Часть 21: Ураган в юбке

Баренцево море, «Адмирал Кузнецов». "Нет, не так!" - раздраженно воскликнула Аня, глядя как Кириллов неуверенно тыкает в клавиши ноутбука. "Курсор надо двигать плавно, это не печатная машинка!" "Я пытаюсь," - пробормотал майор, сосредоточенно хмурясь. "СТОП!" - вдруг заорала она в корабельный динамик. "Третий котел! Кто там опять с настройками балуется? Немедленно прекратить!" Не дожидаясь ответа, она снова повернулась к Кириллову: "Так, смотри - вот эта кнопка открывает меню. Нет, не та! Правее... правее... да не настолько!" "Товарищ старшина!" - снова рявкнула она в динамик. "В четвертом отсеке вентиляция барахлит! Проверьте немедленно!" "А здесь что нажимать?" - растерянно спросил Кириллов, глядя на экран. "Сейчас-сейчас... КАКОГО ЧЕРТА В МАШИННОМ?!" - она резко переключилась. "Температура растет! Вы что там, чай кипятите?!" Майор вздрогнул от её крика. "Извини," - она мотнула головой. "Так, смотри - вот эта иконка. Нажимаешь... НЕТ, В КАМБУЗЕ ЭТОГО ДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ! - ...и открывается новое окно." "Может, в другой раз?" - осторожно предложил Кириллов, глядя как она мечется между обучением и управлением кораблем. "Некогда!" - отрезала Аня. "Я должна научить тебя пользоваться этой штукой, пока... КОРМА, ПРАВО РУЛЯ ПЕРЕКЛАДКА МЕДЛЕННАЯ! МЕХАНИКИ, ПРОВЕРИТЬ!" "Но..." "Никаких но! Ты должен уметь... АХ ВЫ Ж ЧЕРТИ! КТО ОПЯТЬ ДЫМИТ В ПЯТОЙ КОТЕЛЬНОЙ?! ...извини, так вот, должен уметь работать с современной техникой." "КАКОЙ ИДИОТ ОСТАВИЛ ТРЯПКУ НА ВЫХЛОПЕ?!" - снова заорала она, заставив Кириллова подпрыгнуть. "Извини, продолжаем. Вот здесь нажимаешь..." "В ПЕРВОМ МАШИННОМ ПОДТЕКАЕТ САЛЬНИК! УСТРАНИТЬ НЕМЕДЛЕННО!" "...и открывается текстовый редактор," - закончила она более спокойно, но тут же снова взорвалась: "КТО ТАМ КУРИТ У ТОПЛИВНЫХ ЦИСТЕРН?! СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛИ?!" Кириллов молча смотрел на экран, пытаясь успеть за её объяснениями между криками в корабельную связь. "А теперь пробуй сам," - скомандовала она. "Нажимай вот сюда и... ПАЛУБА! НЕМЕДЛЕННО УБРАТЬ ЭТОТ ХЛАМ! ЧТО ЗА БАРДАК?!" Майор осторожно коснулся мыши. "Не так!" - воскликнула Аня. "Легче! Это тонкая техника, а не... ШВАРТОВЫЕ КОНЦЫ КТО БУДЕТ ПРОВЕРЯТЬ?! Я ЧТО ЛИ?!" "Может, правда, в другой раз?" - снова попытался Кириллов. "Нет уж! Давай, пока я... НОСОВОЙ ОТСЕК! ПРЕКРАТИТЬ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ С ЭЛЕКТРИКОЙ!" Следующий час прошел в том же духе - Аня металась между обучением майора и командованием экипажем, успевая отслеживать все происходящее на корабле и комментировать каждое нарушение. "Вот, уже лучше," - похвалила она Кириллова, когда тому наконец удалось открыть нужную программу. "Теперь попробуй... КАКОГО ЧЕРТА В ТРЕТЬЕМ ТРЮМЕ?! ЭТО ЧТО ЗА ХУДОЖЕСТВА?!" К концу занятия у майора голова шла кругом - не столько от новых знаний, сколько от постоянных криков Ани в корабельную связь. Казалось, она видела всё, что происходит на корабле, и не упускала ни малейшего нарушения. "Неплохо для начала," - подвела итог она. "Завтра продолжим... А ТЕПЕРЬ ВСЕМ СЛУШАТЬ СЮДА! - загремела она в динамик. - ЧЕРЕЗ ЧАС ПРОВЕРКА ВСЕХ ПОСТОВ! И НЕ дай бог я найду хоть одно нарушение!" "Спасибо за урок," - пробормотал Кириллов, потирая виски. "Не за что! - бодро отозвалась она. - А теперь извини, пойду проверю, что они там намудрили в машинном... ГОТОВНОСТЬ ПЯТЬ МИНУТ! ВСЕМ СЛУЖБАМ НА ПРОВЕРКУ!" И она исчезла, оставив майора наедине с ноутбуком и гудящей от её криков головой. Где-то в глубине корабля уже раздавались её командные возгласы, заставляющие экипаж носиться по отсекам в попытках устранить все недочеты до проверки. "Вот это характер," - пробормотал Кириллов, закрывая ноутбук. Впереди его ждал еще не один урок, и он уже начал сомневаться, что его нервная система это выдержит. Кириллов тяжело вздохнул, налил себе воды из графина и снова открыл учебник информатики за 5 класс. В каюте-каеитана было тихо - он специально уединился здесь, подальше от суеты и постоянных криков Ани через корабельную связь. "Твою мать..." - пробормотал он, глядя на страницы с объяснением базовых команд. "Это пятиклассники такое проходят? В будущем что, все дети - гении?" Даже сюда доносился громогласный голос Ани, распекающей экипаж: "СТАРМЕХ! ПОЧЕМУ В ТРЕТЬЕМ КОТЛЕ ДАВЛЕНИЕ СКАЧЕТ?!" Майор попытался сосредоточиться на тексте. "Так, чтобы создать новую папку..." "А НУ ОТСТАВИТЬ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В РАДИОРУБКЕ!" - прогремело где-то в коридоре. "Чтобы создать новую папку..." - упрямо повторил он, делая глоток воды. "КАКОГО ХРЕНА В КАМБУЗЕ?! ЭТО ЧТО ЗА АНТИСАНИТАРИЯ?!" Голова начинала гудеть. Кириллов потер виски и снова уставился в экран. Даже через переборки слышно было, как Аня гоняет экипаж, проверяя каждый отсек, каждый механизм. Она явно наслаждалась возможностью контролировать всё и всех одновременно. "Господи, за что..." - пробормотал майор, пытаясь вникнуть в премудрости работы с файловой системой. "Пятиклассники... там что, с пеленок за компьютерами сидят?" Майор госбезопасности, привыкший допрашивать самых опасных шпионов, впервые почувствовал, что встретил достойного противника - в лице учебника информатики за пятый класс. Он надел беруши и блаженно улыбнулся - крики Ани превратились в далекое приглушенное бормотание. Наконец-то можно было сосредоточиться. Открыл новую тетрадь, аккуратно вывел дату и название темы. Старая привычка конспектировать всё подробно никуда не делась - даже если речь шла о детском учебнике информатики. "Так..." - пробормотал он себе под нос, осторожно поворачивая колесико мыши, как учила Аня. "Файловая система... иерархическая структура..." Почерк у майора был каллиграфический - каждая буква выведена четко, с нажимом. Он старательно зарисовывал схемы из учебника, подписывал каждый элемент, делал пометки на полях. Через беруши доносились приглушенные вопли Ани, гоняющей экипаж, но теперь они не мешали сосредоточиться. Кириллов методично продвигался страница за страницей, фиксируя каждую важную деталь в своем конспекте. Особенно тщательно он выводил незнакомые термины - "курсор", "клик", "драйвер"... Новые слова ложились на бумагу ровными строчками, каждое с подробным объяснением. Майор был уверен - если уж учиться, то основательно. Сосредоточенно водил карандашом по бумаге, когда дверь каюты тихо скрипнула. Он медленно поднял голову, снимая беруши, и уставился тяжелым взглядом на вошедшего капитана его зама. "Товарищ майор..." - замялся тот, явно чувствуя себя неуютко под пронзительным взглядом. "Тут такое дело... Авионосец... то есть, Анна Николаевна Кузнецова объявила ПХД." "И что?" - раздраженно процедил майор, уже предчувствуя продолжение. "Она... эээ... привлекает