Часть 18: Полярный

Полярный. Кириллов стоял на пирсе, наблюдая за погрузкой, но его внимание было сосредоточено на патрулях НКВД. Несмотря на усталость после двух бессонных суток, он продолжал чётко координировать их работу. То и дело, прикрывая рот рукой, он подавлял очередной зевок. "Товарищ лейтенант," - обратился он к проходящему мимо командиру патруля, - "усильте наблюдение за восточным сектором. И проверьте документы у всех на складах - без исключений." Сверху, с палубы авианосца, доносились чёткие команды девушки-командира, руководившей погрузкой. Кириллов невольно прислушивался к её уверенному голосу, продолжая координировать действия патрулей. "Петров!" - окликнул он сержанта, дремавшего у стенки склада. "Не спать! Проверь посты у топливных цистерн." Очередной зевок накатил внезапно, и Кириллов, не сдержавшись, широко зевнул, тут же досадливо поморщившись. Усталость давала о себе знать, но расслабляться было нельзя. "Товарищ майор," - подбежал запыхавшийся младший лейтенант, - "на третьем посту задержали подозрительного. Документы вроде в порядке, но..." "Веди к оперативникам," - перебил его Кириллов, снова борясь с зевотой. "Пусть проверят тщательно. И передай Семёнову - пусть усилит патрулирование вдоль забора." "Михайлов!" - позвал он проходящего мимо оперативника. "Возьми людей, проверьте все подсобки и чердаки в радиусе километра. Особое внимание на заброшенные строения." Борясь с очередным приступом зевоты, Кириллов продолжал методично организовывать работу патрулей, понимая, что от их бдительности зависит успех всей операции. Несмотря на усталость, он не позволял себе расслабиться ни на минуту. Кириллов мгновенно подобрался, увидев спускающегося по трапу Берию. Сон и усталость как рукой сняло. Нарком внутренних дел шёл неторопливо, о чём-то негромко переговариваясь с сопровождающими сотрудниками. "Товарищ народный комиссар!" - Кириллов чётко отдал честь, когда Берия ступил на пирс. "Докладывайте, майор," - Берия поправил пенсне, внимательно глядя на Кириллова. "Периметр порта под полным контролем. Установлено три кольца охраны. Внешнее - патрули НКВД и армейские подразделения. Среднее - оперативные группы и посты наблюдения. Внутреннее - специальные группы с правом проверки любого человека в радиусе километра от причала," - чеканил Кириллов. "Происшествия?" - Берия говорил негромко, но каждое его слово словно впивалось в сознание. "Задержано трое подозрительных, товарищ нарком. Проверка документов выявила несоответствия. Ведётся работа." "Хорошо," - Берия кивнул. "Усильте наблюдение за складами боеприпасов. И проверьте ещё раз все чердаки с видом на порт. Немецкая разведка не дремлет." "Есть, товарищ народный комиссар!" - Кириллов снова отдал честь. Берия ещё раз окинул взглядом причал, посмотрел на возвышающийся над портом силуэт авианосца, и направился к ожидавшей его машине. Проводившихся взглядом отъезжающий автомобиль наркома, Кириллов тут же принялся за выполнение полученных указаний. Сон и усталость окончательно отступили - работы предстояло много. В скором времени должны были прийти специалисты из Ленинграда. Кириллов просматривал их личные дела уже в третий раз - группа инженеров-корабелов с Балтийского завода, специалисты по системам вооружения из КБ, несколько опытных корабельных механиков. Все тщательно проверенные, с безупречными характеристиками. "Товарищ майор," - доложил лейтенант Смирнов, - "колонна прибывает через два часа. Группа встречи готова." Кириллов кивнул, подавляя очередной зевок. Последние двое суток без сна давали о себе знать, но расслабляться было нельзя. Прибытие специалистов требовало особого внимания - слишком важной была их роль в предстоящей операции. "Усильте посты на железнодорожной ветке," - распорядился он. "И проверьте ещё раз документы у всех, кто будет работать на разгрузке состава. От вокзала до порта - особый контроль." "Есть, товарищ майор!" "И передайте Петрову - пусть готовит помещения для размещения прибывающих. Проверить всё до последнего угла." "Товарищ майор," - Софронов подошёл к Кириллову, держа в руках папку с документами. "Разрешите доложить о ходе погрузки." Кириллов кивнул, внимательно глядя на капитана первого ранга. "Погрузка идёт по графику." "Сколько времени потребуется на завершение?" - Кириллов потёр уставшие глаза. "При текущем темпе - часов шесть-семь. Работаем круглосуточно," - Софронов перелистнул страницу в своих записях. "Понял. Направлю дополнительный наряд," - Кириллов повернулся к дежурному. "Петров! Усильте охрану у восточного склада. Выделите людей из резерва." "Есть, товарищ майор!" "Продолжайте работу, капитан первого ранга," - Кириллов кивнул Софронову. "Докладывайте о любых затруднениях." Софронов козырнул и направился обратно к причалу, где продолжалась погрузка. Кириллов проводил его взглядом, отмечая про себя необходимость перераспределить посты охраны с учётом новых задач. К обеду тишину порта нарушил рокот моторов - колонна чёрных эмок и два автобуса въехали на территорию. Кириллов мгновенно подтянулся, одёрнул гимнастёрку. Сон как рукой сняло - он прекрасно знал, кто прибыл. Первая машина остановилась у причала. Берия вышел, неторопливо поправляя пенсне. За ним потянулись другие высокопоставленные чины НКВД и военного командования. Из автобусов организованно выгружались специалисты в штатском - инженеры, техники, конструкторы. "Товарищ народный комиссар!" - Кириллов чётко отдал честь, подходя к Берии. "Майор," - Берия говорил негромко, глядя поверх пенсне, - "лично проведёте специалистов по кораблю. Каждый их шаг должен быть под контролем. Особое внимание - кто и что фотографирует, кто какие заметки делает. Всё фиксировать." "Есть, товарищ народный комиссар!" "И ещё, Кириллов," - Берия понизил голос, - "присматривайтесь к их реакции. Как себя ведут, что их особенно интересует... Доложите лично мне." "Слушаюсь, товарищ народный комиссар!" Берия кивнул и направился к группе высших командиров, а Кириллов тут же приступил к выполнению задания. Предстояло провести несколько десятков специалистов по огромному кораблю, не упуская из виду ни одной детали их поведения. День обещал быть очень долгим. Берия направился к штабу, где его ожидал Головко, а Кириллов решительно развернулся к группе прибывших специалистов. Достав список, он окинул внимательным, оценивающим взглядом собравшихся. "Товарищи специалисты," - произнёс он чётко и холодно. "Прошу предъявить документы для проверки. Соблюдаем порядок и дисциплину." Инженеры и техники моментально подтянулись, выстраиваясь в линию. Кириллов методично, с военной педантичностью проверял каждого. От его внимательного взгляда не ускользала ни одна деталь. "Профессор Александров, предъявите допуск... Инженер Петров, командировочное предписание... Старший техник Соколов..." Каждую фамилию он