Часть 36: Морской десант
7 апреля 2025, 20:13Киркинес.
Тяжелые волны били об борт морского охотника МО-4, заставляя вздрагивать всем корпусом. Агафонов до побелевших костяшек сжимал холодную сталь винтовки, напряженно всматриваясь в густую серую пелену тумана, окутавшую северный фьорд. В строгом боевом порядке восемь катеров неслись к изрезанной линии берега, оставляя за собой вспененные следы, похожие на разорванные кружевные ленты. Суровые заполярные воды не щадили экипаж - качка усилилась настолько, что Агафонов, потеряв на мгновение опору, едва не рухнул на мокрую палубу. Сдержать крепкое флотское ругательство в такой момент было просто невозможно. "Держись, братва!" - крикнул командир Леонов, перекрывая рев моторов. "Скоро начнется!" Морские пехотинцы с угрюмо проверяли свои винтовки, лязгая затворами в промозглой тишине. Война разгорелась и каждый из них уже успел прочувствовать - противник матёрый и беспощадный. На соседнем борту через пелену морской взвеси проступали тёмные фигуры таких же бойцов. Промокшие насквозь бушлаты и покосившиеся бескозырки едва различались в тусклом северном свете. Пронизывающий до костей холод заставлял людей зло материться сквозь зубы. Солёные брызги и липкая сырость пропитали всё вокруг, превращая каждое движение в испытание воли. "Пять минут до берега!" - голос Леонова разнесся над волнами. "Готовность к высадке!" Берег надвигался темной полосой. Где-то там, в скалах, засели фрицы. Но теперь их ждал сюрприз - удар с моря, которого они никак не ожидали. "Три минуты!" - скомандовал Леонов. Агафонов проверил затвор винтовки, патроны в подсумках. Рядом бойцы занимали места у бортов, готовясь к броску на берег. В это хмурое утро силуэты Киркенеса медленно проступали сквозь рассветную серую дымку, словно размытый акварельный рисунок. Ослепительные вспышки корабельных орудий Северного флота разрывали утренний полумрак, на мгновения освещая упавшие портовые краны, руины и бетонные причалы. Мощные залпы морской артиллерии сотрясали воздух, а их раскатистое эхо, усиленное отражением от массивных гранитных скал, прокатывалось над фьордом. В предрассветных сумерках каждый новый залп превращался в огненную вспышку, а грохочущее эхо, метавшееся между каменными стенами, множило звуки орудий стократно. В короткие мгновения между залпами слышался только приглушенный рокот моторов да монотонный плеск волн о борта катеров. "Вон она, батарея!" - Леонов указал на возвышенность. "Как высадимся - сразу туда!" Агафонов, стоя у борта, примкнул штык к СВТ. В порту уже шел бой - другие десантные группы зацепились за берег, выбивая немцев из укреплений. Справа и слева катера веером расходились к точкам высадки. Вспышки разрывов освещали береговую линию. Немецкие батареи огрызались, но корабельная артиллерия подавляла огневые точки. "Бойцы!" - прокричал Леонов. "Берем батарею, закрепляемся на высоте!" Морпехи невольно вскинули головы на оглушительный рев, прокатившийся над водой. Над строем катеров пронеслась пара каких-то невиданных самолетов - голубоватые силуэты с красными звездами на килях. Машины выглядели чужеродно и пугающе - без единого винта, с какими-то странными наростами под крыльями. "Мать честная..." - потрясенно выдохнул кто-то из бойцов. Агафонов, не отрываясь, следил за диковинными самолетами. Они стелились над самой водой, оставляя за собой непонятные белесые шлейфы. Вдруг машины резко развернулись над портом, и из-под их крыльев вырвались ослепительные огненные струи. Через мгновение портовые сооружения потонули в грохоте и пламени разрывов. Но времени осмысливать увиденное не оставалось - катера уже вспарывали воду у самого берега. Впереди ждал ближний бой за каждый метр вражеской земли. Немецкие минометы открыли огонь - воздух наполнился зловещим свистом летящих мин. По обе стороны от МО-4 взметнулись высокие фонтаны грязно-серых всплесков. "Маневр!" - голос Леонова прорезал грохот боя. Корабельные пушки катеров яростно огрызались, поливая свинцом вражескую батарею. Частая дробь 45-миллиметровок слилась в один сплошной, оглушающий рев. "Разрыв справа!" - чей-то крик потонул в грохоте близкого взрыва, от которого