Часть 27: Конвой в бездну.

Баренцево Море ТАВКР «Адмирал Кузнецов»

      Аня стояла неподвижно у иллюминатора, её глаза мерно пульсировали зелёным светом, отражая работу корабельных систем. Софронов склонился над пультом БИУС, внимательно следя за изменениями тактической обстановки.       "Вижу," - произнесла она, не отрывая взгляда от темных вод Баренцева моря. Её голос звучал отстранённо, словно она находилась где-то далеко. "Немецкий конвой. Транспорты 'Alster', 'Spree' и 'Nordmark', в охранении тральщики M-251 и M-252. Идут в Киркенес."       Софронов провел рукой по клавиатуре, выводя данные на экран: "Расстояние?"       "Сто двадцать километров," - Аня даже не моргала, её глаза продолжали равномерно пульсировать. Системы радиоперехвата улавливали каждое слово немецких радистов. "Слышу их переговоры... Капитан 'Alster' запрашивает уточнение маршрута обхода минных полей... M-251 докладывает об окончании траления участка..."       В этот момент она ощутила, как её Ка-27, зависший над водой в режиме радиомолчания, методично сканирует акустической станцией каждый метр водного пространства. Пульсация в её глазах участилась, когда она объединила данные перехвата с акустической картиной от вертолёта. "Мой Ка-27 слышит 'Nordmark' отстаёт - правый котёл работает вполсилы, слышу перебои. А у M-251..." - частота пульсации снова изменилась, - "намотали трос на винт при последнем тралении. Акустика показывает характерные биения при вращении."       "Они сами не знают, насколько уязвимы сейчас," - добавила она, улавливая очередной радиообмен между кораблями конвоя. "Только что передали друг другу, что радары чисты. Не видят нас..."       "Расходятся," - прошептала Аня, её губы медленно растянулись в хищной улыбке. Зеленые блики в глазах участились, отражая интенсивность обработки данных. "Tральщик M-251 уходит на два кабельтова влево. Проверяют сообщение о возможной мине." Она замолчала, вслушиваясь в радиоэфир. Её пальцы невольно сжались, оставляя вмятины на поручне у иллюминатора.       "Капитан 'Alster' нервничает. Требует от тральщиков ускорить проверку. Они... да, они получили сообщение о советской подлодке, замеченной норвежским патрулём утром." Её улыбка стала ещё шире.       "Боятся. Правильно боятся." Софронов молча кивнул, продолжая следить за тактической картой. Аня снова заговорила, её голос звучал почти завороженно: "Spree' запрашивает разрешение сбросить скорость. У них проблемы с насосами машинного отделения... фиксирую изменение шумов их двигателя."       Её зрачки расширились, поглощая зеленое свечение. "О, как интересно... Перехватила переговоры 'Nordmark' с Киркенесом. На борту груз особой важности. Секретные документы и... что-то ещё. Шифруют часть сообщения."       Пульсация в глазах Ани стала неравномерной, рваной, когда она сосредоточилась на расшифровке. "Конвой растягивается. M-252 пытается поддерживать строй, но с повреждённым винтом M-251 это становится всё сложнее. Образуются разрывы в ордере..."       Она внезапно замерла, вслушиваясь в какой-то особенно важный сигнал. "Встречное судно запрашивает новые координаты точки рандеву. Они хотят сместить место встречи на двадцать миль севернее. Причина - опасаются советских подлодок у берега." Её голос стал почти мурлыкающим. "Конвой в замешательстве. Капитан 'Alster' требует подтверждения от командования..."       Пальцы Ани скользнули по стеклу иллюминатора, словно поглаживая далёкие силуэты кораблей. "Они разрывают строй."       "Щ-402 должна быть на позиции," - Софронов поднял взгляд от тактического экрана.       "Да, фиксирую её," - мгновенно отозвалась Аня, не отрывая взгляда от тёмных вод. "Акустика чётко выделяет её среди придонных шумов. Столбов грамотно замаскировался - использует особенности рельефа, чтобы гасить отражение сигналов."       "До вхождения в зону поражения торпедами час," - Софронов сверился с расчётами.       "Пятьдесят восемь минут если точнее," - поправила Аня, её глаза пульсировали в унисон с поступающими данными. "Слышу, как М-251 запрашивает у конвоя снижение скорости - их повреждённый винт не выдерживает нагрузки. 'Alster' отказывает... нет, подождите..." - она склонила голову, вслушиваясь в радиоперехват. "Только что пришла метеосводка. Видимость упадёт до пятисот метров через полтора часа. Они начинают нервничать."       