произносил размеренно, но в голосе явственно звучала сталь. Его пристальный взгляд фиксировал малейшие признаки нервозности или неуверенности. "Довожу до вашего сведения порядок работы," - голос Кириллова звучал ровно и властно. "Фотографирование категорически запрещено. Переговоры между группами - исключительно с моего разрешения. Все заметки - только в выданных блокнотах. Нарушение режима повлечёт немедленное отстранение от работ. Вопросы имеются?" Тишина. "Прошу разделиться на группы согласно специализации. Механики - правый фланг, энергетики - левый, специалисты по вооружению - центр." Специалисты молча выполняли указания. Кириллов наблюдал за их перемещениями с непроницаемым лицом. "Первая группа - механики. Следуйте за мной для осмотра машинного отделения. Остальным ждать дальнейших распоряжений." Рядом с группами специалистов выстроилось отделение НКВД - молодые, подтянутые оперативники в форме с голубыми петлицами. Их командир, старший лейтенант госбезопасности, стоял чуть в стороне, внимательно наблюдая за происходящим. Кириллов тем временем проводил последний инструктаж. Его голос звучал размеренно и твёрдо: "Товарищи специалисты, во время похода каждый из вас будет закреплён за конкретным боевым постом. Ваша задача - полное изучение систем корабля в боевых условиях. Офицер сопровождения находится с вами круглосуточно. Любое перемещение по кораблю - только с ним." Командир отделения НКВД методично фиксировал распределение в рабочем журнале, периодически отдавая короткие команды своим подчинённым - кто кого сопровождает. "При боевой тревоге - следовать указаниям командиров боевых постов. Все наблюдения записывать в специальные журналы. Журналы хранятся у наших сотрудников. Доступ к ним - только в их присутствии." Специалисты слушали молча, осознавая всю серьёзность предстоящей задачи. Впереди был боевой поход, и от их работы зависело многое. "Через час - построение на верхней палубе. С вещами. Размещение по каютам согласно схеме. Всё ясно?" "Так точно," - ответили специалисты в унисон. Кириллов кивнул старшему лейтенанту госбезопасности, и тот начал распределять своих людей по группам специалистов. Он как раз заканчивал инструктаж, когда по трапу быстро спустился молодой лейтенант с корабля. Чеканя шаг, он подошёл к майору: "Товарищ майор, лейтенант Смирнов. Корабль к приёму специалистов готов. Командир разрешил подъём на борт." "Хорошо," - отрывисто кивнул Кириллов, затем повернулся к специалистам. "Внимание! Подъём на борт группами. Первая группа - механики, за ними энергетики, замыкают специалисты по вооружению. Соблюдать дистанцию. На трапе не останавливаться." Лейтенант встал у основания трапа, готовый указывать направление движения. Офицеры НКВД заняли позиции - двое в начале колонны, двое замыкающими. "Первая группа, на борт шагом марш!" Специалисты начали подниматься по трапу - размеренно, держа дистанцию. Кириллов наблюдал за процессом, отмечая каждую деталь. Огромная тень авианосца нависала над причалом, поглощая одну за другой группы прибывших.У входа в корабельную надстройку, где крутой трап упирался в тёмный проём, замерли два команлира НКВД в морской форме с голубыми петлицами. Они стояли по обе стороны прохода, внимательно всматриваясь в поднимающихся специалистов. Кобура с личным оружием на каждом. Когда первая группа достигла верха трапа, один из сотрудников НКВД коротко кивнул своему коллеге из сопровождения и достал список: "Документы предъявить. Сверка по судовой роли." Механики, тяжело дыша после крутого подъёма, по одному проходили контроль. Корабельные чекисты тщательно сверяли каждую фамилию, каждый допуск. Никакой спешки - процедура отработана до автоматизма. Следом поднималась вторая группа. Те же чёткие действия - проверка, сверка, отметка в списке. Прошедшие контроль специалисты скрывались в глубине корабля, где их уже ждали провожатые. Авианосец принимал новых обитателей, готовясь к предстоящему походу. Кириллов медленно поднимался по крутому трапу, наблюдая, как последний человек скрывается в проёме. Гулкое эхо шагов отражалось от стальных переборок. Где-то наверху приглушённо работала корабельная вентиляция. "Как в лагере на Магадане," - промелькнуло в голове. Тот же методичный подъём колонной, те же проверки документов. Только вместо лагерной вышки - надстройка авианосца, вместо колючей проволоки - бортовая обшивка. Усмехнулся про себя - теперь вот приходится водить не заключённых, а профессоров и инженеров. Хотя режим почти тот же - постоянный контроль, сопровождение, проверки. Только эти "подопечные" куда ценнее тех, прежних. Поравнявшись с сотрудниками НКВД у входа, коротко кивнул: "Все поднялись. Группы распределены?" "Так точно, товарищ майор. Разводящие ждут для сопровождения в каюты." Кириллов шагнул в полумрак корабельного коридора. Впереди предстоял долгий поход, и нужно было проследить, чтобы каждый специалист занял своё место. Как в том лагере - только теперь ради совсем другого дела. В широком корабельном коридоре, освещённом рядами ламп под потолком, выстроились специалисты. Кириллов вошёл последним, окидывая взглядом собравшихся. По коридору к ним приближалась она - высокая, статная, в морской форме. Анна Николаевна, как её уже называли на авианосце. Она остановилась, внимательно осмотрела выстроившихся в ряд специалистов, задержала взгляд на бойцах НКВД. "Товарищ майор," - в её голосе прозвучала лёгкая ирония, - "вы, я смотрю, целую шарашку на моём корабле устроили." "Это временные меры, Анна Николаевна ," - ответил Кириллов ровным тоном. "Только до выхода в море." "Ну-ну," - она чуть усмехнулась. "Смотрите, чтобы ваши временные меры работе не мешали. Корабль - это вам не лагерная зона." Специалисты молча наблюдали за этим диалогом. Анна Николаевна ещё раз окинула всех цепким взглядом и направилась дальше по коридору. Её шаги гулко отдавались в стальных переборках. "Следуйте за мной," - Анна Николаевна повела группу по коридорам авианосца. "Здесь расположен жилой отсек для командирского состава. Ваши каюты подготовлены на этой палубе." Её звонкий голос отражался от стальных переборок, пока она указывала на важные места: "Справа - кают-компания, там будете принимать пищу. Слева - санитарный блок. Душевые работают по расписанию - график получите у старшины. В конце коридора - пост дежурного, к нему можно обращаться круглосуточно." Остановившись у одной из кают, она открыла дверь: "Вот ваши помещения. По двое в каюте. Койки в два яруса, рабочий стол, шкаф для личных вещей. Всё необходимое найдёте внутри." Проходя дальше по коридору, она продолжала пояснять: "На случай боевой тревоги - вот здесь аварийный выход. Спасательные жилеты в красных ящиках под койками. При объявлении тревоги следуйте указателям к боевым постам." Специалисты внимательно слушали, запоминая расположение