к работам и наших оперативников НКВД," - выдавил капитан, невольно отступая на шаг. Майор привстал было, собираясь идти объяснять неугомонной Ане, что его людей трогать не следует. Но что-то его остановило - может, воспоминание о её командном голосе, сотрясающем переборки, а может, нежелание проверять на себе её горячий нрав. "Порядок и чистота корабля зависят от всех его обитателей," - вместо этого медленно произнес он, опускаясь обратно за стол. "Передайте ей - я даю добро. Вы все в её полном распоряжении." Капитан с явной грустью кивнул и поспешно ретировался. А где-то в глубине корабля уже гремел голос Ани: "ТАК, ТОВАРИЩИ ЧЕКИСТЫ! ШВАБРЫ В РУКИ - И МАРШ НА ВЕРХНЮЮ ПАЛУБУ!" И следом уже с ещё более угрожающем пугающем голосом: "КТО В ГАЛЬЮНЕ НА ТРЕТЬЕЙ ПАЛУБЕ ЧЕРКАШИ ОСТАВИЛ?! Я ЗНАЮ КТО ТЫ, ЛУЧШЕ ВЫХОДИ И ПРИНИМАЙ НАКАЗАНИЕ! Я ТЕБЯ ЁРШИКОМ НАУЧУ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ!" Майор покачал головой, глядя на закрытую дверь. "Ну и пиздец там творится," - пробормотал он себе под нос. "А ведь когда я впервые здесь оказался, такая тишина стояла... Только она одна. Да я с Софроновым и Головко..." Он тяжело вздохнул, вспоминая те первые дни. "Эх..." - и решительно надел беруши обратно, возвращаясь к учебнику информатики. Кириллов осторожно придвинул к себе ноутбук, то и дело сверяясь с аккуратными записями в тетради. Каждое движение выверено, словно он разминировал бомбу, а не открывал текстовый редактор. Палец завис над клавиатурой. Майор прищурился, вспоминая инструкции Ани. "Так... двойной щелчок по иконке..." - пробормотал он, методично выполняя заученные действия. Word открылся, являя взору пустую белую страницу. Кириллов уставился на мигающий курсор, как на личного врага. Медленно, с неестественной осторожностью, он начал набирать текст - палец за пальцем, букву за буквой, периодически сверяясь с конспектом и хмурясь, когда очередная клавиша не поддавалась с первого раза. Для человека, привыкшего к печатной машинке, каждое нажатие клавиши было маленькой победой. Он старательно давил на кнопки, словно боялся, что слишком сильное нажатие может сломать эту "тонкую технику из будущего". Он случайно куда-то нажал и текст съехал вправо. "Эээ... бля, верни обратно," - Кириллов в растерянности уставился на экран. Стал перечитывать конспект, водя пальцем по строчкам. "Бля... выравнивание по центру... так это по ширине, ага, понял," - пробормотал он, медленно осознавая премудрости текстового редактора. Его палец осторожно потянулся к нужной кнопке, готовый исправить досадную ошибку в форматировании. Он продолжал печатать простенький текст, просто практиковался. "Так, нахуй, где Ё?" - Кириллов раздраженно водил глазами по клавиатуре. Поиск занял минут 10. "Какой дебил ее туда закинул," - процедил он сквозь зубы, наконец обнаружив злополучную букву в самом верхнем углу клавиатуры. "Как ставить вопросительный знак?" - следующая проблема заставила его снова напрячься. Он стал изучать опять конспект, методично водя пальцем по строчкам и хмуря брови. Каждая новая загадка клавиатуры была для него как очередная головоломка в минном поле. Он продолжал печатать, периодически замирая перед каждой новой клавишей. "Так, а где... где эта хрень, как её... табуляция?" - бормотал Кириллов, водя пальцем по клавиатуре. "Тут написано Tab, но нахрена английский, что, русских букв не хватило?" Случайно нажал Caps Lock. "УСТАВ ВОИНСКОЙ И КАРАУЛЬНОЙ СЛУЖ..." - появилось на экране. "Тьфу ты, теперь все большими буквами пишет. Как будто Аня в гальюне матросов отчитывает..." Внезапно экран погас. "Ёб... что за?!" - майор в панике заметался. "Я ж ничего не трогал! А, стоп. Время просто вышло, надо мышкой подвигать." Случайно нажал Alt + Shift. "Что за..... Твою мать!" - Кириллов в сердцах хлопнул по столу. "Верните русский, железка с кнопками!" Наткнулся на кнопку Delete. "Delete? Это типа 'удалить' по-нашему? А BackSpace тогда что? Тоже удаляет... Нахрена две кнопки для одного и того же? Перестраховщики..Кто так придумал? Явно какой-то вредитель..." Случайно свернул окно. "Куда, бля?! Куда делось?! Я ж только-только научился!" - в панике заметался по экрану. "А, вон оно, внизу притаилось... Хитрое какое..." Закончив с текстом, стал проверять. "Вроде нормально..." - Кириллов удовлетворенно оглядел свою работу. "Таааак, сохранить..." - он снова уткнулся в конспект. "Это... как его... Ctrl+S?..." "Да, схоронил," - довольно кивнул он, увидев знакомое окошко. Закрыл Word, прищурившись на красный крестик. Для верности решил проверить - открыл файл на рабочем столе, двойным щелчком, как учили. Документ послушно развернулся на экране. "Все сохранилось..." - недоверчиво протянул майор, пролистывая текст. "Как надо!" "Ебать, я умный!" - расплылся в довольной улыбке Кириллов, откидываясь на спинку стула. Первая победа над компьютерной грамотностью была одержана. Он чуть-чуть отдохнул. В каюту капитана вошёл Софрнов до этого пол дня провалялся в лазарете, отходил от вчерашнего полета. "А, товарищ капитан," - Кириллов оторвался от учебника. "Как самочувствие после... воздушной прогулки?" Софронов тяжело опустился в кресло: "Не напоминай. До сих пор всё кружится. Доктор говорит - нормальная реакция после таких перегрузок." "Я слышал, было... насыщенно?" "Насыщенно?" - Софронов невесело усмехнулся. "Эта чертовка меня чуть не угробила! Но это было... невероятно. Страшно до усрачки, но невероятно." "Ну, как я понял тебе в принципе понравилось, только Ани такое не говори, так ты зачем пришел?" "Я насчет завтрашнего дня," - Софронов потер переносицу, - "Лаврентий Павлович прибывает. Будет проверять авианосец." "Знаю," - кивнул Кириллов. "Уже получил шифровку. Головко тоже будет - собирается ставить задачу по охране конвоя PQ1." "Хоть тут можно не беспокоиться," - усмехнулся капитан. "Они же с Берией спелись как-то сразу. Помнишь, как она ему все системы показывала? Как ребенок с новой игрушкой." "Да уж," - хмыкнул майор. "В этом мире не так много людей, на которых она не орет. Даже странно видеть, как она перед ним... прямо шелковая становится." "Не скажи," - покачал головой Софронов. "Просто они друг друга поняли как-то. Он её уважает как боевую единицу, она его - как руководителя. У них там какое-то свое взаимопонимание." "В принципе, да. Помнишь, как она ему системы наведения демонстрировала? Два часа про баллистику рассказывала, а он слушал как завороженный." "Или как они вместе над картами сидели? Обсуждали какие-то операции... Я половину терминов не понял, но они явно на одной волне были." "Да, повезло нам в этом плане," - задумчиво протянул Кириллов. "Интересно, что еще Берия из неё вытянет про будущее," - усмехнулся капитан. "Они ведь часами могут сидеть - он выспрашивает, она рассказывает." "Это