Часть 22: Интерлюдия

СООБЩЕНИЕ ТАСС В ночь на 16 августа 1941 года войска противовоздушной обороны Северного флота и города Полярного успешно отразили массированный налет вражеской авиации. Крупные силы немецко-фашистской авиации, насчитывающие свыше 180 бомбардировщиков и истребителей сопровождения, пытались нанести удар по военно-морской базе и городским объектам. В результате слаженных действий сил ПВО, зенитной артиллерии кораблей и береговых батарей, а также истребительной авиации Северного флота, противник понес тяжелые потери. По предварительным данным, уничтожено не менее 186 самолетов противника. Остальные были рассеяны и обращены в бегство. При отступлении авиацией Северного флота сбито еще 12 вражеских машин. Этот успех является результатом высокой боевой выучки личного состава, отличной организации системы ПВО и взаимодействия всех родов войск. Он наглядно демонстрирует возросшую мощь Северного флота и его способность надежно защищать важные объекты от ударов с воздуха. Берлин. Бункер рейхсканцелярии. Гитлер медленно обвёл взглядом застывших командиров. "Сто восемьдесят самолётов," - его голос был обманчиво тих. "Лучшие экипажи люфтваффе. Элита рейха. И все... ВСЕ УНИЧТОЖЕНЫ!" Последние слова он прокричал, брызгая слюной. Геринг стоял бледный, пот катился по его лицу. "Мой фюрер, мы не понимаем... Такого не может быть! Русские не могли..." "МОЛЧАТЬ!" - Гитлер в ярости смёл карты со стола. "Не могли? А кто тогда превратил нашу авиацию в горящие обломки? Английские призраки?" "Канарис!" - Гитлер резко повернулся к главе абвера. "Где ваша разведка? Почему мы ничего не знаем об произошедшем?" Канарис побледнел. Он не мог признаться, что абвер полностью провалил работу на севере России. Все агенты исчезли, связь оборвалась, информации не было вообще. "Мой фюрер... НКВД усилил контрразведку. Наша агентурная сеть..." "ЧТО? Уничтожена? Провалена?" - Гитлер подскочил к нему. "Хвалёный абвер оказался беспомощен против русских чекистов?" "Геринг!" - фюрер навис над рейхсмаршалом. "Ваши асы! Где хвалёные асы люфтваффе? Почему они падали как мухи?" "Мой фюрер," - Геринг едва держался на ногах. "Это какое-то новое оружие... Наши лётчики не могли..." "Новое оружие?" - Гитлер схватил папку с донесениями. "Вот! Читайте! 'Небо заполнилось огненными трассами. Самолёты разваливались в воздухе, не успевая даже отвернуть'. Это ваша непобедимая авиация, Геринг! И где наш хвалёный флот?" - Гитлер в ярости повернулся к Деницу и Редеру. "Конвои союзников скоро пойдут в Мурманск, а мы даже не можем приблизиться к русским базам!" Дениц стоял навытяжку. "Мой фюрер, подводные лодки..." "Подводные лодки?" - Гитлер истерически рассмеялся. "Ваши лодки исчезают одна за другой! Двадцать восемь экипажей! Где они, Дениц?" "Мы не понимаем..." - начал Дениц. "НЕ ПОНИМАЕТЕ?" - взревел Гитлер. "А что вы вообще понимаете? Редер!" Гросс-адмирал вздрогнул. "Где "Тирпиц"? Почему он прячется в фьордах, пока русские готовятся принимать конвои?" "Мой фюрер, после появления авианосца..." "МОЛЧАТЬ!" - Гитлер в бешенстве ударил кулаком по столу. "Авианосец! Который никто не заметил! Который появился из ниоткуда!" Геринг, всё ещё бледный после разноса за потерю авиации, прожигал взглядом Канариса. В его глазах читалось: "Это ваша вина! Ваша разведка провалилась!" "Когда пойдёт первый конвой," - Гитлер навис над картой, - "когда англичане начнут поставки... Что вы будете делать? Прятаться по фьордам? Терять подводные лодки?" "Мой фюрер," - Дениц шагнул вперёд. "Есть большая проблема. Связь." "Что со связью?" - Гитлер резко развернулся. "Наши подлодки... они докладывают о странных помехах. Радиосвязь пропадает, сигналы искажаются. И это происходит именно в тех районах, где исчезают лодки." "Подтверждаю," - вступил Редер. "Надводные корабли сообщают то же самое. Какие-то необъяснимые помехи в радиолокаторах. Цели появляются и исчезают, словно призраки." "Это ещё не всё," - мрачно произнёс Геринг. "Как только наши самолёты пересекли границу советской территории... В наушниках пилотов возник какой-то... белый шум. На всех частотах. Сплошной, монотонный, оглушающий. Никаких сигналов, никаких переговоров - только этот проклятый шум. Наши радисты никогда такого не слышали." Гитлер медленно перевёл взгляд с одного командира на другого. "То есть," - процедил он, - "вы хотите сказать, что русские не только создали Авионосец, но и научились полностью блокировать нашу связь?" "Мой фюрер," - Дениц сглотнул. "Это не обычные помехи. Лодки просто... исчезают. Без единого сигнала бедствия, без радиограмм. Словно что-то обрывает связь мгновенно." "И этот белый шум..." - Геринг вытер пот со лба. "Он словно парализовал все системы связи. Мы не могли ни передать приказ об отходе, ни получить доклад о ситуации. Только