Часть 19: Матросские будни "Адмирала Кузнецова"

Баренцево Море, ТАВКР «Адмирал Кузнецов». Авианосец медленно двигался по свинцовым водам Баренцева моря. По бокам, разрезая волны, шли три эсминца проекта 7 - "Гремящий", "Громкий" и "Сокрушительный". Их силуэты казались игрушечными по сравнению с громадой главного корабля. Нарком Кузнецов покинул борт, вернувшись в Полярный с докладом об успешном отражении немецкого налёта. Теперь командование перешло к капитану первого ранга Софронову. Рядом с ним на мостике находился уполномоченный НКВД Кириллов - молчаливый человек в штатском, чье присутствие напоминало о секретности операции. "Товарищ капитан первого ранга," - обратился сигнальщик, - "эсминец 'Гремящий' запрашивает указаний по дальнейшему маршруту." "Передайте - следовать прежним курсом. Держать дистанцию." Корабли продолжали движение на север, растворяясь в белесой дымке полярного дня. Где-то там, за горизонтом, их ждало новое место базирования - и новые бои за небо Заполярья. Кириллов молча наблюдал за работой экипажа. Его задачей было не только обеспечение секретности, но и сбор всей информации о возможностях этого удивительного корабля. Каждый час его работы, каждый элемент оборудования могли дать бесценные знания для будущего советского флота. Жизнь на борту постепенно налаживалась. Двести пятьдесят человек экипажа осваивали свои новые места службы. Конечно, это было далеко от штатного состава в 1980 человек, и многие отсеки и помещения пустовали. Но главные боевые посты были укомплектованы, и корабль мог выполнять свои задачи. А девушка... Она была счастлива. Впервые за долгое время внутри неё снова был экипаж. Живые люди, чьи шаги отдавались в её коридорах, чьи голоса звучали в отсеках, чьи руки прикасались к её механизмам. Пусть их было меньше, чем положено по штату, но это были её люди. Её экипаж. Матросы быстро осваивались с новой техникой. Многие системы были автоматизированы, что позволяло управляться меньшим составом. Командиры с удивлением и восхищением изучали возможности корабля, открывая что-то новое. В кают-компании, в столовых, в жилых отсеках - везде кипела жизнь. Корабль снова ощущал себя живым, действующим организмом. Каждый член экипажа, от капитана до последнего матроса, чувствовал - они часть чего-то особенного, уникального. Им выпала честь служить на корабле, который опередил своё время на десятилетия. Снова выполнял свой долг. И теперь у него был экипаж, готовый сражаться вместе с ним. Специалисты из различных конструкторских бюро работали на "Адмирале Кузнецове" круглосуточно. Инженеры из ОКБ Микояна не отходили от палубных Су-33, изучая каждую деталь, каждый технологический узел. Представители КБ Грабина часами просиживали возле артиллерийских установок, делая бесконечные замеры и зарисовки. Группа корабелов из ЦКБС-1 обследовала корпус и силовую установку. Их особенно интересовала конструкция котлотурбинной установки и система аэрофинишеров. Специалисты по радиолокации были поражены возможностями корабельных РЛС - техника, опередившая их время на десятилетия. В каждом отсеке, в каждом техническом помещении можно было встретить людей с блокнотами и измерительными приборами. Они старались впитать каждую крупицу знаний, каждую техническую деталь. Всё это должно было лечь в основу будущих советских разработок. Особое внимание уделялось палубной авиации. Конструкторы часами изучали особенности корабельных истребителей, трамплин, системы посадки. Каждый винтик, каждое техническое решение могло дать толчок развитию целого направления в авиастроении. Корабль стал настоящей плавучей лабораторией. Знания, которые он хранил в себе, должны были изменить будущее советского флота и промышленности. И она щедро делилась этими знаниями с людьми, которые пришли их перенять. По палубам и коридорам "Адмирала Кузнецова" постоянно курсировали патрули НКВД - люди Кириллова. Они внимательно следили за порядком и соблюдением режима секретности, проверяли документы у специалистов, работающих на борту. По узким корабельным коридорам эхом разносились шаги - вахтенные командиров совершали обход. В машинном отделении продолжала работу дневная смена, размеренно гудели турбины. Корабль жил своей привычной жизнью, уверенно двигаясь к намеченной цели. Софронов стоял на мостике, вглядываясь в свинцовые воды Баренцева моря. Полярное солнце заливало палубу ярким светом, но не могло разогнать холодный арктический ветер. Где-то там, за горизонтом, их ждали новые задачи. Эсминцы сопровождения держались по бокам, их силуэты четко вырисовывались на фоне светлого неба. Они прикрывали авианосец от возможных атак подводных лодок, методично прощупывая гидролокаторами морские глубины. На нижних палубах технические специалисты продолжали осваивать новое оборудование. Для многих из них системы корабля казались настоящим чудом - настолько они опережали существующие технологии. Каждый день приносил новые открытия, новые знания. Корабль уверенно рассекал свинцовые волны, направляясь в открытое море. Впереди были новые испытания, новые бои. Но сейчас главным было отработать взаимодействие экипажа, научиться использовать все возможности этого удивительного корабля. Она чутко контролировала работу всех систем, готовая мгновенно отреагировать на любую опасность. После недавнего боя все понимали - этот корабль способен на невероятное. И теперь нужно было сберечь эту мощь для решающих сражений. "А знаете, товарищ капитан первого ранга," - Аня облокотилась на леер, улыбаясь, - "забавно