катер содрогнулся всем корпусом. Агафонов намертво вцепился в обледеневшие леера. Мины ложились все точнее - фрицы пристрелялись. Вода вокруг катера буквально кипела от разрывов. Морпехи вжались в холодные бронелисты. Новый взрыв прогремел почти вплотную - осколки с визгливым звоном изрешетили обшивку. МО-4 вертелся ужом, пытаясь уйти из-под губительного огня. Корабельные орудия продолжали долбить по береговым позициям, но немецкие минометчики, словно остервенев, не ослабляли шквальный обстрел. Агафонов крепче сжал винтовку - скоро этот огневой вал останется позади, и начнется настоящий бой. Катера с ходу врезались в прибрежную гальку. "Пошли!" - голос Леонова потонул в грохоте ДШК, поливавших берег свинцовым дождем. Агафонов рухнул в обжигающую воду. Ледяные брызги и соленая волна хлестнули по лицу, выбивая дух. "Твою же...!" - вырвалось сквозь стиснутые зубы. По пояс в студеном море, матерясь от пробирающего до костей холода, он побрел к берегу, держа винтовку над головой. Вокруг, чертыхаясь и содрогаясь от ледяной купели, плескались другие морпехи. "Бля, вода-то какая!" - кто-то выругался справа. "Да еб... твою..." - отозвались слева, задыхаясь от холода. Ноги немели, намокшая форма тянула вниз, а до берега, казалось, была целая вечность. "Сука как холодно..." - стучало в голове вместе с зубами, но выбора не было - только вперед. Справа оглушительно грохнуло - прямое попадание мины разворотило моторный отсек МО. Черный маслянистый дым повалил из развороченного корпуса, смешиваясь с брызгами и паром. Темные силуэты десантников посыпались за борт пылающего катера, с плеском обрушиваясь в ледяную воду. "Горим! Горим!" - донеслось сквозь грохот боя. Агафонов на мгновение замер, глядя как языки пламени жадно лижут обшивку подбитого катера. Силуэты людей барахтались в воде вокруг горящего корпуса. ДШК остервенело молотили по позициям немцев. Трассеры резали утрене небо, высекая искры из камней. Минометные разрывы вздымали фонтаны воды и гальки. Агафонов уже выбрался на берег, вода стекала ручьями. Рядом тяжело дышали товарищи, занимая позиции за валунами. Горящий катер медленно оседал на корму, но его пулемет продолжал работать, прикрывая высадку десанта. Морпехи рассыпались по берегу, готовясь к броску на батарею. "За мной!" - Леонов первым поднялся в атаку. Десантники устремились вверх по склону, навстречу грохоту боя. Агафонов карабкался вверх по предательски скользким камням, отчаянно цепляясь закоченевшими пальцами за малейшие выступы. Намокшие сапоги соскальзывали с мокрых скал, руки дрожали от холода и напряжения. Проклятая СВТ то и дело била прикладом по хребту, путалась в ногах, мешала подъему. "Сука... Ещё..." - хрипел он сквозь стиснутые зубы, подтягиваясь на дрожащих руках. Пальцы скребли по мокрому камню, соскальзывая с очередного уступа. Ледяная вода стекала за шиворот, насквозь промокшая форма облепила тело. Каждый метр давался с матом и хрипом. Сверху внезапно хлестнул MG - злой, захлебывающийся лай немецкого пулемета. Очередь с визгом прошила камни, высекая сноп искр. "Ложись бля..!" - отчаянный крик слева оборвался на полуслове. Три черные фигуры в бушлатах, перечеркнутые трассерами, кувыркнулись вниз по склону, безвольно переворачиваясь на камнях. Морпехи вжимались в спасительные выступы, пока пули взбивали вокруг фонтанчики каменной крошки. Агафонов, собрав последние силы, рывком преодолел открытый участок - мышцы взвыли от напряжения. Одним отчаянным движением он забросил себя на узкий уступ. Пули с бешеным визгом впились в камень в сантиметрах от головы. MG продолжал хлестать без передышки, поливая склон свинцовым дождем. Его злобный лай перекрывал все звуки боя, загоняя атакующих в каменную ловушку. "Суки..." - процедил Агафонов, вдавливаясь в расщелину. Рядом тяжело дышали другие бойцы. "Трех наших снял..." - выдохнул кто-то слева. Три неподвижных тела в черных бушлатах застыли внизу на камнях. "Гранаты не добросить," - Леонов оценил расстояние. "Высоко, гад засел..." Агафонов вжался в скалу, когда новая очередь хлестнула в сантиметрах от головы. Каменная крошка брызнула в лицо, острый осколок полоснул по щеке и впился в