Её пальцы скользнули по стеклу иллюминатора, словно ощупывая далёкие силуэты. "Щ-402 идеально встала. Столбов развернул лодку носом к предполагаемому курсу конвоя. Торпедные аппараты готовы... Слышу работу систем наведения."       "Tральщик М-252 докладывает о странных показаниях гидролокатора," - продолжила она после паузы. "Они что-то засекли, но не могут идентифицировать. Возможно, приняли естественные придонные шумы за работу винтов. 'Щуку' они не видят, это точно."       Её зрачки расширились, поглощая зелёное свечение. "Транспорты начинают терять строй. 'Nordmark' с неисправным двигателем отстаёт, 'Spree' пытается удерживать дистанцию... Они сами выстраиваются для Столбова идеальной мишенью."       "Сорок пять минут до точки залпа," - Аня хищно улыбнулась. "Щ-402 корректирует глубину, выходит на оптимальную позицию. К-1 и К-2 заняли позиции," - Аня едва заметно кивнула, её глаза вспыхнули ярче, обрабатывая новые данные. "Крейсерские лодки - К-1 перекрывает северный сектор, К-2 закрыла отход к береговой линии. Конвой в ловушке."       Она замолчала, вслушиваясь в гидроакустическую картину. "К-1 держится на семидесяти метрах, использует термоклин для маскировки. К-2..." - пульсация в её глазах участилась, - "...легла на грунт. Командир грамотно выбрал позицию - там расщелина, акустический сигнал лодки практически сливается с естественными шумами."       "Транспорты идут прямо в клещи," - её губы растянулись в хищной улыбке. "'Alster' только что передал по радио - они меняют курс на пять градусов к северу, пытаются обойти предполагаемый шторм. Даже не понимают, что идут точно между нашими лодками."       Пальцы Ани снова забарабанили по переборке, отстукивая ритм работающих винтов. "К-1 и К-2 идеально дополняют позицию Щ-402. Тройной залп с разных направлений... у тральщиков не будет шансов организовать противолодочную оборону."       "Слышу переговоры на мостике 'Spree'," - её голос стал тише. "Они засекли какие-то аномалии на сонаре, но списывают всё на придонные течения. Старпом предлагает запросить дополнительное охранение... Капитан отказывается - не хочет признавать, что конвой уязвим."       Зелёное свечение в её глазах пульсировало всё интенсивнее. "Три лодки. Три позиции. И растянутый конвой, который сам идёт в западню. Красиво... очень красиво."       "Передаю данные," - прошептала Аня, её глаза полыхнули ярко-зелёным, когда она установила защищённый канал связи с подводными лодками. "Щ-402, К-1, К-2 - приём подтверждён. Начинаю передачу целеуказания."       Её пальцы замерли на переборке, всё тело напряглось, полностью сосредоточившись на точности расчётов. "Щ-402: дистанция до 'Alster' - 8400 метров, пеленг 042, скорость цели 8 узлов. Поправка на течение - 2 градуса норд-ост. Расчётное время залпа - 18 минут 40 секунд."       "К-1," - её голос стал механически точным, - "основная цель 'Nordmark'. Дистанция - 9100 метров, пеленг 156, скорость цели 7.2 узла. Правый двигатель цели работает вполсилы - учитывайте снос. Точка упреждения смещена на 3 градуса по корме. Залп через 19 минут 15 секунд."       Зелёные блики в её глазах образовали сложный пульсирующий узор, когда она обрабатывала данные для последней лодки. "К-2: 'Spree' Дистанция - 8900 метров, пеленг 198. Скорость конвоя падает - фиксирую 7.8 узлов. М-251 создаёт турбулентность из-за повреждённого винта. Расчётное время залпа - 18 минут 50 секунд."       "Все лодки подтвердили получение данных," - она на мгновение прикрыла глаза, обрабатывая ответные сигналы. "Торпедные аппараты приведены в готовность. Системы наведения откалиброваны по переданным параметрам."       Её пальцы снова начали отбивать ритм по переборке, теперь уже синхронно с работой торпедных систем подлодок. "Траектории рассчитаны с учётом глубины, температурных слоёв и придонных течений."       "Прямой канал связи со всеми лодками поддерживается," - Аня снова улыбнулась хищной улыбкой. "Они готовы. Ждут только момента, когда конвой войдёт в зону гарантированного поражения."       "Как ты так точно рассчитываешь момент пуска торпед?" - Софронов поднял взгляд от тактической карты, с интересом разглядывая силуэт Ани на фоне темного иллюминатора.       "У меня же есть баллистический вычислитель и дальномер, процессор БИУС," - она говорила, не отрывая взгляда от далёких бликов на воде. "Знаю позиции лодок, время прибытия конвоя. Мне не нужно высчитывать всё в уме и просчитывать возможные погрешности. Значение и параметр просто возникает в системе - чистый, точный, выверенный."

