Часть 14. Сделай это для меня.

      - Видите, дорогой 230, вы снова выиграли. Разве осознание этого не приносит вам удовольствие? - На некогда сдержанном лице 001-го красовалось безумие, - Бросьте. Зачем это пафосное стреляние глазами? Вы же сами знали, к чему все идет. Знали, видели, чувствовали и… ничего не предприняли…       Его противный змеиный голос звучал у самой барабанной перепонки, проникая внутрь, пронизывая Таноса насквозь и добираясь до самых глубин. Хотелось заткнуть уши, зацементировать их наглухо и просто пустить ему, наконец, пулю в лоб. Уже понял, что это единственный способ заставить спятившего старика заткнуться.       Связанные за спиной руки ныли от толстой бечёвки, грубо впивающейся в кожу, а стопы опухали из-за плотной фиксации к ножкам стула. В полумраке темного кабинета сложно было сказать, сколько он здесь уже находится, но по скрипуче соленым каплям пота, стекающим со лба и висков, предположил, что больше пары часов. Голова от удара все еще саднила, и воспоминания возвращались кусками.       Когда согласовывали план, решили, что их единственное оружие – эффект неожиданности. Да, игроки совершенно непредсказуемо напали на охрану, отобрали автоматы, уничтожили солдат и оказались готовыми к перевороту. Медлить было нельзя – так говорил 001-ый. Он же и вел команду вперед, стоя в паре с Ки Хуном, у которого от пелены мести глаза были похожи на зенки героинового торчка в поисках дозы. Таноса еще тогда пробрало странными мурашками от этих двоих, ведущих колонну игроков к «свободе». Но он и вправду ничего не предпринял.       Жестокая, кровавая перестрелка, развязавшаяся в холле с лестницами, уничтожала шансы на победу один за другим, сваливая участников восстания безжизненными мешками на пол. Пришлось подскальзываться в лужах чужой крови, игнорировать просьбы о помощи от умирающих, хрипящих, заходящихся в предсмертных судорогах игроков, бежать дальше, без оглядки, пытаясь нагнать спины ведущих. Повороты, рывки, подъемы, вверх и вверх, через ступень, дальше и дальше. Чем больше нагоняли впереди идущих, тем быстрее они пускались с ног, будто преследуемые адскими псами, сами порой роняя густые слюни на пол.       Мия и Но Ыль легкими кивками подтверждали – путь к штабу верный, но сведенными у переносицы бровями разделяли сомнения и недоверие Таноса к маршруту и проводникам. Что-то было не так, но что именно никто не мог ни сформулировать словами, ни нащупать мыслью. Дурацкое ощущение, скребущее, першащее в горле – даже запах у него кислый. Когда ни одна зацепка в реальности не кажется существенной, чтобы могла хоть как-то оправдать подсознательное сопротивление, а внутреннее чутье, наитие, интуиция не кажутся слишком серьезными аргументами к тому, чтобы остановиться. Окружающие обстоятельства, будто специально складываясь таким образом, все подгоняют и подгоняют. И ты так и не успеваешь до конца осознать происходящее, двигаясь вперед и вперед. Прямо в ловушку.       И только сейчас, пойманный и связанный по рукам и ногам, усаженный в логове зверя, Танос с легкостью до мельчайших деталей может сказать, что именно было не так с Ён Илем, почему стоило его остерегаться, а еще лучше прирезать в первую же ночь знакомства. Но уже поздно.       - Где Мия? – Единственный вопрос, который волновал.       Удар в лицо – единственный ответ, который поступил.       - Мне не нравится, что вы игнорируете мои реплики. Это неуважительно, - поправляя растрепавшуюся от замаха прическу, 001-ый облизнул пересохшие губы.       Танос точно помнил, что Мия была рядом, прежде чем в голове хрустнуло, а в глазах все потемнело. Но Ыль попросили остаться у развилки, чтобы дождаться отстающих. А Ки Хун… Топот его ног скрылся далеко впереди. Значит, старик оставался с ней один на один, после того, как устранил помеху в виде Таноса. Fuck! Что этот ублюдок с ней сделал?!       - Ооо, не нужно этих взглядов! За кого вы меня принимаете? Я, по-вашему, совсем бесцелен и недальновиден? Неужели вы думаете, что я убил бы столь горячо любимую вами женщину… просто так? Лишить себя такого удовольствия? Множества удовольствий! Нет, что вы. Это не в моем стиле, - 001-ый застегнул на себе черный плащ, и, надев на указательный палец массивный перстень с красным рубином, накрыл ладонью стакан на столике, - Вы как-то слишком плоско и однобоко все воспринимаете. Думал, в вас гораздо больше фантазии. Все-таки человек творчества.       Танос зашипел, дергая руками в попытке развязаться. Чертовы веревки не поддавались, лишь больнее въедаясь в кожу. Узел будто специально затягивался как удавка от малейшего движения.       Стоило успокоиться. Прийти в себя. Выдохнуть. И подумать. Что гребаному ублюдку нужно? Какого хрена весь этот спектакль? Что это за черный плащ, словно он член безумного масонского сообщества.       Танос замер, устремляя взгляд на то, как Ён Иль поднес стакан к губам и элегантным движением смочил янтарным содержимым губы, затем искоса улыбнулся и сделал приличный глоток. Подержал во рту напиток, погоняв его по зубам и областям за щеками, остановился на мгновение и только потом сглотнул. Задумчиво посмотрел вдаль, будто прислушиваясь ко всем своим вкусовым рецепторам и довольно причмокнул.       - Терпеть не могу бурбон. Такая пошлость. Но этот не плох. Не смотрите на меня так. Это подарок. Не мог же я его выкинуть. Нужно же будет дать какую-то обратную связь. Так что пришлось попробовать, - 001-ый пожал плечами и отставил стакан и бутылку на поднос, подавая знак в сторону двери. Только сейчас Танос заметил, что все это время в тени дверного проема стоял мужчина в костюме – тот самый, кто пригласил Таноса в Игру, - Унеси это безвкусие, ке. Для сегодняшнего вечера откроем что-нибудь особенное.       На губах черного костюма появилась легкая улыбка. Он бесшумно пересек комнату, и, забрав поднос, удалился так же тихо и незаметно.       - Вы кстати знакомы с ке?       Танос не собирался отвечать на очевидно глупый вопрос - эта мысль пронзила сознание. Старик прекрасно знал, кого именно послал в свое время за ним. Теперь то Танос четко понимал, что всееее это – дело рук Ён Иля: игра – больная реализация его фантазий. Теперь она казалась будто чем-то живым, телесным, оформленным. Тем, что выродилось из такой гнилой и убогой души, как у этого человека, если, конечно, его можно назвать таковым. Не то, чтобы моральные аспекты Игры хоть как-то смущали Таноса или вызывали праведное негодование как у неугомонного Ки Хуна, вовсе нет; дело было только в одном единственном факторе – этот сукин сын затащил сюда Мию. И Таноса. Сейчас, именно в этот момент, внутреннему чутью, интуиции верилось, как никогда. Без каких-либо доказательств. Старик совершенно точно каким-то образом разыграл всю эту драму «по ту сторону баррикад». Перед глазами очень четко и ясно вырисовалось его чересчур радостное лицо, когда он восклицал «А что у Таноса есть здесь женщина? Ну тогда ясно, откуда эта мужественность! Все ради дамы сердца! И как только вас угораздило захватить любимую с собой?». На физиономии гада тогда не было ни толики удивления. И как он только не заметил это раньше?       - В какие-то моменты вас сложно читать – видимо, сказывается последняя среда обитания, а в какие-то вы словно открытая книга. Это так забавно. И все же… - 001-ый прервался на хлесткий удар по лицу, заставляющий голову звенеть, - Я вынужден снова повторить вам, что мне не нравится, когда вы игнорируете мои реплики. Так теряется чувство беседы, знаете ли.       