этот жуткий, неестественный шум в эфире." "И всё это началось с появлением этого проклятого корабля," - Редер нервно поправил воротник. В бункере повисла тяжёлая тишина. Гитлер медленно опустился в кресло. "Что они создали?" - прошептал он. "Что русские прячут в Заполярье?" Геринг снова бросил испепеляющий взгляд на Канариса. Глава абвера стоял неподвижно, понимая - их слепота в отношении северных разработок русских может стоить Германии победы в войне. "Я хочу знать," - голос Гитлера стал угрожающе тихим. "Хочу знать всё об этом корабле. О его оружии. О его возможностях. Любой ценой. Иначе..." - он не договорил, но все поняли - это последний шанс сохранить не только посты, но и жизни. "Редер, Дениц - вон!" - Гитлер махнул рукой. "Подготовьте план перехвата конвоя. И чтобы в этот раз без провалов!" Гросс-адмиралы поспешно покинули бункер, бросив сочувствующие взгляды на оставшихся. Они понимали - самое страшное ещё впереди. "А теперь," - Гитлер медленно повернулся к Герингу и Канарису, - "поговорим о вашем... блестящем плане налёта на Полярный." Геринг побледнел ещё сильнее, хотя казалось - это невозможно. "Сто восемьдесят самолётов," - Гитлер чеканил каждое слово. " Снятые с ленинградского направления. И что в итоге? Белый шум в эфире и горящие обломки?" "Мой фюрер," - начал Геринг, - "если бы разведка предоставила точные данные..." "Заткнись!" - оборвал его Гитлер. "Канарис!" Глава абвера едва заметно вздрогнул. "Где была ваша разведка? Почему мы не знали об этом оружии? О средствах радиоподавления? О чём ещё вы не знаете, Канарис?" "НКВД уничтожил всю нашу агентуру," - глухо ответил Канарис. "Мы полностью потеряли..." "Потеряли?" - Гитлер истерически рассмеялся. "Вы потеряли агентов, а я потерял авиацию! Целые эскадрильи! Из-за вашей некомпетентности!" Геринг бросил на Канариса взгляд, полный ненависти. "Вы унтермеши," - Гитлер навис над столом, - "кто предложил этот самоубийственный налёт? Кто убедил снять самолёты с Ленинграда?" "Это ваша вина!" - Геринг шагнул к Канарису. "Ваша разведка уверяла, что русская ПВО ослаблена! Что у них нет современных средств!" "Неправда," - Канарис впервые подал голос. "В моём докладе чётко указывалось на усиление противовоздушной обороны. На новые радиолокационные установки. На..." "МОЛЧАТЬ!" - взревел Гитлер. "Оба!" Он схватил со стола папку с документами. "Вот!" - он потряс бумагами перед лицом Канариса. "Ваш доклад! 'Противовоздушная оборона Полярного укомплектована устаревшими зенитками. Современных средств обнаружения не зафиксировано.' Это ваши слова?" Канарис сглотнул. "Мой фюрер, это предварительный доклад. В последующих сводках..." "В последующих?" - Гитлер швырнул папку на стол. "Которые вы подали за день до налёта? Когда операция уже была спланирована?" "Я предупреждал..." - начал Канарис. "ОН ПРЕДУПРЕЖДАЛ!" - Геринг побагровел. "После того, как Герринг перебросил эскадрильи с Ленинграда! После всей подготовки!" "А что я должен был делать? НКВД уничтожил всех наших агентов! Мы работали вслепую!" "Вслепую?" - Гитлер подскочил к нему. "Тогда почему вы докладывали об устаревших зенитках? Почему не написали прямо - 'мы ничего не знаем'?" В бункере повисла тяжёлая тишина. "Значит так," - голос Гитлера стал пугающе тихим. "Геринг потерял самолёты. Канарис потерял агентов. А я... я теряю терпение." Гитлер замер на мгновение, лицо побелело, затем начало наливаться кровью. Желваки заходили на скулах, глаза расширились, неестественно выпучиваясь. Внезапно он схватил тяжелое пресс-папье и с громким рыком швырнул его в карту на стене. "ВАС ОБОШЛИ РУССКИЕ!" - его крик был подобен взрыву, эхом отразившись от бетонных стен бункера. Канарис невольно отступил на шаг, даже Геринг вздрогнул. Гитлер начал наступать на них, его движения были резкими, дёргаными, словно у марионетки. Пена появилась в уголках рта. "ЭТО НЕПОЛНОЦЕННАЯ РАСА! НЕДОЧЕЛОВЕКИ!" - он брызгал слюной, его лицо исказилось в гримасе всепоглощающей ярости. "ГЛУПЫЕ, ГРЯЗНЫЕ СОЗДАНИЯ!" Фюрер резко развернулся, сметая со стола карты и документы. "НЕ СПОСОБНЫЕ..." - он задыхался от бешенства, слова вырывались вместе с хрипом, "...