наблюдать, как ваши матросы осваиваются, сегодня утром на камбузе такой спор был! Кок с механиком чуть не подрались, доказывая друг другу, как правильно использовать индукционную плиту. Кок кричит: 'Это кухня!', а механик ему: 'Это высокотехнологичный агрегат!'" Она рассмеялась, и в её смехе слышалась искренняя теплота к этим людям, ставшим её экипажем. Софронов улыбнулся, глядя на неё. В такие моменты она была удивительно человечной - живая, весёлая, с искренней заботой о своём экипаже. И это создавало удивительный контраст с той грозной боевой машиной, которой она становилась в минуты опасности "А вы знаете," - она вдруг стала серьёзнее, - "они молодцы. Схватывают на лету, не боятся экспериментировать. Вчера группа мичманов самостоятельно разобралась с системой климат-контроля. Просто сели, подумали логически - и всё поняли." "Русская смекалка," - кивнул Софронов. Её глаза сияли искренним восхищением, когда она рассказывала об успехах экипажа. "А скажите, Аня," - Софронов вспоминая ее импровизированный концерт в Полярном, с интересом спросил её, - "какую музыку сейчас, в вашем времени слушают? Что популярно?" Она с улыбкой посмотрела на него, "Музыка... она очень изменилась. Появилось столько новых направлений, что иногда даже не знаешь, как их называть. Представляете, песни может создавать искусственный интеллект!" "Что? Как это?" - удивился Софронов. "А вот так! Задаёшь параметры, и компьютер, такой как у меня наборту, сочиняет мелодию и текст. Правда, получается часто... специфически," - она усмехнулась. "Но молодёжь слушает. А ещё есть такая штука - нейросети. Могут голосом любого известного певца спеть что угодно!" "И что теперь у вас обычной музыки нет?" - спросил Софронов. Аня задумалась, глядя на волны. Она понимала, что разговаривает с человеком из 1941 года, и нужно как-то объяснить восемьдесят лет музыкальной эволюции. "Знаете, после войны появится рок-н-ролл," - начала она осторожно. "Представьте себе - электрические гитары, ударные, быстрый ритм. Потом придёт рок - тяжёлая музыка, мощная. Затем диско - это когда все танцуют под весёлые мелодии. В восьмидесятых появится электронная музыка - её создают на специальных синтезаторах." Она улыбнулась, заметив озадаченное выражение лица капитана. "А потом будет рэп - это когда текст не поют, а быстро проговаривают под ритм. Техно - музыка, созданная на компьютерах. Хип-хоп, металл, инди... Каждое десятилетие приносит что-то новое." "И что, старые песни совсем забыли?" "Нет, что вы! 'Катюша', 'Синий платочек' - их до сих пор поют. И военные песни тоже. Просто... музыка стала очень разной. Как краски - чем их больше тем интереснее картина получается." "Даже не верится," - покачал головой Софронов. "Поверьте," - она улыбнулась, - "когда-нибудь вы сами всё это услышите. И знаете что? Хотите, я вам кое-что покажу?" - вдруг оживилась Аня. В её голосе появились озорные нотки. Не дожидаясь ответа Софронова, она включила корабельные динамики. По палубам и отсекам "Адмирала Кузнецова" разнеслась необычная мелодия. Бодрый голос запел: "на недельку, до второго, я уеду в Комарово..." Софронов удивлённо поднял брови, прислушиваясь к незнакомой песне. Для него, человека из 1941 года, эта музыка звучала совершенно непривычно - странные электронные инструменты, необычная манера исполнения. "Это популярная песня," - пояснила Аня с явным удовольствием наблюдая за реакцией капитана. "Вот такую музыку будут слушать в восьмидесятых." Было заметно, что ей доставляет искреннее удовольствие знакомить Софронова с музыкой будущего, показывать, как изменится мир через несколько десятилетий. "Непривычно," - дипломатично заметил Софронов, хотя по его лицу было видно, что современная эстрада произвела на него странное впечатление, Аня это заметила на лице появилась ухмылка. "Это ещё что!" - рассмеялась Аня. "Вот, теперь держитесь, товарищ капитан первого ранга!" - Аня явно наслаждалась ситуацией. Внезапно по кораблю разнеслись мощные биты, и быстрый, агрессивный голос начал читать текст на английском языке. Это был Эминем - его знаменитый трек звучал неожиданно и почти сюрреалистично на борту военного корабля в 1941 году. Софронов застыл с совершенно обескураженным выражением лица. Он явно пытался осмыслить то, что слышал - быстрый речитатив, необычный ритм, агрессивную подачу. "Хрень какая-то." - только и смог произнести он. "Это рэп, товарищ капитан первого ранга!" - Аня откровенно веселилась. "Один из самых известных исполнителей двухтысячных годов. Между прочим, многие его тексты - настоящая поэзия, просто в новой форме." Софронов продолжал слушать с таким видом, словно пытался разгадать сложную шифровку. "Я надеюсь, на русском такое не поют?" - с некоторой тревогой спросил Софронов. Аня хищно улыбнулась, и в её глазах промелькнул озорной огонек. "Оооо, товарищ капитан первого ранга! Вы даже не представляете..." Внезапно по кораблю разнеслись резкие биты и автотюн. Голос начал читать текст на русском языке. "Кадиллак это новый Кадиллак!" - это был Моргенштерн............. Софронов поперхнулся и закашлял. Он смотрел на Аню таким взглядом, словно она только что сообщила ему о начале новой мировой войны. "Это... это... чё вообще такое?!" - он явно не находил слов, чтобы описать свои чувства. "Это современный русский рэп!" - торжествующе объявила Аня. "Между прочим, очень популярный!" "И молодежь... это слушает?" - в голосе Софронова звучало неприкрытое потрясение. "Не просто слушает - обожает! Миллионы просмотров, концерты, фанаты..." - Аня