Часть 30

С тех пор, как завершилась та роковая битва, прошло всего три дня. Всего лишь трое суток — но для всех, кто пережил этот кошмар, они тянулись словно вечность. Мир уже не был прежним. Улицы стали тише, город — серее, а воздух — напряжённее. Паника не утихала. Напротив, с каждым днём тревога только крепла, будто застоявшаяся буря, собирающаяся снова ударить. По всем экранам страны транслировалась конференция. На ней, перед множеством камер, стоял он — Старатель. Больше не как безупречный Герой №1, а как человек. Сломленный, израненный, с обожжённым лицом и тяжёлым взглядом. Он не оправдывался. Он говорил. О Дабби — своём старшем сыне. О прошлом своей семьи, полном боли, давления, ошибочного идеала. Говорил не как герой, а как отец, который совершил страшные ошибки. Он признал их. Но было ли этого достаточно? Общество замерло. Кто-то сострадал. Но больше было тех, кто осуждал.Доверие к героям дало трещину. Раньше — они были символами. Надеждой, вдохновением, почти богами. Но теперь люди увидели: за их героизмом скрываются слабости, тайны, и порой — мрачная цена. И теперь, вместо аплодисментов, в адрес героев всё чаще звучали обвинения. Гнев, страх, разочарование — всё это обрушилось на тех, кто ещё недавно был гордостью страны. После нападения, Юэй, как и другие заведения, связанные с подготовкой героев, был официально переоборудован в убежище. Школа стала крепостью. Гражданских эвакуировали, семьи учеников перевели в специальные секции под охраной. Гулкие коридоры теперь напоминали не столько учебное заведение, сколько полевой госпиталь и временное пристанище. Класс 1-А, некогда полный энергии, громких голосов и шуток, теперь будто затих. Учащиеся стали взрослее за эти трое суток. Кто-то был ранен — физически, кто-то — изнутри. Лица были сосредоточены, в глазах — тревога и усталость. Они выстояли в том аду, но последствия остались. Хуже всего был запрет на посещение учителей.Особенно — учителя Айзавы. Сотриголова, их наставник, суровый и молчаливый, всегда казавшийся несокрушимым — теперь находился в отдельной палате, под строгим контролем врачей. Он потерял глаз… и ногу. Травмы были ужасны. Класс рвался к нему — хоть взглянуть, хоть пару слов сказать. Но персонал был непреклонен: ни к нему, ни к тяжелораненым героям вроде Грантарино, Рюкю или Мирко — никого не пускали. Полночь. Грандиоз. Херос, Джекнайф, а также множество неизвестных, менее знаменитых, но отважных героев. Их больше не было. После того как Шигараки освободил тюрьмы, страна утонула в хаосе. Сотни, тысячи заключённых — от мелких грабителей до самых жестоких мутантов — теперь разбрелись по городам. Одни действовали в одиночку, другие сбивались в банды. И героев не хватало.Те, кто остался, делали всё возможное. Но даже они были вымотаны, физически и морально. Кто-то из профессионалов ушёл в отставку. Кто-то сломался. Кто-то исчез.Мир, казавшийся таким ярким, героическим и справедливым — теперь стал другим.Он стал полем битвы. И каждый герой, даже подросток, теперь понимал: следующий бой может быть последним. Это знание подавляло.И хотя их собственные раны затягивались — кто-то уже ходил, кто-то ещё прихрамывал, — психологическая тяжесть на плечах ощущалась сильнее любого гипса. Они не были в подвешенном состоянии — они были в неизвестности. Они пережили невероятное. Они видели смерть. Они теряли. Но всё равно оставались вместе. В общей комнате они собирались каждый день. Кто-то пытался отвлечься — играл в настольные игры, кто-то просто сидел, уставившись в пол, а кто-то — смотрел в окно, за которым медленно сгущался вечер. Мирай сидела в углу, рядом с Джиро и Момо. Их разговоры были редкими, приглушёнными. Даже самые шумные — такие как Минета или Каминари — стали сдержаннее. Слишком многое изменилось. Время от времени кто-то из них тихо спрашивал: — Как думаете, Айзава-сенсей поправится? Ответов не было. Только короткие кивки. Надежда — она осталась. Но неуверенная, осторожная.Поколение будущих героев начало понимать цену этого титула. *** Мирай в последний раз поправила повязку на боку, накинула лёгкую кофту поверх футболки и направилась к выходу из своей комнаты. Боль уже не была невыносимой, и после нескольких дней в четырёх стенах ей просто хотелось хоть немного пройтись, дышать одним воздухом с остальными. Но, едва она положила руку на дверную ручку, её взгляд упал вниз.