помещений. Анна Николаевна говорила чётко, по-военному лаконично: "В каждой каюте есть переговорное устройство для связи с дежурным. Свет отбоя в 23:00. Подъём в 6:00. Распорядок дня получите у старшины палубы." Кириллов шёл позади группы, наблюдая, как уверенно она управляется с новоприбывшими. Это была не просто экскурсия - она незаметно включала их в корабельную жизнь, давая почувствовать себя частью экипажа. "Располагайтесь. Через час построение на инструктаж. Все вопросы - к дежурному по палубе." Кириллов проводил её взглядом, машинально отметив прямую осанку и чеканный шаг. Что-то в этой женщине неуловимо напоминало ему старых большевиков - та же несгибаемая воля, та же абсолютная уверенность в своей правоте. "По местам," - скомандовал он негромко. "Товарищ лейтенант, проводите первую группу." Молодой лейтенант госбезопасности повёл механиков по коридору. Следом двинулась вторая группа. Кириллов наблюдал за их размещением, отмечая про себя каждую деталь - кто как держится, кто с кем переглядывается. Корабль начал потихоньку жить своей жизнью. Где-то в глубине машинного отделения ровно гудели дизели. По трапам сновали новоприбывшие матросы, перетаскивая какие-то ящики. Доносились обрывки команд. "Товарищ майор," - подошёл старший лейтенант из сопровождения. "Все специалисты размещены согласно схеме. Посты выставлены." Кириллов кивнул. День близился к вечеру, но самое сложное было впереди. Предстояло не просто проследить за работой специалистов - нужно было понять, какие секреты пытаются разгадать. В конце коридора снова мелькнула фигура Анны Николаевны. Она что-то негромко говорила окружившим её командирами, жестко и уверенно. До Кириллова долетали отдельные слова - что-то про погрузку, про расписание вахт. "Начинаем работу," - произнёс он. "Проверьте готовность постов. Через час первый обход." Усталость навалилась с новой силой, но Кириллов лишь поморщился и направился к трапу. Ночь обещала быть долгой. "Анна Николаевна," - окликнул её Кириллов, нагоняя в пустом коридоре. Она обернулась, в её взгляде мелькнула лёгкая насмешка: "Что, товарищ майор, беспокоитесь, что я слишком мягко с вашими подопечными?" "Вы неправильно поняли суть операции," - Кириллов говорил негромко, но твёрдо. "Это не обычные специалисты." "А кто же они? Шпионы? Диверсанты?" - она усмехнулась. "Я видела их личные дела. Лучшие инженеры страны. И относиться к ним буду соответственно." "Дела видели не все," - Кириллов подошёл ближе. "Трое из них работали в закрытых КБ. Под арестом. На особом режиме." "Вот как?" - она прищурилась. "И что же они такого сделали?" "Это не ваш уровень допуска, Анна Николаевна." "Зато корабль - мой," - в её голосе зазвучала сталь. "И я отвечаю за всех, кто на нём находится. Включая ваших... специалистов." "Именно поэтому я и предупреждаю," - Кириллов выдержал её взгляд. "Они здесь не просто так. И от того, как они отработают, зависит их дальнейшая судьба." "Понимаю," - она кивнула. "Но методы ГУЛАГа на моём корабле не пройдут. Здесь другие порядки." "Я это уже понял," - в его голосе промелькнула ирония. "Только не забывайте - окончательное решение по ним будет принимать товарищ Берия. И от моего доклада зависит многое." "Не беспокойтесь, майор," - она развернулась, собираясь уходить. "Они сделают свою работу. Но как люди, а не как заключённые." "Только с санкции Лаврентия Павловича," - добавил Кириллов жёстко. Анна Николаевна неожиданно рассмеялась - легко и звонко. В пустом корабельном коридоре её смех прозвучал особенно неуместно. "Ну не переживайте," - она обернулась, и в её глазах плясали озорные искры. "Если что, я возьму всё на себя. Он же не сможет посадить целый корабль под арест." "Вы плохо знаете товарища Берию," - процедил Кириллов. "Зато я хорошо знаю свой корабль и свой экипаж," - она вдруг стала серьёзной. "И поверьте, майор, здесь свои законы. Морские. А они иногда посильнее любых других будут. Я, конечно, глубоко уважаю Лаврентия Павловича и управление НКВД," - она произнесла это совершенно искренне, без тени иронии, - "но постарайтесь без перегибов." В её голосе звучала профессиональная озабоченность командира корабля: "Каждый перегиб на море может дорого стоить. Здесь люди должны работать слаженно. А напряжение и излишняя подозрительность только помешают делу." "Вы правы," - согласился Кириллов. "Но и я должен выполнять свою работу." "Понимаю," - она кивнула. "Мои люди не будут мешать работе экипажа." "Вот и хорошо," - она одобрительно кивнула. "Уверена, мы сработаемся." По коридорам сновали матросы и командиры в новенькой форме - экипаж только осваивался на корабле. Кириллов шёл медленно, отмечая про себя непривычные детали: современные информационные панели на переборках, светодиодное освещение, множество автоматических систем. Молодой лейтенант торопливо отдал честь, пробегая мимо. Группа техников что-то обсуждала возле открытого распределительного щита. Двое связистов несли какое-то оборудование, негромко переговариваясь между собой. Корабль постепенно оживал, наполнялся людьми и звуками. Где-то в глубине гудели механизмы, по внутренней связи раздавались команды. Новый экипаж осваивал свои места, готовясь к первому выходу в море. Кириллов поднялся по трапу на верхнюю палубу. Здесь было оживлённее - авиационные специалисты проверяли оборудование, размечали места стоянок для машин. Солнечный свет заливал огромное пространство лётной палубы. Он остановился у выхода, глядя на портовые краны и буксиры у борта. Странное чувство - словно шагнул в другой мир, где всё знакомое вдруг стало чужим и непривычным. И предстояло как-то встроиться в этот новый мир, найти в нём своё место. За спиной раздались чёткие шаги - смена караула шла на посты. Теперь это были его люди, но уже в новой форме, с новыми задачами. Им всем предстояло научиться жить и работать по-новому. Кириллов медленно подошёл к борту авианосца, вглядываясь в портовую суету внизу. Тяжёлые краны методично перемещали контейнеры, где-то вдалеке гудели буксиры. Порт жил своей привычной жизнью. "Товарищ майор," - окликнул его молодой лейтенант из службы наблюдения. "Разрешите доложить?" "Докладывайте," - Кириллов обернулся, машинально отмечая безупречную выправку. "Замечено подозрительное движение в районе складов. Группа неизвестных пыталась приблизиться к периметру." "Меры приняты?" "Так точно. Направлена оперативная группа. Задержаны трое. При проверке документов выявлены несоответствия." Кириллов нахмурился. Слишком много внимания к кораблю. Немецкая разведка явно что-то подозревает. "Усильте наблюдение за этим сектором. И проверьте ещё раз все подходы к причалу." "Есть, товарищ майор!" Лейтенант чётко козырнул и быстрым шагом направился к посту наблюдения. Кириллов проводил его взглядом, размышляя о полученной информации. Нужно доложить Берии - пусть усилит внешнее наблюдение. Со стороны надстройки донёсся знакомый голос Анны Николаевны - она отдавала какие-то распоряжения группе моряков. Даже отсюда было видно, как чётко и слаженно работает экипаж под её командованием. "Может, она и права," - подумал Кириллов. "На море действительно свои законы. И чем быстрее все мы их освоим, тем лучше." Очередной порыв ветра донёс запах моря и гудки буксиров. Скоро первый выход - и тогда станет ясно, как сработается этот необычный экипаж: моряки, специалисты из "шарашек" и сотрудники госбезопасности. Кириллов был уверен - сработается. Слишком важное дело им всем поручено. В кабинете штаба Северного флота царила напряжённая тишина. Берия стоял у окна, задумчиво протирая пенсне, пока Головко изучал оперативные карты на столе. Вошёл капитан 1-го ранга Софронов. "Товарищ адмирал, разрешите доложить!" - чётко отдал он честь. Головко кивнул: "Докладывайте." "Погрузка завершена полностью. Корабль готов к выходу в море. Все системы проверены, экипаж на местах согласно боевому расписанию." Берия повернулся от окна, внимательно вслушиваясь в каждое слово. "Как специалисты?" - негромко спросил он, поблёскивая стёклами пенсне. "Товарищ народный комиссар, специалисты размещены согласно схеме. Под особым контролем, как вы и приказали." "А что с авиационной частью?" - Головко поднял взгляд от карт. "Самолёты в полной готовности, товарищ адмирал. Согласно плану, их будем использовать только для разведки и корректировки ударов. Основную ударную работу берёт на себя авиация флота." "Правильно," - Берия кивнул. "Топливо для реактивных самолётов - стратегический ресурс. Его нужно экономить." "Так точно. План взаимодействия с береговой авиацией будут отрабатываться. Наши машины обнаруживают цели, передают координаты, а бомбардировщики флота наносят удар." "Охрана?" - Берия снова протёр пенсне. "Три кольца охраны, товарищ народный комиссар. Внешний периметр - армейские части и НКВД. Внутренний - специальные группы. На борту - усиленные посты. Берия и Головко переглянулись. Нарком внутренних дел едва заметно кивнул. "Когда можете выходить?" - спросил Головко. "К ночному выходу полностью готовы, товарищ адмирал." "Хорошо," - Берия отошёл от окна. "А эта... девушка? Как она?" "Полностью контролирует ситуацию, товарищ народный комиссар. Лично проверила все системы." "Необычное создание," - задумчиво произнёс Берия. "Очень необычное. За ней особое наблюдение, капитан первого ранга." В кабинете штаба повисла напряжённая тишина. Берия медленно прошёлся вдоль карты, где были отмечены позиции противника в Заполярье. "Товарищи командиры," - его голос звучал негромко, но властно. "Партия и товарищ Сталин поставили перед нами исключительную задачу. Полное освобождение советского Заполярья и захват Киркенеса." Он остановился у карты, указав на норвежский порт: "Киркенес - ключевой пункт немецкой обороны. Взяв его, мы лишим противника главной базы снабжения в регионе." Лаврентий Павлович ставил задачу, как только он закончил всех освободил. Софронов вышел из штаба, поправляя фуражку. Холодный арктический ветер ударил в лицо, принося запах моря и мазута. Он медленно спускался по ступеням, мысленно прокручивая слова Берии и детали предстоящей операции. На улице уже сгущались сумерки - полярный день клонился к закату, окрашивая небо в густые багряные тона. Где-то вдалеке раздавались гудки буксиров и скрежет портовых кранов. Спускаясь к пирсу, капитан первого ранга невольно замедлил шаг. Встречные матросы и командиры чётко отдавали честь. Софронов машинально отвечал на приветствия, погружённый в свои мысли. Над притихшим Полярным раздались первые аккорды. Мощные корабельные динамики разносили над заливом незнакомую мелодию из будущего: "За перелесками, за полустанками, За чертежами, за станками, за баранками..." Софронов замер на причале. Необычная, явно не из их времени музыка, но слова... слова проникали прямо в душу. Матросы на причале остановились, прислушиваясь. "А служба службою везде - И на земле, и на воде, - И друга верного рука С тобой в любой беде..." Она, воплощение авианосца из будущего, выбрала эту песню неслучайно. Мелодия разносилась над заливом, отражаясь от сопок. На соседних кораблях команды высыпали на палубы. На причалах и палубах соседних кораблей воцарилась удивительная тишина. Сотни людей замерли, вслушиваясь в незнакомую мелодию. Было что-то завораживающее в этой песне - современное звучание, но такие близкие и понятные каждому моряку слова. "За перелесками, за полустанками..." - разносилось над Полярным. Старый боцман на эсминце, стоящем по соседству, снял бескозырку и прижал к груди. Молодые матросы, только что суетившиеся у швартовых, застыли, глядя на громаду авианосца. "А служба службою везде - и на земле, и на воде..." На берегу собирались люди. Работники порта, военные, местные жители - все они чувствовали необычность момента. Кто-то начал тихонько подпевать, хотя песню слышал впервые в жизни. "И друга верного рука с тобой в любой беде..." Софронов видел, как преображаются лица моряков. В их глазах появлялась особая решимость, гордость за свою службу, за свой флот. Песня из будущего говорила о том, что близко и понятно каждому из них. "На Тихоокеанский, на яростный Балтийский... На славный Черноморский, на Северный полярный..." Кто-то начал отбивать ритм, всё больше голосов подхватывали припев. Теперь пел уже весь порт - и не важно, что песню слышали впервые. Она словно всегда жила в их сердцах. "На наш Краснознамённый флот!" Софронов поймал себя на том, что и сам незаметно подпевал. Эта песня из будущего каким-то необъяснимым образом объединила всех - от седых ветеранов до молодых матросов, напомнив каждому, почему они выбрали море своей судьбой. А она, стальное воплощение будущего, стояла у причала, готовая вести их в бой. И теперь каждый на этом берегу знал - они не подведут. Ведь они - моряки Краснознамённого советского флота. Достигнув верхней палубы, он получил доклад о местонахождении Адмирала Кузнецова и Ани - они расположились в радиорубке. В помещении звучали мелодии, а за радиоаппаратурой нес вахту связист авианосца лейтенант Васильев. В радиорубке царила необычная атмосфера. Адмирал Кузнецов и Аня сидели у радиоаппаратуры, а из динамиков лилась та самая песня о флоте из будущего. Лейтенант Васильев, молодой связист, завороженно слушал, его пальцы машинально отбивали ритм по краю стола. "Товарищ адмирал," - Софронов вошёл в рубку, отдавая честь. Кузнецов поднял руку, призывая к тишине - он хотел дослушать куплет до конца. Его лицо было задумчивым, словно песня затронула какие-то глубоко личные струны в душе. "Советский океанский флот!..." - звучало из динамиков. "Да," - кивнул Кузнецов, - "чувствуется, что писали настоящие моряки. Те, кто знает цену дружбе в море, кто понимает, что