ХОТЬ КАК-ТО ПРОТИВОСТОЯТЬ НАМ, АРИЙЦАМ!" Его правая рука начала непроизвольно подёргиваться, пальцы сжимались и разжимались в судорожном ритме. Геринг и Канарис застыли, не смея пошевелиться, наблюдая, как их фюрер погружается в пучину неконтролируемой ярости. "ВО ВРЕМЕНА!" - Гитлер ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули все бумаги, "КОГДА НАШ СЛАВНЫЙ ВЕРМАХТ ГРОМИТ ОРДЫ РУССКИХ НЕДОЧЕЛОВЕКОВ!" Он резко развернулся, его лицо исказилось в жуткой гримасе, правый глаз заметно подёргивался. "ВЫ! ИМ!" - каждое слово он выплёвывал с такой яростью, будто оно обжигало ему горло. Вены на его шее вздулись, лицо приобрело багровый оттенок. Его трясущийся палец метался между Герингом и Канарисом, словно не мог решить, кого обвинить первым. В тишине бункера было слышно, как скрипят его зубы от едва сдерживаемой ярости. Воздух, казалось, звенел от напряжения, готового в любой момент взорваться новым приступом неконтролируемого гнева. "ВОН!" - взревел Гитлер, и этот крик, казалось, сотряс бетонные стены бункера. Геринг и Канарис, не дожидаясь повторного приказа, стремительно направились к выходу. Позади них раздался грохот - фюрер смёл всё со стола одним яростным движением. Канарис, уже у самой двери, едва успел уклониться от пролетевшего рядом с его головой массивного подсвечника. Они буквально вывалились в коридор под аккомпанемент звуков крушения мебели и истошного крика Гитлера, эхом разносившегося по подземным помещениям. Адъютанты и охрана, дежурившие снаружи, старательно делали вид, что ничего не происходит. Из-за закрытой двери всё ещё доносились звуки бушующего фюрера, перемежаемые грохотом падающих предметов и неразборчивыми проклятиями. "Ах ты жирная свинья!" - прошипел Канарис, как только они отошли подальше от бункера. "Значит, решил всю вину на меня свалить?" "Заткнись, канцелярская крыса!" - Геринг схватил главу абвера за лацкан кителя. "Это ты подставил меня со своими фальшивыми докладами!" "Я? Фальшивыми?" - Канарис истерически рассмеялся. "Змея!" - Геринг схватил Канариса за воротник, припечатав к стене. "Это ты! Ты уверял, что русский авианосец будет лёгкой добычей!" "Пусти!" - прошипел Канарис, но Геринг только сильнее стиснул пальцы. "Я говорил - это авантюра! Предупреждал - слишком рискованно! Но ты... ты со своими 'достоверными данными'!" "Отпусти меня, жирный боров!" - Канарис попытался вывернуться. "Нет уж!" - Геринг навис над ним всей массой. "Теперь ты послушаешь! Я потерял лучших пилотов! Лучшие экипажи! А ты... ты просто сидел в своём кабинете и строчил свои фальшивые отчёты!" "Мои агенты..." - начал Канарис. "Твои агенты?" - Геринг истерически рассмеялся. "Которых ты якобы внедрил? Которые якобы передали точные данные? Где они сейчас, твои хвалёные шпионы?" "Не смей..." - лицо Канариса исказилось. "Что? Правда глаза колет?" - Геринг наконец отпустил его. "Это ты настоял на операции! Ты убедил фюрера! 'О, мой фюрер, русский авианосец беззащитен! О, мой фюрер, их ПВО устарела!' А теперь пытаешься выкрутиться?" "Я действовал по имеющимся данным..." - Канарис одёрнул китель. "Данным?" - Геринг побагровел. "Каким данным? Тем, что сам высосал из пальца, чтобы выслужиться? И теперь, когда всё провалилось, пытаешься свалить вину на люфтваффе?" "Следи за языком, Геринг!" - процедил Канарис. "Не забывай, что я знаю много интересного и о тебе..." "Угрожаешь?" - Геринг подался вперёд. "Думаешь, твои папочки с компроматом тебя спасут? Нет, дорогой Канарис. На этот раз ты зашёл слишком далеко. Я лично прослежу, чтобы фюрер узнал, чья это была идея - этот провальный налёт на Полярный!" "Посмотрим," - холодно улыбнулся Канарис. "Только не забывай, рейхсмаршал - падая, я могу утянуть за собой многих. Очень многих." Они разошлись, испепеляя друг друга взглядами. Оба понимали - это только начало войны, которая может уничтожить их обоих. В тихом кабинете гросс-адмирала Редера царил полумрак. Только настольная лампа освещала массивный дубовый стол, на котором стояла бутылка коньяка и два хрустальных бокала. Дым от сигар клубился под потолком. Редер сидел в своём кожаном кресле, откинувшись назад, его лицо было наполовину скрыто тенью. Дёниц расположился напротив, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. "Что ж, беда нас пока миновала," - произнёс Редер, разливая коньяк по бокалам. "Пока!" - Дёниц резко подался вперёд, свет лампы выхватил его напряжённое лицо. "Именно что пока. Вы слышали этот рёв из бункера? Видели, как вылетели оттуда Геринг и Канарис?" Редер взял бокал, но не стал пить, вместо этого задумчиво покрутил его в руках, наблюдая, как янтарная жидкость отбрасывает блики на стены. "Что будем делать с 'Короблём' и конвоем?" - Редер произнёс это почти шёпотом, словно сами стены могли их подслушать. "PQ-1... Пока он ещё не вышел, но..." "Но каждый из нас понимает - это вопрос времени," - Дёниц мрачно усмехнулся, глядя на старшего коллегу. "Вы же знаете, что я не доверяю вашим подводным лодкам, Дёниц," - Редер говорил медленно, тщательно подбирая слова. "Как и вы не верите в мою тактику с линкорами." "Именно," - Дёниц налил себе ещё коньяка. "И обычно мы бы уже спорили до хрипоты. Но сейчас..." "Сейчас не время для наших разногласий," - Редер тяжело вздохнул. "После того, что случилось с Герингом и Канарисом..." "Они сцепились как бешеные псы, и что получили?" - Дёниц покачал головой. "Фюрер в ярости, а их карьеры висят на волоске." "А мы с вами следующие