На полу, прямо под дверью, лежал аккуратно сложенный лист бумаги.Она подняла листок, развернула его и пробежала глазами строки, как будто каждое слово обжигало её пальцы.Она нахмурилась, прищурилась — это был чей-то почерк. Знакомый.Слишком знакомый. ~Мирай, Ты знала. С самого начала — или почти. Ты не задавала лишних вопросов, не выдавала меня, даже когда сама еле держалась на ногах. Спасибо тебе за это. Ты одна из тех, кому я мог доверять без сомнений. Я не забыл, как ты сражалась, как защищала других, как стояла до конца. Я многому у тебя научился. Наверное, больше, чем ты думаешь. Но теперь всё иначе. Я не могу больше быть с вами. Я — цель.Из-за меня в опасности не только вы — но и все, кто рядом. Юэй — не крепость. Я не могу позволить, чтобы на школу, на наш дом, обрушились ещё одни враги… из-за меня. Поэтому я ухожу.Ты сильная, Мирай. Даже когда не хочешь в это верить.Позаботься о классе.И... прости меня. — Мидория~ Сердце застучало быстрее. Губы дрогнули. — Дурак… — прошептала она, сжав письмо в пальцах. — Чёртов дурак! Она резко открыла дверь и выскочила в коридор, не обращая внимания на то, как пульсировала рана под бинтами. Голова шумела, но она бежала, почти спотыкаясь на лестнице. — Он правда ушёл?!— шептала она себе под нос, пока не достигла первого этажа. Когда она вбежала в гостиную, всё стало ясно.Почти весь класс уже был там. Кто-то молчал, кто-то плакал, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку. Мирай остановилась на пороге. Всё внутри сжалось. —Вы тоже— прошептала она, едва дыша. — Значит, он правда… Мидория ушёл. — Народ, беда! — в комнату вбежал встревоженный Минета, размахивая скомканным листом. — Я нашёл письмо от Мидории! — Да что же это такое… — тяжело вздохнул Киришима, проводя ладонью по лицу. Тишина заполнила гостиную, только мягкий шелест бумаги и тяжёлые вздохи слышались в воздухе. Шоджи стоял у окна, перечитывая письмо вслух, словно стараясь осознать каждое слово: — Все за одного. Злодеям нужен он... Мирай сидела на краю дивана, сгорбившись. Она не плакала — глаза оставались сухими, но лицо скрыла ладонью. В её напряжённой позе читалась тревога, сдержанная злость и невыносимая усталость. В дверь вошли остальные ученики . Они выглядели потерянными, будто каждый держал внутри один и тот же вопрос, но никто не решался задать его вслух. И вслед за ними — Бакуго.Он стоял в дверях, недовольно стиснув зубы, волосы взлохмачены, на лбу жилка. Тяжёлые шаги, злой взгляд. Плюхнулся рядом с Мирай, как будто и сам не знал, что делает. — Слабак… — прорычал он. — Идиот чёртов. Он сжал кулак так сильно, что пальцы побелели. — Я ведь ещё тогда тебе сказал, — выплюнул он, поворачиваясь к Мирай, — что Мидория слабак и зря Всемогущий дал именно ему причуду! Комната замерла. Тишина повисла как занавес — тяжёлая, липкая. Все головы резко повернулись к ним. — Что?! — первым заорал Минета, воскочив как на пружине. — Вы… вы знали?! Вы оба?! С самого начала?! Мирай медленно подняла голову и молча кивнула. Бакуго не отводил взгляда, как будто намеренно не смягчал ситуацию. — Как вы могли?! — закричал Минета, потрясая руками. — Мы же класс! Мы одна команда! Мы друзья! Как можно было просто сидеть и молчать?! Мы бы... мы бы могли… что-то сделать! — Минору, — мягко, но твёрдо прервала его Момо, — это был не их секрет. Она вышла вперёд, прижимая к груди письмо, которое держала до этого. Её голос слегка дрожал, но оставался спокойным. — Это не было их решением. Они не имели права рассказывать. Это… это было решение самого Мидории. Он доверил им. И, как ни тяжело это принять — он защищал нас по-своему. Минета замер, тяжело дыша. — А теперь он ушёл. Один. И там, снаружи, полно тех, кто хочет его убить, — пробормотал Каминари, сжав кулаки. — Мы не позволим ему быть одному, — наконец подняла голову Мирай, её голос стал твёрже. — Пусть он думает, что защищает нас, но это не значит, что мы отступим. Мы не будем просто сидеть и ждать. Он — часть нас. И мы найдём его. Вместе. — Да! — подхватил Киришима. — Мы снова станем классом, только если вернём его. *** Мирай неспешно поднялась с дивана, не проронив ни слова. В комнате всё ещё витала тревога, но она больше не могла там оставаться. Воздух был слишком тяжел, стены — слишком тесны. Ей нужно было тишины. Тихо, почти неслышно, она прошла мимо открытой двери, направляясь во двор. Хотелось просто пройтись, размять ноги, собрать мысли. Голова гудела — не от боли, а от переизбытка пережитого.