За стреляющей болью наступило онемение челюсти, а кончик языка уперся в шатающийся зуб. Стоило надавить, и резкая боль пронзила до шеи, заставляя глухо простонать.       - А на какую реакцию вы рассчитываете, когда намеренно демонстрируете своему собеседнеку пренебрежение? – 001-ый достал из бара под столиком четырехугольную зеленую бутылку и бережно поставил на столешницу.       Дверь едва слышно щелкнула, и в комнате вновь показался вербовщик. Он прошел в противоположный угол кабинета и опустился на кресло. Несмотря на идеально сидящий костюм и отполированную внешность, он выглядел осунувшимся и усталым. В полумраке помещения почти черные тени падали на его лицо, превращая в живой труп – лишь маленькие близко посаженные глаза светились безумным огоньком.       - А можно быстрее? – Не выдержал Танос. С детства терпеть не мог интриги и длительные хождения вокруг да около. Почему нельзя просто сразу вываливать все прямо, быстро решать и идти дальше? Мир был бы куда проще, если бы люди намеренно или подсознательно не тянули кота за яйца и не наматывали на кулак.       - О, рад, что вы, наконец, заинтересовались, - Ён Иль разлил темную жидкость в стаканы и передал один черному костюму.       - Что ж… Если ближе к сути, как вы просите, то нас очень заинтересовал ваш импровизированный и так быстро сложившийся дуэт. Королевские битвы королевскими битвами, это уже изъезженная тема, всем давно уже приелась эта бесконечная крысиная возня, - Ён Иль присел на край стола, прикладываясь к стакану как к граалю, - Вы же прекрасно знаете, что на самом деле нужно людям, верно? Просто смотреть на бои незнакомых людей не самой высокой морали – скучно. Все хотят эмоций. Живых, неподдельных, настоящих, цепляющих, будоражащих кровь. Таких, чтобы все происходящее на экране вдруг становилось значимым, существенным, настоящим. Чего стоила только ваша попытка в первой игре догнать Мию, которой на самом деле даже не было на поле… Мурашки по коже… А чего стоило видеть крупным планом лицо Мии, вдруг увидевшей вас среди игроков… Непередаваемое ощущение…       Он замолчал, смакуя алкоголь, закрыв глаза. Сделал еще один шумный глоток, долгий выдох и вдруг пронзительно взглянул на Таноса.       - Но к эмоциям быстро привыкаешь, и начинаешь желать их все больше и больше. Вам должно быть известно, как это происходит. Старая доза больше не удовлетворяет – лишь бередит аппетит, заставляя истекать слюной в ожидании большей награды. Нечто схожее кстати испытывают и игроки после середины. Когда первая половина испытаний пройдена, наступает чувство, что ты, наконец, уловил алгоритм победы, свыкся с неизбежными потерями, и совершенно точно знаешь свою личную формулу успеха. Только тогда игра начинается по-настоящему. Чего-то такого и нам хочется…       Танос нервно сглотнул. Исходя из того, что говорил старик, было даже страшно подумать, ЧТО они хотят видеть от «их дуэта».       - И мне, кажется, я даже придумал, как можно совместить эти вещи. Открытие игроком игры и наши эмоции…       После этой фразы повисло долгое молчание, сопровождаемое широкой улыбкой 001-го и шумным дыханием Таноса. Тишина разрывалась сумасшедшим стуком сердца, хаотично рвущимся во все стороны грудной клетки одновременно.       Черный костюм молча поднялся с места, будто ужаленный невидимым приказом, и вышел за дверь. Лишь за тем, чтобы появиться после этого со связанной Мией в руках и игроком номер 152. У обоих были кляпы во рту и такие же смертоносные непобедимые узлы на руках, от которых кисти покраснели и опухли – столь отчаянно вырывались жертвы, сами загнав себя в ловушку.       