в очереди," - Редер постучал пальцем по карте. "Если этот конвой пройдёт..." "Нам нужно работать вместе," - неохотно произнёс Дёниц. "Как бы мы ни относились к методам друг друга." "Подводные лодки и надводный флот," - Редер кивнул. "Комбинированная атака. Вы загоняете их на мои корабли..." "А ваши линкоры закрывают им пути отхода," - закончил Дёниц. "Как у вас дела с базами?" "Ужасно..." - Дёниц с трудом сдерживал ярость. "Чёртова русская авиация! Кто мог подумать, что они достанут так далеко?" "Внезапный рейд," - Редер рассматривал свежие фотографии разрушений. "Их морская авиация... они использовали этот новый авианосец как передовую базу." "Тронхейм, Берген, Нарвик..." - Дёниц перечислял названия баз. "Три лодки потоплены прямо у причалов.... Пять субмарин серьёзно повреждены. Ремонтные доки превратились в руины." "Личный состав?" - тихо спросил Редер. "Двести тридцать подводников," - Дёниц побелел от злости. " Русские знали, куда бить. Словно им кто-то указал точные координаты." Редер молча налил обоим коньяка. "Придётся перебрасывать лодки из Атлантики, у меня нет выбора. Эти русские налёты... они парализовали наши северные базы." "Но Атлантика..." "Знаю!" - резко оборвал его Дёниц. "Думаете, я с радостью оголяю атлантический театр? Но если мы не восстановим подводные силы на севере, русские окончательно возьмут инициативу." "Сколько лодок?" "Двенадцать. Минимум. Проведём их вдоль норвежского побережья. Теперь придётся опасаться не только британцев, но и этих русских летунов. Нужно успеть до следующего рейда русских. Они наверняка повторят удар." "Когда начинаете переброску?" "Через три дня. Тремя группами," - Дёниц отхлебнул коньяк. "Первая группа - четыре лодки. Потом ещё четыре, и последняя группа. Будем идти ночами, прижимаясь к фьордам." "Русские авианосец, сейчас вышел из базы, где он окажется никто сказать не может..." - Редер покачал головой. "Кто бы мог подумать, что он станет такой проблемой?" "Никто," - мрачно ответил Дёниц. "Как никто не думал, что их авиация сможет наносить такие точные удары по нашим базам." Они посмотрели друг на друга - два адмирала, годами споривших о будущем флота. Сейчас их разногласия казались мелкими перед лицом общей угрозы. "За вынужденное сотрудничество?" - Редер поднял бокал. "За выживание," - мрачно ответил Дёниц. "Пока ещё есть такая возможность." В кабинете повисла тяжёлая тишина. Оба понимали - их личная неприязнь должна отойти на второй план. В бункере было душно. Гитлер стоял над картой северных морей, его пальцы нервно подрагивали, комкая край бумаги. "Русский авианосец..." - он процедил эти слова как проклятие. "Кто допустил? Кто позволил им создать такую угрозу? Наши базы в Норвегии... наши подводные лодки..." Он резко развернулся, шагая по бункеру. "Геринг! Этот жирный болван уверял меня - русская авиация не способна на дальние рейды! 'Мой фюрер, их лётчики неопытны! Мой фюрер, их машины примитивны!' А теперь? Теперь они бьют по нашим базам как хотят!" Фюрер остановился у карты, впиваясь взглядом в красные отметки поражённых объектов. "И Канарис... змея! 'Достоверные данные', говорил он. 'Точные разведданные'! Где эти данные об авианосцах? Почему его агенты не предупредили о подготовке этих рейдов?" Его кулак с грохотом обрушился на стол. В бункере стоял спёртый воздух. Гитлер неподвижно стоял над картой, его взгляд был прикован к норвежскому побережью. "Один авианосец..." - процедил он сквозь зубы. "Всего один русский авианосец, а сколько проблем! Как... как это возможно?" Он начал мерить шагами комнату. "Канарис... Этот лис... Что-то здесь не так. Его данные... они всегда такие гладкие, такие удобные. Слишком удобные," - фюрер резко остановился. "Он говорит - один авианосец. А если их больше? Если он намеренно занижает цифры?" Гитлер вернулся к карте, его пальцы нервно забарабанили по столу. "Эти удары... слишком точные. Слишком хорошо организованные. Русские не могли сами... Кто-то им помогает. Кто-то направляет их." Он схватил последний доклад Канариса, пробежал глазами строчки. "'Противник испытывает трудности с подготовкой лётчиков'... 