такое служба вдали от дома." "За перелесками, за полустанками..." - тихо повторил лейтенант Васильев. "Знаете, товарищ адмирал, будто про каждого из нас написано." "И письма идут три месяца," - добавил Софронов, - "это они точно подметили. Особенно здесь, в Заполярье." Аня слушала их разговор с особым выражением лица. Для неё эта песня была уже историей - написанной теми, кто прошёл через эту войну и сохранил верность морю. "Хорошая песня," - подытожил Кузнецов, поднимаясь. "Правильная. И главное - честная. Каждое слово - правда." "Пускай не боцманы пока, пускай не мичманы..." - напел Васильев, колдуя над радиоаппаратурой. "Ничего, лейтенант," - улыбнулся адмирал, - "время придёт - станете и мичманом. А песня эта, похоже, ещё долго будет жить на флоте." Он не знал, насколько прав был в этом предсказании. Песня действительно проживёт долгую жизнь, став одной из любимых для многих поколений советских моряков. "Товарищ адмирал," - Софронов выпрямился, переходя на официальный тон. "Докладываю: погрузка завершена. Боезапас пополнен, топливо принято. Экипаж на местах. Корабль полностью готов к выходу в море." Кузнецов поднялся, его лицо стало сосредоточенным. Время воспоминаний и песен закончилось - начиналась боевая работа. "Хорошо," - он посмотрел на часы. "Как там погода в квадрате?" "Туман начинает расходиться," - доложил Васильев, сверяясь с метеосводкой. "Ветер северо-западный, четыре балла. Видимость улучшается." "Аня?" - Кузнецов повернулся к ней. "Что показывают ваши приборы?" "Подтверждаю данные метеосводки. Погодные условия благоприятные для выхода. Радиолокационное наблюдение будет устойчивым." "Васильев, связь с береговыми постами установлена?" "Так точно. Все посты подтвердили готовность. Ждут нашего выхода в ноль-ноль." "Аня?" - Кузнецов поднял глаза. "Все системы работают нормально." "Хорошо," - адмирал посмотрел на часы. "Софронов, в 23:30 начинаем прогрев машин. Швартовые команды пусть будут наготове к 23:45. Выход точно по плану - в ноль-ноль." "Есть," - Софронов отдал честь. За его спиной Васильев уже готовил радиошифры для связи, а Кузнецов вновь склонился над картой, размечая первые точки маршрута. Солнце продолжало светить, словно благословляя начало этого исторического похода. Внезапно Аня поднялась с места, а в ее глазах вспыхнуло загадочное изумрудное сияние. Софронов застыл, не в силах отвести от нее пристального взгляда. Кузнецова замер, глядя на Аню. Её глаза продолжали мерцать зелёным, но она молчала, словно обрабатывая какую-то информацию. Несколько долгих минут в радиорубке стояла тишина, нарушаемая только привычным гулом аппаратуры. Внезапно она резко подняла голову. "Обнаружены воздушные цели," - произнесла она чётким, металлическим голосом. "Пеленг 285, высота 3000 метров. Три объекта. Идентифицированы как Ju-88. Направляются в сторону Кольского залива." Кузнецов мгновенно отреагировал: "Расстояние?" "Восемьдесят километров. Расчётное время прибытия в зону визуального контакта - семнадцать минут." "Разведка," - процедил Софронов. "Проверяют акваторию перед рассветом." "Вероятность обнаружения корабля при текущей позиции - 92 процента," - добавила Аня, её глаза мерцали всё интенсивнее. В рубке повисла напряжённая тишина. До планового выхода оставалось ещё почти два часа, но появление немецких разведчиков могло серьёзно осложнить ситуацию. "Множественные воздушные цели!" - голос Ани зазвенел тревогой, её глаза полыхнули ярко-красным. "Большая группа бомбардировщиков He-111, пеленг 310! Высота 4200 метров. Количество - сто тридцать единиц. За ними истребители сопровождения." Кузнецов и Софронов застыли, осознавая масштаб угрозы. "Дистанция?" - голос адмирала стал жёстким. "Сто двадцать километров. Скорость - 380 километров в час. Боевой курс. Они идут прямо на порт." "Такого количества бомбардировщиков здесь ещё не было," - Софронов побледнел. "Это не просто налёт..." "Расчётное время до подхода бомбардировщиков - девятнадцать минут," - Аня говорила быстро, её глаза пульсировали красным всё ярче. "Фиксирую интенсивный радиообмен между самолётами. Они формируют ударные эшелоны." Васильев уже схватился за передатчик, готовый поднять тревогу. "Они собрали всё, что у них есть," - Кузнецов стиснул зубы. "Это не разведка, не обычный налёт. Они идут уничтожать." "Перестроение!" - внезапно выкрикнула Аня. "Бомбардировщики разделяются на три ударные волны! Первая группа снижается до 3800!" В рубке повисла тяжёлая тишина. Сто тридцать бомбардировщиков - это была сила, способная стереть с лица земли не только корабль, но и весь порт. Немцы явно готовили что-то беспрецедентное. Сирена пронзительно завыла, разрывая тишину порта. Красные лампы аварийного освещения замигали по всему авианосцу, отражаясь в застывших глазах Ани, которая замерла, будто статуя, посреди рубки. "Васильев!" - голос Кузнецова прорезал вой сирены. "Немедленно на связь с берегом! Передавайте сигнал тревоги всем постам! Код 'Шторм-12'! Срочно поднять систему ПВО!" "Есть, товарищ адмирал!" - Васильев склонился над передатчиком, его пальцы забегали по тумблерам. "Внимание, внимание! Всем постам! Код 'Шторм-12'! Массированный налёт! Повторяю: код 'Шторм-12'! Требуется немедленное развёртывание всех средств ПВО! Время подхода противника - восемнадцать минут!" Софронов не отрывал взгляда от застывшей Ани, чьи глаза продолжали гореть тревожным красным светом. Кузнецов быстро отдавал приказы, его голос звучал чётко и твёрдо: "Передайте береговым батареям! Зенитчикам - полная готовность! Сообщите в штаб флота - требуется немедленная поддержка истребительной авиации!" Вой сирены разносился над портом, предупреждая об опасности. Начиналась гонка со временем. По авианосцу разнёсся механический, лишённый эмоций голос Ани: "ВНИМАНИЕ! ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ВЕРХНИЕ ПАЛУБЫ! ПОВТОРЯЮ: ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ВЕРХНИЕ ПАЛУБЫ!" Матросы бросились к люкам и трапам. Палубные команды торопливо крепили всё, что могло сорваться от близких разрывов. В этот момент на палубу вбежал Кириллов, тяжело дыша. "Товарищ адмирал!" "Майор," - Кузнецов повернулся к нему. "Возьмите своих людей, организуйте охрану на нижних палубах. Никто не должен покидать отсеки и перемещаться по кораблю. Всех держать на местах, независимо от звания и должности." "Есть!" - Кириллов козырнул и бросился выполнять приказ. Через несколько минут оперативники НКВД уже занимали позиции у трапов и в коридорах. Приказ был чёток - никаких перемещений. Корабль должен был стать единым механизмом под управлением Ани, и люди не должны были мешать его работе. "Майор, особое внимание на специалистов. Держите их в каютах, что бы ни случилось." Кириллов кивнул. Он понимал - сейчас любое неконтролируемое перемещение по кораблю может помешать его боевой работе. Металлический, нечеловеческий голос разносился над водой и берегом, отражаясь от скал Заполярья: "ВНИМАНИЕ. ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА. ВСЕМУ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ВЕРХНЮЮ ПАЛУБУ. ПОВТОРЯЮ: ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА. ВСЕМ УКРЫТЬСЯ НА НИЖНИХ ПАЛУБАХ." Команды повторялись снова и снова, пока последние люди не скрылись в недрах корабля. Её голос разносился над фьордом, достигая даже береговых постов. Монотонные команды смешивались с воем сирен, создавая жуткую симфонию надвигающейся битвы. Кузнецов стоял неподвижно, стиснув кулаки. Он смотрел на неё - существо из будущего, чьи глаза пылали красным, а голос превратился в металлический рокот. Всё человеческое словно исчезло из её облика. Сейчас перед ним была боевая машина, готовая защищать корабль. Створки пусковых установок с металлическим скрежетом раскрылись по всей длине корабля. Ракеты ЗРК поднялись из шахт, их головки захвата уже искали цели в ночном небе. С глухим рёвом первые ракеты рванулись ввысь, оставляя за собой огненные следы. Авианосец "Адмирал Кузнецов" вступил в бой. Залп следовал за залпом - корабль методично выстреливал свои ракеты по приближающимся бомбардировщикам. В нижних отсеках люди застыли, слушая грохот пусковых установок над головой. Никто не проронил ни слова - все понимали, что сейчас решается судьба не только корабля, но и всего порта. Аня молчала, полностью сосредоточившись на захвате и уничтожении целей. Ракеты продолжали взмывать в небо. Авианосец превратился в единую боевую машину, ведя огонь по врагу всеми своими системами ПВО. Вслед за тяжёлыми ракетами "Кинжал", в ночное небо устремились более лёгкие ракеты комплекса "Кортик". Их пусковые установки разворачивались с невероятной скоростью, выплёвывая ракету за ракетой. Авианосец превратился в настоящий огненный шквал - десятки ракет одновременно уходили в небо, выискивая свои цели. "Кинжалы" работали по дальним целям, а "Кортики" создавали плотную завесу на ближних подступах. В нижних отсеках люди слышали непрерывный грохот пусковых установок. Аня безмолвно продолжала бой, координируя работу всех систем ПВО корабля. Небо над Кольским заливом озарялось вспышками стартующих ракет. "Адмирал Кузнецов" вёл бой, защищая не только себя, но и весь порт от массированного налёта противника. Кузнецов стоял у иллюминатора, нервно постукивая пальцами по металлической окантовке. В тусклом свете было видно его напряжённое лицо, глаза неотрывно следили за вспышками стартующих ракет. Каждый залп заставлял его вздрагивать - не от страха, а от осознания происходящего. Командиры находившиеся в боевой рубке застыли в молчании. Каждый залп отдавался вибрацией по корпусу корабля. Никто не проронил ни слова - все понимали значимость момента. Кириллов и его люди продолжали контролировать все проходы, но даже они то и дело бросали взгляды на иллюминаторы. В этот момент все они были едины в своём напряжённом ожидании исхода боя.Особенно напряжёнными выглядели конструкторы и программисты. Они до побелевших костяшек сжимали кулаки, когда очередной залп сотрясал корабль. Кузнецов, не отрываясь, смотрел на это невероятное зрелище - как технологии будущего превращают мощную воздушную армаду в горящие обломки. Небо над Полярным превратилось в кладбище самолётов. Грохот взрывов смешивался с рёвом ракетных двигателей. Город застыл, наблюдая за этим апокалиптическим представлением. Зенитки Полярного ожили разом - заговорили крупнокалиберные орудия, застрекотали автоматические пушки. Город ощетинился огнём, добавляя свой голос к реву ракет авианосца. Трассеры прочертили небо огненными нитями, сплетаясь в смертоносную сеть. Зенитчики били по тем самолётам, что прорывались через завесу ракет, пытаясь достичь города. Весь берег превратился в одну огневую позицию. Орудия на сопках, в порту, на крышах - всё работало на полную мощность. Пороховой дым смешивался с инверсионными следами ракет. Те вражеские самолёты, которым повезло не попасть под удар ракет, попадали под перекрёстный огонь городских батарей. Небо наполнилось разрывами снарядов, свистом осколков и грохотом канонады. Полярный защищался всем, что имел, поддерживая невероятную огневую мощь пришельца из будущего. В этом огненном хаосе продолжали методично работать ракетные установки авианосца, выцеливая и уничтожая самолёт за самолётом. . Когда смолкли пуски ЗРК, воздух разорвал новый звук - шквальный рёв автоматических шестиствольных установок. Их очереди слились в непрерывный металлический грохот, напоминающий работу гигантской швейной машины смерти. раскалённые стволы извергали тысячи снарядов в минуту. Небо наполнилось огненными трассами. АК-630 и "Кортики" работали как бешеные, их стволы раскалились докрасна, но продолжали извергать смерть. Те самолёты, что прорвались через ракетный заслон, попадали в настоящий свинцовый шторм. Автоматы били без остановки, превращая воздушное пространство вокруг авианосца в зону сплошного огня. Кузнецов с изумлением наблюдал, как работают эти фантастические орудия. Шесть стволов каждой установки вращались с невероятной скоростью, создавая сплошную огненную завесу. Самолёты, попадавшие под этот огонь, буквально разваливались в воздухе. Грохот стоял такой, что палуба вибрировала. АК-630 молотили не переставая, их очереди перекрывались, создавая непроницаемый огневой купол над кораблём. Небо заполнилось дымом и вспышками разрывов. Она продолжала стоять неподвижно, управляя этим огненным хаосом. Это был уже не бой - это была демонстрация абсолютного превосходства технологий будущего. В этом грохоте и вспышках продолжали падать вражеские самолёты, разваливаясь на части под шквальным огнём автоматических пушек. "Координаты отступающих целей: квадрат 47-23, высота 2400, курс 280..." - её металлический голос методично передавал данные поднявшимся в воздух советским истребителям. Вражеские самолёты в панике разворачивались, беспорядочно сбрасывая бомбовую нагрузку где придётся - в сопки, в лес, в пустые фьорды. Их строй окончательно рассыпался, превратившись в беспорядочное бегство. "Внимание всем истребителям: группа из двух машин уходит по азимуту 315, скорость 380, снижаются..." - она продолжала координировать действия поднятых по тревоге Яки, направляя их точно на цели. Советские истребители, взлетевшие с аэродрома Мурманска, настигали разрозненные группы противника. В небе завязались короткие воздушные бои - но теперь уже охотники стали дичью. "Бомбардировщик противника пытаются уйти на бреющем вдоль береговой линии. Координаты передаю..." - её голос не выражал никаких эмоций, только передавал точные данные для перехвата. Яки, получая точные координаты, методично добивали тех, кто пытался спастись. Небо над Кольским полуостровом превратилось