***

      В Щ-402 капитан Столбов склонился над перископом, внимательно изучая тёмные силуэты кораблей на горизонте. Внезапно в тишине отсека раздался голос радиста: "Товарищ капитан, входящее сообщение по защищённому каналу."       Столбов оторвался от перископа и надел наушники. В эфире зазвучал странный голос - механически точный, женский, но какой-то неестественный, словно собранный из отдельных звуков. Голос передавал координаты и параметры залпа с невероятной чёткостью, без единой запинки или повтора.       "Что за..." - Столбов нахмурился, но данные были безупречны. й складывались в идеальную картину предстоящей атаки. Акустик тут же подтвердил - все переданные значения в точности соответствовали показаниям приборов.       "Восемь минут до позиции," - негромко произнёс капитан, возвращаясь к перископу. "Кто бы ни был этот голос в эфире, расчёты верные. Дистанция сокращается точно по переданным данным."       Он сделал едва заметный жест штурману, и тот начал корректировать глубину погружения - лодка плавно опустилась ещё на пять метров, занимая оптимальную позицию для залпа. В отсеках стояла та особая тишина, которая бывает только перед боем - прерываемая лишь приглушённым гулом механизмов и редкими докладами акустика о перемещениях целей.       "'Alster' точно по курсу," - Столбов снова всматривался в силуэт транспорта. "Торпедные аппараты к бою. Углы установлены согласно полученным данным. Пять минут до залпа..."       Он всё ещё размышлял об этом странном, механическом голосе в наушниках. Что-то в нём было неправильное, нечеловеческое - словно говорил не человек, а какой-то сложный прибор. Столбов склонился над перископом, внимательно изучая тёмные силуэты кораблей на горизонте. Он вспомнил тот необычный приказ из Штаба, полученный два дня назад во время похода - строго засекреченные координаты точки перехвата конвоя и категоричное требование беспрекословно выполнять все инструкции, которые будут передаваться по специальному защищённому каналу связи.       "Товарищ капитан, входящее сообщение," - доложил радист.       Столбов надел наушники. Снова этот странный механический женский голос - безупречно точный, размеренный, передающий параметры залпа с какой-то нечеловеческой педантичностью.       "Шесть минут до позиции," - негромко произнёс капитан, возвращаясь к перископу. Что бы ни скрывалось за этим странным голосом в эфире, приказ есть приказ. А точность получаемых данных не оставляла места сомнениям. В который раз за эти два дня он подумал о секретности операции и об этом необычном источнике целеуказания. Но рассуждать было некогда - конвой входил в зону поражения точно по расчётному времени.       В Щ-402 повисла тягучая тишина ожидания. Четыре минуты до залпа казались вечностью. Столбов не отрывался от перископа, но мысли против воли возвращались к событиям последних двух дней. Этот приказ из Штаба был необычным во всём. Строгая секретность, особый канал связи... А главное - этот голос. Механический, женский, неживой. Столбов за свою карьеру повидал немало шифровальщиц и радисток, но такого голоса не слышал никогда. Вчера они провели первый пробный маневр по указаниям этого странного голоса. Расчёты оказались безупречными - лодка вышла точно в заданную точку, словно кто-то заранее знал все течения, все особенности движения подводной лодки в этих водах.       "Три минуты," - прошептал Столбов, сверяясь с хронометром. В отсеке слышалось только размеренное дыхание команды да приглушённый гул механизмов.       Капитан поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы службы чувствует себя частью какого-то гигантского, непостижимого механизма. Будто кто-то невидимый расставил все фигуры на доске и теперь методично разыгрывает партию, просчитанную до последнего хода.       "Две минуты тридцать секунд до залпа..." - механический голос в наушниках радиста снова начал отсчёт. Столбов вздрогнул и сосредоточился на перископе. Время размышлений закончилось. Начиналось время действий.       "Одна минута," - прошептал Столбов, не отрываясь от перископа. Силуэты транспортов чётко вырисовывались на фоне серой воды. Механический голос в наушниках радиста начал финальный отсчёт: "Сорок пять секунд... Цель удерживает курс... Тридцать секунд..."       "Торпедные аппараты - товсь!" - скомандовал Столбов. По отсекам эхом пронеслась команда, и в ответ донеслись чёткие доклады.       "Пятнадцать секунд... Десять... Девять..."       Столбов крепче сжал рукояти перископа. Каждая секунда отдавалась ударом сердца.       "Три... Два... Один... Пуск!"       "Первый!" - скомандовал Столбов.       "Пуск первого!" - отозвался торпедист.       Лодку едва заметно тряхнуло.       "Второй!"       "Пуск второго!"       "Третий!"       "Пуск третьего!"       "Торпеды в воде," - бесстрастно доложил механический голос.             "Параметры движения соответствуют расчётным."       "Право на борт!" - скомандовал Столбов. "Срочное погружение! Полный вперёд!"       Щ-402 резко накренилась, уходя от точки залпа. Лодка быстро набирала глубину, наверху торпеды неслись к своим целям.       "Глубина сто двадцать метров," - доложил штурман.       "Шум винтов!" - внезапно крикнул акустик. "Тральщики начали маневр!"       "Поздно," - прошептал Столбов, представляя, как торпеды неумолимо приближаются к целям. "Уже поздно..."       Через несколько секунд корпус лодки содрогнулся от далёких взрывов. Один, второй, третий... Акустик, припав к наушникам, слушал звуки гибнущих кораблей.       "Уходим," - скомандовал Столбов. "Застопорить ход. Работать малым. Акустику слушать внимательно."       Щ-402 скользила в глубину, растворяясь в тёмных водах Баренцева моря. Наверху метались уцелевшие корабли конвоя, но лодка уже была недосягаема для них. Механический голос в наушниках радиста произнёс последний раз: "Операция выполнена. Конец связи."

***

      Капитан Вернер Штайн в бешенстве ударил кулаком по переговорной трубе: "Что значит 'котёл не держит давление'?! Машинное, я требую полный ход!"       "Герр капитан," - голос старшего механика дрожал от напряжения, - "правый котёл еле тянет! Мы не можем дать больше семи узлов, клапана не..."       "Проклятье!" - Штайн развернулся к рулевому. "Держать строй! Не отставать от 'Alster'!"       "Не можем, герр капитан," - штурман нервно поправил очки. "С таким ходом разрыв только увеличивается. Уже два кабельтова..."       Капитан схватил микрофон радиостанции: "'Alster', 'Alster'! Говорит 'Nordmark'! Требую снизить ход! У нас проблемы с машиной!"       "'Nordmark', здесь 'Alster'," - в динамике потрескивал раздражённый голос. "Отказано. Конвой не может терять скорость. Русские подлодки замечены в этом районе."       "Чёртов идиот!" - Штайн в ярости отбросил микрофон. "Он что, не понимает? Если мы растянем строй..."       "Герр капитан!" - старпом указал на показания эхолота. "Странные помехи по правому борту!"       "Это просто придонные течения," - огрызнулся Штайн, но в его голосе появились нотки беспокойства. "М-251! М-251! Проверьте этот сектор!"       "Вас понял, 'Nordmark'," - отозвался тральщик. "Начинаем проверку... Но у нас проблемы с винтом после последнего траления..."       Штайн выругался сквозь зубы. Всё разваливалось. Конвой растягивался, охранение работало с перебоями, а они везли слишком ценный груз, чтобы рисковать.       "Машинное!" - снова рявкнул он в переговорную трубу. "Если через пять минут не будет восьми узлов - всех под трибунал!"       "Герр капитан," - в голосе механика звучало отчаяние, - "котёл может не выдержать такого давления..."       "Плевать! Выжмите из него всё! Мы должны удержать строй!"       Штайн мрачно всматривался в серую морскую даль. Где-то там, в глубине, могла притаиться русская подлодка. И с каждой минутой промедления, с каждым метром разрыва в строю конвоя они становились всё более уязвимыми...       