явно наслаждалась произведенным эффектом. Софронов молча смотрел вдаль, словно пытаясь осмыслить будущее, в котором такая музыка считается нормальной. На его лице читалось явное облегчение от того, что до этого времени ему дожить не придется. "Ну и хрень!" - неожиданно расхохотался Софронов. "Бред какой-то!" - он продолжал ржать в такт музыки, качая головой. "И это будущее? Паренек явно не в себе. Как там его... Моргештерн? Утренняя звезда, значит? Ну и название придумал!" Его искренний смех эхом разносился по мостику. "А я-то думал, что после той американской... как его... рЕпа, меня уже ничем не удивишь. Но это... это просто блять пробило дно!" - Софронов вытер выступившие от смеха слезы. "Аня, но это форменная чушь. Неужели в будущем все мозги растеряют?" "Я конечно могу ошибаться, но вынуждена согласится, что у нашей молодежи есть некоторые проблемы с музыкальным вкусом, товарищ капитан первого ранга," - Аня картинно закатила глаза, - "это я вам ещё Инстасамку не включила." "Так, теперь вы меня заинтриговали," - Софронов, всё ещё посмеиваясь после Моргенштерна, с любопытством посмотрел на девушку-авианосец. "Давайте, удивите меня ещё раз. Кто такая эта... самка?" В глазах Ани снова появился тот самый озорной огонёк, и через мгновение по кораблю разнеслись первые аккорды песни Инстасамки. "Нихуя не понял," - задумчиво произнес Софронов, закуривая папиросу и глядя куда-то вдаль отрешенными глазами. "Может, повторить?" - с лукавой улыбкой предложила Аня. "НЕЕЕЕТ!" - в притворном ужасе закричал Софронов, картинно выставив вперед руки. "Пощадите, товарищ авианосец! Я уже достаточно... культурно обогатился на сегодня." Софронов, всё ещё посмеиваясь после музыкальных экспериментов, посмотрел на Аню: "Ну-ка, включи что-нибудь нормальное. Из вашего времени, но... человеческое." Аня улыбнулась и через мгновение по кораблю полились первые аккорды. "Тёплое место, но улицы ждут Отпечатков наших ног..." Софронов замер, вслушиваясь в незнакомую мелодию. Это было совсем другое - настоящее, искреннее, пробирающее до глубины души. "Вот это да..." - тихо произнёс он. "Это... это действительно здорово. Кто это?" "Виктор Цой. Легенда русского рока. Его песни будут знать и петь даже спустя десятилетия после его гибели." Музыка продолжала звучать, находя отклик в сердцах всех, кто её слышал. Матросы на палубе невольно прислушивались к незнакомым, но таким понятным словам. "А знаете," - задумчиво произнёс Софронов, - "может, не всё так плохо будет с этой вашей музыкой. Раз такие песни появятся..." Аня только загадочно улыбнулась в ответ. Она знала - впереди ещё много удивительных культурных открытий, й которые предстоит сделать этим людям из прошлого. Корабли продолжали идти заданным курсом. Море было спокойным, и лишь редкие чайки нарушали тишину своими криками. Эсминцы сопровождения держались на привычной дистанции, их силуэты чётко вырисовывались на фоне светлого неба. Музыка Цоя закончилась, и Аня, видя заинтересованный взгляд Софронова, решила продолжить музыкальное путешествие по будущему. "А вот послушайте это," - сказала она, и по кораблю разлились первые аккорды "Я свободен" Кипелова. Мощный голос взлетел над палубой, заставляя вздрогнуть даже видавших виды моряков. "А теперь вот это," - и зазвучала "Трава у дома" группы "Земляне". Песня о космосе, о тоске по родному дому, о бескрайних просторах вселенной... "Надо же," - покачал головой Софронов, - "как красиво..." Аня продолжала свой импровизированный концерт. "Машина времени" сменялась "ДДТ", затем зазвучал "Сектор Газа". Каждая песня открывала новую грань будущего, рассказывала свою историю. "Северный флот", "Ария", "Алиса" - музыка лилась над морем, создавая удивительную атмосферу. Матросы на палубе уже начали притопывать в такт незнакомым мелодиям, а некоторые даже пытались подпевать припевам. "А вот это особенная песня," - сказала Аня, включая "Весь мир идёт на меня войной" группы "Гражданская оборона". Софронов внимательно вслушивался в каждое слово, понимая, что эта музыка - отражение каких-то важных перемен, которые ждут страну впереди. Над Баренцевым морем звучала музыка будущего - искренняя, мощная, настоящая. Музыка, которая ещё только должна была родиться, но уже сейчас находила отклик в сердцах людей военного времени. По трапу на мостик поднимался Кириллов, негромко напевая себе под нос: "Группа крови на рукаве, Мой порядковый номер на рукаве..." Он сам не заметил, как подхватил эту незнакомую мелодию. Только поднявшись наверх и увидев удивлённые взгляды Софронова и Ани, майор НКВД осёкся на полуслове. "Надо же," - усмехнулся Софронов, - "товарищ майор, а вы, оказывается, музыкальный." "Сам не понял, как запомнил," - Кириллов пожал плечами. "Въедливая песня. Простая вроде, а за душу берёт. Особенно про группу крови... Как будто о нас, о войне." "О войне она," - кивнула Аня. "Только о другой. Но суть та же - человек на войне, его чувства, его страхи, его надежды..." "Товарищ капитан первого ранга, товарищ... Аня," - он слегка кивнул обоим. "Лаврентий Павлович дал особое распоряжение. Приказано прослушать песни из будущего, отобрать те, которые можно будет выпустить в наше время. Считает, что такая музыка может поднять боевой дух." "Интересная идея," - задумчиво произнёс Софронов. "Только как объяснить их появление?" "Это уже не наша забота," - пожал плечами Кириллов. "Найдутся композиторы, которые согласятся числиться авторами. Главное - сами песни. Вот эта, например," - он кивнул на звучащую