Снаружи вечер дышал прохладой. Небо уже начинало окрашиваться в оловянно-серые тона, редкие облака лениво таяли у горизонта. Лисьий хвост мягко покачивался позади — полностью восстановленный, густой, как раньше. С каждым шагом он неторопливо двигался из стороны в сторону, в такт её движениям. Уши были прижаты к голове, будто отражая внутреннее смятение. Юэй — теперь не только школа. Временное убежище, куда стекались те, кому некуда больше идти. Во дворе, у стен, под навесами сидели семьи: дети с испуганными глазами, старики с потухшими взглядами, матери с уставшими лицами. Кто-то смотрел на неё с мимолётной надеждой. Но большинство — с холодом. Недоверие в их взгляде било сильнее, чем слова.Она не была в форме, даже не в школьной одежде. Но её узнавали. Знали, что она герой. А героям теперь доверяли далеко не все. Мирай шла вдоль деревьев, уводя взгляд в сторону, будто избегая встречаться глазами с людьми. Листья под ногами едва слышно шуршали. Мысли путались, сердце билось глухо.Позади послышались шаги. Лёгкие, но настойчивые. Кто-то догонял. Она не оборачивалась. — Как твоё самочувствие? — прозвучал хрипловатый, немного сдержанный голос. Мирай выдохнула сквозь нос и, повернувшись, встретилась взглядом с Бакуго. Он стоял рядом, руки в карманах, брови сведены — в его глазах скрывалось нечто большее, чем просто вопрос о здоровье. — Со мной всё в порядке, — тихо сказала она. — Ты и сам не слишком хорошо выглядишь. Рука не болит? Он бросил взгляд на свою руку, которая все ещё была забинтована, и слегка качнул головой. — Нет. Всё нормально. Некоторое время они просто шли в тишине, а затем девушка медленно опустила взгляд на камень у ног, легко пнула его, наблюдая, как тот отлетел в сторону. — Как думаешь, он ушёл надолго? — спросила она, глядя в землю. — Не знаю, что входит в его планы, — буркнул Бакуго, не глядя на неё. — Но в мои входит вернуть его обратно. Этот придурок не справится один. — Я согласна. Но, может, ему нужно немного времени. Хотя этого времени у нас почти нет, — её голос стал тише. — Шестое чувство подсказывает: они скоро ударят. — Мы справимся, — сказал он, просто и твёрдо, глядя вперёд. Они шли всё так же медленно, не торопясь. Ни один не рвался нарушать тишину, а когда она всё же прерывалась — это были слова, важные и тихие, как дыхание после долгого бега. — Люди… больше не верят в героев, — тихо произнесла Мирай, глядя вперёд. — Даже дети… боятся нас. Как будто мы сами принесли всё это горе. — Тоже мне новость, — проворчал Бакуго, глядя в сторону. — Они ждут от нас чуда, а как всё идёт не по сценарию — сразу камнями кидаются. — А ведь многие... умерли, защищая их, — добавила она почти шёпотом. — Учителя, герои, наши одноклассники рисковали жизнью… а теперь… — А теперь нам нужно просто снова затащить всё на себе, — хмуро закончил он. — Как всегда. Позади послышался знакомый голос, но в нём звучала тревога: — Кацуки! Хоши! Оба обернулись. Из тени деревьев спешила женщина в ярком пиджаке и с тревогой в глазах — Мицуки Бакуго. Её волосы были чуть растрёпаны, лицо встревожено. — Мидория… Это правда? Он исчез?! — выпалила она, почти не дыша. — А ты откуда знаешь, старуха? — цокнул языком Бакуго, сжав кулаки. — Инко… Инко нашла письмо от него, — вздохнула женщина. — Она вся в слезах. Пошла к директору, а тот сказал, что они ничего не могут сделать. Боже мой, бедный ребёнок… Он ведь совсем один… Мирай немного поникла, прежде чем говорить: — Госпожа Бакуго, мы тоже нашли письма. Мы постараемся найти его. И обязательно вернуть. Мицуки смотрела на них долго. В её глазах было всё: тревога, усталость, любовь, и — самое страшное — страх. Она не увидела перед собой детей, какими они были. Она увидела взрослых, искалеченных, хрупких, но всё ещё стоящих на ногах. На Бакуго всё ещё был бинт на шее, следы ожогов выглядывали из-под рубашки. Мирай была похожа на призрачную версию себя: на щеке — пластырь, на руке — свежие бинты. Даже её хвост двигался медленно, как будто в полусне. Она смотрела перед собой, но будто не здесь была.