Штайн прикурил очередную сигарету, глядя на карту в штурманской рубке. Дым клубился под низким потолком, оседая на стёклах иллюминаторов. Ситуация становилась всё хуже. В трюмах "Nordmark" - снаряды для артиллерии, запчасти для танков, топливо... Всё то, без чего группировка в Заполярье долго не продержится. А там и так всё висит на волоске. Последние радиограммы с фронта напоминали сводки из преисподней. Русские прорвали оборону в трёх местах. Их авиация словно с цепи сорвалась - бомбит колонны снабжения, артиллерийские позиции, штабы. И главное - бьёт без промаха, будто заранее знает все координаты.       Штайн глубоко затянулся, дым обжёг горло. "Четвёртая колонна снабжения уничтожена полностью," - он перечитывал последнюю сводку. "Прямое попадание в штаб 163-й дивизии... Разбомблен склад боеприпасов в Петсамо..."       Группировка в Заполярье задыхалась без снабжения. Каждый второй танк стоял без горючего, у артиллерии заканчивались снаряды. А русские словно знали каждый их шаг - бомбили базы с дьявольской точностью, находили замаскированные склады.       "Герр капитан!" - старпом протянул новую радиограмму.       Штайн раздавил окурок в пепельнице и пробежал глазами по строчкам. Побледнел. Критическая нехватка всего - от патронов до перевязочных материалов. Русские перерезали две основные дороги снабжения. Их авиация висят над магистралями круглые сутки - колонны не могут пройти.       Он достал новую сигарету, пальцы едва заметно дрожали. В трюмах "Nordmark" - последняя надежда северной группировки. Топливо для танков, снаряды для орудий, запчасти... Без этого груза оборона может рухнуть в считанные дни.       А тут эти проблемы с машиной... Растянутый строй конвоя... И где-то рядом - русские подлодки. Или авиация - они научились находить цели даже в такую погоду.       "Сколько у нас осталось топлива?" - спросил он у механика, выпуская струю дыма.       "При такой работе котла... часов восемь, не больше."       Штайн стиснул зубы. До Киркенеса ещё двенадцать часов хода. Если они не смогут поддерживать скорость конвоя... Если русские их перехватят...       В этот момент в переговорной трубе снова раздался встревоженный голос механика: "Герр капитан! Давление в котле критическое! Клапана не выдерживают!"       Штайн затянулся последний раз и медленно выдохнул дым. Где-то в глубине, он знал, их уже могли ждать русские торпеды. А может, в низких облаках уже шли на цель бомбардировщики... Груз должен дойти. Должен. Иначе вся линия фронта в Заполярье...       "Передайте в машинное," - хрипло произнёс он, давя окурок. "Любой ценой держать ход. Любой..."       Штайн замер с недокуренной сигаретой, когда радист вдруг вскрикнул: "Герр капитан! Связь... связь пропала!"       В динамиках радиостанции зашипел этот звук. Тот самый. Белый шум - предвестник смерти. Штайн почувствовал, как желудок сжался в ледяной комок. В "Русской бездне", как прозвали этот район моря, этот звук означал только одно...       "Боже..." - радист трясущимися руками крутил настройку. "Как в Петсамо... Точно так же..."       Штайн вспомнил рассказы выживших после налёта на базу Люфтваффе в Бардуфоссе. Сначала этот шум в эфире. Потом - тишина. А затем... Никто не видел самих самолётов. Только инверсионные следы в вышине, такие высокие, что зенитки не доставали. И бомбы, падающие словно с самого неба. Восемнадцать "Юнкерсов" сгорели за считанные минуты.       Белый шум заполнял рубку. Мертвящий, монотонный... Звук, от которого стыла кровь у любого, кто хоть раз пережил русский налёт.       "В Тронхейме было так же," - пробормотал старпом, нервно протирая очки. "Только белые полосы в небе. Такие высокие, что даже в бинокль не разглядеть самолёты. А потом порт превратился в ад..."       