музыку, - "очень... подходящая." "Хорошо," - кивнула Аня, - "сейчас накидаю вам подходящие. У меня большая медиатека." "А что ещё из искусства есть у вас на борту?" - поинтересовался Кириллов, присаживаясь на край поста управления. "Фильмы, книги?" "Книги уже почти все забрали," - усмехнулась Аня. "В порту всю библиотеку обчистили. Особенно технические отделы - подчистую вынесли. А вот до фильмов руки не дошли - времени не хватило. Да и музыка осталась." "Фильмы..." - задумчиво протянул Кириллов. "Это интересно. Надо будет организовать просмотр. Особенно военные ленты... Товарищ Берия наверняка заинтересуется." "Знаете что," - оживилась Аня, - "некоторые фильмы можно прямо сейчас показать. У меня на борту в главном зале. Вечером можем устроить просмотр для всех, кто свободен от вахты." "Хорошая мысль," - одобрил Кириллов. "Что-нибудь про войну?" "Конечно. У меня есть отличные картины. Выберем что-нибудь... воодушевляющее. О победах, о героизме. Думаю, морякам понравится." "Надо предупредить личный состав," - деловито произнёс Софронов. "И организовать всё так, чтобы не мешать несению службы." "Я распоряжусь," - кивнул Кириллов. "Заодно сам посмотрю. Интересно, как там, в будущем, про войну снимают..." "Кстати, товарищ майор," - Софронов повернулся к Кириллову, - "как там специалисты?" "Только первый день работают," - Кириллов потер переносицу. "Но уже не отходят от материалов. Такого количества информации они ещё не видели. Особенно по технической части. Берия лично курирует. Говорит, там на десятилетия исследований. Сейчас только систематизируют, раскладывают по темам. Даже на обед не выходят - прямо там перекусывают." "Неудивительно," - кивнул Софронов. "Столько знаний разом..." "Прошу прощения," - вдруг напряглась Аня, прервав разговор. "У БЧ-5 проблемы в электромеханической части. Командир как раз разбирается. Мне нужно идти." Она быстро развернулась и направилась к выходу с мостика. Софронов с Кирилловым проводили её взглядами. "Поразительно," - тихо произнес Кириллов. "Чувствует свой корабль, как живой организм." "Она и есть живой организм," - ответил Софронов. "Просто... другой. Такой, какого мы ещё не встречали." Они остались вдвоём на мостике. Корабли продолжали идти вперёд по свинцовым водам Баренцева моря, а где-то в глубине корабельных отсеков девушка-авианосец спешила помочь своему экипажу справиться с очередной технической проблемой. "Ну и что будем делать, товарищ майор?" - Софронов закурил, глядя вслед ушедшей Ане. "А что тут сделаешь?" - Кириллов потёр подбородок. "Пока идём по плану. Корабль надо довести до места. Специалисты работают с документами. Берия в курсе всего. Ждём дальнейших указаний." "А с экипажем как? Они же не слепые. Видят, что происходит." "Экипаж проверенный. Все с допусками. Документы о неразглашении подписаны. Да и... кто им поверит, если что? Авианосец из будущего, который превращается в девушку?" - Кириллов хмыкнул. "В дурдом упекут. Знаешь, что меня ещё гложет?" - Кириллов понизил голос. "Она ведь почти ничего не рассказывает о своей службе там, в будущем. Как воевала, с кем... Всё больше про технику, про быт." "Заметил," - Софронов прислонился к переборке. "Может, запрещено? Или... может, там что-то такое случилось, о чём говорить тяжело?" "Вот и я думаю. Либо война какая-то страшная, либо... это вообще особый проект. Сам подумай - корабль, который может превращаться в человека. Это же не просто так придумали." "А может, она специально к нам попала? Как думаешь?" "Всё может быть," - Кириллов задумчиво потёр подбородок. "Только зачем такая сложность? Если хотели передать технологии - можно было проще способ найти. А тут - целый авианосец." "Слушай, а может там... у них... что-то совсем плохое случилось? Потому и молчит?" "Это как?" "Может там... Кроме конца Союза, что-то ещё случилось? Что-то, о чём она не может рассказать?" "Это как?" "Ну, конец света или эпидемия, вторжение из вне... О которой нам знать раньше времени нельзя?" "Может быть," - Кириллов нахмурился. "Потому и документацию так легко отдала? Чтобы мы успели подготовиться?" "Получается, что так. Только вот к чему готовиться? И главное - когда начнётся то, что нужно предотвратить?" "Ладно, это пусть товарищ Берия решает. Наше дело - службу нести." "Да... ." Они снова замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Волны глухо бились о борт корабля, словно отсчитывая время до неизвестных событий будущего. А в это время в БЧ-5 развивалась драма. "Какого хрена вы творите?!" - голос Ани разносился по машинному отделению. "Вы что, совсем охренели? Это же элементарные вещи!" Мичман и два лейтенанта стояли, опустив головы. Командир БЧ-5 пытался что-то возразить, но Аня его перебила: "Засунь свои оправдания знаешь куда? Я же русским языком объяснила - не трогать настройки! Чуть всю систему не угробили, дубы стоеросовые!" "Товарищ... эээ... " - начал было один из лейтенантов. "Какой я тебе нахуй товарищ?! Я, блядь, боевой авианосец! А вы тут с отвёрткой наперевес, как обезьяны с гранатой! Ещё раз увижу - лично в гальюне утоплю!" "Да мы просто хотели..." "Они, сука, хотели! Мозги включать надо, а не хотелки свои! Это вам не довоенный линкор, тут техника тонкая! Одно неверное движение - и пиздец всей энергосистеме!" Командир БЧ-5 побагровел, но молчал. Аня продолжала: "И чтоб без моего ведома - ни одной регулировки! Даже гайку не крутить! Вы ж, ебать-колотить, чуть генератор не спалили!" "Так, слушайте сюда, бестолочи," - Аня склонилась над приборной панелью. "Вот здесь - основной