да," - хмыкнул майор. "Как начнут про развитие технологий говорить - не остановишь. Он всё записывает, систематизирует... Настоящий куратор." "Она только с ним и делится такой информацией," - заметил Софронов. "Нам-то бывает отвечает - не положено, секретно. А ему выкладывает всё - от микросхем до ядерных технологий." "Потому что понимает - он эти знания с умом использует. Не зря же он лично курирует все разработки, которые на основе её данных ведутся." "Слышал, он у вас целый отдел создал? Только для обработки информации из будущего," - капитан понизил голос. "Ты это кому говоришь?" - Кириллов прищурился. "Я же майор госбезопасности. Если бы мы не были друзьями, ты бы уже давно на карандаше был за такие разговоры." Софронов хмыкнул: "Да ладно тебе. Ты же сам всё знаешь - про отдел, про разработки..." "Знаю," - майор понизил голос. "Но давай без лишних слов. Лаврентий Павлович не просто так лично курирует этот проект." "Понял-понял," - капитан примирительно поднял руки. "Молчу. Просто иногда не верится, что мы в центре таких событий." "Вот и держи при себе свои мысли," - проворчал Кириллов. "Завтра просто делаем свою работу. Конвой PQ1 - вот наша забота." "Согласен," - кивнул Софронов, поднимаясь. "Пойду, подготовлю документы." "Иди," - Кириллов проводил друга внимательным взглядом. "И помни - поменьше разговоров." Когда за капитаном закрылась дверь, майор покачал головой. Надо бы провести с другом воспитательную беседу - слишком уж разговорчивый стал. Кириллов налил себе воды, и ушел в свои мысли. Надо же, как все удачно сложилось - Берия лично курирует авианосец, собирает бесценные знания из будущего, запускает новые разработки... А ведь поначалу боялись этих встреч. Кто бы мог подумать, что именно он найдет подход к своенравной Ане и сумеет извлечь максимум пользы из её появления в 1941 году... Кириллов хотел было закурить, уже достал парстигар, но вспомнил слова Ани про технику безопасности. Встал из-за стола и поплелся на свежий воздух. Поднимаясь на мостик, Кириллов заметил мичмана и специалиста из КБ. Они старательно протирали приборные панели, а мичман бормотал себе под нос: "Ну и дура, я что блять матрос чтоб этим заниматься." "Я бы на вашем месте следил за языком, товарищ мичман," - негромко произнес майор, проходя мимо. "Узнает - заставит не только пыль вытирать." Мичман вздрогнул, увидев майора госбезопасности, и побледнел сильнее прежнего. Руки его заметно задрожали, а тряпка, которой он протирал приборы, едва не выпала. "Т-товарищ майор... я это... я не подумал..." - залепетал он, бросив испуганный взгляд на петлицы Кириллова. "Не подумал он," - хмыкнул майор, доставая портсигар. "Товарищ майор, простите! Больше не повторится!" - мичман уже откровенно трясся, представляя, что его ждет, если майор госбезопасности доложит о его словах. Специалист из КБ тоже как-то сразу засуетился, начав протирать панели с удвоенным усердием, стараясь не привлекать к себе внимание грозного особиста. "И вообще," - добавил Кириллов. "Лучше делать, что говорят. Она ведь как чувствует - стоит только расслабиться..." Словно в подтверждение его слов, где-то внизу раздался знакомый рык: "КТО ТАМ В ТРЕТЬЕМ ОТСЕКЕ ФИЛОНИТ?! ШВАБРУ В РУКИ - И ЧТОБ ВСЕ БЛЕСТЕЛО!" Мичман, все еще бледный от страха перед майором НКВД, с остервенением принялся за работу. Кириллов усмехнулся, глядя на серое море за иллюминатором. Да, эта девица из будущего определенно умела навести порядок... Хотя, похоже, его самого на корабле боялись куда больше. Кириллов поднялся на мостик и попиросой затянулся, мрачно глядя на палубу. Суббота. Теперь каждую субботу Аня нарекла днём ПХД - парко-хозяйственным днем. Раз в неделю будет происходить такой пиздец... Весь корабль, от матросов до командиров, от механиков до его бойцов НКВД - все драили, мыли, чистили под её неусыпным контролем. Она будто чувствовала нутром, где кто-то пытается отлынить или схалтурить. Стоило кому-то присесть отдохнуть - тут же раздавался её крик через динамики. "НОСОВОЙ ПОСТ! ПЛОХО ПРОТЁРЛИ СТЁКЛА! ЗАНОВО!" - прогремело где-то в динамиках. "В ПЯТОМ ОТСЕКЕ КТО-ТО РЕШИЛ ОТДОХНУТЬ?! А НУ ВЗЯЛ ТРЯПКУ И ПОШЁЛ РАБОТАТЬ!" "КАКОГО ХРЕНА В ТРЕТЬЕМ ТРЮМЕ?! ЭТО ВЫ НАЗЫВАЕТЕ УБОРКОЙ?!" Майор покачал головой. Каждую субботу... теперь это будет каждую субботу. Он представил, как его элитное подразделение НКВД регулярно будет надраивать палубу, и затянулся особенно глубоко. М-да, будущее определенно преподносило сюрпризы... "ПРАВЫЙ БОРТ! ЧТО ЗА ЛУЖИ?! СОБРАТЬ НЕМЕДЛЕННО!" Кириллов посмотрел на часы. До конца ПХД оставалось еще четыре часа. Четыре часа этого бесконечного аврала под командованием неугомонной Ани. После этого дня во всей Красной Армии и всего Красного Флота не будет места чище, чем этот авианосец. Каждый винтик, каждая переборка, каждый сантиметр палубы сверкал безупречной чистотой. Даже в машинном отделении, где вечно копоть и масло, теперь можно было хоть операции делать - так там все блестело. Кириллов выпустил дым, разглядывая результат трудов. Взлетная палуба сияла, как начищенный пятак, в иллюминаторах не было ни пятнышка, поручни сверкали. Его бойцы внизу всё ещё надраивали палубу, стараясь соответствовать высоким стандартам Ани. Даже бывалые моряки признавали - такой чистоты они не видели никогда в жизни. "ЛЕВЫЙ БОРТ! ЕЩЁ РАЗ ПРОЙДИТЕСЬ ПО ШВАМ! ВИЖУ ГРЯЗЬ!" - не унималась Аня. "ПЯТЫЙ ОТСЕК! ВЕНТИЛЯЦИОННЫЕ РЕШЁТКИ ПЛОХО ПРОТЁРТЫ!" Измученные, но не смеющие перечить люди продолжали драить корабль. До конца уборки ещё было долго, а значит, впереди ещё много работы. Если бы сейчас на борт поднялся сам товарищ Сталин, он бы не поверил своим глазам - авианосец превращался в настоящий дворец чистоты. Кириллов усмехнулся этой мысли. Не дай бог сюда явится товарищ Сталин... Этот пиздец в юбке и с адмиральскими погонами и его заставит убираться. Майор живо представил, как Аня своим командным голосом распекает самого Иосифа Виссарионовича: "ТОВАРИЩ СТАЛИН! ЧТО ЗА РАЗВОДЫ НА ПАЛУБЕ?! ВЗЯЛИ ШВАБРУ И ПЕРЕМЫЛИ!" И ведь заставит же, чёрт возьми. Ей плевать на звания и должности. "ВОСЬМОЙ ОТСЕК! КТО ТАМ ПРЯЧЕТСЯ?! А НУ ВЫШЛИ ВСЕ НА ПАЛУБУ!" Кириллов затянулся поглубже. Да, пожалуй, лучше товарищу Сталину пока не появляться на борту. А то ведь эта своенравная гроза флота ещё и заставит его трубку почистить, да китель постирать... И ведь что самое страшное - он не сможет отказать. Никто не может. "ПРАВЫЙ БОРТ! ПЛОХО ДРАИТЕ! ЗАНОВО!" Майор покачал головой. Интересно, в будущем все такие... решительные? Или это им просто особенный экземпляр достался? Кириллов затянулся в последний раз и затушил папиросу. Пора было возвращаться к своим - не хватало ещё, чтобы Аня заметила, что командир прохлаждается, пока остальные работают. Такого она точно не простит, даже майору