Штайн вспомнил доклады. База в Киркенесе - те же следы в стратосфере, а потом прямые попадания, будто кто-то сверху указывал цели. Склады в Вардё - русские бомбардировщики шли так высоко, что даже локаторы их не засекали. Порт в Хаммерфесте...       "Русская бездна..." - прошептал он, вглядываясь в серое небо. "Они превратили этот район в свою персональную зону охоты..."       Шипение в динамиках продолжалось. Мертвый эфир. Звук, который научились бояться все - от капитанов транспортов до командиров подводных лодок. Потому что после него всегда следовали эти призрачные следы в вышине. И смерть, падающая с недосягаемых высот.       "Герр капитан..." - голос механика в переговорной трубе дрожал. "Котёл... он не выдержит такого давления..."       Но Штайн уже не слушал. Он всматривался в серую мглу над головой. Только белый шум отвечал ему. Звук смерти, эхом отражающийся от переборок судна.       "ПОПАДАНИЯ ПО 'ALSTER'!" - крик впередсмотрящего разорвал тишину.       Штайн рванулся к иллюминатору. В ярком свете полярного дня он увидел это, словно в замедленной съёмке...       Первая торпеда ударила в носовую часть. Столб воды взметнулся выше мачт. Вторая - почти сразу же, по миделю. Третья и четвёртая вошли в борт с интервалом в доли секунды. 'Alster' подбросило, словно игрушку. В этом безжалостном дневном свете было видно каждую деталь - как переламывается корпус, как взрывается топливо в танках, как гаснут ходовые огни...       "Полный назад!" - заорал Штайн, но его голос потонул в грохоте взрывов.       Море вокруг 'Alster' кипело. В кристально чистом воздухе Заполярья дым от пожара поднимался идеально ровным столбом к небу. Ни ветра, ни волн - только это страшное безмолвие полярного дня и агония корабля на фоне светлого неба.       "Как они... как..." - старпом не мог закончить фразу. Белый шум в динамиках продолжал шипеть. А впереди, там, где ещё минуту назад шёл 'Alster', море медленно поглощало искорёженный металл. Штайн стиснул поручни до побелевших костяшек. В этом безжалостно ярком свете они были как на ладони. Беспомощные. Уязвимые. А где-то там, в глубине, уже могли разворачиваться на новый заход русские субмарины...       УДАР! Первая торпеда вспорола борт, швырнув "Nordmark" как щепку. Штайн не удержался на ногах - его бросило на переборку. Хруст, острая боль, горячая кровь залила лицо. Нос...       Вторая торпеда! Корабль содрогнулся, палуба ушла из-под ног. Третья и четвертая ударили почти одновременно - весь мир перевернулся. В рубке посыпались стёкла, приборы сорвало с переборок.       "Машинное! МАШИННОЕ!" - Штайн орал в переговорную трубу, зажимая разбитый нос. Кровь текла между пальцев, заливала китель.       Корабль накренился. Где-то внизу взревели сирены аварийной тревоги, но их почти не было слышно за грохотом рвущегося металла.       "Пробоина в третьем отсеке!" - крик откуда-то снизу. "Вода поступает!"       Штайн пытался встать, цепляясь за накренившийся штурвал. В ушах звенело, перед глазами плыло. Белый шум в разбитой радиостанции продолжал шипеть - этот чёртов звук смерти...       "Герр капитан!" - старпом подхватил его под руку. "Котельное затоплено! Мы теряем ход!"       Кровь из сломанного носа капала на карту. Красные пятна расплывались по бумаге, где был отмечен их маршрут. Маршрут, который русские каким-то дьявольским образом точно знали...       "Съёбываем нахуй с корабля!" - прохрипел он, зажимая разбитый нос. "Живо, блядь!"       Судно уже валилось на борт. Сирены врубились, но их не слышно было за грохотом раздираемого металла.       "По шлюпкам! По шлюпкам, вашу мать!" - старпом орал как резаный в переговорную трубу.       Штайн смотрел, как его кровь капает на карту. Ебучая "Русская бездна" - только белый шум в эфире, и всё, пиздец... Палуба уходила из-под ног. Четыре торпеды, блядь. Они уже трупы, только не все ещё это поняли.       "Вставай, блядь!" - старпом рванул Штайна за шиворот, вздёрнул на ноги. В башке звенело, перед глазами всё плыло. Сука, как больно...       "Держись за меня!" - старпом вцепился ему в плечо мёртвой хваткой, потащил к выходу. Палуба уже кренилась, приходилось хвататься за что попало.       "Ёб... твою..." - Штайн едва переставлял ноги, кровь из носа заливала китель. Корабль всё сильнее валился на борт. Переборки скрипели, откуда-то снизу доносился рёв воды, врывающейся в отсеки.       Они карабкались по накренившемуся коридору, скользя по металлу. Судно содрогалось, словно раненый зверь. Четыре торпеды, сука... Четыре...       "Шевели задницей!" - старпом тащил его, почти волок. "Пока эта железная хрень не перевернулась!"       Крен становился всё сильнее. Где-то внизу что-то взорвалось - наверное котлы не выдержали. "Nordmark" умирал, разваливаясь на части после смертельных ударов.       "Браток, родной, давай быстрее..." - старпом тащил его, вцепившись в плечо. Палуба уходила из-под ног всё круче.       "БЛЯТЬ... я стараюсь..." - Штайн едва ворочал языком. "Голова..."       "У тебя кровь на затылке," - старпом перехватил крепче, когда судно снова дёрнулось.       "Бросай меня..."       "Давай без драмы, вместе уйдем," - старпом даже не ослабил хватку. Они карабкались по накренившемуся коридору, цепляясь за что придётся. Металл стонал и выл вокруг них.       Палуба уже была под таким углом, что приходилось почти ползти. "Nordmark" погружался - быстро, неумолимо. Четыре торпеды делали своё дело. Где-то внизу грохотало, трещало, рвалось...       Они вывалились на палубу. Холодный воздух ударил в лицо. Позади них "Spree", шедший третьим, уже заваливался на борт - тоже словил свои четыре торпеды. "Alster", который шёл первым, уже превратился в расплывающееся пятно соляры на воде.       Тральщик метался между обломками, подбирая барахтающихся в воде людей. Чёрные точки голов на свинцовой глади.       "Всё... нет конвоя," - старпом процедил сквозь зубы, держа Штайна за плечо.       "Ммм... сука..." - Штайн сплюнул кровь. Три транспорта за раз. "Alster", их "Nordmark" и "Spree". Свиньи русские не промахнулись ни разу. Четыре торпеды на каждый. Чистая работа, ёб их мать...       Палуба уходила из-под ног всё круче. "Русская бездна" - ненасытная тварь, жрала корабли один за другим. И вот теперь они - очередная жертва в её бездонной утробе. Море поднималось им навстречу - холодное, беспощадное. Конвой перестал существовать. Корабль надломился с жутким скрежетом. Нос "Nordmark" начал стремительно задираться к небу.       "ДАВАЙ ЗА БОРТ!" - заорал он старпому. Палуба уходила из-под ног, они вцепились в леера, повисли на накренившемся борту.       Старпом не стал ждать - схватил Штайна, перекинул через фальшборт как мешок. Тот успел только выматериться, прежде чем холодная вода ударила в лицо.       Всплыл, отплевываясь кровью и водой. Над головой мелькнула тень - старпом прыгнул следом. "Nordmark" за их спинами уже вставал вертикально, готовясь к последнему нырку в бездну. Вода обжигала холодом. Вокруг плавали обломки, пятна топлива. Где-то впереди маячил тральщик, подбирающий людей. А они просто держались на воде, глядя, как их корабль уходит в пучину следом за "Alster".       Холодно, очень сука судороги в ногах, звон в голове, вода рядом с ним окрасилась красным цветом. Зубы выбивали дробь, тело сводило ледяной водой. Он уже погружался в чёрную бездну, когда рывок за воротник бушлата вытащил его обратно. Штайн захлебнулся воздухом, отплевываясь от солёной воды. "Nordmark" за их спинами уже почти встал вертикально - чёрная стена корпуса, уходящая в небо. Последние пузыри воздуха вырывались из его нутра. Вокруг них плавали обломки, мазутные пятна расплывались радужными разводами. Тральщик всё ещё подбирал людей - чёрные точки в свинцовой воде. Старпом держал Штайна на поверхности, сам едва справляясь с ледяным холодом. До спасения оставалось продержаться совсем немного...