контур охлаждения. Его нельзя трогать без перенастройки компенсаторов. Вот эти три циферблата - давление, температура и проток. Если меняете один параметр, два других автоматически должны подстроиться." "Но в инструкции..." - начал было мичман. "В гробу я видала вашу инструкцию! Это новая система! Тут всё завязано на электронику. Смотрите - вот главный распределитель. От него идут шесть контуров. Каждый со своим режимом работы. Их нельзя дёргать по отдельности!" Она повернулась к командиру БЧ-5: "Ещё раз объясняю - сначала стабилизируем основной контур, потом уже выставляем параметры на вспомогательных. Иначе всю систему в разнос пустите, долбоёбы!" Лейтенанты переглянулись, но промолчали. Аня продолжала: "Блядь, ну как вам ещё объяснить? Вот смотрите - это как оркестр. Нельзя просто так взять и перестроить одну скрипку. Сначала настраивается камертон, потом первая скрипка, а от неё уже все остальные инструменты. Здесь то же самое!" Она выпрямилась и обвела всех тяжёлым взглядом: "И чтоб без меня - ничего! Даже не думайте! Я же, сука, чувствую, когда вы тут хернёй страдаете. Ещё раз такое повторится - будете всю техническую документацию мне лично рассказывать. Ясно?!" "Так точно," - нестройным хором ответили командиры. "А теперь записывайте технологическую карту. И чтоб каждый знал наизусть! Диктую..." В проёме показался командир БЧ-7. Увидев страшную картину он хотел сленять. "А ну стоять!" - рявкнула Аня, даже не оборачиваясь. "Товарищ начальник РТС, куда это мы собрались?" Командир БЧ-7 замер в дверях как вкопанный. "Я это... просто мимо проходил..." "Мимо он проходил! А ну иди сюда, карась ебанный! Думаешь, я не чувствую, что вы там в третьем отсеке с локаторами творите?!" Командир БЧ-7 побледнел. "Мы только калибровку..." "Калибровку?! Вы, блядь, всю систему наведения набекрень сбили! Какого хрена вы полярность поменяли на втором комплексе?! Я из-за вас теперь косоглазая хожу - один локатор на север смотрит, другой в море!" Командир БЧ-7 начал пятиться к выходу, но Аня уже была в ударе: "Куда?! А ну стой где стоишь! Сейчас закончим с этими долбоёбами из машинного, и пойдём разбираться с твоими художествами! Я ж, сука, чувствую каждый антенный пост! У меня из-за вас мигрень!" Старшие из машинного отделения с плохо скрываемым злорадством посмотрели на коллегу из РТС. "И это... насчёт нового программного обеспечения, которое вы там пытались установить..." - Аня прищурилась. "Вы хоть инструкцию читали? Или как обычно - методом тыка?" "Так там же всё по документации..." "По документации?! Да вы хоть понимаете, что это система двадцать первого века?! Её нельзя просто так взять и воткнуть в существующие схемы! Там же конфликт интерфейсов на всех уровнях!" Она повернулась к остальным: "Так, записали про систему охлаждения? А теперь все свободны. Кроме тебя," - она ткнула пальцем в сторону командира БЧ-7. "С тобой у нас отдельный разговор будет. Пойдём, покажешь, что вы там намудрили..." Командиры поспешно покинули машинное отделение, а начальник РТС обречённо поплёлся за Аней, уже понимая, что лёгкой жизни ему не видать. К вечеру по кораблю уже ходили легенды. Командиры боевых частей передвигались перебежками, старательно прислушиваясь к звукам в коридорах. Никто не хотел случайно столкнуться с Аней, которая, казалось, была везде и одновременно. "Какого хрена у вас в артпогребе?!" - доносилось из носовой части. "Вы что, совсем охренели так укладывать боезапас?!" Через час она уже распекала команду гидроакустиков: "Это что за колхоз?! Кто так станцию настраивает?! Я из-за вас каждую селёдку в океане слышу!" К обеду досталось химикам-санитарам: "Вы где такой хлорки накупили?! У меня все фильтры забились! Я чихаю из всех вентиляционных шахт, идиоты!" Особенно досталось связистам: "Это не антенный пост, а пиздец какой-то! Вы что, азбуку Морзе через жопу учили?! Я от ваших передач заикаться начинаю!" К ужину на камбузе собрались измотанные командиры БЧ. Все молча жевали, вздрагивая от каждого шороха. "Она же... она же везде," - прошептал начальник медслужбы. "Даже в лазарете все лекарства пересчитала и перепроверила." "А у нас все ракеты заставила перебрать," - мрачно отозвался минёр. "Говорит, косо лежат." "Это что! К нам в штурманскую зашла - все карты перепроверила. Сказала, что меридианы кривые, я не стал говорить, что это ещё сам Головко чертил, хорошо что его тут нет..." "Тише вы!" - дернулся замполит. "А то услышит..." В этот момент в динамике корабельной трансляции раздалось: "Внимание! Командиру БЧ-2 срочно прибыть к второй Ак-630! И можно не прятаться за переборкой камбуза - я всё равно чувствую, где вы!" Артиллерист побледнел, торопливо проглотил последний кусок и, ссутулившись, побрел к выходу. "Господи, когда это кончится?" - простонал связист Васильев. "А вот когда научитесь технику нормально эксплуатировать!" - неожиданно раздалось из динамика. "И кстати, товарищ начальник связи, зайдите потом в рубку. Поговорим о качестве радиообмена..." Васильев уронил голову на стол и тихо заскулил. Все на него сочувствующе посмотрели. Тем временем... "Слушай, умираю от жажды," - выдохнул один из специалистов, вытирая пот со лба. Они уже третий час копались в недрах авианосца, проверяя системы. "А, сейчас," - услужливо отозвался мичман, радуясь возможности показать свои знания. "Вот тут у нас краны с водой. Смотрите - тут две кнопки: с газом и без газа. Как в ресторане!" "О, класс," - обрадовался специалист. "А холодная?" "Конечно! Система охлаждения же