в арену избиения - деморализованный противник уже не мог оказывать серьёзного сопротивления. В наушниках пилотов продолжал звучать её механический голос, направляя их от цели к цели, не давая врагу ни единого шанса ускользнуть. В воздухе всё ещё висел запах пороха и горелого металла. Дым от многочисленных разрывов постепенно рассеивался, обнажая последствия невероятного боя. Залив был усеян обломками - они плавали повсюду, от маленьких фрагментов до крупных частей фюзеляжей. Её голос всё ещё звучал в эфире, но теперь спокойнее, координируя завершающую фазу операции: "Квадрат 52-19 чист. Подтверждаю уничтожение последней группы." Кузнецов смотрел как она постепенно возвращалась в человеческий облик, алое свечение в глазах угасало. Системы корабля переходили в обычный режим работы. Первые доклады с береговых постов говорили о беспрецедентном разгроме. Из всех самолётов противника не ушёл практически никто. Полярный впервые в своей истории не только не пострадал от налёта, но и стал свидетелем полного уничтожения вражеской армады. В штабе флота уже звонили телефоны - командование требовало объяснений необычайным событиям. Но Кузнецов молчал, глядя на неё. Он понимал, что этот бой изменил всё. Война никогда уже не будет прежней. Технологии будущего показали своё абсолютное превосходство, и теперь нужно было решать, как жить с этим знанием дальше. Софронов стоял у иллюминатора, стиснув зубы так, что на скулах играли желваки. Его пальцы до боли впивались в поручень, когда он наблюдал за этим невероятным огненным представлением. "Господи..." - только и смог выдохнуть капитан первого ранга, когда работали АК-630. Каждый залп, каждый взрыв в небе заставлял его вздрагивать. Даже для морского капитана, повидавшего немало боёв, эта демонстрация силы казалась чем-то невероятным. Технологии будущего превращали воздушный бой в одностороннее уничтожение. Он поднял взгляд на Кузнецова, пытаясь найти в глазах адмирала подтверждение тому, что всё это реально. Что они действительно стали свидетелями чего-то, что перевернёт ход войны. "Охуе..." - прошептал он, глядя, как в небе догорают последние трассеры. "Еба... фейерверк..." Кузнецов смотрел на неё новыми глазами. Она была оружием. Совершенным, беспощадным, созданным для войны. В памяти всплыли все те мелочи, которые раньше казались просто странностями: её иногда слишком правильная речь, механические движения в моменты сосредоточения, эта способность мгновенно обрабатывать огромные объёмы информации. "Ох, как же башка трещит..." - она потёрла виски, морщась от боли. Перегрузка была колоссальной - управлять всеми системами одновременно, обрабатывать терабайты данных, координировать огонь, отслеживать сотни целей. Даже для неё это оказалось на пределе возможностей. Она подняла глаза - уже обычные, человеческие, без того пугающего алого свечения. В них читалась усталость и что-то ещё... словно извинение за то, что он увидел её настоящую суть. Ноги дрожали - энергии было потрачено столько, что даже её системы требовали времени на восстановление. Где-то в глубине корабля остывали раскалённые стволы автоматов, системы охлаждения работали на полную мощность. "Что-то не так, товарищ нарком?" - спросила она, всё ещё держась за голову. В глазах двоилось, системы медленно возвращались в нормальный режим работы. Кузнецов медленно покачал головой: "Это было... завораживающие." - Кузнецов наконец смог выдавить улыбку. - "Только теперь, боюсь, весь экипаж с половиной Полярного креститься будет. Такое представление устроила" "Ну вот, теперь от меня матросы шарахаться станут," В этот момент где-то в глубине корпуса что-то глухо загудело - системы охлаждения всё ещё работали на полную мощность, остужая перегретые механизмы. Она поморщилась - через ее голову опять прошел объем информации. "Пойду-ка я беовую рубку," - пробормотала она. - "Надо системы в порядок привести. А то голова раскалывается..." Кузнецов кивнул, глядя, как она медленно идёт. Аня шла по коридору, опираясь рукой о переборку. Системы постепенно приходили в норму, но последствия такой нагрузки всё ещё давали о себе знать. В голове шумело, перед глазами плыли красные точки - остаточные следы боевого режима. "Товарищ адмирал," - раздался голос старпома из динамика внутренней связи. "Предварительный доклад: все системы в рабочем состоянии. Перегрева нет, боезапас... израсходован значительно. Экипаж без потерь." "Спасибо, Василий Петрович," - ответил Кузнецов. "Продолжайте проверку. Особое внимание системам охлаждения - такой нагрузки они ещё не испытывали." Она добралась до боевой рубки и тяжело опустилась в кресло. Пальцы привычно легли на панель управления, начиная диагностику. Данные потекли через сознание - температура систем, давление в контурах охлаждения, состояние механизмов... "Как ты?" - Кузнецов остановился в дверях, наблюдая за ней. "Жить буду," - она слабо улыбнулась, не отрываясь от работы. "Просто... слишком много всего сразу. Даже для меня это было чересчур, это было впервые когда мне пришлось задействовать свое ПВО в таком объеме." "А я и не знал, что ты можешь... вот так." "Я сама не знала," - она покачала головой. "Теоретически - да, заложена такая возможность. Но на практике... Это как одновременно быть в сотне мест, управлять десятками систем, обрабатывать терабайты данных." Она замолчала, вчитываясь в потоки данных. Системы постепенно остывали, возвращаясь к нормальным параметрам. Но расход боеприпасов действительно был огромным - почти треть ракет, тысячи снарядов для автоматов... "Зато город цел," - тихо сказал Кузнецов. "И ни одной потери. Ни на корабле, ни в Полярном." "Да," - она кивнула. "Ради этого стоило... перегрузиться. Хотя теперь придётся экономить боезапас ещё сильнее. Ракет с такими налетами не хватит...." За иллюминатором медленно гасло полярное солнце. День клонился к вечеру, но город всё ещё гудел от пережитого. То тут, то там вспыхивали разговоры о невиданном бое, о чудо-оружии, о том, как огненный шквал превратил армаду люфтваффе в горящие обломки. А она сидела в полутёмной рубке, восстанавливая силы и приводя в порядок системы корабля. Впереди было ещё много боёв, и она должна была быть готова к ним. Даже если каждый такой бой будет стоить ей подобных перегрузок. Адмирал Головко стоял у окна штаба, не в силах оторвать взгляд от залива, где всё ещё плавали обломки вражеских самолётов. Перед глазами снова и снова вставала картина невероятного боя. "Товарищ адмирал," - очередной командир положил на стол новую стопку донесений. "Данные с постов ВНОС: подтверждено уничтожение не менее ста восьмидесяти самолётов противника. Остальные... предположительно сбиты при отступлении." Головко молча кивнул. Он до сих пор не мог уложить в голове увиденное. Эти странные ракеты, вспарывающие небо. Шквальный огонь автоматических