***

      Тела старпома и капитана выловили из воды, затащили на палубу тральщика. Матросы сразу принялись за дело - срывали с них мокрую одежду, растирали спирт по груди, били по щекам.       "Режьте одежду, спирт сюда!" - молодой матрос навалился на грудь старпома, давил ритмично. Рядом двое других возились с капитаном. Искусственное дыхание, массаж сердца - всё как положено. Вода хлюпала в лёгких.       "Давай ещё! Спирта еще!" - кто-то пытался разжать капитану челюсти, влить спирт. Бесполезно. Посиневшие губы не размыкались, остекленевшие глаза смотрели в серое небо.       Старпом дёрнулся раз под руками матроса - тело среагировало на массаж. Но это была лишь механика. Душа уже ушла, унесённая холодной водой.       "Всё... хватит." - боцман положил руку на плечо запыхавшегося матроса. "Не мучайте их. Они уже там."       Матросы выпрямились, тяжело дыша. Пот на лбах смешивался с морскими брызгами. Они сделали всё, что могли. Но море решило иначе.       "Берите за ноги," - скомандовал боцман глухо. "На корму их, к остальным." Тела поволокли. Вода капала на палубу - последние слёзы моря по своим жертвам. На корме уже лежали другие - те, кого тоже не успели спасти. Теперь капитан и старпом присоединились к ним - застыли рядом, как стояли когда-то на мостике своего "Nordmark".       Куча тел на корме росла. Их складывали рядами - почерневшие от мазута, в обледеневшей одежде. Вода стекала между досок палубы, оставляя радужные разводы соляры. Скрюченные пальцы, застывшие в последней судороге. Посиневшие лица с приоткрытыми ртами, будто всё ещё хватающими воздух. Глаза, подёрнутые ледяной плёнкой - пустые, остекленевшие. У некоторых веки были открыты - мёртвый взгляд в серое небо.       Мокрая одежда смёрзлась, превратилась в ледяные панцири. Волосы заледенели, покрылись морской солью. Кто-то лежал, скрючившись в позе эмбриона - последняя попытка сохранить тепло. Другие застыли с раскинутыми руками - как падали в воду, так и замерзли.       Капитан и старпом теперь тоже здесь - два тела среди десятков других. Море уравняло всех - офицеров и матросов, молодых и старых. Просто груда мороженого мяса. Вода продолжала стекать, образуя лужи. На глубине, их корабли уже лежали на дне. А здесь, на палубе, штабелями лежали те, кто не успел спастись - замёрзшая братская могила посреди холодного моря.

***

      Аня довольно улыбнулась, наблюдая за исчезающими под водой кораблями. Данные продолжали поступать через системы наблюдения. Три подводные лодки, три цели - и ни одного промаха. Чисто, безупречно.       Её глаза мерно пульсировали зелёным, отражая поток информации от акустических систем. Конвой перестал существовать. "Alster", "Spree" и "Nordmark" ушли на дно вместе со всем грузом. Тральщики метались между обломками, подбирая уцелевших, но большинство людей уже погибло в ледяной воде.       Щ-402, К-1 и К-2 уходили на глубину, растворяясь в тёмных водах. Операция была выполнена безукоризненно - точные координаты, выверенные углы атаки, идеальная синхронизация залпов. Каждая торпеда нашла свою цель.        Системы отключались одна за другой, возвращая её к обычному режиму работы. Но улыбка оставалась на её лице - улыбка хищника, только что завершившего успешную охоту.       "Лодки ушли," - произнесла Аня, не отрывая взгляда от тёмных вод. "Все цели повержены. Передайте в штаб флота."       Софронов удовлетворённо кивнул, глядя на тактический экран, где медленно гасли отметки потопленных судов. Зелёное свечение в глазах Ани медленно угасало. Операция была завершена.