'Технические проблемы с авиационным оборудованием'... Ложь! Всё ложь! Их пилоты бьют по нашим базам как на учениях! Их бомбардировщики заходят точно по целям!" Фюрер смял бумагу в кулаке. " И всё из-за одного авианосца? Нет... Здесь что-то большее. Канарис что-то скрывает. Он всегда что-то скрывает." Гитлер подошёл к окну, глядя в пустоту. "А теперь Дёниц перебрасывает лодки из Атлантики. Оголяет важнейшее направление. Всё из-за одного корабля? Или Канарис снова лжёт мне? Скрывает истинную силу русского флота?" Он резко развернулся. "Геринг... этот хвастун... он хотя бы открыто некомпетентен. Но Канарис... его полуправда страшнее любой лжи. Сколько ещё сюрпризов готовят нам русские? Сколько ещё 'неточностей' в его докладах?" Фюрер вернулся к столу, тяжело опустился в кресло. "Один авианосец..." - пробормотал он. "Один... Но почему тогда мои адмиралы в панике? Почему бегут с Атлантики? Что ещё скрывает от меня Канарис?" В бункере воцарилась тишина. Гитлер сидел неподвижно, глядя на карту, где красными крестами были отмечены места ударов. Слишком точных ударов для флота, у которого якобы только один авианосец и "неопытные" лётчики. "Канарис..." - прошептал он. "Твоя очередь объясняться передо мной. И на этот раз я хочу всю правду. Всю!" Москва, Кремль. Сталин сидел за своим рабочим столом в кремлевском кабинете, анализируя последние успехи в Заполярье. Авианосец уже успел отлично себя проявить - несколько немецких подводных лодок и авиагрупп были уничтожены, создав серьезную брешь в обороне противника. Лаврентий Павлович день назад отбыл в Мурманск для координации дальнейших действий. Требовалось закрепить достигнутый успех и полностью очистить северные морские пути от присутствия врага. Через месяц должен был выйти первый конвой PQ-1, и к этому времени маршрут следовало сделать максимально безопасным. Сталин взглянул на карту, где были отмечены последние победы. Новый корабль кардинально изменил расстановку сил в регионе. Оставалось грамотно использовать это преимущество и обеспечить надежную защиту будущих конвоев союзников. Сталин задумчиво смотрел в окно кремлёвского кабинета. Скоро должен был прийти Жуков. Непростой разговор предстоял с маршалом. Георгий Константинович... Сложная фигура. Талантливый полководец, но какой ценой достаются его победы? Да, он умеет побеждать. Но победы эти... Сталин поморщился, вспоминая доклады о потерях. Жуков словно не видит цены успеха, для него главное - результат. "Бей врага, не считая потерь" - его любимая поговорка. А ведь за каждой потерей - чья-то жизнь, чья-то судьба. Маршал победы... Так его назовут потом. Но сколько солдатских матерей проклянут его имя? Сколько вдов останется после его "победоносных" операций? Сталин взял папиросу, раскурил её. Жуков - словно таран. Мощный, несокрушимый, способный пробить любую оборону. Но такой же грубый и беспощадный - и к врагу, и к своим. Однако сейчас его сила и решительность необходимы как никогда. Враг силён, хорошо вооружён, опытен. Нужен военачальник, способный переломить ход войны. И Жуков, при всех его недостатках - именно такой командир. Сталин глубоко затянулся тубкой, глядя на карту фронтов. Глупо осуждать Жукова, думал он. На каждом критическом участке, где решалась судьба страны - именно его приходилось бросать в бой. Киев, Ельня, Ленинград, Москва... Везде, где казалось - всё, конец, прорыв неминуем - он ставил Жукова. И маршал выправлял положение. Да, жестоко, да, большой кровью - но выправлял, когда другие опускали руки. Ржев... Сколько крови пролито в тех лесах и болотах? "Марс"... Сталин нахмурился. Настоящий провал Жукова. Полный, безоговорочный крах операции. Тысячи погибших солдат, сотни потерянных танков - и всё впустую. Но он простил тогда Жукову этот провал. В будущем наверное прекрасно понимал - даже лучшие полководцы терпят поражения. Да и не время было искать виноватых - враг стоял под Сталинградом, каждый опытный командир был на вес золота. Сталин покачал головой. Легко судить полководца, сидя в тылу. Легко считать потери, не понимая общей картины. Когда немцы рвались к Москве - кого он поставил командовать обороной? Жукова. Когда требовалось деблокировать Ленинград - снова Жуков. Сталин усмехнулся - каждый раз, когда ситуация становилась критической, приходилось вызывать "пожарного маршала". Он словно хирург на поле боя - режет по живому, без наркоза, страшно, больно - но спасает жизнь. Да, методы его жестоки. Но война - не балет, здесь нет места изяществу и деликатности. Жуков видит войну целиком, понимает - иногда нужно пожертвовать многим, чтобы спасти всё. Теперь, когда есть знание будущего, можно будет направить его талант более эффективно. Избежать лишних жертв, сохранить тысячи жизней. Но сама суть Жукова останется прежней - он будет бить врага там, где другие отступают. И именно такой командующий сейчас нужен. Жёсткий, решительный, готовый брать на себя ответственность. Способный переломить ход войны не красивыми манёврами, а железной волей и несгибаемой решимостью. Сталин услышал знакомые твёрдые шаги в коридоре. Пора... Сейчас предстоит важнейший разговор - разговор, который может изменить судьбу страны. И кто знает - может быть, теперь, со знанием будущего, победы Жукова будут не столь кровавыми? Жуков аккуратно вошёл в кабинет, чётким военным шагом подошёл к столу. "Присаживайтесь, товарищ Жуков. Как дела на Ленинградском направлении?" - Сталин указал на стул, внимательно глядя на маршала. Жуков присел. "Тяжёлая обстановка, товарищ Сталин. Немцы прорвали оборону под Лугой. 