Часть 20: Морская болезнь на крыльях

Баренцево море, ТАВКР «Адмирал Кузнецов».

      Софронов разложил на столе карты, испещрённые пометками штаба флота.       "Смотри, Аня," - он указал на первую точку. "Здесь стоянка подводных лодок. Разведка докладывает - два U-boat'а на базе. Наша задача - уничтожить их до того, как выйдут в море. Придется работать в условиях полярного дня."       "Понятно," - Аня склонилась над картой. "А здесь что?"       "Склады и аэродром подскока. Тоже нужно вывести из строя. И вот эти три точки - радиолокационные станции береговой обороны. Без них немцы потеряют контроль над воздушным пространством."       "Хорошо, я поняла. Какой порядок действий?"       "Сначала база подлодок. Потом склад боеприпасов. Затем РЛС - с севера на юг. Будем использовать низкую облачность как прикрытие."       "Бомбовая нагрузка?"       "На базу - бетонобойные, по бункерам. На склад - фугасные, нужно вызвать детонацию боезапаса. По РЛС - осколочно-фугасные, чтобы уничтожить антенные поля."       "Ясно. Когда начинаем?"       "В четыре утра. Солнце будет низко над горизонтом - самое удобное время для атаки с востока. Они будут смотреть против солнца."       "Хорошо. Я подготовлю самолёты."       В ангаре у одного из Су-33 возился пожилой техник - Александр Петрович. Несмотря на возраст, его руки двигались уверенно и точно. За тридцать лет службы в авиации он повидал немало машин, но эти истребители были особенными.       "Здравствуй, уважаемый" - Аня подошла к технику. "Как наши птички?"       "А, Анечка!" - старик выпрямился, вытирая руки ветошью. "Да вот, смотрю твоих красавцев. Удивительные машины! Вот только движок немного барахлит на втором борту - форсаж неровно работает."       "Знаю," - кивнула она. "Я чувствую. Думала, может, ты глянешь? Нам сегодня четыре машины поднимать надо."       "Уже копаюсь," - Петрович похлопал по обшивке самолёта. "Форсажная камера засорилась. Топливные форсунки нужно прочистить. К утру сделаю. Значит, четыре борта? Первый, шестой, третий и пятый пойдут?"       "да так, запиши что нужно повесить на самолёте" Аня продиктовала номенклатуру подвесов.       "К двум часам будет готово," - Петрович сверился с записями в потрёпанном блокноте. "Первый и третий борт - по четыре БЕТАБ-500 , шестой - шесть фугасных ФАБ-250, пятый - восемь осколочно-фугасных ОФАБ-250. Подвесные баки на все машины."       "Отлично, Петрович," - кивнула Аня. "Успеете с форсажной камерой на втором?"       "Обижаешь," - хмыкнул старик, пряча блокнот в карман. "Это дело не быстрое. Сейчас ребят организую, часам к двенадцати с подвеской закончим, потом движок подрегулирую."       Он повернулся к группе техников: "Так, орлы! За работу! Бегом на склад - начинаем подвеску! Время не ждёт!"       "Спасибо, Петрович," - Аня тепло улыбнулась. "Знаешь, я рада, что именно ты с моими самолётами работаешь. У тебя руки золотые."       "Да ладно тебе," - смутился старик. "Просто опыт. Хотя какой опыт, с такой техникой . Иногда смотрю на эти машины и думаю - неужели мы до такого дойдём?"       "Дойдёте, Петрович. Обязательно дойдёте. А сейчас давай посмотрим форсаж на втором борту. Я тебе подскажу, где искать неисправность."       Они склонились над двигателем, и Аня начала объяснять особенности его конструкции. Старый техник внимательно слушал, изредка кивая и задавая точные, профессиональные вопросы.       Он перелистнул страницу, проверяя записи: "Так... форсажную камеру на втором почистить... регулировка створок сопла... проверка систем прицеливания... всё записал." - Петрович задумчиво посмотрел на истребители. "Знаешь, Анечка, за тридцать лет службы я много чего повидал, но такого... Когда ты ими управляешь, они словно живые становятся. Как единое целое с тобой."       "Так и есть, Петрович," - Аня ласково провела рукой по обшивке ближайшего Су-33. "Они часть меня. Поэтому и говорю - форсаж на втором барахлит."       "Теперь понятно, почему ты всегда точно знаешь, где неисправность," - хмыкнул техник. "А я-то думал, как ты так сразу находишь, где копать надо... Ну что ж, пойду работу организовывать. Первый, шестой, третий и пятый борт будут готовы к двум часам."       "Спасибо, Петрович," - Аня улыбнулась. "Пойду нашему кэпу докладывать ."       "Иди, девонька," - кивнул техник, уже прикидывая объём работ. "Мы тут справимся. Не первый раз самолёты к вылету готовим."       В ангаре снова закипела работа. Петрович точно знал, что нужно делать, и умело руководил процессом подготовки машин к боевому вылету.       "Разрешите войти?" - Аня постучала в дверь капитанской каюты.       "Входи," - Софронов поднял голову от карт. "Как подготовка?"       "Первый, шестой, третий и пятый борты будут готовы к двум часам."       "Ты всю работу за меня делаешь," - Софронов откинулся в кресле, с теплотой глядя на неё.       "Это моя работа," - просто ответила Аня, "На втором борту форсаж барахлил, но Петрович уже занимается."       "Хороший техник, Петрович," - кивнул Софронов. "Старой закалки. Ему можно доверять."       "Знаешь... не хочешь полетать со мной?" - тихо спросила она. "Я могу... я могу показать тебе, как это - быть там, в небе. Чувствовать машину частью себя."       Софронов замер, вглядываясь в её лицо: "Ты это серьёзно?"       "Да. Я могу поделиться этим ощущением. Хотя бы ненадолго..."       "Да ну нет, Аня, я не могу... это слишком..." - Софронов покачал головой. "Ещё чего придумала."       "Да брось," - она усмехнулась, глаза по-прежнему хищно поблескивали. "Ты просто будешь пассажиром. Я всё контролирую. Все четыре машины - это я. Ты просто почувствуешь, как это - быть частью неба."       "Пассажиром?" - он с сомнением посмотрел на неё.       "Да. Я же не предлагаю тебе управлять. Просто полетишь со мной в одной из машин. Увидишь всё своими глазами. Разве не хочется узнать, каково это?"       Видя его колебания, Аня усмехнулась: "Да не робей ты! Ты же капитан самого мощного корабля этого времени. Неужели испугался простого полёта?"       Софронов выпрямился, в глазах мелькнуло что-то похожее на азарт: "Я не робею."       "Тогда в чём дело? Все четыре машины - это я. Ты только почувствуешь, как это - быть частью неба."       Он молчал, явно сомневаясь. Аня не отступала: "Просто как пассажир. Один раз. Разве не хочется узнать, каково это?"       Софронов тяжело вздохнул, понимая, что она не отстанет: "Ладно... уговорила. Но только как пассажир."       "Вот и отлично," - её глаза снова хищно блеснули, она явно была довольна, что дожала его. "Пойдём. Покажу тебе, как выглядит настоящая работа."       Софронов поднялся из-за стола с видом человека, который уже начал жалеть о принятом решении, но отступать было поздно.       "Раздевайся до белья," - деловито скомандовала Аня, доставая из шкафа ярко-оранжевый лётный комплект.       "Это обязательно?" - Софронов с сомнением посмотрел на костюм.       "Абсолютно. Или ты хочешь лететь в своей парадной форме?"       Первым делом она протянула ему тонкое термобельё из мериносовой шерсти: "Надевай. Это основа. В небе холодно."       "Я похож на пингвина," - пробормотал Софронов, неуклюже натягивая белье.       Затем достала противоперегрузочный костюм ППК-15 - с пневматическими камерами на ногах и животе: "Теперь это. Он поможет тебе легче переносить перегрузки."       "Перегрузки?" - в его голосе появилась тревога.       "Не дрейфь, капитан," - усмехнулась она, помогая ему надеть основной оранжевый комбинезон. Яркий цвет делал его похожим на гигантский цитрус.       "Я выгляжу нелепо," - вздохнул он, разглядывая себя.       "Руки подними," - скомандовала она, надевая спасательный жилет ЖСП-45: "Это на случай приводнения. Хотя не понадобится."       "Надеюсь," - буркнул он.       Последними были высокие лётные ботинки. Софронов пошатнулся, пытаясь в них устоять.       "Теперь шлем," - она протянула ему ЗШ-7АПН с тёмным забралом. "Кислородная маска уже подключена. Вот регулятор подачи кислорода, вот переключатель связи."       "Я себя чувствую консервной банкой," - голос из-под шлема звучал глухо.       "Зато красивой. Оранжевой," - Аня довольно осмотрела результат. "Порядок. Теперь ты готов к полёту."       Софронов неуверенно пошевелился в непривычной экипировке. Костюм сидел плотно, каждое движение давалось с усилием. Он чувствовал себя неповоротливым и неуклюжим.       "Привыкнешь," - усмехнулась Аня, глядя на его неловкие движения. "В невесомости будет легче. Пойдём. Машины ждут."       "Если я выживу," - пробормотал он себе под нос, но послушно заковылял следом за ней, - "В смысле - в невесомости!?" - Софронов резко остановился, отчего чуть не потерял равновесие в непривычных ботинках.       Аня расхохоталась, запрокинув голову: "Не ссы, капитан! Это же палубная авиация. Мы будем летать вокруг твоего корабля, а не в космос запускаться."       "А..." - он заметно расслабился, но тут же напрягся снова. "Подожди. Вокруг корабля?"       "Ну да," - она продолжала посмеиваться, глядя на его растерянное лицо сквозь забрало шлема. "Думал, мы просто покатаемся по палубе? Нет уж, я обещала показать тебе настоящий полёт."       "Я начинаю жалеть, что согласился," - пробормотал Софронов, неуклюже переступая в тяжелом оранжевом костюме.       "Поздно, капитан," - Аня похлопала его по плечу. "Костюм уже надет, назад пути нет. Пойдём, покажу тебе, как выглядит твой красавец-корабль с высоты птичьего полёта. Заодно и слетаем в Норвегию сбросим груз"       Софронов что-то невнятно проворчал, но продолжил идти за ней, пытаясь привыкнуть к новому облачению. Он резко остановился как вкопанный: "Что значит - в Норвегию? Какой груз? Аня, ты же только что сказала - просто полёт вокруг корабля!"       "Да ладно тебе," - она небрежно махнула рукой, продолжая идти вперёд. "Ты зачем ссыкуешь, капитан. Сбросим груз в Норвегии и вернёмся. Обычное дело - туда-обратно. Даже чай допить не успеешь."       "Аня!" - в его голосе появились командные нотки. "Я не давал согласия на боевой вылет!"       "А кто говорит про боевой?" - она обернулась, хищно улыбаясь. "Обычная доставка. Ничего особенного. Зато увидишь, как твои истребители реально работают."       "Я..."       "Расслабься. Всё под контролем. Или капитан самого мощного корабля боится маленького ночного полёта?"       Софронов замолчал, явно борясь с собой. Этот аргумент действовал безотказно.       "Я тебя убью, когда вернёмся," - наконец процедил он.       "Если вернёмся," - подмигнула она и тут же рассмеялась, увидев выражение его лица через забрало шлема. "Да шучу я! Конечно вернёмся. Пошли уже, время не ждёт."       Они шли по длинному коридору корабля, где то и дело встречались матросы. Те отдавали честь капитану, но при виде его в оранжевом лётном костюме в их глазах явно читалось удивление. Некоторые даже останавливались и оборачивались вслед.       "И помни," - как бы между прочим заметила Аня, - "если вдруг попадёшь в море - не ссать. В такой воде продержишься минут пять, от силы. Зато почти не больно - просто уснёшь."       Софронов споткнулся на ровном месте: "Что значит - уснёшь?"       "Ну, переохлаждение," - она пожала плечами с таким видом, будто обсуждала прогноз погоды. "Сначала судороги, потом сердце останавливается. Но ты не переживай - спасательный жилет надёжный, наверное. Ваше тело достанем."       Проходящий мимо молодой матрос, услышав их разговор, округлил глаза и чуть не врезался в переборку.       "Наверное?" - Софронов опять остановился. "Тело достанем?"       "Да расслабься ты," - Аня потянула его за рукав. "Шучу я. Всё будет нормально. Главное - не забывай дышать."       "Не забывать дышать?"       "Ага. При перегрузках. Но об этом потом поговорим," - она решительно потащила его дальше по коридору. "Нам пора. И не обращай внимания на зевак - они просто завидуют."       Софронов мрачно посмотрел на очередного удивлённого матроса: "Да, завидуют тому, что их командир идёт на верную смерть."       "Не на верную," - хмыкнула Аня. "Процентов семьдесят, что выживем."       "Аня!" "Ладно-ладно, девяносто. Пошли уже, а то опоздаем к точке сброса."       "К какой ещё точке?"       "Потом объясню! Слушай, а вот тут надо аккуратнее," - Аня придержала его за локоть, когда они подходили к лифту. "И аккуратно взлетка скользкая бывает, особенно в такую погоду."       Софронов напрягся ещё больше: "Скользкая? А как же приземляться?"       "Да не дрейфь. С моей палубы, конечно, бывало самолёты падали..." - она сделала паузу, заметив, как побледнел капитан, - "но все лётчики остались живы!"       "Все?" - в его голосе явно слышалось сомнение.       "Ну... почти все," - она махнула рукой. "Главное - правильно катапультироваться. Я тебе потом покажу как, если что."       "Если что?!"       "Да шучу я, шучу! Господи, какой же ты нервный. Вот честное слово - все живы. Подумаешь, пара машин в море. Зато какие истории потом рассказывать будешь!"       "Если будет кому рассказывать," - мрачно буркнул Софронов.       "Будет-будет. Ты главное в момент взлёта не зажмуривайся - самое интересное пропустишь. И да, если начнёт тошнить - пакет в правом кармане."       "Зачем пакет?"       "На всякий случай. Хотя знаешь, лучше не надо - в шлеме это так себе затея..."       Софронов остановился: "Аня, я передумал."       "Поздно, капитан," - она решительно подтолкнула его к дверям лифта. "Уже доложила о подготовке вылета. Не позорь честь командира перед экипажем. Или хочешь, чтобы потом все шептались, как капитан струсил?"       Софронов обречённо вздохнул и шагнул в лифт, бормоча что-то похожее на молитву.       "Вот это другое дело!" - просияла Аня. "Кстати, я же говорила - у нас лучшие катапульты в мире. Практически всегда срабатывают!"       "Практически?!"       "Шутка! Господи, ну что ты как маленький..."       Лифт открылся в ангаре, где вокруг самолётов суетились техники. Гулкое эхо разносило звуки инструментов, команды и гул работающих механизмов.       Петрович, седой техник с вечной папиросой в зубах, при виде капитана в оранжевом лётном костюме замер на месте и присвистнул: "Ни хрена себе... Товарищ капитан, вы это серьёзно?"       "Внимание всем!" - звонко объявила Аня, положив руку на плечо явно нервничающего Софронова. "Исторический момент - запускаем первого советского человека в стратосферу!"       По ангару прокатился смешок. Несколько техников прекратили работу, с интересом разглядывая необычную картину.       "Аня..." - предупреждающе начал Софронов.       "Товарищи, прошу любить и жаловать - наш первый доброволец!" - продолжала она, не обращая внимания на его тон. "Правда, пока не знает, что летим мы не совсем в стратосферу...Петрович, машина готова?"       "Готова-то готова..." - Петрович с сомнением оглядел капитана. "Только может не надо? Жалко же человека..."       "Эй!" - возмутился Софронов.       "В смысле, товарища капитана," - поправился Петрович, но в его глазах читалось явное сочувствие.       "Всё будет отлично!" - Аня потащила Софронова к самолёту. "Петрович, давай по местам. И да, приготовь швабру..."       "Зачем швабру?" - напрягся капитан.       "На всякий случай," - подмигнула она. "Мало ли что..."       В ангаре раздался дружный хохот техников. Софронов побледнел даже сквозь тонированное стекло шлема.       "Да шучу я!" - Аня похлопала его по спине. "Пошли уже, герой-доброволец. Норвегия ждёт!"       "Я не доброволец..." - пробормотал Софронов, но его уже никто не слушал.       "Так, правую ногу сюда... нет, не туда! На ступеньку выше," - Аня руководила подъёмом Софронова, который в жёстком лётном костюме двигался как космонавт в открытом космосе. "Держись за поручни. Крепче держись!"       Капитан неуклюже карабкался по лестнице, путаясь в многочисленных ремнях и шлангах.       "Теперь наклони голову, иначе шлемом впечатаешься... Да не так сильно! Господи, ты как будто первый раз в кабину лезешь."       "Я и лезу первый раз!" - огрызнулся Софронов, чуть не промахнувшись мимо ступеньки.       "А, ну да. Так, видишь красную ручку слева? Не трогай её, без моей команды."       "Почему?"       "Катапульта. Улетишь раньше времени," - она подтолкнула его в спину. "Давай, еще немного. Вот сюда садись... Нет, задом! Задом!"       Софронов неловко плюхнулся в кресло, путаясь в привязных ремнях.       "Так, теперь слушай внимательно. Это кислородная система - проверь, подключена. Это радио - не трогай, я сама настрою. Этот самый красный рычаг - дёргать только в крайнем случае. Парашют под тобой - тоже не трогай. Приборы не трогай, за штурвал можешь подержаться, я все равно им управляю."       "А что мне можно трогать?"       "Ничего," - отрезала она, затягивая его ремни. "Просто сиди и получай удовольствие. И да, если что - гравицапа справа."       "Какая гравицапа?"       "Расслабься," - она подмигнула. "Всё будет отлично. Главное - не дёргайся, когда начнём разгон."       "А что будет, если дёрнусь?"       "Лучше не надо," - она защёлкнула последний карабин. "Всё, ты готов. Сейчас проверим системы и взлетаем."       "Аня..."       "Да?"       "Я передумал."       "Поздно, капитан," - фонарь кабины начал опускаться. "Поехали!"       Снизу донёсся приглушённый голос Петровича: "Товарищ капитан, если что - у нас лучшие спасатели на флоте!"       Тяжёлый фонарь Су-33 с глухим стуком опустился, герметично закрыв кабину. Софронов внутри что-то пытался кричать, но снаружи были слышны только приглушённые звуки. Аня ловко спрыгнула с лестницы, приземлившись рядом с Петровичем, который, озираясь по сторонам, начал торопливо крестить самолёт, бормоча что-то себе под нос.       "Прекратить! Мы советские люди, в бога не верим. Верим в нашу технику," - она гордо выпрямилась и ткнула себя большим пальцем в грудь, - "то есть в меня!"       Петрович с сомнением посмотрел на Су-33, где в кабине Софронов явно пытался что-то объяснить через стекло фонаря: "Первый полёт на такой машине... Как-то боязно, Анют. Может не стоит капитана-то..."       "Обижаешь, Петрович! Кому, как не командиру корабля, первому испытывать новую технику? Это же исторический момент!"       "Ага, особенно если вернётся..."       "Всё будет отлично. Ты же сам со своими парнями обслуживал самолёт."       "Вот это-то меня и пугает," - пробормотал Петрович, глядя как в кабине Софронов отчаянно мотает головой.       "Смотри, как рвётся в небо!" - прокомментировала Аня. "Всё, по местам. И это... швабру всё-таки приготовь."       "Уже достал," - вздохнул Петрович. " Эх, первый полёт... Хоть бы обошлось."       "Обязательно обойдётся! Когда я кого подводила?"       Петрович предпочёл промолчать, только ещё раз украдкой перекрестился. Аня стояла в рубке, наблюдая через огромные окна, как её Су-33 с капитаном в кабине медленно поднимается на полетную палубу.       "Я не верю своим глазам," - раздался позади голос Кириллова. "Это действительно он там, в кабине?"       "Собственной персоной," - усмехнулась Аня, не отрывая взгляда от самолета. "Правда, кажется, молится. Хотя вроде коммунист..."       Лифт плавно вынес истребитель на палубу. В кабине отчетливо виднелась оранжевая фигура Софронова, который, судя по всему, вцепился в подлокотники кресла мертвой хваткой.       "Переживает бедняга" - задумчиво произнесла Аня, - " Сердце бьется как у загнанного зайца, давление подскочило... Может, зря я его уговорила? Я даже не предстала, что он так быстро согласится."       "Теперь уже поздно думать," - хмыкнул Кириллов. "Либо полетит, либо... как бы это помягче сказать..."       "Да ладно тебе," - она улыбнулась. "Я же рядом буду, через все системы. Не дам в обиду своего капитана."       Самолет развернули носом к стартовой позиции. Аня включила связь: "Товарищ капитан, как самочувствие?"       "Я тебя убью," - глухо донеслось в ответ.       "Отличное настроение!" - бодро отрапортовала она. "Готовность десять минут. И да, не забудьте про пакет - он справа в кармане."       В наушниках раздалось что-то невнятное, но явно нецензурное.       "По кораблю уже слухи ходят" - Кириллов подошел ближе к окну. "Весь экипаж уже в курсе. Матросы делают ставки - сколько минут продержится наш бравый капитан, прежде чем воспользуется пакетом."       "И какой самый популярный прогноз?" - поинтересовалась Аня.       "Три минуты после взлета," - усмехнулся Кириллов. "Хотя есть оптимисты, которые ставят на пять."       "Не дождутся," - она гордо выпрямилась. " Скорее всего он его даже не использует, вывернет прямо в кислородную маску" -       Аня помолчала секунду, глядя на самолет, потом ответила Софрнову мягко, почти нежно: "Знаете... в моём времени, на мою палубу долго не могли приземлиться. Боялись, считали, что это слишком опасно," - в её голосе появилась едва заметная горечь. "Я хочу, чтобы в этом мире мы показали обратное. Чтобы вы, мой капитан, первым показали - нет ничего невозможного. Ни для корабля, ни для людей, если они верят друг другу."       Кириллов тихо присвистнул - он никогда не слышал, чтобы она говорила таким тоном.       "Просто доверьтесь мне," - продолжала Аня. "Я же ваш корабль. Я не подведу. Ни в море, ни в небе."       В наушниках повисла тишина. Потом Софронов тихо спросил: "Обещаешь?"       "Обещаю, товарищ капитан. Клянусь всеми своими турбинами и палубами - всё будет хорошо. Вы только расслабьтесь и позвольте мне показать вам настоящий полет. Давайте докажем всем, на что способен советский флот."       Тяжелый Су-33 медленно выкатывался к трамплину. Через системы самолета она ощущала, как напряжен Софронов в кабине - дыхание стало прерывистым.       На палубе и надстройках собрались десятки матросов - новость о том, что капитан будет летать, разлетелась по кораблю со скоростью пожара. Они старались держаться незаметно, но их присутствие ощущалось каждой переборкой корабля.       "Спокойно, товарищ капитан," - мягко сказала она. "Дышите ровнее. Сейчас будет небольшой толчок - это нормально. Трамплин поможет нам набрать высоту."       Истребитель замер у стартовой позиции. Палубные матросы в желтых жилетах заняли свои места. В надстройке Кириллов заметил, как группа командиров тихо пробралась к окнам, стараясь не привлекать внимания.       "Готовность две минуты," - спокойно доложила Аня. "Товарищ капитан, как вы там?"       "Жив пока," - глухо отозвался Софронов. "Знаешь... если что-то пойдет не так..."       "Ничего не пойдет не так," - твердо перебила она. "Я же сказала - клянусь всеми своими палубами. Просто держитесь крепче и смотрите вперед. Сейчас будет красиво."       Двигатель взревел, выходя на взлетный режим. Самолет слегка дрожал, готовый сорваться с места.       "Готовность тридцать секунд," - произнесла она. "И помните - я рядом. Через все системы, через каждый прибор. Мы справимся. Я с тобой, не ссы."       Двигатель ревел на взлетном режиме, и вдруг в эфире зазвучал мягкий голос Ани. Она начала напевать, словно пытаясь отвлечь капитана от напряжения:       "Купол неба наш космический, Звездный, снежный и большой, Как Гагарин, покорить смогу, Час - и прыгну, ой-ой-ой!"       "Подпевайте, товарищ капитан! Космос точно будет наш!" - в её голосе звучала улыбка.       Софронов издал нервный смешок, но, к удивлению всех слушающих, действительно начал тихо подпевать, его голос чуть дрожал от напряжения.       "Десять секунд до старта," - в голосе Ани звучала неприкрытая радость. "А теперь повторяйте за мной," - голос Ани звучал озорно в наушниках Софронова. "Если мишки были пчелами, то они бы никогда и не подумали так высоко строить дом!"       Софронов, все еще напряженно сжимая штурвал, начал повторять: "Если...... мишки были пчелами........... то........ они бы никогда....... не подумали так высоко строить..."       В этот момент двигатели взревели на полную мощность, и тяжелый Су-33 рванулся вперед по палубе к трамплину.       "ДОООООООМ!" - их голоса слились воедино в момент, когда самолет взлетел с трамплина. А потом эфир наполнился отборной руганью Софронова, который, вцепившись в штурвал, поливал проклятиями всё на свете - от создателей Авионосеца до законов физики, от погоды до собственного решения сесть в кабину.       Аня откровенно ржала в эфире, не в силах сдержаться. В надстройке майор госбезопасности Кириллов, обычно сохранявший каменное выражение лица в любой ситуации, буквально согнулся пополам от смеха, слушая, как командир корабля виртуозно чередует морские, авиационные и общевойсковые ругательства в одном впечатляющем монологе.       "...твою мать, чтоб вас всех...!" - продолжал греметь в эфире голос капитана, прерываемый не то перегрузками, не то собственным возмущением. А смех Ани, звенящий и заразительный, только подстегивал его красноречие.       Самолёт по инерции начал сваливаться, нос чуть опустился, и поток ругательств Софронова достиг новых высот экспрессии.       Но Су-33, словно откликаясь на его гнев, рванулся вверх, двигатели взревели с новой силой, и тяжелая машина устремилась в небо, набирая высоту с грацией хищной птицы.       "Ну вот, товарищ капитан," - сквозь смех выдохнула Аня в эфир, - "а вы боялись! Кстати, про китайский флот - это было особенно... художественно!"       В надстройке майор госбезопасности Кириллов, пытался восстановить подобающее его званию серьезное выражение лица. Получалось плохо - особенно когда Софронов разразился новой тирадой.       По палубе авианосца, из всех динамиков корабельной трансляции, разнесся торжественный и все еще подрагивающий от смеха голос Ани:       "Товарищи! Только что состоялся первый взлет советского человека с палубы авианосца!"       В этот момент в эфире все еще слышалось приглушенное бормотание Софронова, изобретательно комбинирующего морские термины с нецензурной лексикой, но уже значительно тише - то ли от гордости моментом, то ли от того, что самолет наконец-то уверенно набирал высоту.       