госбезопасности... Следующие два часа майор изучал ноутбук. Папки, файлы, документы. Всё также осторожно, будто это бомба, сверяясь со своими конспектами. Перед этим он достал из кармана беруши - маленький привет из будущего, которое спасало его рассудок от бесконечных криков Ани. Вставил их в уши, и мир сразу стал тише, спокойнее. Теперь можно было сосредоточиться на работе. Каждое нажатие клавиши - с опаской, каждое движение - выверено. Он только начал постигать эту шайтан-машинку, и каждое действие давалось с трудом. Техника из будущего казалась ему опасным зверем, которого в любой момент можно спугнуть неверным движением. Кириллов методично просматривал документы, то и дело сверяясь с записанной инструкцией. Как открыть? Куда нажать? Что за значки? Он до сих пор не мог поверить, что в одной маленькой коробочке может храниться столько информации. Целая библиотека - и всё умещается на коленях. Даже через беруши пробивалось: "МАШИННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ! ПОЧЕМУ ИНСТРУМЕНТЫ НЕ РАЗЛОЖЕНЫ ПО МЕСТАМ?!" Майор осторожно коснулся очередной кнопки, надеясь, что не сотрёт случайно что-нибудь важное. Где-то на палубе его бойцы продолжали драить корабль, но сейчас его занимали куда более важные вещи, чем генеральная уборка. Зашёл в галерею. Фотографии из будущего. Североморск... Майор с трудом узнавал знакомые места. Огромные здания из стекла и бетона, новые причалы, краны невероятных размеров. Всё такое... чужое. И одновременно родное. Вот он точнее она или оно - "Адмирал Кузнецов". Только на фото он уже другой - постаревший, с потёртой краской на бортах. Кириллов всматривался в детали, пытаясь осознать, что эти снимки сделаны через много десятилетий после их времени. Листал дальше. Корабли будущего - огромные, с гладкими обводами, похожие на хищных рыб. Радары, антенны, вооружение о котором он мог только догадываться. На некоторых фото "Кузнецов" стоял рядом с ними, и майор невольно сравнивал размеры. "Надо же... – пробормотал он сквозь беруши, – вот значит какой ты станешь, Анечка..." Майор перелистнул ещё несколько фотографий. Каждый снимок – кусочек того неведомого будущего, которое ждало их всех впереди. Интересно, дожил ли он сам до этих времён? Увидел ли все эти изменения своими глазами? Средиземное море, 2016/2017. Боевой поход. Кириллов всматривался в фотографии, и его лицо невольно светлело. Вот она - Аня в своей стихии. Гордый силуэт на фоне лазурных вод, самолёты на палубе. На снимках - жизнь. Настоящая, боевая. Взлёты и посадки палубной авиации, развёрнутые РЛС, боевое охранение. Су-33 и МиГ-29К на взлётной палубе. Фотографии с сопровождающими кораблями. Дозаправка в море. Боевое дежурство. Вокруг иностранные корабли - американские, британские. Наблюдают, фотографируют. А она гордо стоит, демонстрируя флаг. Единственный в мире российский авианосец на боевой службе. Закат над Средиземным морем. Силуэт корабля на фоне оранжевого неба. Палубные истребители, возвращающиеся с боевого задания. Вот о чём мечтает сейчас эта неугомонная девушка в адмиральской форме. Кириллов улыбнулся. По крайней мере, эти фотографии говорили о том, что какое-то время она действительно жила полной жизнью. Несла службу. Защищала интересы страны. Показывала флаг. Пусть недолго, но она была именно тем, кем хотела быть - боевым кораблём. Открыл фотографии авиабазы Хмеймим. Корабельные Су-33 стояли на бетонке рядом с какими-то незнакомыми самолётами. Майор присмотрелся внимательнее - техника явно российская, но модели он не узнавал. Угловатые обводы, необычные воздухозаборники, странная форма крыльев. Будущее... Следующий снимок - общий вид базы с высоты. Ряды самолётов, вертолётов, технические постройки, ангары, РЛС. Всё серьёзно, основательно. Не временный аэродром, а полноценная военная база. Палубные истребители "Кузнецова" на фоне сирийского неба. Рядом - те самые неизвестные машины. Техники копошатся возле самолётов, готовят их к вылету. Совместное базирование морской и сухопутной авиации. Боевая работа. Майор задержался на фотографии, где корабельный Су-33 заруливал на стоянку после боевого вылета. Рядом - какой-то хищного вида самолёт с надписью ВКС России. Кириллов перелистнул на следующие снимки. Морпехи с "Кузнецова" в Алеппо. Бронежилеты, оружие, какая-то незнакомая майору экипировка будущего. Выгоревшая на солнце форма, запылённые лица. На фоне - разрушенный город, древние камни вперемешку с современными развалинами. Тартус. Другие кадры - морские пехотинцы на патрулировании портовых территорий. Бронетехника с флотскими опознавательными знаками. Блокпосты, проверка машин, охрана объектов. Чёрные береты, настороженные взгляды - не парадный расчёт, а боевое подразделение на службе. Групповые фотографии на борту "Кузнецова". Загорелые, серьёзные лица. Оружие, бронежилеты, тактическое снаряжение. Некоторые - с наградами. За их спинами - настройка авианосца, словно молчаливое подтверждение: это наши ребята, это наша служба. Снимки боевых операций. Зачистка кварталов Алеппо, эвакуация мирных жителей, сопровождение гуманитарных конвоев. Работа тяжёлая, опасная, но необходимая. Морская пехота - там, где нужнее всего. Последняя фотография из этой папки - закат в Тартусе. Силуэты морпехов на фоне вечернего неба и силуэта "Кузнецова" на рейде. Кириллов рассматривал праздничные фотографии. Новый 2017-й экипаж встречал прямо в Средиземном море. Кают-компания украшена самодельными гирляндами и мишурой. Импровизированная ёлка, собранная умельцами из подручных материалов. Лица моряков уставшие, но счастливые. Праздничный ужин в кают-компании. На столах - что смогли организовать корабельные коки из имеющихся запасов. Консервы, макароны, но зато с праздничной сервировкой. У кого-то даже мандарины - главный новогодний символ. Вот снимок с мостика - ночное море, огни корабля отражаются в тёмной воде. Где-то вдали береговая линия Сирии. Боевое дежурство продолжается даже в праздник. На палубе техники украсили один из истребителей самодельной гирляндой. Фото на память - улыбающиеся лица на фоне боевой машины. Служба службой, а Новый год - один раз в году. Праздничное построение. Поздравления командования. Награждения отличившихся. Всё по-военному чётко, но с особым, праздничным настроением. Вдали от дома, от родных и близких, но все вместе - одним экипажем. Ночные снимки с верхней палубы. Звёздное средиземноморское небо, огни корабля, силуэты надстроек. Кириллов замер, разглядывая фотографию. Причальная стенка, 2018 год. "Кузнецов" стоял разобранный, словно раненый зверь. Леса, краны, какие-то трубы и провода. Майор вспомнил рассказ Софронова - этот ремонт растянулся почти на 10 лет. А потом... потом Аня так и не вышла больше в море. Её утилизировали. Он машинально вынул один беруш, прислушиваясь к