рядом. Сейчас..." - мичман потянулся к синему крану. "Вода отличная," - с видом знатока продолжал он. "Мы тут постоянно..." В этот момент по переборкам прокатился низкий вибрирующий гул, словно корабль недовольно заворчал. Лампы моргнули. А потом... "А ну отошёл от крана!" - голос Ани из динамиков раздался так внезапно, что мичман подпрыгнул. "Ты что творишь, дебил?!" "Я просто хотел воды..." - пробормотал специалист. "Воды он хотел! Это тебе не сраный кулер в офисе! Это часть моей системы жизнеобеспечения!" Мичман попытался объяснить: "Так тут же краны... и кнопки... с газом и без..." "Ты, блядь, совсем охренел?! Это компрессорная магистраль! Тут давление 12 атмосфер! Хочешь, чтобы тебе ебало снесло?!" Специалисты замерли, с ужасом глядя на безобидные с виду краны. "А ну брысь отсюда все! Питьевая вода - в специально отведённых местах! А это, мать вашу, система охлаждения! Ещё раз увижу, что кто-то тут краны крутит - лично утоплю!" Мичман, красный как рак, пытался слиться со стеной. "И чтоб запомнили - синие краны не трогать! Зелёные не трогать! Красные блядь даже в мыслях не трогать! Вам что, блядь, таблички нарисовать блядь?!" "А где тогда можно воды попить?" - робко спросил один из специалистов. "На камбузе блядь! В кубрике! В командирской кают-компании! Где угодно, но не здесь! Это вам не водопровод, долбоёбы! Тут нахуй техническая система! Одно неверное движение - и пизда всему отсеку!" Она перевела дыхание и добавила уже спокойнее: "А ты, мичман... С тобой отдельный разговор будет. О технике безопасности. И о том, почему нельзя показывать всяким идиотам, где какие краны..." Специалисты тихонько, по стеночке, начали выбираться из отсека. Мичман остался стоять, понимая, что сейчас начнётся новая лекция. Очень, очень познавательная лекция... "Значит так, мичман," - голос Ани звенел от ярости. "Сейчас ты узнаешь много интересного. Смотри видишь синий кран?Это магистраль высокого давления! Тут температура минус сорок и давление, способное пробить переборку! Одно неверное движение - и тебя нахуй разорвёт!" Мичман побледнел. "А вот эта милая кнопочка, которую ты называл 'с газом' - это клапан подачи азота, долбоёб! Тут давление под 15 атмосфер! Хочешь узнать, что будет с твоими лёгкими, если этого газа хлебнёшь?!" "Я... я не знал..." "Не знал он! А это что?" - она указала на зелёный кран. "Это техническая магистраль! Тут химия, от которой твои почки через жопу вылезут!" Мичман начал медленно сползать по стенке. "А теперь самое интересное! Видишь красную маркировку? Это охлаждение реакторного контура! Тут вода под давлением и с примесью радиоактивных изотопов! Хочешь прямо сейчас получить лучевую болезнь?!" "Простите... я думал..." "Ты не думал! Вот в чём проблема! Ты показывал людям технические магистрали как сраный кулер! А если б они все тут траванулись?! Кто бы отвечал?!" Она на секунду замолчала, потом продолжила чуть спокойнее: "Значит так. Сейчас идёшь и рисуешь знаки 'Опасно!' на всех кранах. Потом пишешь объяснительную. Потом учишь наизусть все инструкции по технике безопасности. И если ещё раз увижу, что ты кому-то показываешь технические системы как удобства - отправишься драить гальюны до конца службы! Ясно?!" "Так точно..." "И передай всем - чтоб даже близко к этим кранам не подходили! Питьевая вода - на камбузе и в кают-компании! А здесь... здесь можно только сдохнуть по-глупому! Всё, иди за краской. И чтоб через час все знаки были готовы!" Мичман, пошатываясь, побрел выполнять приказ, радуясь, что отделался только лекцией. А Аня ещё долго бурчала что-то про идиотов, которые не понимают разницы между питьевой водой и теплоносителем... Тем временем в БЧ-5... Товарищ лейтенант госбезопасности, я могу объяснить..." - начал было командир БЧ-5 ровным голосом. После сегодняшних лекций Ани у него уже просто не осталось эмоций. "Объяснить?!" - лейтенант НКВД медленно повернулся к нему. "Вы понимаете, что это режимный объект? Тут каждый винтик под грифом 'совершенно секретно', а у вас тут посторонние шляются!" Специалист, забившийся в угол между турбинами, затравленно озирался. "Я просто хотел изучить..." "МОЛЧАТЬ!" - рявкнул особист. "Вы хоть допуск имеете к этим системам?! Документы где?!" "Чё за пиздец тут устроили?!" Аня материализовалась будто из воздуха. Командир БЧ-5 даже не дрогнул - он уже привык к её внезапным появлениям. Просто стоял, безучастно наблюдая разворачивающуюся сцену. "Товарищ... это режимный объект... тут посторонние..." "Режимный объект?! Да вы заебали уже! Это мои турбины! Я их чувствую! А вы тут орёте и вибрацию создаёте! У меня из-за вас подшипники воют!" Командир БЧ-5 механически отметил про себя: "Надо будет проверить подшипники..." "Но допуск..." "Какой нахуй допуск?! Вы что, не видите - человек с технарями пришёл! Он турбины изучает! А вы ему мозги ебёте!" Командир продолжал стоять с каменным лицом. После утренней лекции о системе охлаждения котлов, дневного разноса за состояние машинного отделения и вечернего разбора полётов по поводу документации, этот скандал казался ему просто лёгким бризом. Особист попытался вставить слово: "По инструкции..." "Засунь себе эту инструкцию знаешь куда?! Он хоть понимает, что делает! А ты только бумажки трясёшь! Кстати, а где твой допуск в машинное отделение?!" Лейтенант НКВД замялся: "Ну... я при исполнении..." "При исполнении он! А я тут, блядь, при рождении! Это мои системы! И нехуй тут панику разводить!" Она повернулась к специалисту: "Так, ты. Что хотел узнать про турбины?" "Я... эээ... про систему смазки и охлаждения..." "Вот! Человек делом интересуется! А вы тут... Значит так, слушай сюда, крыса береговая. Система двухконтурная, с принудительной циркуляцией. Давление масла - 4,2 атмосферы на входе..." Особист открыл было рот, но Аня метнула в него такой взгляд, что он молча попятился к выходу. "Нахуй сьебался отсюда! И чтоб без меня или майора Кириллова сюда не совались!" - крикнула она ему вслед. "Заебали со своими допусками! Тут техника, а не ваши сраные бумажки!" Когда особист начал пятиться к выходу, командир БЧ-5 только моргнул. Когда Аня начала объяснять специалисту про систему смазки, он просто достал блокнот и начал методично записывать - на автомате, без единой эмоции. "...