Майор, все еще пытающийся справиться с приступом неуставного веселья, достал платок и промокнул глаза. На палубе корабля люди начали аплодировать, кто-то засвистел, кто-то закричал "ура". Этот момент войдет в историю - пусть и с неожиданно колоритным звуковым сопровождением.       Самолёт набирал высоту, и Софронов постепенно начал успокаиваться. Его дыхание выровнялось, хватка на штурвале стала чуть менее судорожной.       "Ну как, товарищ капитан?" - голос Ани звучал мягко и довольно. "Красиво, правда?"       Софронов наконец оторвал взгляд. Внизу расстилалось бескрайнее море, подсвеченное лучами восходящего солнца. Авианосец казался игрушечным на фоне этого величия.       "Да..." - выдохнул он. "Красиво..."       "А теперь держитесь," - в её голосе появились озорные нотки. "Сейчас будет ещё красивее!"       "Что значит - держи..." - начал было Софронов, но закончить не успел.       Су-33 резко накренился и пошёл в вираж. Перегрузка вдавила капитана в кресло, в ушах зашумело. Но прежде чем он успел разразиться новой порцией проклятий, самолёт выровнялся.       "Простите, не удержалась," - хихикнула Аня. "Зато теперь вы точно проснулись!"       "Я и так не спал," - проворчал Софронов, но в его голосе уже не было прежнего напряжения.       "Смотрите вперёд," - скомандовала она. "Сейчас будем догонять рассвет."       Истребитель начал плавно набирать высоту, и вскоре они оказались над облаками. Солнце окрасило их в нежно-розовый цвет, создавая впечатление бескрайнего пушистого моря.       "Вот теперь я понимаю, почему ты так любишь летать," - тихо сказал Софронов.       "Знаете," - голос Ани стал задумчивым, - "когда я впервые поднялась в небо... это было как второе рождение. Словно всю жизнь чего-то не хватало, а потом вдруг нашлось. Понимаете?"       "Кажется, да," - Софронов посмотрел вниз, где далеко внизу виднелся силуэт авианосца. "Теперь понимаю."       "Вот и отлично," - она снова повеселела. "А теперь давайте покажем экипажу, на что способен их капитан! Готовы к настоящему полёту?"       "Что ты задумала?"       "Увидите. Только не забывайте дышать!"       И снова Су-33 ожил под её управлением. Он то взмывал вверх, то нырял под облака, то закладывал виражи, словно танцуя в небе. Софронов уже не ругался - он просто смотрел, как мир вокруг превращается в калейдоскоп красок и ощущений.       "О нет..."       "О да!" - Су-33 начал снижаться по широкой спирали. "Только не забывайте про пакет!"       "Аня, ты совсем?" - выдохнул Софронов, когда Су-33 в очередной раз заложил крутой вираж. "Мы что, петлю делаем?"       "Не петлю, а колокол!" - радостно отозвалась она. "Это ещё цветочки!"       "Какие нахуй цветочки?!" - заорал капитан, когда самолёт вдруг резко пошёл вверх. "Ты что творишь?!"       "Показываю возможности машины!" - в её голосе звучал неприкрытый восторг. "Сейчас будет самое интересное!"       "Блядь, нет! Никакого интересного! Я запрещаю!"       "Поздно, товарищ капитан!" - Су-33 перевернулся через крыло. "Кстати, как там пакет? Не понадобился?"       "Сука..." - простонал Софронов, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу.       "Да ладно вам! Смотрите, как красиво море над нами!"       "Над нами?! Оно должно быть, блядь, под нами!"       "Это временно!" - самолёт снова начал переворачиваться. "Сейчас всё встанет на свои места!"       "Ёбаный в рот..." - Софронов зажмурился. "За что мне это..."       "За то, что хороший капитан!" - она снова рассмеялась. "Кстати, хотите ещё один бочонок?"       "Какой нахуй бочонок?! Аня, я тебя умоляю..."       Но было поздно - истребитель уже начал вращение вокруг своей оси.       "Товарищ капитан, дышите глубже!" - посоветовала она. "И глаза откройте - пропустите всё веселье!"       "Веселье?!" - взвыл Софронов. "Ты называешь это веселье... ох ёб твою мать!"       Су-33 вдруг нырнул вниз, и желудок капитана, кажется, остался где-то наверху.       "Аня, я тебя точно расстреляю..." - прохрипел он. "Лично... из всех орудий главного калибра..."       "Не расстреляете!" - она явно наслаждалась ситуацией. "Я же ваш любимый корабль!"       "Была любимым! Теперь будешь... блядь, куда мы летим?!"       "На свидание с облаками!" - Су-33 снова взмыл вверх. "Они такие пушистые сегодня!"       "Нахуй облака! Я хочу на землю пожалуйста!"       "На палубу," - поправила она. "И мы обязательно вернёмся. Но сначала..."       "Что сначала? Аня, нет умоляю!"       "Аня, да!" - истребитель заложил такой вираж, что у Софронова потемнело в глазах. "Это называется косая петля. Красиво, правда?"       "Я тебя ненавижу..." - простонал капитан.       "Неправда!" - она снова рассмеялась. "Вы же улыбаетесь!"       "Это нервное! От ужаса!"       "Да ладно! Признайтесь - вам нравится!"       "Мне нравилась палуба... твёрдая, надёжная палуба... без этих твоих ёбаных петель..."       "Скучно!" - заявила она. "Сейчас покажу вам мой пилотаж!"       "Нет! Аня, я запрещаю! Это приказ!"       "Есть выполнять приказ!" - бодро отрапортовала она, закладывая новый вираж. "После того, как сделаем двойной переворот!"       "Какой нахуй двойной... А-а-а-а!"       В надстройке корабля Кириллов, вытирая выступившие от смеха слёзы, повернулся к командирам связи: "Надеюсь, вы это записываете? Такой материал для истории флота пропадает!"       "Так точно, товарищ майор!" - отозвался радист, пытаясь сдержать смех. "Каждое слово!"       "Отлично," - кивнул особист. "Потому что этому никто не поверит без доказательств..."       В эфире снова раздался отчаянный вопль Софронова, сопровождаемый таким витиеватым сочетанием морских и авиационных терминов, что даже видавшие виды связисты присвистнули от восхищения.       "А теперь, товарищ капитан," - голос Ани стал подозрительно вкрадчивым, - "мы попробуем 'кобру Пугачёва'..."       "Какая, нахуй, кобра?!" - Софронов вцепился в кресло. "Аня, не смей! Это прямой приказ!"       "Не волнуйтесь, это просто задирание носа на девяносто градусов..."       "ДЕВЯНОСТО?! Ты совсем ебанулась?! Самолёт же упадёт!"       "Не упадёт!" - Су-33 начал задирать нос. "Смотрите, как красиво!"       "БЛЯДЬ!" - заорал Софронов, когда истребитель встал практически вертикально. "Мы сейчас наебнёмся!"       "Расслабьтесь и получайте удовольствие!" - радостно посоветовала она. "Сейчас будет самое интересное!"       "Интересное?! У меня, сука, вся жизнь перед глазами пронеслась! Дважды!"       Самолёт замер в вертикальном положении, балансируя на грани срыва в штопор.       "Охуеть..." - выдохнул капитан. "Мы что, зависли?"       "Ага!" - довольно подтвердила Аня. "А теперь..."       "Нет! Никаких 'теперь'! Я хочу на палубу!"       "Сейчас-сейчас," - она явно наслаждалась моментом. "Только сделаем 'колокол'..."       Истребитель начал заваливаться назад, и желудок Софронова, кажется, решил поменяться местами с мозгом.       "Ёб твою мать!" - он зажмурился. "За что мне это..."       "За то, что хороший капитан!" - Су-33 завершил манёвр и выровнялся. "Ну как, понравилось?"       "Я тебя урою..." - простонал Софронов. "Всю твою авиагруппу распущу нахуй..."       "Не распустите!" - она снова рассмеялась. "А то кто будет такую красоту показывать? О, смотрите - идеальные условия для 'штопора'!"       "Нет! Аня, я тебя умоляю!"       "Поздно!" - истребитель начал входить в штопор. "Кстати, пакет всё ещё в правом кармане!"       "Пиздец..." - Софронов попытался нащупать пакет, но перегрузка вдавила его в кресло. "Я же сдохну тут!"       "Не сдохнете! Вы же мой капитан - самый крутой на флоте!"       "Был крутой... теперь буду блевать радугой..."       "Зато красиво!" - Су-33 вышел из штопора и устремился вверх. "А теперь - 'мёртвая петля'!"       "Почему мёртвая?!" - в голосе капитана появились истерические нотки. "Аня, я не хочу умирать!"       "Да не бойтесь вы! Это просто название!"       "У меня уже в глазах темнеет..."       "Это от перегрузки! Дышите глубже!"       "Как, блядь, дышать, когда все внутренности в пятки ушли?!"       В эфире снова раздался крик Софронова - Су-33 начал новый манёвр.       "А это что за хуйня?!" - взвыл капитан.       "Это 'бочка'!" - радостно пояснила Аня. "Сейчас будет ещё круче!"       "Круче?! Да куда уж... О господи!"       "Не господи, а 'двойная бочка с полупетлёй'!" - поправила она. "Красиво получается, правда?"       "Я тебя точно на металлолом пущу..." - простонал Софронов. "Всю, целиком..."       "Не пустите!" - она снова рассмеялась. "Вам же нравится!"       "Мне нравилась моя спокойная жизнь на палубе..."       "Опять скучно! О, смотрите - идеальная высота для 'падающего листа'!"       "Какого ещё листа?! Аня, нет!"       "Аня, да!"       И Су-33 начал новый манёвр, а Софронов изобрёл несколько совершенно новых ругательств, которые немедленно были занесены в специальный блокнот майора госбезопасности - для истории.       "Смотрите, товарищ капитан," - голос Ани стал мягче. "Вот как это выглядит со стороны."       Су-33 сделал плавный вираж, заходя на большой круг вокруг авианосца. Внизу, на палубе, техники готовили следующий истребитель к взлету.       Софронов, все еще пытаясь унять дрожь в руках после недавнего полета, невольно залюбовался.       "Сейчас будет красиво," - шепнула Аня.       Истребитель на палубе дрогнул, двигатели взревели на полную мощность. Секунда - и тяжелая машина рванулась вперед по палубе. Еще мгновение - и она взмыла с трамплина.       "Вот это... да..." - выдохнул Софронов.       Второй Су-33 легко набрал высоту и пристроился в строй к их машине. Они синхронно описывали круг над кораблем, и с этой высоты авианосец казался особенно величественным - стальной гигант посреди бескрайнего моря.       "Теперь понимаете?" - тихо спросила Аня. - "когда они взлетают... это как будто частички меня поднимаются в небо. Каждый взлет, каждая посадка - это..."       "Это магия," - неожиданно для себя закончил Софронов.       "Да," - в её голосе звучала улыбка. "Именно так."       Они сделали еще один круг. Внизу готовился к взлету третий истребитель.       "Спасибо," - вдруг сказал капитан.       "За что?"       "За то, что показала мне это. Теперь я... теперь я правда понимаю."       На палубе взревели двигатели, и третий Су-33 устремился в небо, присоединяясь к их строю.       "Красиво летят," - заметил Софронов, глядя, как истребители выстраиваются в идеальный клин.       "Это потому что они - часть меня," - просто ответила Аня. "Как и вы теперь тоже немного часть неба."       Четыре Су-33 выстроились идеальным ромбом, набирая высоту. Софронов, все еще переживая недавние воздушные акробатические номера, с восхищением наблюдал за синхронным полетом истребителей.       "Эшелон двенадцать тысяч," - спокойно доложила Аня. "Курс на норвежское побережье. До цели десять минут."       Внизу расстилалось серое море, подсвеченное лучами восходящего солнца. Авианосец становился все меньше, превращаясь в едва заметную точку на водной глади.       "Как ощущения, товарищ капитан?" - в её голосе слышалась улыбка.       "Странно," - признался Софронов. "Когда смотришь с мостика - это одно. А отсюда, с высоты..."       "Другой масштаб," - закончила она. "Другой взгляд на мир."       "Пятнадцать тысяч метров," - доложила Аня. "Расчетное время до цели - семь минут. Готовимся к атаке."       Софронов огляделся под облаками изредка проглядывали темные пятна островов.       "Внимание," - голос Ани стал сосредоточенным. "Три минуты до цели. Начинаем снижение."       Четыре истребителя синхронно начали снижение, растворяясь в утренней дымке. Впереди уже виднелись очертания норвежского побережья, где их ждала первая цель.       "Расходимся на цели," - скомандовала Аня. Три Су-33 плавно отделились от строя, каждый устремляясь к своей точке на побережье.       Софронов всмотрелся вперед. В утренней дымке проступали серые очертания бункеров, массивные ворота ангаров для субмарин.       "Заходим с востока," - Су-33 начал боевой разворот. "Солнце будет бить им в глаза."       Истребитель снизился до расчетной высоты.       "Готовность тридцать секунд," - голос Ани стал предельно собранным. "Держитесь, товарищ капитан. Сейчас тряхнет."       Точка сброса стремительно приближалась. Софронов почувствовал, как внутри все сжалось в тугой комок - совсем не так, как от воздушных трюков. Это было другое напряжение - боевое.       "Точка сброса через," - доложила Аня. "Пять секунд... три... две... сброс!"       Су-33 вздрогнул, освобождаясь от бомбовой нагрузки. В следующее мгновение истребитель резко пошел вверх, уходя от возможного зенитного огня.       "Есть попадание!" - Аня развернула самолет, позволяя увидеть результат атаки. Внизу расцвели огненные цветы взрывов - бетонобойные бомбы пробили перекрытия бункеров. Черный дым поднимался над разрушенными укрытиями подводных лодок.       "Цель поражена," - удовлетворенно доложила Аня. "Возвращаемся на базу."       Истребитель продолжал набирать высоту, оставляя позади пылающие руины базы. В утреннем небе уже виднелись силуэты других Су-33, завершивших свои задачи. Они выстраивались в боевой порядок для обратного пути.       "Ну как, товарищ капитан?" - в её голосе слышалась улыбка. "Теперь вы точно часть авиагруппы."       Софронов молча кивнул, все еще переживая свой первый боевой вылет.       "А теперь, когда мы налегке..." - в голосе Ани появились знакомые озорные нотки, - "можно и повеселиться!"       "Что?" - Софронов мгновенно напрягся. "Нет. Нет-нет-нет! Аня, даже не думай!"       "Почему нет?" - она явно улыбалась. "Самолеты пустые, топлива достаточно... Самое время показать настоящий пилотаж!"       "Я запрещаю!" - в голосе капитана появились панические нотки. "Это приказ!"       "Товарищ капитан," - промурлыкала она, - "В воздухе командую я!"       "Аня, не смей!"       "Поздно!" - радостно воскликнула она, и Су-33 начал заваливаться на крыло. "Держитесь крепче! Сейчас будет весело!"       "Твою мать..." - простонал Софронов, вцепившись в кресло. "За что..."       "За хорошую службу!" - рассмеялась Аня, закладывая вираж. "И не забывайте про пакет - он все еще в правом кармане!"       "Я тебя точно разжалую..." - выдохнул капитан, чувствуя, как желудок снова поднимается к горлу. "В торпедный катер..."       "Не разжалуете!" - она явно наслаждалась моментом. "Потому что сейчас будет 'мертвая петля'!"       "АНЯЯЯЯ!"       И четыре Су-33, освобожденные от боевой нагрузки, начали свой воздушный танец над серыми водами Северного моря, сопровождаемые отборной руганью капитана и счастливым смехом их своенравной хозяйки.       "А теперь - групповой пилотаж!" - радостно объявила Аня, и все четыре Су-33 синхронно пошли в набор высоты.       "Твою дивизию..." - простонал Софронов, чувствуя, как перегрузка вжимает его в кресло.       Истребители, выполнили синхронный роспуск, а затем, по команде Ани, начали демонстрировать все, на что способны. Управляемое сваливание, "кобра Пугачева", невероятные развороты на критических углах атаки...       "Семь g!" - весело доложила Аня, когда их самолет, казалось, застыл в воздухе носом вверх. "Как самочувствие, товарищ капитан?"       "Я... тебя... в... буксир... переведу..." - выдавил Софронов сквозь стиснутые зубы, пытаясь бороться с перегрузками.       Су-33 завис почти вертикально, балансируя на грани срыва потока, затем плавно опустил нос и вышел в горизонтальный полет.       "Девять g!" - восторженно крикнула Аня, закладывая немыслимый вираж. "Смотрите, как красиво!"       "Я... тебя... точно... спишу..." - хрипел капитан, хватаясь за пакет. "На... берег..."       Четверка истребителей кружилась в немыслимом воздушном балете. Машины демонстрировали маневры, казавшиеся невозможными для боевых самолетов: разворот на месте, полет хвостом вперед, "колокол"...       "Двенадцать g!" - Аня была в полном восторге. "Еще немного!"       "Господи... за что..." - Софронов уже не понимал, где верх, где низ. "Убью... если выживу..."       "А теперь финальный аккорд!" - объявила она. "Синхронная 'кобра' всей группой!"       "Нет... только не..."       Но было поздно. Истребители, словно по мановению волшебной палочки, встали на хвост, замерли на мгновение, балансируя на струях раскаленного воздуха из двигателей, а затем плавно вернулись в горизонтальный полет.       "Ну как?" - спросила Аня, когда они наконец выровняли самолет.       "Я... тебя..." - Софронов судорожно сглотнул. "В... подводную лодку... на вечные времена..."       "Не переведете!" - рассмеялась она. "Потому что это было красиво! Признайтесь!"       "Красиво... Если доживу... точно спишу..."       "А вот и авианосец!" - радостно сообщила Аня. "Готовимся к посадке. И знаете что?"       "Что?.." - обреченно спросил Софронов.       "А ведь это мы еще не все фигуры показали!"       "АНЯЯЯЯ!"       "А сейчас..." - в голосе Ани появились озорные нотки, - "смотрите внимательно!"       Четыре Су-33 летели плотным ромбом, крыло к крылу, так близко, что Софронов мог разглядеть детали соседних машин. Казалось, будто истребители связаны невидимыми нитями, настолько синхронными были их движения.       "Приготовились..." - скомандовала Аня. "Три... два... один..."       В следующее мгновение строй буквально взорвался - истребители разошлись в разные стороны, словно лепестки распускающегося цветка. Две машины ушли вверх, выполняя встречный полупереворот, еще одна рванула влево, а их Су-33 резко клюнул носом и устремился вниз.       "Восемь g!" - радостно объявила Аня, когда перегрузка вдавила Софронова в кресло.       "Чтоб... тебя..." - прохрипел капитан, чувствуя, как кровь приливает к голове.       Истребители продолжали свой безумный танец, расходясь и сходясь, переплетаясь траекториями, словно нити в причудливом узоре. Их следы в небе напоминали замысловатую фигуру высшего пилотажа.       "А теперь..." - Аня явно наслаждалась моментом, - "обратный сбор!"       "Господи... нет..."       Но четыре Су-33 уже неслись навстречу друг другу с разных направлений, чтобы в одной точке, балансируя на грани возможного, снова сойтись в идеальный ромб.       "Я... тебя... точно..." - начал Софронов, но закончить фразу не смог - новый маневр заставил его вцепиться в кресло еще крепче.       "Так, товарищ капитан," - деловито начала Аня, когда они зашли на посадочный круг последними, остальные Су-33 уже приземлились. "Сейчас будем садиться. Все просто - главное, не забывайте дышать."       "Опять..." - простонал Софронов.       "Держим скорость 240 ," - продолжала она. "И глаза придерживайте, а то при торможении из орбит выпадут - аэрофинишеры резко тормозят."       "Что значит - выпадут?!"       "Да шучу я! Хотя тормозим знатно... Ладно, пошли на снижение. Аэрофинишеры готовы - они нас поймают. Наверное."       "Что значит - наверное?!"       "Ну, если трос не порвется... Но вы не волнуйтесь - у нас четыре троса, хоть за один да зацепимся!"       "Аня!"       "Спокойно, товарищ капитан! Просто держитесь крепче и следите за дыханием. И да - пакет все еще в правом кармане, если что."       "Я тебя точно..." - начал Софронов, но закончить не успел - Су-33 начал резкое снижение.       Когда в прицеле замаячил край посадочной полосы, Софронов, измотанный морально и физически, не выдержал: "МАМА!"       "Палуба через три... два... касание!"       Самолет тяжело ударился о палубу, гак зацепил трос, и перегрузка вдавила в кресла.       "Поздравляю с первой посадкой!" - радостно объявила Аня. "Видите - живы же! И даже глаза на месте! И пакет не понадобился! Хотя про маму - это было очень трогательно..."       