Мицуки не выдержала. Подошла ближе и, не сказав ни слова, обняла их обоих. Мирай вздрогнула. В первую секунду она подумала, что Бакуго сейчас начнёт возмущаться, как всегда. Оттолкнёт, буркнет что-нибудь раздражённое. Но вместо этого он опустил одну руку на плечо матери, а второй обнял Мирай за талию, мягко прижимая к себе. — Пожалуйста, — прошептала Мицуки, всё ещё не отпуская. — Будьте аккуратнее. Я понимаю, вы будущие герои. Нет… вы уже герои. Но, прошу вас, не забывайте про себя. Не забывайте, что вы — дети. Пусть и сильные. — Мама, — впервые за долгое время тихо сказал Бакуго. Не "старуха", не "эй ты", не с упрёком. Просто — "мама". — Мы постараемся. Мирай ласково улыбнулась. Ей было тепло на душе. Несмотря на всё случившееся, несмотря на хаос, боль и исчезновение Мидории — в этот момент они были вместе. И это уже было началом чего-то нового. *** Небо хмурилось, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Тучи, налитые тяжёлым свинцом, медленно плыли над территорией Юэй. Воздух был прохладен, и в нём витала тревога — острая, как лезвие. В общей комнате собрался весь первый А класс. - Это правда?- сжимая в руке лист ,спросила Очако. - Да, точнее,я так думаю.- Ответил Тодороки. - Наверняка он сейчас со старателями и прочими. Придурок.- Шикнул Бакуго разрывая письмо. - Думаешь? То есть ты даже не позвонил и не проверил ?- возмутился Иида.- Они же ваши наставники! - Сто раз звонил.- прищурился Токоями- Только вот Ястреб не берет трубку. - Как Джинс.- фыркнул Бакуго. - Папаша тоже.- добавил Тодороки.- Для него это особенно странно. Так что я думаю что они от нас что-то скрывают. Весь класс притупил взгляд. Хоши тихо вздохнула и посмотрела на Момо. - Кстати, Всемогущий тоже не вернулся.- Взгляд Кьеки устремился в пол. Повисла минута тишины.Но голос Бакуго ее прерывал. - Уроки отменены. Нам даже в следующий класс не перейти. Геройскому факультету сказали либо ждать либо защищать территорию. Так мы ничего не выясним. Джинс и утка общались с Деку в больнице как и всемогущий. И письма. Он говорит, что нму страшно приближается к Юэй. Тогда кто подложил их к нам среди ночи? Остаётся Всемогущий. Они Наверняка за одно! - Так, рас он со взрослыми, то нам не о чем переживать ?- тихо спросил Аояма. - В новостях сказали, что тройка лучший за одно. Всемогущего среди них нет.- Сказал рядом сидящий Каминари. - А том то и речь!- рявкнул Динамит.-Эту троицу я не знаю , а вот Деку и Старателя я знаю отлично. Скорее всего, происходит самое худшее. - Значит надо выяснить как связаться с Мидорией ,да?- вскочил Киришима. - Старатель выпускник Юэй.- Урарака встала со своего места и с серьезным видом посмотрела на класс. - Урарака? - Значить пойдем по головам!- добавила она *** Неловкое молчание стояло в кабинете. Юные герои с серьезными лицами смотрели на Старателя, который стоял рядом с директором Незу . - Директор, вы меня подставили ?- немного с удивлением спросил герой номер один. - Я выслушал их и решил, что вам стоит поговорить.- объяснился Незу.- Я вношу правки во все что делаю. Герой лито только кивнул. - Почему ты мне не отвечал ?!- укоризненно произнес Шото выходя вперёд.- Мы же собирались вместе сразиться с Тойей! - Шото. Мне было достаточно лишь твоих чувств.- спокойно ответил его отец. - Ну а мне нет!- возразил младший.-Мидория это исключение?! Старатель, ты оставил Деку со Всемогущим?! - Я так и знал.- Вперёд вышел Бакуго, кладя руку на плечо однокласснику.- Да это логично. Разумный ход. Парень медленно подошёл ближе к наставнику и продолжил. - Только вы не знаете Деку. Он полный псих. Он никогда не думает о себе. Вечно все нормально! Так и Всемогущий стал символом мира! Теперь ему не остановить Деку. Старатель, их нельзя оставлять одних! Старатель молчал, его глаза были закрыты, он явно был в раздумьях. Он поднял руку и тут класс стал на готове. - Это у вас джипиэс что-ли?- спросил Сэро. Тут же ребята словно молния отбили у него с рук гаджет и подхватили. - Можно мы его возьмём?!- Начал запинаться Сэро держа в руках предмет.- Слушайте, я просто парень, который как то попал в класс Мидории. - Я тоже, как то вышло что я провёл с ним год.- Поднимая Минету сказал Кода. - Я тоже.