крикам снаружи. Сейчас, зная её будущее, эти командные вопли казались особенно... пронзительными. "ПРАВЫЙ БОРТ! Я КОМУ СКАЗАЛА - ЧТОБЫ ВСЁ СВЕРКАЛО!" Майор покачал головой. Странно было осознавать, что этот неугомонный адмирал в юбке, которая сейчас гоняет весь экипаж до седьмого пота, в будущем просто... закончил свой путь у причальной стенки. Не в бою, не в шторм, не защищая родину... А тихо и незаметно, под визг автогена и лязг подъёмных кранов. "НОСОВАЯ НАДСТРОЙКА! КТО ТАМ ПРОХЛАЖДАЕТСЯ?!" Кириллов провёл мышью по экрану, увеличивая фотографию. Ржавчина на бортах, облупившаяся краска, пустые глазницы иллюминаторов... Совсем не та гордая красавица, которая сейчас сверкает чистотой под руководством своего воплощения. Дальше - фотография 2019 года. Пожар. Клубы чёрного дыма над кораблём, языки пламени, суета пожарных катеров вокруг. Кириллов невольно поморщился - было больно смотреть на эти кадры. Майор горько усмехнулся. Там в будущем её саму настиг огонь. Ещё один удар судьбы перед долгим угасанием у причальной стенки. На следующем снимке - выгоревшие помещения, почерневшие от копоти переборки, искорёженный металл. Вода, залившая нижние палубы. Разруха. Кириллов сглотнул комок в горле. Сейчас, слыша, как Аня требует идеальной чистоты в каждом уголке, эти фотографии казались особенно жестокими. Майор разглядывал фото листая дальше. Каждый снимок - как удар под дых. Вот она - судьба гордого корабля, который сейчас, в их времени, только начинает свой путь. Он закрыл галерею. В конце концов, они здесь именно для того, чтобы всё изменить. Чтобы эти снимки остались лишь страшным сном из будущего. Кириллов методично просматривал файлы на ноутбуке, отмечая для себя то, что можно было бы показать в 1941-м. "Брестская крепость" - да, этот фильм точно надо будет переснять. Мощный, правдивый, без лишнего пафоса. Берия оценит. Музыка... Майор открывал папку за папкой. Песни военных лет в современном исполнении - тоже пригодятся. "Священная война", "Катюша", "День Победы"... Каждая композиция - частичка памяти о той войне, через которую им еще предстоит пройти. Документальные фильмы о войне, кинохроника, интервью с ветеранами. Бесценные свидетельства, которые помогут избежать ошибок прошлого... точнее, будущего. Кириллов делал пометки в блокноте - что можно показать сейчас, что придется придержать до поры. Современные фильмы о флоте. Технологии, тактика, стратегия - всё это тоже пригодится. Хотя многое придется адаптировать под реалии 1941 года. Не всё поймут, не всё смогут применить. Но общее представление о развитии военно-морского дела получить можно. Отдельная папка - учебные фильмы и пособия. Вот это особенно ценно. Современные методики подготовки экипажей, организация службы, боевая подготовка. Всё это можно и нужно внедрять уже сейчас. Майор продолжал просматривать файлы, методично отбирая то, что можно будет использовать. Лаврентий Павлович должен получить полный отчет - что можно показать сейчас, что оставить на будущее, а что лучше вообще не демонстрировать во избежание ненужных вопросов. Работы еще много, но времени мало. Завтра прибывает Берия, и к его приезду нужно подготовить первую подборку материалов. Кириллов сделал еще несколько пометок в блокноте и продолжил просмотр. Каждый файл мог оказаться бесценным для их нового будущего. Кириллов открыл файл с фильмом "300 спартанцев". Да, этот можно показывать прямо сейчас - героическая история о воинском долге и самопожертвовании. Убрать современные спецэффекты, немного подкорректировать картинку - и можно выпускать в прокат хоть завтра. Сюжет вечный, вне времени. Майор сделал пометку в блокноте. Такие фильмы поднимают боевой дух, учат стойкости и мужеству. Неудивительно, что экипаж "Кузнецова" в будущем часто его смотрел во время походов. История о том, как горстка воинов противостоит огромной армии - это именно то, что нужно сейчас, в 1941-м. Он представил, как этот фильм будут показывать в частях и на кораблях. Берия наверняка оценит пропагандистский потенциал - защита родины до последней капли крови, верность присяге, готовность пожертвовать собой ради общего дела. Всё это ляжет на благодатную почву. Кириллов сделал еще несколько заметок. Можно будет снять свою версию - с советскими актерами, в более строгой стилистике. История останется той же, но подача будет ближе к реалиям 1941 года. Главное - сохранить основную идею: стоять насмерть, защищая свою землю. Он отметил этот фильм как приоритетный для доклада Берии. Такие картины сейчас нужны как воздух - они готовят людей к тому, что впереди, учат не бояться смерти и верить в победу даже в самой безнадежной ситуации. А это именно то, что требуется во время большой войны. В дверь каюты капитана раздался неуверенный стук. Кириллов оторвался от ноутбука. "Да?" В проёме появился молодой матрос с ведром и шваброй. На его лице читалась смесь страха и решимости. "Товарищ майор... разрешите убраться?" Кириллов медленно поднял голову от экрана. Его тяжёлый взгляд остановился на матросе, который невольно сделал полшага назад. "Ты серьёзно?" - в голосе майора прозвучали опасные нотки. Матрос сглотнул, но с места не сдвинулся. Было видно, что он боится Кириллова, но ещё больше боится не выполнить приказ. "Товарищ майор госбезопасности Анна Николаевна поручила," - выпалил он на одном дыхании, словно эти слова были единственной защитой от гнева майора НКВД. В его голосе звучала такая обречённость, что Кириллов невольно усмехнулся. Бедняга явно оказался между молотом и наковальней - с одной стороны грозный особист, с другой - неистовая Аня со своей манией чистоты. Матрос продолжал стоять, вцепившись в швабру как в спасательный круг. По его виду было понятно - он скорее умрет на месте, чем уйдёт без уборки и навлечет на себя гнев Анны Николаевны. "И что она сказала?" - поинтересовался майор, откидываясь на спинку стула. "Сказала... что все каюты должны сиять, как её палуба. И что... что никаких исключений," - матрос говорил тихо, но твёрдо. "Велела особо тщательно проверить у ваших людей, цитирую с ее слов - они, мол, думают, что им можно расслабиться..." Кириллов хмыкнул. Неугомонная девица. Даже его людей достала со своей уборкой. "И что будет, если не уберёшься?" Матрос побледнел ещё больше: "Она сказала... что лично придёт проверять. И если найдёт хоть пылинку... заставит драить не только каюту, но и весь коридор. Зубной щёткой." В его голосе звучал такой неподдельный ужас, что майор не выдержал и рассмеялся. "Ладно," - Кириллов начал собирать бумаги. "Давай, делай свою работу. Я пока покурю." Матрос просиял, словно ему только что даровали жизнь: "Спасибо, товарищ майор! Я быстро, одна нога здесь - другая там!" Выходя, он услышал, как матрос с энтузиазмом принялся за работу. Похоже, парень был