пушек. Чудовищный грохот, от которого дрожали стёкла в штабе. "От командира ПВО Мурманска: их истребители добили около пятнадцати машин противника при отступлении. Пилоты докладывают - немцы были полностью деморализованы, практически не оказывали сопротивления." "Сто восемьдесят подтверждённых и пятнадцать добытых," - Головко задумчиво постукивал карандашом по столу, просматривая доклады. Несмотря на то, что он знал о возможностях этого необычного корабля, реальный бой превзошёл все ожидания. "Товарищ адмирал," - начштаба положил перед ним новую пачку донесений. "Береговые посты завершили подсчёт. Общие потери противника приближаются к двумстам машинам." Головко кивнул. Он помнил тот разговор с Кузнецовым, когда он рассказал ему правду о корабле и его... душе. О девушке, которая была одновременно и человеком, и боевой машиной из будущего. Тогда он сам до конца не понимал что говорил. Теперь же... Головко встал, подошёл к окну. " знал, на что способен этот корабль. Знал о его системах, о его оружии. Но одно дело - знать теоретически, и совсем другое - увидеть это в действии." Он наблюдал за боем с командного пункта, и даже сейчас, спустя часы, картина стояла перед глазами. Чудовищная мощь будущего, обрушившаяся на врага. И за всем этим - она, девушка-корабль, управлявшая этим огненным штормом. "От товарища Берии личная шифровка," - доложил начштаба. "Знаю, знаю," - кивнул Головко. "Он в курсе всего. Как и положено куратору проекта." "Ох и навела девчонка шуму," - пробормотал он, глядя на плавающие в заливе обломки. "Весь Полярный до сих пор в себя прийти не может." И этот голос... Ничего общего с той милой девушкой, которая рассказывала о будущем у себя на борту . Механический, нечеловеческий рокот, от которого стыла кровь в жилах. Даже его, повидавшего всякое адмирала, пробрала дрожь, когда он услышал эти металлические интонации, отдающие команды. "Товарищ адмирал," - начштаба положил очередную пачку донесений. "От особого отдела: в городе паника улеглась, но разговоры не утихают." Головко кивнул. Он понимал - люди напуганы. Звук пусков ракет, от которого дрожали стёкла в домах. "Ну само собой, такое событие," - он отошёл от окна. "Главное - город цел, ни одной бомбы не упало. Зато теперь фрицы дважды подумают, прежде чем сюда соваться." За окном продолжал догорать полярный день. Город постепенно успокаивался, переваривая события невероятного боя. А Головко всё стоял у окна, глядя на тёмный силуэт авианосца и пытаясь примирить в голове два образа - улыбчивой девушки и той жуткой боевой сущности, чей голос заставил содрогнуться даже его. "М-да," - он вернулся к столу. "Теперь понятно, почему Берия настаивал на строжайшей секретности..." Головко усмехнулся, глядя на очередную шифровку от Берии: "Не повезло Лаврентию Павловичу - такое зрелище пропустил. Улетел в Москву за час до боя..." Он живо представил, как будет беситься всесильный нарком, узнав, что пропустил первую настоящую демонстрацию возможностей своего секретного оружия. Берия лично курировал проект, проводил часы в беседах с девушкой-кораблём, вникал во все детали... И вот - такой исторический момент прошёл без него. "Небось сейчас локти кусает," - пробормотал адмирал, просматривая очередной доклад. "Сам всё организовал, сам всё подготовил - и улетел как раз перед главным представлением." Такое нужно было видеть своими глазами. Никакие доклады не передадут того ощущения абсолютной мощи, которое излучал корабль. "Вот теперь пусть читает сухие строчки донесений," - Головко позволил себе лёгкую усмешку. "И представляет, как оно было на самом деле. Хотя... такое и представить сложно, пока своими глазами не увидишь." Он отложил очередную шифровку. Берия требовал всё новых и новых подробностей, но как описать словами то, что не укладывалось в голове даже у видевших это воочию? Как передать тот ужас и восхищение, которые испытывали свидетели этого фантастического боя? "Что ж, товарищ Берия," - пробормотал Головко, берясь за карандаш, "придётся вам довольствоваться отчётами. А мы... мы это видели. И никогда не забудем." В полутёмной боевой рубке тихо гудели приборы. Девушка стояла у центральной консоли, её пальцы слегка подрагивали после колоссальной нагрузки, но голос звучал чётко: Софронов хмурился, делая пометки в блокноте. Как прикомандированные он отвечал за Авионосец, он понимал - расход огромный. Почти половина боезапаса за один бой. "По автоматам АК-630," - продолжала она. "Израсходовано около 12000 снарядов. Стволы остыли, системы охлаждения работают в штатном режиме. Рекомендую профилактику после похода." Кузнецов и Кириллов переглянулись. Такой массированный расход боеприпасов впечатлял, но и тревожил - пополнить запас в 1941 году было невозможно. "Все цели уничтожены с первого захода," - в её голосе прорезались механические нотки. "Эффективность поражения - 98.7%. Потери противника: подтверждено 186 машин, предположительно сбито при отходе ещё 12..." "А как системы?" - спросил Софронов. "Такая нагрузка..." "Все системы в норме," - она слегка поморщилась. "Небольшой перегрев контуров охлаждения РЛС, но уже восстановлены оптимальные параметры. Требуется дозаправка гидравлики пусковых установок." "А ты сама как, в норму пришла?" - тихо спросил Кузнецов, видя, как она держится за консоль побелевшими пальцами. "Уже более менее," - она попыталась улыбнуться, но вышло не очень. "Просто... слишком много всего сразу. Управлять всеми системами одновременно, обрабатывать данные, координировать огонь... Процессор БИУС едва справлялся, мне ещё не приходилось отбивать такой налет." - она продолжила доклад. "Ракеты придется экономить, расход слишком большой. При текущем остатке боезапаса можем обеспечить ещё два-три боя такой интенсивности. Дальше придётся полагаться только на артиллерию." В недрах авианосца кипела работа. Экипаж готовился к первому серьёзному выходу в море после недавнего боя. В машинном отделении проверяли все системы, в ангарах технический персонал осматривал авиатехнику. "Товарищ адмирал," - она продолжала доклад Кузнецову, сверяясь с данными. "Корабль к выходу практически готов. Все основные системы функционируют нормально." "Что с боезапасом?" - Кузнецов просматривал предпоходные документы. "После боя пополнили запас снарядов, провели профилактику АК-630. Ракет осталось... достаточно для нескольких серьёзных боёв. Но экономить придётся." По внутренней связи раздался голос старпома: "Машинное отделение доложило полную готовность. Все механизмы работают нормально, температурные режимы в норме." По палубам разносился привычный шум предпоходной подготовки - команды, топот ног, лязг задраиваемых люков. Корабль готовился к выходу в море, где ему предстояло не просто нести боевую службу, но и стать школой для экипажа и морских пехотинцев нового поколения.