- Подхватил Минору. - Не верится, что он молчал про один за всех. Да и как он мог подумать, что такое письмо меня убедит.- Поднял голову Шото. - Мы Класс А, пойдем за ним и будем рядом!- голос старосты Ииды был словно сталь.- Не важно какой ответственностью становится наличие один за всех. Мидория все равно наш друг! А пока наш друг идёт по тернистому пути , мы не сможем улыбается будущему. - Снаружи опасно, закона нет. Если и вы.. Старатель только хотел сказать,но его перебил Незу. - Как же ты вырос Тодороки.- спокойно сказал он.- За Мидорией охотиться злодеи, он не хотел возвращаться в Юэй и я согласился. Но ему можно вернуться. Класс выдернул брови и посмотрели на директора. - С самого поступления, он был под нашей защитой . -Так ведь Деку подвергнет опасности тех , кто сюда эвакуировался. Да и некоторые из них настроены на него враждебно!- Возмутился Старатель. - Я согласился сделать Юэй убежищем не только потому что у нас много места . Я смогу их как нибудь убедить. И к тому же при подготовке к фестивалю, мы усилили барьер, но так им и не воспользовались. Пора увидеть его в деле. Все хорошо , Всемогущий Тоже вырос в этих стенах. Вы сами вернёте Мидорию сюда. Бегите скорее, возможно сейчас он в крупной опасности. Директор с улыбкой посмотрел на воспитанников и помахал лапкой. *** Благодаря GPS-трекеру, который они выбили у Старателя, ребята нашли координаты, совпадавшие с сигналом Мидории. Они мчались туда без колебаний, хоть и понимали — этот путь может привести их прямо в сердце опасности. И вот — среди серого, задымлённого переулка с разваленными домами, за бетонной колонной, они его увидели.Изуку. Он стоял посреди улицы, его силуэт дрожал от усталости. Потрёпанная одежда висела на нём мешком, плечи были опущены, руки в ссадинах. Лицо было бледным, под глазами — синяки, глаза потускнели. Его дыхание сбивалось, но он всё равно стоял, как будто ждал, когда всё наконец закончится.У Мирай внутри что-то сжалось. По телу пробежали мурашки. Это был не тот Мидория, которого они знали. Не солнечный, не неловкий, не яростно увлечённый своим героическим путём парень. Перед ними был кто-то измученный, истощённый, потерянный. Но всё ещё стоящий. Всё ещё держащийся.Вокруг него кружилась толпа. Люди — десятки. Их лица были без выражения, движения — заторможенные. Их тела шли вперёд, будто по инерции, будто в них не осталось воли. И всё же они говорили: — Пожалуйста, остановись… — Не надо… пожалуйста… — Не делай этого… Слова были тихими, почти умоляющими. Но ноги их не останавливала. Они шли. Бежали. На него.Будто кто-то тянул за невидимые нити. Будто разум их был где-то далеко, а тела — марионетки. Мидория стоял в оцепенении, его дыхание перехватывало от удивления. Глаза метались от одного лица к другому — знакомые силуэты, родные голоса, его друзья… его класс. Они были здесь. Рядом. За ним. — Преступник схвачен! Мы справились, Бакуго! — воскликнула Момо, подбегая ближе, её голос прозвучал почти торжественно. — Вообще-то Взрыво-убийственный Бог Динамит, — скривился Кацуки, не поворачивая головы, но явно ожидая признания. — А, да… прошу прощения, — неловко улыбнулась Момо. — Идиот, — фыркнула Мирай, шагнув вперёд, её хвост с лёгкой раздражённой дрожью качнулся в сторону. Мидория смотрел на них, как будто всё происходящее было сном. Он моргнул несколько раз, с трудом веря в то, что перед ним — его друзья, целые, живые, яркие… Словно пробуждение после долгого кошмара. Всё в его облике говорило о потрясении и непонимании. Он хотел что-то сказать — но слова застряли. А тем временем окружающие их люди начали меняться. То ли под действием исчезнувшей причуды, то ли от внутреннего потрясения — словно по щелчку, в их взгляды вернулась жизнь. Отупелые, подчинённые выражения сменились страхом и замешательством. Они начали осматриваться, хватаясь за головы, озираясь — и, поняв, что только что были на волоске от безумия, один за другим бросились прочь. Толпа отступала, словно волна, оставляя после себя выжженное поле эмоций. — Ребята… — тихо начал Изуку, его взгляд блуждал по знакомым лицам, будто ища в них ответ. Пустота в глазах выдавала усталость не только тела, но и души. — Почему?.. — Мы волновались за тебя, — ровно произнесла Урарака, не отводя