и давление масла должно быть строго 4,2 атмосферы!" "Так точно," - ровно ответил командир, делая пометку в блокноте. Сегодня его уже ничто не могло удивить или напугать. Он просто существовал в пространстве, как ещё один механизм в машинном отделении. "Ты чего такой тихий?" - подозрительно покосилась на него Аня. "Записываю информацию о системе смазки," - всё так же ровно ответил он, не поднимая глаз от блокнота. "Да ты заебал со своей флегматичностью! А ну оживись!" "Так точно. Оживляюсь," - всё тем же мертвым голосом ответил командир, продолжая писать. Командир БЧ-5 продолжал механически конспектировать очередную лекцию Ани, а в голове крутилась одна и та же мысль: "Эх, "Гремящий"... Тихий, спокойный эсминец. Никаких истерик корабельной сущности в юбке. Обычные железки, обычные механизмы. Ходил себе старпомом, горя не знал. Турбины как турбины, винты как винты. Сломалось - починил, работает - не трогай..." "...а если ещё раз увижу такое давление в системе..." - продолжала бушевать Аня. "На "Гремящем" всё было просто," - продолжал думать командир. "Написал план работ - выполнил. Никто не орал, что "винты криво крутятся" и "турбины печально подвывают". Вахта себе и вахта..." "Ты меня вообще слушаешь?!" - рявкнула Аня. "Так точно. Записываю," - всё тем же безжизненным голосом ответил он, а в голове: "Господи, вот нахрена я согласился на перевод? "Престижно", "авианосец", "повышение"... Лучше бы на своём эсминце остался. Там хоть выспаться можно было..." "А ну повтори, что я сейчас сказала!" "Давление масла 4,2 атмосферы, температурный режим..." - монотонно начал перечислять он, продолжая мысленно тосковать по тихой службе на эсминце, где корабль был просто кораблём, а не истеричной бабой, которая имела своё мнение обо всём, от работы турбин до цвета его носков, да и в принципе она имела всех.... "На "Гремящем" я был счастлив..." - думал он, кивая в такт очередной тираде Ани. "Там даже солнце светило как-то... нормальнее..." Чуть позже на БЧ-2 ... Софронов и Кириллов стояли за переборкой, прислушиваясь к разносу, который устроила Аня артиллеристам. "КАКОГО ХУЯ У ВАС СТВОЛЫ ПОД ТАКИМ УГЛОМ?! Я ЧТО, КОСОГЛАЗАЯ ПО-ВАШЕМУ?!" "Может зайдём, поможем?" - неуверенно предложил Софронов, глядя на дрожащую от криков переборку. "Нет," - мудро ответил Кириллов, закуривая. "Само рассосётся." "ПОЧЕМУ БАШНЯ ПОВОРАЧИВАЕТСЯ СО СКРИПОМ?! Я ЧТО, СТАРАЯ КАЛОША ПО-ВАШЕМУ?!" "Знаешь," - задумчиво протянул Софронов, - "старики правду говорили - баба на корабле к беде..." "КТО ТАК СМАЗКУ НАНОСИТ?! У МЕНЯ ВСЕ СОЧЛЕНЕНИЯ БОЛЯТ, ДЕБИЛЫ!" "Не," - хмыкнул Кириллов, выпуская струю дыма, - "тут намного хуже. Тут сам корабль - баба." "ВЫ НА КАКИХ КУРСАХ АРТИЛЛЕРИЙСКИХ УЧИЛИСЬ?! В ПТУ КУЛИНАРНОМ?!" "И ведь не поспоришь," - вздохнул Софронов. "Характер - чисто бабский. То истерит, то ласковая..." "ПОЧЕМУ СИСТЕМА НАВЕДЕНИЯ ТОРМОЗИТ?! Я ИЗ-ЗА ВАС ПРОМАХИВАЮСЬ!" "Слушай, может всё-таки зайдём?" - снова предложил Софронов. "Жалко же ребят..." "А ты хочешь, чтобы она и на нас переключилась?" - резонно заметил Кириллов. "Нет уж, пусть БЧ-2 отдувается. Я ещё жить хочу." "Я ТРЕБУЮ НЕМЕДЛЕННО ПРОВЕСТИ ПОЛНОЕ ТО! И ЧТОБ ВСЕ БЛЕСТЕЛО!" "Пойдём отсюда," - предложил Кириллов. "А то ещё заметит... Скажет, что дым от сигареты ей в башню попадает." "Думаешь, через переборки почувствует?" "А то ты её не знаешь..." Они осторожно, стараясь не шуметь, двинулись прочь. Вслед им неслось: "А НУ, КУРИЛЬЩИКИ ХРЕНОВЫ! ПРАВИЛА ПОЖАРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ДЛЯ КОГО НАПИСАНЫ!" "А я говорил - почувствует!" - выдохнул Кириллов. "Да она хуже особого отдела, без обид товарищ Майор!" - прошептал Софронов, когда они отошли на безопасное расстояние. "Всё видит, всё слышит..." "Товарищ капитан первого ранга," - появилась Аня, заставив обоих вздрогнуть. "Через час в актовом зале - просмотр фильма для свободных от вахты. Я уже дала команду по трансляции." "'Брестская крепость'?" - уточнил Кириллов, доставая папиросу. "Именно, товарищ майор. И уберите папиросу! Вы что, правила пожарной безопасности не читали? На боевом корабле курить можно только в специально отведённых местах!" "Да ладно тебе, Аня," - попытался успокоить её Софронов. "Мы же..." "Никаких 'ладно'! Я не для того свои переборки драить заставляю, чтобы вы тут всё прокоптили! Товарищ майор, или на верхнюю палубу, или в курилку! И остальным передайте - ещё раз увижу курящих в неположенном месте, лично буду из брандспойтов поливать!" Кириллов молча потушил и убрал папиросу в карман. В назначенное время актовый зал был полон. Многие впервые оказались в помещении с такой современной проекционной системой - с объёмным звуком и широким экраном. "Так, внимание!" - Кириллов встал перед экраном. "Смотрим 'Брестскую крепость'. Это современный фильм о первых днях войны." "И