Софронов молча сидел в кресле, пытаясь осознать, что все закончилось. На палубе уже стояли три других истребителя, благополучно приземлившихся до них, и в голосе Ани явно слышалась довольная улыбка: "Ну что, в следующий раз еще полетаем?"       "Убью..." - пообещал капитан. "Точно убью..."       "Значит, договорились!" - радостно заключила она. "И знаете что? В следующий раз покажу вам ночной пилотаж!"       Аня уже стояла на палубе, когда к самолету начал подтягиваться экипаж. Техники, матросы, морпехи, НКВДешники, даже несколько командиров - все хотели посмотреть на исторический момент.       "Петрович!" - крикнула она. "Неси швабру! Капитан вернулся!"       "Уже," - флегматично отозвался старый техник, кивая на молодого матроса, который нервно переминался с ноги на ногу, держа наготове швабру и ведро. "Я как первый вираж увидел, сразу распорядился."       Палубная команда быстро подкатила трап к кабине Су-33. Аня, ловко перепрыгивая через ступеньки, взлетела по лестнице и потянула рычаг открытия фонаря. С характерным шипением гидравлики тяжелый фонарь начал подниматься.       "Ну что, товарищ капитан, как первый полет?" - весело спросила она, глядя на бледного Софронова.       Софронов повернул к ней бледное, покрытое испариной лицо. В его глазах читалась смесь ужаса, возмущения и чего-то похожего на восхищение.       "Я... тебя..." - прохрипел он, но закончить фразу не смог.       Аня расхохоталась, её руки уже ловко расстегивали хитрую систему ремней безопасности.       "Спокойно, товарищ капитан," - приговаривала она между приступами смеха, освобождая его от привязных ремней. "Самое страшное позади. Хотя нет, вру - самое страшное будет, когда вы на палубу выйдете. Там вас уже ждут с почестями!"       "Какими... почестями?" - едва слышно простонал Софронов, пока она отстегивала последний карабин.       "Увидите!" - подмигнула она, помогая ему выпутаться из ремней. "Кстати, как там пакет? Пригодился?"       Капитан только застонал в ответ. Аня, все еще посмеиваясь. "Ну вот, теперь вы свободны. Только осторожнее на лестнице - после таких перегрузок ноги обычно не очень слушаются."       Аня, ловко отстегнув последний ремень, неожиданно для всех просто схватила Софронова за воротник летного комбинезона и одним мощным рывком буквально выдернула грузного мужчину из кабины, словно он ничего не весил. На лицах морпехов, стоявших у трапа и готовых поддержать капитана, отразилось неприкрытое изумление, а Петрович от неожиданности выронил папиросу изо рта.       "Вот так!" - довольно объявила она, удерживая покачивающегося Софронова за шиворот на верхней площадке трапа.       Капитан, все еще бледный и дезориентированный после полета, даже не успел осознать, что произошло.       Аня и два здоровенных морпеха, крепко держа Софронова с обеих сторон, осторожно начали спускаться по трапу. Капитан пошатывался, его ноги, облаченные в тяжелые летные ботинки, заплетались на ступеньках.       "Осторожнее, товарищ капитан," - приговаривала Аня, удерживая его за пояс. "Шаг за шагом. После первого полета все так - ноги как ватные."       Морпехи подхватили Софронова под руки, помогли снять шлем и кислородную маску. Сделав несколько неуверенных шагов по палубе, капитан резко согнулся пополам. Содержимое его желудка эффектно украсило палубу.       "Петрович!" - радостно крикнула Аня, болтая ногами, сидя на крыле самолета. "А швабра-то пригодилась!"       "Говорил же," - флегматично отозвался старый техник, подталкивая вперёд матроса с ведром. " Столько лет - ни разу не ошибся."       Морпехи, поддерживающие капитана, деликатно отвернулись, хотя по их лицам было видно - они очень стараются сдержать улыбки.       "Ничего-ничего," - весело комментировала Аня с крыла. "Первый блин комом. Зато теперь вы официально крещёный авиатор! У нас все через это проходят."       "Я...я..." - попытался сказать Софронов между приступами.       "Разжалуете, знаю-знаю," - закивала она, болтая ногами. "Но сначала мы с вами ещё пару фигур высшего пилотажа отработаем. Вот увидите - на третий раз уже привыкнете!"       Матрос со шваброй решительно двинулся вперёд, старательно глядя куда угодно, только не на капитана.       Кириллов стоял неподалеку с камерой, едва сдерживая расползающуюся по лицу улыбку, пока снимал памятный момент. Софронов наконец выпрямился, вытирая рот предложенным кем-то платком. Его все еще покачивало, но взгляд уже начал проясняться.       Аня внезапно поднялась во весь рост на крыле самолета и звонко объявила: "Товарищи! Перед вами - первый советский человек, совершивший боевой вылет со взлетом и посадкой на борт авианосца! Предлагаю немедленно отметить это историческое событие! Качать героя!"       "Качать!" - радостно подхватили морпехи, шагнув к капитану.       "Нет..." - слабо запротестовал Софронов, увидев приближающихся крепких ребят. "Только не..."       "Качать!!!" - дружно грянул экипаж.       "АНЯЯЯЯ!" - в последний раз успел крикнуть капитан, прежде чем его подхватили на руки и под громкое "Ура!" начали подбрасывать в воздух.       Софронова продолжали качать восторженные моряки. Аня уже сидела на крыле, наблюдая за происходящим с легкой улыбкой. В ее памяти всплыли другие кадры - из того, времени. Как точно также качали Тимура Апакидзе после его первой посадки на ее палубу. Та же радость, то же ликование экипажа, те же счастливые лица вокруг.       Она помнила каждую секунду того исторического момента - первую в истории посадку на палубу российского авианосца. Помнила, как замерло все ее существо, когда тяжелый Су-27К коснулся палубы. Как впилась взглядом в приближающийся самолет, готовая в любой момент прийти на помощь. Как потом, когда все получилось, экипаж качал героя-летчика, а она чувствовала, как ее переполняет гордость.       И вот теперь, глядя на Софронова в руках восторженных моряков, она испытывала то же самое чувство. Словно круг замкнулся - прошлое и будущее слились воедино в этом моменте торжества человеческого духа и мастерства.       "Ура!" - продолжали кричать моряки, подбрасывая капитана.       Аня улыбнулась своим мыслям. История повторялась, но теперь она могла сделать ее лучше. Могла помочь этим людям избежать ошибок будущего, научить их всему, что знала сама. И начало уже положено - первый полет, первая посадка. Дальше будет только интереснее.       Она тихонько погладила крыло истребителя. Ее птицы, ее небо, ее люди - все это теперь было частью новой истории, которую они писали вместе.