16 августа враг захватил Новгород. Группа армий "Север" развивает наступление на Ленинград. Финны с севера также усиливают давление." "18 августа противник взял Нарву. Теперь немецкие войска находятся в 85 километрах от Ленинграда. Ворошилов..." - Жуков на мгновение замялся, - "не справляется с управлением войсками. Оборона города организована неэффективно." "Критическая ситуация сложилась на участке Красногвардейского укрепрайона. Если немцы прорвут его - получат прямой путь на Ленинград. Резервов практически нет. То, что есть - необстрелянные ополченцы и курсанты военных училищ." "Единственное, что пока сдерживает противника - Лужский рубеж. Но и он может пасть в ближайшие дни. Тогда немцы получат возможность охватить город с юга и юго-востока." Жуков помолчал, собираясь с мыслями. "Если срочно не принять меры - Ленинград может быть потерян уже к началу сентября." Сталин слушал внимательно, не перебивая. Он доверял ему - каждое слово Жукова точно отражает реальное положение дел. Маршал никогда не приукрашивал обстановку, говорил прямо, как бы горька ни была правда. "Ленинград немцы не возьмут, не в той истории, не тем более в этой," - твёрдо произнёс Сталин. Жуков непонимающе посмотрел на Верховного. В его глазах читалось явное замешательство - что значит "не в той истории"? Сталин молча присел за стол и достал стопку книг. На обложке первой Жуков с удивлением увидел собственное лицо, постаревшее, в маршальском мундире, увешанном наградами. "Воспоминания и размышления. Г.К. Жуков" - гласила надпись. Маршал застыл, глядя на книги, которые Сталин передал ему. Это были... его мемуары? Но как? Он никогда не писал... Он вскочил со стула, словно пораженный электрическим током, отшатнувшись от книги с собственным постаревшим лицом на обложке. "Присаживайтесь, неужели испугались себя?" - спокойно произнёс Сталин, не меняя позы. "Откройте форзац первой страницы." Жуков медленно опустился обратно на стул. Его взгляд был прикован к собственному лицу на обложке - постаревшему, с глубокими морщинами, но несомненно его. Маршальский мундир, ордена, седые волосы... Он машинально провёл рукой по своему лицу, словно пытаясь нащупать эти морщины времени. Руки, привыкшие к картам и донесениям, почти дрожали, когда он открывал книгу. На форзаце стояла дата издания - "1969 год". Маршал побледнел. Воздух словно выбило из лёгких. 1969... Он снова перевёл взгляд на фотографию - на своё будущее лицо, потом на дату. Несколько раз моргнул, протёр глаза. Всё оставалось неизменным - его постаревшее лицо, его имя на обложке, невозможная дата издания. Глядя на потрясённое лицо Жукова, Сталин едва сдержал усмешку. "Жаль, я не видел лицо Кузнецова, когда он впервые узнал про существование авианосца. Наверное, адмирал так же застыл с открытым ртом, увидев фотографии огромного корабля с надписью 'Адмирал Кузнецов' на борту," - подумал он, наблюдая за маршалом, который всё ещё не мог прийти в себя от увиденного. Жуков почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Он, повидавший столько боёв, привыкший к самым неожиданным поворотам на фронте, сейчас чувствовал себя совершенно растерянным. Реальность словно раскололась, превратившись в какой-то фантастический сон. Он поднял потрясённый взгляд на Сталина, пытаясь найти в его лице объяснение происходящему. Но Верховный спокойно смотрел на него, будто происходящее было чем-то совершенно обыденным. Сталин неторопливо выпустил клуб дыма из трубки. "Вы наслышаны о победах Северного флота? И уничтожении Люфтваффе в Норвегии?" "Да, количество налётов на Ленинград сократилось..." - Жуков запнулся, его глаза расширились от внезапного понимания. "Это... это всё связано?! Откуда это?!" - его голос дрожал от волнения и непонимания. "Тише, тише, маршал победы," - спокойно произнёс Сталин, делая акцент на последнем слове. "Победы?!" - Жуков почти прошептал это слово, его руки вцепились в подлокотники кресла. Он пытался осмыслить услышанное. Сталин смотрел на него с лёгкой улыбкой, явно наслаждаясь замешательством будущего прославленного маршала, который впервые за долгое время выглядел по-настоящему растерянным. "Товарищ Жуков, к нам из будущего прибыл корабль. На его борту были эти книги, изучите их. А также вот эти карты." Сталин, без лишних слов перейдя к делу, неторопливо достал из папки свежие, явно только что отпечатанные карты немецкого наступления на Ленинград. "Это... это невозможно..." - Жуков провёл пальцем по линиям наступления, отмеченным на карте. Его руки слегка подрагивали. " В это нельзя поверить, просто невозможно..." "Абсолютно точные данные," - Сталин выпустил очередной клуб дыма. "Каждая дивизия, каждый полк, каждая дата. Всё, что произойдёт