чтоб без комментариев!" - добавила Аня через динамики. "Особенно от умников из БЧ-5, которые вчера пытались разобрать проектор 'на запчасти'!" Командир БЧ-5, сидевший в последнем ряду, только тяжело вздохнул, лишь коса поглядывая на своих подопечных, что уже успели где-то накосячить. После сегодняшнего дня ему было уже всё равно. Свет погас, и на экране появились первые кадры. Мощный звук современной системы создавал полный эффект присутствия. Экипаж затих, погружаясь в историю героической обороны. В зале стояла полная тишина. Когда начались первые сцены мирной жизни крепости, многие морпехи и матросы заулыбались - всё было так похоже на их гарнизонную жизнь. "Гляди, у них тоже подъём в пять," - шепнул молодой матрос. "И старшина такой же зверь," - тихо ответил кто-то из морпехов. В зале стало совсем тихо, когда на экране появились первые кадры мирного города на рассвете 22 июня. Боцман, сидевший во втором ряду, непроизвольно сжал подлокотники кресла - всего два месяца назад он видел такой же рассвет в Севастополе. "Сейчас начнётся," - едва слышно прошептал седой старшина из морпехов. Он помнил это утро, помнил вой первых сирен. Когда первые бомбы упали на город, многие в зале вздрогнули. Звук современной аудиосистемы был настолько реалистичным, что казалось - они снова там, в то проклятое утро. "Точно так же было," - пробормотал мичман, когда на экране показали, как люди выбегают из домов в чём были. "Мы тоже не верили сначала.." Когда начался артобстрел, зал замер. Старослужащие, прошедшие финскую, подались вперёд. Они хорошо знали этот звук - свист падающих снарядов. При виде немецких танков, идущих на крепость, многие машинально сжали кулаки. К концу фильма в зале стояла тяжёлая тишина. Никто не шевелился, не переговаривался. Из зала уходили молча. В тишине слышались только шаги по палубе да приглушённое гудение корабельных механизмов. Матросы и командиры расходились по боевым постам, унося с собой тяжёлые мысли. В пустом зале остался висеть запах табака - кто-то из старослужащих, вопреки запретам, всё-таки закурил прямо там. Но даже Аня промолчала - она понимала, что сейчас не время для замечаний. В капитанской каюте было тихо и накурено. После "Брестской крепости" Софронов, Кириллов и Аня сидели молча, каждый думая о своём. Пепельница была полна окурков - командиры курили одну папиросу за другой, но Аня не делала им замечаний. Не сейчас. "Тяжёлый фильм," - наконец произнёс Софронов, разливая по стаканам британский коньяк. "Прямо за душу берёт." "Да уж," - Кириллов машинально достал новую папиросу. "Особенно концовка..." "Знаете что," - вдруг оживилась Аня, видя их настроение, - "завтра включу что-нибудь повеселее. У меня знаете сколько фильмов хороших! И про космос, и про мирную жизнь, и комедии отличные есть!" "Комедии?" - Софронов слабо улыбнулся. "Это было бы кстати. После сегодняшнего..." "Вот-вот!" - подхватила Аня. "Есть такие картины - обхохочетесь! Или давайте про космос? У меня есть про первый полёт человека в космос - наш, советский человек, между прочим! Первым в мире!" "Погоди-погоди," - заинтересовался Кириллов. "Как это - человек в космосе?" "А вот так! В шестьдесят первом году! Юрий Гагарин - первый космонавт! Простой парень из Смоленской области!" "Ничего себе," - покачал головой Софронов. "То есть мы не только войну выиграем, но и в космос первыми полетим?" "Именно! - глаза Ани сияли. - "И это ещё не всё! У нас целая космическая станция будет! Хотите, завтра покажу?" Её энтузиазм был заразителен. Мрачное настроение, навеянное военным фильмом, постепенно отступало. "Знаешь, Аня," - Софронов задумчиво посмотрел в стакан, - "давай. Покажи нам завтра что-нибудь... про будущее. Про мирное. Чтобы знать, за что воюем." "Конечно, товарищ капитан первого ранга," - хищно улыбнулась она. "Я такое покажу - глаз не оторвёте! Правда, сначала придётся провести внеплановую проверку боевых частей..." Софронов с Кирилловым переглянулись. Они уже знали, что значит эта её особая улыбка. "Опять будешь личный состав гонять?" - усмехнулся Кириллов. "Разумеется."- фыркнула Аня. - "Вы видели, что эти караси мазутные в машинном устроили? А в артпогребе? Нет уж, сначала наведём порядок, а потом уже кино смотреть будем!" "Бедный командир БЧ-5," - вздохнул Софронов. "Ничего, зато теперь будет знать, как с техникой обращаться!" - отрезала Аня. "И вообще, товарищ капитан первого ранга, вы меня отвлекаете! У меня через полчаса запланирована проверка системы ПВО, а там такое творится..." "Жаль ребят," - Софронов покачал головой. "Только личный состав не сильно пугай, ладно?" "Я?! Пугаю?!" - возмутилась Аня, но в глазах её плясали озорные искорки. "Я просто забочусь о корабельных системах! И вообще..." Она осеклась, прислушиваясь к чему-то. "Так, всё, мне пора." И она исчезла, оставив командиров одних. Через несколько секунд из динамика донеслось грозное: "А НУ ОТОШЛИ ОТ ПУЛЬТА, КРИВОРУКИЕ!" "Можем только посочувствовать," - усмехнулся Кириллов, наливая ещё по одной. "Да уж," - кивнул Софронов. "Зато теперь у нас самый технически грамотный экипаж будет. " Они синхронно посмеивались, представив, как сейчас достаётся незадачливым связистам. Где-то в глубине корабля продолжал греметь разнос, но в капитанской каюте было тихо и почти уютно, можно было просто посидеть, выкурить ещё по одной папиросе и подумать о том, что где-то там, впереди, их ждёт победа. И космос. И мирная жизнь. Только надо было до этого дожить. И они собирались это сделать. Вместе с этим удивительным кораблём.