рад, что отделался так легко. В коридоре по-прежнему гремел голос Ани: "ШЕСТОЙ ОТСЕК! КТО ТАМ ПРЯЧЕТСЯ?! А НУ ВЫШЛИ ВСЕ НА УБОРКУ!" Кириллов усмехнулся и направился на палубу. Пусть драят - может, хоть это отвлечет неугомонную Аню от постоянных криков в корабельную связь. Хотя... вряд ли. На мостике царила необычная тишина. Софронов и командиры боевых частей стояли, облокотившись на поручни, и молча курили, глядя на серую гладь моря, где вдалеке маячил силуэт эсминца "Гремящий". В их позах, в напряженных спинах и отрешенных взглядах читалась какая-то обреченность. Кириллов тихо подошел и встал рядом с Софроновым. Никто даже не повернул головы - словно майора госбезопасности здесь и не было. Это было странно - обычно его появление вызывало как минимум напряжение, если не откровенный страх. "Покурить найдется?" - негромко спросил Кириллов. Софронов молча протянул ему пачку, не отрывая взгляда от горизонта. Командир БЧ-5 поднес зажигалку. Все это - без единого слова, без лишнего движения. Они продолжали стоять и курить, наблюдая за "Гремящим". Тишину нарушал только шум волн да приглушенные крики Ани откуда-то из глубины корабля. "Завтра Берия прибывает," - наконец произнес командир БЧ-2, стряхивая пепел. "Угу," - отозвался кто-то. И снова молчание. Тяжелое, выматывающее. Словно все они знали что-то... что-то, о чем не хотели говорить вслух. "Может, хоть он её угомонит," - пробормотал штурман, закуривая новую сигарету от окурка предыдущей. "Не угомонит," - качнул головой Софронов. "Она ему нравится. Говорит - правильный подход к службе." Офицеры синхронно вздохнули. Где-то внизу снова раздался крик Ани: "ЧЕТВЕРТЫЙ ОТСЕК! ПОЧЕМУ ПЕРЕБОРКИ ГРЯЗНЫЕ?!" "Третий час драим," - устало произнес командир БЧ-3. "Как проклятые драим. А ей всё мало." "Она же из будущего," - философски заметил командир БЧ-7 начальник РТС. "У них там, наверное, все такие." "Не дай бог," - искренне перекрестился командир БЧ-1. Они продолжали стоять и курить, глядя на море. Каждый думал о своем, но мысли наверняка крутились вокруг одного - как жить дальше с этим ураганом в юбке и адмиральских погонах. "Товарищ майор," - обернулся в дверях Софронов. "Вы это... если что, мы тут и не курили вовсе." Кириллов кивнул. Он понимал - это была не просто просьба. Это было молчаливое признание того, что даже суровые флотские командиры иногда нуждаются в маленькой передышке от бесконечной муштры. Здесь, наверху, еще можно было поймать несколько минут тишины и покоя. Командир БЧ-5 тяжело вздохнул, глядя на силуэт эсминца вдалеке. Его взгляд стал каким-то особенно тоскливым. "Как я хочу вернуться на твой борт," - произнес он негромко, словно разговаривая с кораблем. "Такой родной... такой спокойный..." В его голосе звучала неприкрытая тоска. Бывший старпом, привыкший к размеренной службе на эсминце - понятной, размеренной, без истеричных криков и бесконечной муштры, явно не мог привыкнуть к бешеному ритму, который задавала Аня. "Там всё просто и понятно," - продолжал он, машинально разминая в пальцах незажженную папиросу. "Котлы, турбины, вспомогательные механизмы... Всё как положено, кораблю. А здесь..." "МАШИННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ!" - словно в подтверждение его слов, раздался крик Ани. "КТО ОПЯТЬ МАСЛО РАЗЛИЛ?!" Механик поморщился, как от зубной боли. "На "Гремящем" я каждый винтик знал, каждую трубу... А тут?" - он махнул рукой в сторону нутра авианосца. "Техника из будущего, системы какие-то... И эта... адмирал-девица. Орёт, командует, всё ей не так..." Остальные молча слушали. Каждый понимал его - служба на авианосце была совсем другой, непривычной. А уж с таким командиром... "Эх, "Гремящий"..." - снова вздохнул БЧ-5, глядя на родной корабль. "Стоишь там, красавец. Хороший, надёжный. Без всяких этих... новшеств." "ПЯТАЯ КОТЕЛЬНАЯ!" - снова донеслось снизу. "ЧЕРЕЗ МИНУТУ ПРОВЕРКА! ГОТОВНОСТЬ НОМЕР ОДИН!" Механик затушил так и не раскуренную папиросу. "Пойду," - сказал он обреченно. "А то эта... адмирал Кузнецов... опять шум поднимет." И, бросив последний тоскливый взгляд на силуэт "Гремящего", медленно побрел к своему посту. В его ссутуленной спине читалась вся скорбь служаки, заброшенного судьбой в этот новый, непонятный мир. "МОСТИК!" - внезапно раздалось из динамика. "ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ ПРОВЕРКА! ЧТОБЫ ВСЁ БЛЕСТЕЛО!" Офицеры даже не дрогнули. Только затушили сигареты и медленно направились к своим постам. Кириллов остался стоять у поручней, глядя им вслед. В их движениях читалась какая-то обреченная покорность. Он хмыкнул, закуривая новую папиросу. Они с Софроновым остались вдвоем на мостике, глядя на море. "Когда мы заходили в Полярный," - начал Софронов, задумчиво глядя вдаль, - "она мне наедине рассказывала, как её в том будущем экипаж любил." "КАМБУЗ!" - донеслось снизу. "КТО ПОСУДУ ТАК ПОМЫЛ?! ЗАНОВО!" "Чёто мне блять не верится," - мрачно закончил капитан, морщась от очередного крика. Кириллов молча затянулся. Он вспомнил фотографии, которые недавно просматривал - улыбающиеся лица моряков, праздники на борту, совместные фото на фоне самолётов... "ПРАВЫЙ БОРТ! ПОЧЕМУ ПОРУЧНИ ГРЯЗНЫЕ?! КТО ДЕЖУРНЫЙ?!" "Знаешь," - медленно произнёс майор, - "может, она просто... соскучилась." "В смысле?" - Софронов удивлённо посмотрел на него. "В прямом. Представь - она же там, в будущем, последние годы просто ржавела у стенки. Без экипажа, без полётов, без походов. А теперь снова живая, снова в строю..." "И решила отыграться на нас за все свои обиды?" - хмыкнул капитан. "НОСОВОЙ ПОСТ! ЧЕРЕЗ МИНУТУ ПРОВЕРКА!" "Может, она просто не знает, как иначе показать, что ей не всё равно," - задумчиво протянул Кириллов. "Что она снова хочет быть настоящим боевым кораблём." Софронов помолчал, обдумывая его слова. "Может и так," - наконец произнёс он. "Но блять... неужели нельзя как-то помягче?" "КТО ТАМ В ТРЕТЬЕМ ОТСЕКЕ КУРИТ?! А НУ МАРШ НА УБОРКУ!" Они переглянулись и невольно усмехнулись. Похоже, "помягче" - это не про их Аню. Наступило время проверки. Аня проверяет порядок после ПХД, Софронов с Кирилловым вместе с ней. Каждый закуток, каждый отсек, каждую каюту - ничто не ускользает от её внимательного взгляда. Софронов невольно морщится, когда она в очередной раз взрывается из-за плохо протёртого иллюминатора или неправильно уложенного инструмента. "Это что такое?!" - её голос звенит от возмущения, когда она обнаруживает пыль на верхней полке в матросском кубрике. "Кто отвечает за уборку?!" Дежурный матрос вытягивается по стойке смирно, бледнея под её испепеляющим взглядом. "Я спрашиваю - КТО ОТВЕЧАЕТ ЗА УБОРКУ?!" - в её голосе появляются металлические нотки, от которых вздрагивает даже видавший виды Кириллов. "Я... товарищ адмирал..." - выдавливает матрос. "Вот значит как..." - она