в ближайшие месяцы." Жуков снова склонился над картами. На них были отмечены не только текущие позиции немецких войск, но и планируемые направления ударов, расположение резервов, даты перегруппировок... Он несколько раз открывал рот, пытаясь что-то сказать, но слова не шли. "Время для изучения у вас есть," - спокойно добавил Сталин. "Но не бесконечно много." Маршал поднял потрясённый взгляд от карт, и в его глазах читалось смешанное выражение недоверия и надежды. Перед ним лежало будущее войны, расписанное по дням и часам. И оно было в их руках. "Товарищ Сталин... Это..." - Жуков запнулся, всё ещё не в силах оторвать взгляд от карт. "Да-да, Георгий Константинович. Удивляться будем после войны, а сейчас используйте эти данные," - Сталин говорил спокойно, но в его голосе звучала сталь. "И помните - вы теперь носитель тайны особой государственной важности." Жуков выпрямился, словно эти слова вернули его в привычное состояние военачальника. Руки перестали дрожать, во взгляде появилась сосредоточенность. Да, время для удивления действительно будет потом. Сейчас перед ним лежали карты, способные спасти тысячи жизней, предотвратить катастрофы, изменить ход войны... Он начал методично изучать документы, уже делая в уме пометки, прикидывая, какие части необходимо перебросить, какие приказы отдать. Будущее войны было в его руках, и он не имел права на ошибку. Сталин молча наблюдал за работой маршала, удовлетворённо отмечая, как быстро тот взял себя в руки и переключился на решение военных задач. Именно такая реакция и была нужна. "У Поскрёбышева получите спецсейф для хранения книг. Можете идти," - Сталин произнёс это обыденным тоном, словно речь шла о простых документах. И уже когда Жуков почти дошёл до двери, Сталин резко окликнул его: "Товарищ Жуков!" Маршал обернулся и встретился со взглядом вождя. В жёлтых глазах Сталина горела такая испепеляющая ярость, что Жуков невольно сделал шаг назад. "Ваши ошибки будущего," - каждое слово Сталин цедил сквозь зубы, не отрывая пронизывающего взгляда от лица маршала, - "мной забыты... не будут." Жуков почувствовал, как по спине потёк холодный пот. В этот момент он понял - Сталин знал всё. Каждый его будущий промах, каждое неверное решение, каждую ошибку, которую он ещё даже не совершил. И в этом взгляде читался не просто гнев - а чистая, концентрированная ненависть к тем его поступкам, которые ещё только должны были произойти. Маршал коротко кивнул и быстро вышел из кабинета. В его руках были папки с картами и книгами - документами из будущего, способными изменить ход войны. А перед глазами всё ещё стоял этот испепеляющий взгляд Сталина, напоминая, что цена этого знания может оказаться очень высокой. Сталин медленно провёл карандашом по фамилии "Жуков" в своём списке. Жирная чёрная линия перечеркнула имя маршала, присоединив его к уже вычеркнутым фамилиям. Берия, Кузнецов, Молотов теперь и Жуков... Он задержал взгляд на этих именах. Теперь они все знали правду. Каждый из них нёс в себе часть информации, способной изменить ход истории. Список продолжался дальше, занимая почти всю страницу - имена тех, кто ещё должен был узнать, кому предстояло стать хранителями этой невероятной тайны. Сталин постучал карандашом по столу, глядя на документы. Требовалось создать ГКО - Главный Комитет Обороны. Теперь, когда в их руках оказались знания будущего, структура управления войной должна была измениться. Каждый из вычеркнутых в списке будет играть свою роль, в управлении государством в это тяжелое время. Он снова взглянул на список. Карандаш замер над следующей фамилией. Кто станет следующим посвящённым в тайну века? Кому предстоит узнать о корабле из будущего? Небо над Кольским полуостровом. Лаврентий Берия сидел в салоне Ли-2, глядя в иллюминатор на бескрайние просторы севера. Удивительная девочка. Берия невольно усмехнулся, вспоминая этого адмирала в юбке. Единственная, кто не боялась его - говорила прямо, спорила, доказывала. Фанатично преданная своему делу, со стальным характером и невероятными знаниями. Сколько всего она уже дала стране... Реактивные двигатели, новые сплавы, системы наведения - каждая их встреча открывала новые горизонты. И это только начало. Он чувствовал - впереди ещё столько всего. Берия прикрыл глаза, погружаясь в размышления. Интересно, что она приготовила на этот раз? Какие тайны будущего раскроет? Какие технологии позволит увидеть? С ней каждая встреча - это прыжок на десятилетия вперёд. Самолёт летел над сопками, а нарком думал о том, как удивительно порой складывается судьба. За иллюминатором проплывали бескрайние просторы севера, унося Берию навстречу новым тайнам, которые хранил в себе этот удивительный корабль и его своенравный адмирал из будущего. Он вспомнил тот разговор со Сталиным, когда вождь