взгляда. Парень наклонился, поднял маску с земли и, не раздумывая, вновь надел её на лицо, словно пряча за ней чувства. — У меня всё нормально, так что не переживайте. Уходите. Словно ответом на его холодную отстранённость, в воздухе прозвучал фыркающий смешок. Мирай скрестила руки, а позади раздались громкие, нарочито театральные хлопки — это Бакуго, с широкой, фальшиво восторженной улыбкой, подходил ближе. — Да-да! Прекрасно! Фраза достойна наследника Один за Всех! — громко и с ядовитой радостью прокричал он, но тут же его лицо потемнело. Улыбка исчезла. — Ну и, ты сейчас в состоянии смеяться?! — Чтобы смеяться, чтобы все жили в мире… — Изуку медленно поднялся, его спина сгорблена, руки бессильно повисли. — Надо идти. Так что… отойдите. — Ну давай, заставь нас, фанатик Всемогущего! — Бакуго усмехнулся, и его пальцы заискрились. — Мидория, я знал, что ты не изменился, — сдержанно, но с решимостью в голосе произнёс Тенья. — Вперёд, ребята! Кошки-мышки. Только теперь — девятнадцать кошек и одна, уставшая, израненная мышь. — Нам сказали, ты открыл причуды четвёртого и шестого, — усмехнулся Взрыво-убийственный Бог Динамит. — Теперь ты выглядишь совсем по-другому. Чёртов болван! — Спасибо, что пришли, — тихо ответил Мидория. Из-под его ног начал клубиться фиолетовый дым, затмевая обзор. Пропажа в тумане — приём шестого носителя. — Это было в записях по шестому, — прокомментировала Урарака. Мирай резко рванулась вперёд. Она почувствовала движение — кто-то промчался рядом. Она инстинктивно схватила в воздух, и её пальцы зацепили ткань… но та выскользнула. Мидория снова улизнул. — Ребята, смотрите не упустите его! — крикнул Бакуго, взрывая воздух вокруг себя, рассеивая туман. — Сбежишь, даже не поговорив?! Думаешь, если стал способен на всё, остальным плевать?! Мидория на мгновение обернулся — и тут же в него врезалась стая голубей, сбивая с траектории. — Тебе разрешили вернуться! — кричал бегущий по земле Кода. — Мидория! Директор сказал, что тебе можно обратно в академию! Понимаешь?! Так что не убегай! Но Мидория будто не слышал. Его черная лаза метнулась вверх, хватаясь за опору — и тут же на неё повис Сэро. — Ты такой стрёмный с этими шутками! Ясно, почему тебя опасаются! Мидория отрезал ленту. Сзади появилась Джиро и запустила пульсации — он ловко увернулся. — Мидория! — закричала она. — Это всё мелочи, но помнишь, как на школьном фестивале ты помог мне с баллами?! Ты тогда меня спас! Это была мелочь, но я была так счастлива! Сбоку в него влетел Оджиро, хвостом оплетая его. — Помнишь бой с Шинсо на спортивном фестивале?! Я никогда не забуду, как ты пытался достучаться до меня! Нельзя, чтобы ты сражался один! Да ещё и в таком состоянии! — Рядом со мной вы все будете в опасности… Вас заберёт Один за Всех. Поэтому я и ушёл! — отчаянно возразил он. Он почти освободился — но тут Темная Тень пробила окно, вжимая Изуку в колонну. — Он стал слишком сильным! — сказала Джиро, сидя на руке у Сато. — И упрямым, — добавил Оджиро, запрыгивая рядом. — Мидория! Послушай нас! — закричал Сато. — Да, возможно у тебя есть особые силы, но чувства-то у нас общие! Кода сказал правду! А если откажешься — я больше не разрешу тебе брать красители для сластей для Эри! Яойрозу создала управляющее устройство, и оно прижало Изуку к колонне. — Поначалу мы собирались пойти все с тобой, — сказала она, подходя ближе. — Но теперь мы сотрудничаем со Старателем. Используем наши причуды, чтобы обеспечить твою безопасность. — Больше не нужно за меня беспокоиться. Держитесь от меня подальше! — сорвав устройство, Мидория оттолкнул Темную Тень. Каминари тут же подскочил и закинул руку ему на плечо: — Вот уж нет! Мидория, я понимаю, что Один за Всех — это важно, но сейчас есть кое-что ещё важнее! У нас разные увлечения, но ты — мой друг! Так что я сделаю это даже против твоей воли! Шоджи обмотал их обоих изолентой. —Помнишь ты сказал при нападении на лагерь? С таким составом мы бы и против Всемогущего смело вышли. Вот что ты сказал! — Мидория, — прозвучал тихий голос. Мирай подошла ближе. Её пальцы легко коснулись его головы — и всё изменилось. Мир распался на иллюзию. Цветочная поляна. Тёплый ветер. Мирай стояла перед ним. — Ты думаешь, что всем будет лучше без тебя? Если да — то посмотри на это. Он переместился. Его мама, Инко, рыдала на коленях, сжимая письмо сына. Рядом — мама Бакуго, пытающаяся её утешить. Следующий образ — Эри. Она плакала на руках у Мирио, и все время спрашивала : «Когда вернётся Мидория?..» Айзава на больничной койке, в ярости отрываясь от подушки, ругая Всемогущего и требуя немедленно найти ученика. — Видишь? Никому не будет лучше, если ты уйдёшь. Ты нужен нам в Юэй, а не за его пределами. Мир вернулся.