Вербовщик усадил пленников на соседние к Таносу стулья, а 001-ый достал из выдвижного ящика револьвер. Умелые быстрые руки черного костюма ловко справлялись с фиксацией узников; Ён Иль же неторопливо заряжал барабан, давая себе время прикладываться к стакану.       - What a fuck are you going… - Таноса сбил щелчок вставленного на место барабана.       - Уважаемые игроки, следующая игра «камень-ножницы-бумага-бум». В игре участвует игрок номер 152 и солдат номер семьдесят семь. Проигравшему судья стреляет в висок, и если на вашей стороне невезение, то вашим выигрышем станет единственная пуля в барабане. Как видите, шансы выжить довольно велики. Судьей в игре выступит игрок номер 230, - 001-ый катал каждое слово на языке, растягивая.       - Нет. Нет. Нет! – Танос дернулся с места, пытаясь подняться, - Я не буду стрелять в нее! Я не буду стрелять в нее! Fuck you! Развяжи меня, больной ублюдок! Сыграй лучше со мной, чертов трус!       001-ый расхохотался, наполняя помещение жутким эхом. Лицо вербовщика исказила кривая ухмылка.       - Ну что вы так распереживались! Я же сказал, что дам вам возможность ощутить алгоритм успеха, - Ён Иль в мгновение ока оказался прямо перед носом Таноса, жадным испытывающим взглядом заглядывая в глаза, - Вы будете н а с т о я щ и м судьей!       - Это для нашей с ке безопасности, и чтобы уберечь вас от ненужных глупостей, - Пояснил 001-ый, показывая рукой на черный костюм, выросщий за Мией, нацеливший на нее свой пистолет, - Будете сейчас глупить, и ке мгновенно решит чужую судьбу за вас, лишив вас возможности быть судьей.       Таносу стоило неимоверных усилий, чтобы не наброситься на Ён Иля, развязующего ему одну руку и вкладывающего в нее другой пистолет.       - Итак, - барабан крутанулся в ладонях 001-го, - Игроки, прошу приготовить руки. Надеюсь, ке не слишком туго затянул, и вы сможете поднять их. Выше. Я не вижу. Вот да, прекрасно. Когда игра начнется, на счет три ваша задача показать камень, ножницы и бумагу. За это время у судьи есть возможность решить самостоятельно, кто будет выигравшим, а кто проигравшим. Как только игроки выкинули фигуры, судья не может уже делать свой ход, и судьба игроков решается… госпожой удачей! Начали.       На щеках Мии виднелись дорожки высохших слез, а в покрасневших глазах стоял страх, смешанный с гневом, обидой и болью. Она склонялась на один бок сильнее, чем на другой – видимо, ее били, из-за чего правая сторона саднила. Дрожащая рука вскинулась в воздух в счете один. Она ни на секунду не засомневалась и не сдала назад, не впала в ступор или бессознательное отрицание происходящего. Она играла. Послушно, молча, смиренно. Рука поднялась на счет два.       Танос шумно вдохнул и, почти не смотря на 152-го, навел пистолет и нажал на курок. Громкий выстрел шибанул руку по локоть сильной отдачей. Все-таки позиция слишком неудобная и скованная, но целиться не мешало.       Ревущие звуки 152-го сменились хрипящими и булькающими. Танос встретился с глазами Мии. Она благодарила.       - Превосходно! – воскликнул 001-ый, оборачиваясь куда-то на стены, - Вам нравится, господа? Я в восторге! Следующий!       Дверь отварилась, и розовые кружки напомнили собой, что Танос все еще полностью находится в Игре: в той самой королевской битве, истинные правила которой ты не знаешь до самого конца, интуитивно пытаясь обыграть всех остальных. Они развязали и стащили еще дышащее тело, скрываясь вместе с ним за дверью. На место 152го посадили игрока 257, щуплую хмурую девушку со страдальческим лицом. Казалось, она уже давно отдала Богу душу, и сейчас только и оставалась что безжизненной оболочкой.             - Продолжаем. Мия моргнула слипшимися ресницами – еще раз, сделай это ради меня еще раз. Конечно, babe!