медленно проводит пальцем по полке. "А это тогда что? Художественное оформление?!" Софронов и Кириллов молча наблюдают, как она распекает несчастного матроса. Они уже знают - спорить бесполезно. Когда дело касается чистоты и порядка, с ней лучше не связываться. "Чтобы через пять минут здесь всё сияло!" - командует она. "И не дай бог я найду хоть пылинку при повторной проверке!" Они идут дальше. Аня заглядывает в каждый угол, придирчиво осматривает каждую поверхность. Иногда Софронову кажется, что она видит грязь даже там, где её в принципе быть не может. "Ань," - осторожно начинает он, когда она в очередной раз находит недочёты. "Может..." "Что - может?" - она резко оборачивается. "Вы считаете, что на боевом корабле может быть грязно? Что можно закрыть глаза на беспорядок?" "Никак нет," - быстро отвечает Софронов, жалея, что вообще открыл рот. "Вот и я так думаю," - отрезает она. "Идём дальше. И где носовая аварийная партия? Почему инструменты разбросаны?!" Проверка продолжается. Аня методично проходит отсек за отсеком, безжалостно выявляя малейшие нарушения. Кириллов молча идёт следом, отмечая про себя, как преображается корабль под её неусыпным контролем. "СТАРМЕХ!" - вдруг гремит она. "Почему в машинном масляные разводы?! Это вам не сарай!" Где-то в глубине корабля раздаётся суета - механики торопливо бросаются устранять недостатки. Они уже знают - второго шанса не будет. Либо сделаешь как надо с первого раза, либо будешь драить до посинения. "Всё должно быть идеально," - говорит она, словно отвечая на невысказанные мысли своих спутников. "Это боевой корабль, а не проходной двор. Каждая мелочь имеет значение." Кириллов мрачно плетётся следом, проклиная тот момент, когда решил выйти из каюты. Сидел бы сейчас спокойно, разбирал файлы в ноутбуке, в тишине и покое. Так нет же - потянуло его на свежий воздух. И теперь приходится таскаться по всему кораблю, слушая бесконечные вопли этой неугомонной. "КАКОГО ХРЕНА В РАДИОРУБКЕ?!" - разносится по отсеку. "ЭТО ЧТО ЗА БАРДАК НА СТОЛАХ?!" "Блять..." - беззвучно шевелит губами майор, глядя как радисты в панике начинают метаться по помещению, пытаясь навести порядок. "А ЭТО ЧТО?!" - Аня выуживает откуда-то смятый фантик. "КТО ЗДЕСЬ ЖРЁТ НА ПОСТУ?!" "Ебать, когда ж это кончится..." - думает Кириллов, машинально доставая папиросу. И тут же прячет её обратно, поймав бешеный взгляд Ани. "ПЯТЫЙ ОТСЕК! ФОРМА ОДЕЖДЫ НЕ ПО УСТАВУ!" Майор прикрывает глаза, мечтая оказаться где угодно, только не здесь. В застенках НКВД и то спокойнее, чем рядом с этим ураганом в юбке. Хоть бы Берия завтра приехал пораньше... может, хоть его она постесняется так орать. "СТАРМЕХ! ГДЕ ГРАФИК УБОРКИ ПОМЕЩЕНИЙ?!" "Сука, лучше б я застрелился..." - мысленно стонет Кириллов, понимая, что проверка ещё даже не дошла до середины. Впереди ещё полкорабля, и каждый метр будет сопровождаться этими истошными воплями. Они оказываются в относительно тихом коридоре, вдали от основной суеты. Аня только что закончила распекать очередной отсек и на секунду замолчала, переводя дыхание. "Ань, ну зачем ты так?" - говорит он негромко, почти по-отечески. В его голосе нет привычной жёсткости чекиста НКВД, только усталое понимание. "Я понимаю, это твоё железное тело. Но не надо же так людей гнобить..." Он делает паузу, словно сам удивляясь своим словам: "Странно это слышать, конечно, от меня, НКВДшника, но..." Аня поворачивается к нему. В её взгляде нет обычного стального блеска, она смотрит спокойно и как-то... печально. "Знаешь, Кириллов," - говорит она тихо, впервые за день не крича, - "я видела, как умирают люди. Не в бою - от небрежности, от "авось пронесёт", от "да ладно, сойдёт". Каждая непроверенная гайка, каждый плохо вытертый прибор - это потенциальная смерть. Не моя - я-то железная. Их смерть." Аня прислоняется к переборке, её голос становится тише, в нём слышится горечь: "Они... они просто засрали меня. Полностью. Я не виню прошлые экипажи - были тяжёлые времена, проклятые 90-е. Денег не было, запчастей не было, толком и кормить людей было нечем..." Кириллов и Софрнов слушали не перебивая. "Экипаж был малоопытный. Многие старые спецы ушли - кто на гражданку, кто в коммерческий флот. Пришли молодые, необученные. Да и я сама..." - она горько усмехается, - "я ведь далеко не надёжный корабль была. Первый блин комом, как говорится. Много детских болезней, много недоработок." Кириллов молча слушает, глядя как меняется её лицо при этих воспоминаниях. "Тогда на моём борту были срочники," - говорит она тихо. "Понабирали из разных уголков. Но в основном дагестанцев и прочих кавказцев..." Она мрачно усмехается: "Прозвище у меня было - 'Плавучий Дагестан'. Тяжёлые были времена. Дедовщина была страшная. Бывало, матросы прятались внутри отсеков - мои размеры позволяли..." Её голос становится совсем тихим: "Кто-то вешался. Кто-то сидел днями, голодал, боялся высунуться. Какой тут порядок и ремонт..." Кириллов видит, как её пальцы до побеления костяшек сжимают поручень. В этот момент она не похожа на грозного адмирала - скорее на мать, вспоминающую погибших детей. "Я же чувствовала их," - продолжает она почти шёпотом. "Каждого напуганного пацана в своих отсеках. Как они сидели, забившись в дальние углы. Как их до потери сознания избивали и измывались. Как они писали письма домой, умоляя забрать их отсюда..." Аня смотрит куда-то сквозь переборку, словно видя те события: "Из-за всего этого моё техническое состояние было просто ужасно. Котлы ломались, турбины работали с перебоями, системы отказывали одна за другой. А ремонтировать... чем ремонтировать? Латали как могли, что-то изобретали на ходу, где-то просто отключали неисправные системы..." Она замолкает на секунду, словно собираясь с мыслями: "Это было очень больно. Когда ты чувствуешь, как внутри тебя всё разваливается, а помочь не можешь. Когда видишь, как запуганные пацаны вешаются и режут себе вены, от вечных истезаний. Как в порту рабочие пытаются что-то сделать буквально на коленке, а запчастей нет. Когда понимаешь, что каждый выход в море может стать последним - не из-за боя, а из-за технической неисправности..." Вдруг она резко выпрямляется: "Поэтому сейчас я не допущу этого. Лучше пусть ненавидят меня за строгость, чем потом... Потом будет поздно." И уже совсем другим, командным голосом: "ЧЕТВЁРТЫЙ ОТСЕК! ПОЧЕМУ АВАРИЙНОЕ ОСВЕЩЕНИЕ НЕ ПРОВЕРЕНО?!" Но Кириллов успевает заметить, как подозрительно блестят её глаза, когда она отворачивается. Похоже, даже у железных леди бывают моменты слабости. "ПРАВЫЙ БОРТ! КТО ОСТАВИЛ ИНСТРУМЕНТЫ?!" Её крик эхом разносится по коридорам, но теперь в нём слышится что-то ещё. Что-то похожее на отчаянную решимость не допустить повторения прошлого. Своего прошлого, которое она помнит слишком хорошо. И он задумывается - может, она кричит не потому, что любит командовать. А потому что боится. Боится снова потерять своих ребят. Своих матросов, механиков, командиров. Свой экипаж. После изнурительного дня ПХД, Аня собирает экипаж на вечерний развод на летной палубе. Рядом с ней стоят Кириллов и Софронов, мрачно поглядывая на измученный экипаж. "Так, товарищи моряки и примкнувшие к ним чекисты и прочее береговые," - Аня обводит строй насмешливым взглядом. "Корабль более-менее привели в порядок. Но это не значит, что можно расслабляться. Завтра прилетит Лаврентий Павлович Берия - и не дай бог я найду хоть одну пылинку!" Она делает паузу: "Особенно это касается наших доблестных энкавэдэшников. Да-да, товарищ майор, не морщитесь - ваши орлы сегодня показали, что швабру держат не хуже, чем наган." Кириллов что-то неразборчиво бурчит себе под нос. "Так, теперь по делу. Ночью - боевые вылеты. Палубной команде и техникам приготовиться." Софронов заметно бледнеет, вспоминая свой последний полёт. "Свободным от вахты - в актовый зал. Будем смотреть кино." Её голос становится угрожающе-ласковым: "Разойтись! Дежурная смена - на вахту, остальным - выполнять поставленные задачи." Аня стояла у ноутбука в актовом зале, перебирая фильмы в памяти корабельного компьютера. Экипаж постепенно заполнял помещение, рассаживаясь по местам. Усталые после уборки моряки переговаривались вполголоса, боясь привлечь внимание своего неугомонного адмирала. "Сегодня будем смотреть хорошее кино," - объявила она, наконец определившись. "Кавказская пленница." Она помнила разговор с Софроновым - включить что-нибудь мирное из будущего. Пусть отдохнут немного после тяжелого дня. В зале повисла заинтересованная тишина. После целого дня изнурительной уборки перспектива посмотреть комедию казалась настоящим подарком. Аня запустила фильм и прошла к своему месту рядом с Кирилловым и Софроновым. На экране появились первые кадры, знакомая музыка. Экипаж заметно расслабился - никаких конспектов, никаких проверок, просто добрый советский фильм. Софронов благодарно посмотрел на неё. Он понимал - это её способ дать людям передышку после тяжелого дня. Пусть посмеются, отвлекутся немного от бесконечной муштры и уборки. В полутьме зала раздались первые смешки - фильм начинал действовать на измученных моряков как лучшее лекарство. Экипаж смотрел на экран с неподдельным интересом. Для них, людей из 1941 года, этот фильм был окном в будущее - пусть и недалёкое, всего на 25 лет вперед. "Надо же, какие машины..." - шептались в задних рядах, разглядывая "Волгу". "А асфальт-то какой ровный..." - вздыхал кто-то из механиков. Особый восторг вызвала сцена с самогонным аппаратом. Матросы переглядывались, явно делая мысленные заметки по конструкции. Аня делала вид, что не замечает этого оживления. "Товарищ комсомолка..." - передразнил кто-то реплику из фильма, и по залу прокатился сдержанный смешок. Моряки с интересом разглядывали быт 60-х - одежду, интерьеры, технику. Для них это было будущее, до которого еще нужно было дожить через страшную войну. "Вот это дом!" - восхищённо цокал языком молодой матрос. "Как дворец прямо..." "А девушки какие..." - мечтательно протянул кто-то, за что тут же получил строгий взгляд от Ани. Особенно внимательно смотрели фильм кавказцы из экипажа. Они то возмущённо фыркали, то одобрительно кивали, узнавая знакомые обычаи. "Э, неправильно калым дают!" - горячился молодой азербайджанец. "Так не делается!" "Тихо ты," - шикали на него соседи. "Это ж кино..." Софронов с улыбкой наблюдал за реакцией экипажа. После изматывающего дня эта комедия действовала как бальзам на измученные души. Люди смеялись, расслаблялись, забывая на время о войне и бесконечной муштре. "Спортсменка, комсомолка и просто красавица!" - эта фраза вызвала особенно бурную реакцию. Кто-то из матросов многозначительно покосился на Аню, но тут же отвел взгляд, встретившись с её стальным взором. "Жить будем хорошо," - негромко сказал Петрович, глядя на экран. "Раз такое кино снимать будут - значит, всё наладится..." В его словах звучала надежда - та самая, которой так не хватало людям в 1941-м. Надежда на то, что впереди их ждет не только война, но и мирная жизнь, где можно будет просто смеяться над добрыми комедиями. "Надо же, и "Волга" будет, и телевизоры..." - шептались матросы. "И дома какие..." Для них каждая деталь в фильме была доказательством - они победят. Выстоят, выживут, построят новую жизнь. Ту самую, где можно будет снимать такие светлые, добрые фильмы. Фильм подходил к концу. В зале то и дело раздавались взрывы хохота. Аня сидела в своем кресле, и на её лице играла легкая улыбка. Когда на экране появились финальные титры, никто не спешил расходиться. Словно боялись спугнуть это редкое мгновение покоя и радости. "Анют, включишь потом ещё раз," - негромко произнес Петрович. Аня медленно поднялась: "Конечно. Я и сама люблю фильмы той эпохи." Люди неохотно поднимались с мест, переговариваясь и всё еще посмеиваясь над особенно запомнившимися моментами фильма. В их движениях уже не было той обреченной усталости, что днем. После отбоя Софронов и Кириллов остались на палубе покурить. Ночной ветер с моря приятно освежал после душного кинозала. "Хороший фильм," - задумчиво протянул Софронов, глядя на огонек папиросы. "Давно я так не смеялся." "Да уж," - Кириллов выпустил струю дыма. "Надо же, какая жизнь будет... Мирная." "Знаешь, когда смотрел - прямо поверил. Что доживем, что увидим всё это..." "Доживем," - твердо сказал майор. "Должны. Ради этого и воюем." Они помолчали, прислушиваясь к ночным звукам корабля. Где-то внизу глухо гудели машины, плескались волны о борт. Каждый думал о своем. "Слушай," - вдруг усмехнулся Софронов. "А помнишь, как мы первый раз сюда попали? Втроем - ты, я и Головко..." "Помню," - майор улыбнулся воспоминаниям. "Как в сказку провалились. Авианосец из будущего..." "Ссыкотно было?" "Да не то слово," - Кириллов хмыкнул. "До последнего не верил. Думал - провокация какая-то." "А оказалось..." - Софронов покачал головой. "Оказалось - судьба," - закончил майор. "Кто бы мог подумать, а?" Где-то в глубине корабля раздался приглушенный крик Ани: "ПЯТЫЙ ПОСТ! ПОЧЕМУ СВЕТ В КОРИДОРЕ?!" Офицеры переглянулись и усмехнулись - уже привычно, по-свойски. "Ну что, по каютам?" - предложил Софронов. "Завтра важный день." "Пожалуй," - Кириллов затушил окурок. "Надо выспаться." А над Баренцевым морем опускалась ночь. Где-то вдалеке мерцали огни эсминцев сопровождения, на мостике несла вахту дежурная смена, в машинном отделении привычно гудели турбины. Обычная ночь на флагмане Северного флота. Только теперь в каютах и кубриках люди засыпали с улыбкой, унося с собой в сны отголоски доброй комедии и надежду на то светлое будущее, которое они обязательно построят.