Мирай посмотрела в его глаза — сквозь маску и шагнула назад. — Мидория, пожалуйста… не твори глупости. — Тёмная Тень, — прозвучал голос Токоями. — Рагнарёк, Чрево! Тень вновь окутала Изуку и Каминари, став плотной как сталь. — Я полностью направил Тень на защиту. А ведь это ты мне предложил. Мидория! — крикнул ворон. — Мидория, мы что, для тебя просто… вещи, которые нужно защищать?! — выкрикнул Шоджи. — Просто сходи в баню, ладно? Давай вместе сходим! — добавил Каминари, и напряжение на секунду треснуло от простоты слов. Взрыв. Мидория снова вырвался. Он улетал в небо, крича, но слова растворялись в ветре.Но тут же врезался в ледяную стену.На ледяной платформе уже стоял Шото. — Что это за выражение лица?! — крикнул он. — Что, груз ответственности не позволяет плакать? Этот груз мы можем нести вместе! — Мидория! — Асуи, запрыгнув на лед, встретила его взгляд. — Я не пущу тебя! Сейчас я уже не стану плакать как тогда. Ты дорог мне, поэтому будем бояться вместе. Вместе — плакать от боли. Ты мой друг. Если собрался стать героем как в комиксах, то мы не позволим тебе делать это в одиночку! Деку с яростью бил по льду. Треск. Осколки. Он почти освободился. — Мидория, — крикнул Тодороки. — Возможно, этого и добивался Всё за Одного! Что, если он пошёл на Юэй, пока мы заняты тут?! Раз ты не нашёл его после стольких трудов, значит, тебе нужен новый план! Лёд рос. Слова Тодороки резали по сердцу. — Если ты хочешь защитить Юэй — оставайся там, а не уходи! Давай биться бок о бок! — Я не могу… — прохрипел он. Но теперь, кажется, он уже сам начал в этом сомневаться.Мидория с криком пробил ледяную стену, разлетевшуюся в дребезги. Асуи, быстро сориентировавшись, метнула свой язык — на его конце, обмотанный как груз, болтался Минета, в руках которого были сцепленные липкие шары. Зацепившись за него, он подтянулся вверх и заговорил: — Я никогда не считал твою силу классной или что-то типа того! — с каждым словом Минета поднимался выше, подтягиваясь. — Меня в тебе зацепили твой нервный пот и дрожь от страха… Когда мы вместе продолжили путь — меня зацепил тот прошлый ты! — Прости, Минета… — глухо сказал Деку, отпуская чёрную лазу и аккуратно ставя друга на крышу ближайшего здания. Он замер на миг, словно паук, зацепившись лазами за два здания, натянул их, готовясь рвануть дальше. Сзади к нему неслась Урарака. — Я тебя не отпущу! Деку, сейчас всё иначе! Я… Но она не успела ни договорить, ни дотянуться — он уже сорвался вперёд, исчезая в небе. — Ребята! — воскликнула Очако, оборачиваясь к остальным. Снова вырос ледяной трамплин, по которому уже бежала Мина. Она создала массивный щит из кислоты — форма была округлой, надёжной. Внутри сидели Иида, Бакуго и Тодороки. Темная Тень, мощным толчком, придала конструкции ускорение. Щит полетел вперёд. Урарака коснулась щита, сняв с него гравитацию, и он стремительно помчался в воздухе. Тодороки откинул всех вперёд сильным движением, сам оставаясь на месте. Бакуго рванул, как пылающая комета, а затем усилил ускорение собственным взрывом. Оставив их, он повернул обратно. Вперёд вырвался Иида, его двигатели на ногах ревели, продвигая его всё ближе к Мидории. Он настиг его. Резко схватил за руку. — Не надо. Не надо, отпусти меня… — прохрипел Мидория, лицо у него дрожало. — Ни за что! — громко ответил Иида. — Я Ингениум! Побегу куда угодно, лишь бы взять заблудшего ребёнка за руку! Ввязываться во что не стоит — это обязанность героев! Иида заплакал. Его голос дрожал, а слёзы катились по щекам. Мидория смотрел на него, потрясённый, его глаза расширились, губы дрогнули. Он не ожидал этого. Его собственные слёзы предательски хлынули наружу. Он хотел сопротивляться… но силы оставили его. Он рухнул в объятия Ииды. Урарака отменила невесомость. Иида и Мидория начали падать вниз. — Меня не