лично поручил ему курировать этот невероятный проект. "Лаврентий," - сказал тогда Сталин, выпуская очередной клуб дыма. "Ты будешь отвечать за всё. За внедрение технологий, за сохранность информации, за людей. Особенно за людей." Теперь на борту авианосца постоянно находились специалисты из разных конструкторских бюро. Изучали, делали чертежи, пытались понять принципы работы техники из будущего. Каждый день приносил новые открытия. Особенно его занимали вертолёты Камова с авианосца. Ка-27, Ка-29 - настоящие шедевры инженерной мысли. А ведь сейчас, в 1941-м, Николай Ильич Камов только начинает свой путь. Работает над автожирами - простейшими летательными аппаратами с несущим винтом. До первого полёта его настоящего вертолёта Ка-8 ещё долгих шесть лет. Берия вспомнил, как осматривал корабельные вертолёты. Соосная схема - гениальное решение. Два винта, вращающихся в противоположные стороны, позволяют машине быть невероятно маневренной. Идеально для работы с палубы корабля в любую погоду. "Надо будет вызвать Камова," - подумал нарком. "Пусть посмотрит, к чему приведут его разработки. Пусть увидит, какое будущее ждёт его идеи." Он представил, как изменится ход развития авиации, если уже сейчас дать конструктору возможность изучить свои будущие машины. Не шесть лет до первого вертолёта - счёт пойдёт на месяцы. И какие перспективы это открывает для армии и флота... Берия задумчиво улыбнулся, вспоминая горящие глаза Анны, когда она рассказывала о вертолётах Камова в её времени. "Легенда," - говорила она тогда с нескрываемым восхищением. "Ка-52 'Аллигатор' - это просто шедевр. Соосная схема даёт такую маневренность, что машина может практически зависать на месте, вращаться вокруг своей оси, делать фигуры высшего пилотажа, недоступные обычным вертолётам." Она показывала ему фотографии и видео этой грозной машины. Двухместная кабина с расположением пилотов бок о бок, мощное вооружение, современная электроника. Нарком потёр переносицу под очками. Сколько всего предстоит сделать, чтобы эти машины появились раньше... А ведь кроме авиации, корабль обладает другим особым оружием. Берия нахмурился, размышляя о ракетном вооружении. Да, Королёв... Он лично распорядился освободить конструктора, когда понял, какие перспективы открывает ракетное вооружение авианосца из будущего. Сейчас Сергей Павлович работает над своей крылатой ракетой - продолжает то, что начал до ареста. Для него создали особое КБ, полностью засекреченное. Скоро, совсем скоро, Королёв увидит те ракеты на борту "Кузнецова". Противокорабельные комплексы "Гранит", документацию по баллистическим ракетам будущего - всё это перевернёт его представление о возможностях ракетостроения, это направление может изменить не только ход войны, но и всё будущее страны. Межконтинентальные баллистические ракеты, космические корабли - всё это теперь не фантастика, а ближайшая перспектива. "Главное - не спешить," - подумал нарком. "Дать Королёву время всё осмыслить, правильно организовать работу, когда он увидит эти технологии. Но и не затягивать - время играет против нас... Да, времени катастрофически мало. Немцы рвутся к Москве, все силы страны брошены на оборону. А тут столько работы, столько всего нужно успеть сделать... Каждый день, каждый час на счету! Промышленность эвакуируется на восток, днём и ночью движутся эшелоны с эвакуированными заводами. Постоянно идёт монтаж оборудования на новых местах. Страна напрягает все силы, чтобы выстоять. Заводы и фабрики только начинают разворачивать производство на новых местах. А им нужно не просто восстанавливать выпуск существующей техники - нужно осваивать технологии будущего, запускать совершенно новые производства, новые материалы, электроника, двигатели... Каждое направление требует времени, ресурсов, специалистов. А их не хватает - лучшие инженеры и конструкторы сейчас работают над насущными военными задачами. Берия тяжело вздохнул. Да, попади этот корабль к ним хотя бы за год до войны... Сколько бы они успели сделать! Успели бы развернуть производство новых истребителей, запустить серийный выпуск современных танков, подготовить промышленность. Сейчас же приходится действовать в условиях эвакуации заводов, под бомбёжками, когда каждый станок на счету, когда не хватает материалов и специалистов. Вместо планомерного освоения технологий - лихорадочная гонка со временем. Она говорила, что в её реальности война застала страну врасплох, что первые месяцы были самыми страшными. Теперь мы хотя бы знаем, что нас ждёт впереди, знаем, как победить. Но ценой каких жертв... "И всё же мы выстояли тогда, буквально из последних сил страна выстояла, теперь у нас есть вторая попытка" - подумал Берия. "Должны использовать этот шанс, который дала нам история. Иначе зачем она появилась здесь..."