сломить! — крикнул Киришима, перехватывая их в полёте. — Мидория, помнишь тот день?! Меня тогда это так тронуло! Мой ровесник рванул вперёд, чтобы спасти своего друга! Это же был ты?! Неважно, есть ли у тебя уникальная сила или ещё что — тот былой ты, это ответ, который мы ищем сейчас! На площадке перед ними уже собирался весь класс. — Мидория… — сказала запыхавшаяся Мина, — я не хочу, чтобы ещё кто-то уходил. Давай держаться вместе. Пусть все вернутся в класс! Изуку с трудом поднялся, повернулся к друзьям. — Я хотел бы… — голос его был хриплым, еле слышным. — Но мне страшно. В Юэй так много людей. Я не хочу, чтобы они пострадали из-за меня. Всё… никогда уже не будет прежним. Послышался звук тяжёлых шагов. Бакуго, не глядя по сторонам, шёл по лужам прямо к Деку. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. — Помнишь, что ты сказал, когда меня пронзил Шигараки? — голос был непривычно тихим и ровным. — Не помню, — устало ответил Изуку. — Нечего тут побеждать в одиночку. Всё было не так просто. Моё тело двинулось инстинктивно, и тогда меня ранили. Я тогда подумал, надо тебе сказать… Бакуго остановился перед ним. Его взгляд был прямым и честным. — Всю жизнь я смотрел на тебя свысока из-за твоей бесперсчудности. Ты был, очевидно, позади меня… но мне казалось — ты впереди. Вот я и издевался над тобой, чтобы отгородиться. Я пытался самоутвердиться, отталкивая тебя. Я всю жизнь тебе уступал. С самого поступления всё шло не так, как мне хотелось. День за днём я должен был чувствовать твою силу… и собственную слабость. Он сделал глубокий вдох. — Одни слова этого не исправят… Но зато они искренние, Изуку. Бакуго склонился. Он поклонился низко, глубоко, показывая своё раскаяние. — Прости меня за всё. С самого унаследования Один за Всех ты всё делал идеально, ни в чём не ошибся. Только сейчас ты развинченный. Некоторые преграды не покорить одними идеалами. С чем не разобрался ты — с тем разберёмся мы. Чтобы превзойти совершенство, мы должны помочь тебе. Укрывшимся в Юэй… и всем жителям нашего города! Глаза Мидории снова наполнились слезами. Он шатался, ослабев. И в конце концов — потерял сознание. Его тело обмякло, но Бакуго успел подхватить его. — Прости, что говорил, что тебе за мной не угнаться… — тихо прошептал Деку перед тем, как провалиться в темноту. Наступила тишина. Никто не двигался. Только капли дождя разбивали поверхность луж. — Что ж… — первой нарушила молчание Момо, отводя взгляд. — По крайней мере, мы преодолели первое препятствие. Дальше станет ещё сложнее. Изуку осторожно подняли с земли. Его дыхание было неровным, но стабильным. Шоджи, не говоря ни слова, трансформировал свои руки в широкую, прочную конструкцию, похожую на корзину или подвесную люльку. Он аккуратно уложил туда Деку, стараясь не причинить ему ни малейшей боли. Остальные ребята, один за другим, тихо потянулись за ним, медленно направляясь обратно в сторону общежития. В самом хвосте группы шли Бакуго и Мирай. Оба не спешили, ступая чуть медленнее остальных. Порывы ветра разносили по аллее влажный запах земли и весенней листвы. Бакуго молчал. Его взгляд был направлен куда-то вперёд, но явно — не на дорогу. Он будто всё ещё стоял на той крыше, сражаясь не с Мидорией, а с самим собой. Мирай изредка поглядывала на него сбоку, чувствуя, как он уходит вглубь своих мыслей, снова замыкаясь в знакомой броне. Она молча приблизилась, шаг в шаг. Аккуратно положила ладонь на его спину, и пару раз мягко похлопала. Кацки вздрогнул — это движение вывело его из мыслей. Он резко повернул голову, бросив на девушку озадаченный, почти растерянный взгляд. Та в ответ улыбнулась. Тепло, мягко, без тени жалости. — Ты хороший друг, Кацки, — сказала она негромко, почти шёпотом, но с такой искренностью, что эти слова стали якорем в его колеблющемся разуме. — Может, ты и ведёшь себя, как колючка, но сердце у тебя точно не из железа. Я это знаю. Бакуго фыркнул, словно отгоняя нахлынувшие эмоции, и отвёл взгляд. — Похоже, у тебя травма головы, Ушастая. Глючишь, — пробормотал он с кривой полуулыбкой. — Поспи нормально, а то чудится уже. И всё же... несмотря на привычную колкость, в груди у него стало чуть легче. Её прикосновение, пусть и короткое, пробило ту стену, что он начал выстраивать вокруг себя.