глаз. "Бля-я-ядь!" - взвыл он от дикой боли, зажмурившись. "Ебаный в рот!" Кровь и слезы заливали глаз, правая половина лица горела огнем. Он яростно тер лицо рукавом мокрого бушлата, матерясь такими словами, от которых даже камни, содрогались. Агафонов еще раз яростно протер лицо рукавом, загоняя боль куда подальше. Глаз слезился, но уже начинал различать очертания. MG вдруг поперхнулся, замолчал - лента кончилась. В этой короткой тишине было слышно, как пулеметчик матерится по-немецки, суетливо перезаряжая пулемет. Но через несколько секунд пулемет снова ожил. Очереди били длинно, без экономии патронов - фриц явно нервничал, поливая огнем весь склон. "Сверху бьют!" - хриплый крик прорезал грохот боя. К захлебывающемуся лаю MG добавились сухие винтовочные хлопки - немецкие стрелки пристрелялись. Пуля с противным щелчком впилась в камень у самой головы Агафонова, снова обдав лицо крошкой. "Твою мать..." - он еще сильнее вжался в спасительную расщелину, пытаясь слиться с камнем. Пулемет продолжал поливать склон, выплевывая очередь за очередью. Теперь его рев перемежался с прицельными винтовочными выстрелами - фрицы били по любому движению внизу, загоняя морпехов в каменный капкан. Где-то справа послышался сдавленный крик и глухой звук падающего тела - кому-то не повезло найти укрытие. Глухой удар слева заставил Агафонова повернуть голову. Морпех зали него дернулся всем телом, каска глухо звякнула о камень. Тело обмякло, медленно сползая по мокрым скалам. На виске чернела аккуратная дырочка, из-под завалившейся набок каски стекала темная струйка, заливая открытые, уже ничего не видящие глаза. Каска съехала вбок, обнажив пробитый висок. В металле зияла такая же аккуратная дырка - пуля прошила каску насквозь, будто консервную банку. "Суки..." - Леонов стиснул зубы. "Не высовываться!" Корабельные орудия, нащупав цели первыми залпами, теперь вспарывают верхнюю кромку склона с убийственной точностью. 45-миллиметровки МО-4 с катеров бьют размеренно и безжалостно. Каждый снаряд находит свою цель - комендоры пристрелялись, долбят без остановки. Разрывы следуют друг за другом с четкой последовательностью. В воздух взлетают куски породы, комья земли, обломки вражеских укреплений. Там, где минуты назад господствовал смертоносный MG, теперь царствует огонь морской артиллерии. Снаряды вгрызаются в камень, крошат гранит и известняк, вырывают из скалы куски величиной с человеческий торс. Отчаянные крики наверху становятся все реже - немецкие позиции исчезают одна за другой под точными попаданиями. "Пока лупят - вперед!" - хриплый рык Леонова прорезает грохот разрывов. Склон оживает - морпехи поднимаются одновременно, как пружины. Мокрые бушлаты, перепачканные грязью лица, горящие яростью глаза. Только вверх, к чертям на рога. Катера продолжают молотить по высоте, вспарывая снарядами вражеские позиции. До батареи рукой подать - последний рывок. "Бегом, вашу мать!" - Леонов вскакивает во весь рост, хрипло матерясь. "За Родину, мать вашу! Вперед!" Агафонов срывается с места, цепляясь пальцами за мокрые камни. Бушлат, пропитанный водой, тянет назад, сапоги предательски скользят по мокрой гальке, но он карабкается вверх, хватая ртом соленый воздух. Рывок, еще рывок. Пот заливает глаза, смешиваясь с морскими брызгами. Только вперед, только наверх - там, где грохочут разрывы, где в дыму и пыли затаилась батарея. Вокруг, тяжело дыша, карабкаются другие морпехи. Кто-то матерится сквозь зубы, кто-то тяжело сопит. Склон наполняется движением - десятки людей штурмуют высоту под прикрытием корабельного огня. "БЕГОМ, БЛЯТЬ! ЗА МНОЙ!" - Леонов рвет глотку, перекрывая грохот разрывов. Он уже почти у верха, черный силуэт на фоне дымного неба. "ПОКАЖЕМ ФРИЦАМ! РАЗДАВИМ ГАДОВ!" Его хриплый рев гонит морпехов вверх как кнутом. В голосе - ярость и сталь, командирский рык поднимает людей в полный рост, гонит на штурм. Леонов там, впереди, где смерть, где грохочут разрывы - ведет своих как на таран. "ВПЕРЕД, СЛАВЯНЕ! ПОРВЕМ ПАДЛУ!" - командир уже не кричит - ревет белугой, захлебываясь злостью и яростью. Его мат разносится над склоном, бьет по ушам страшнее артиллерии, поднимает последних, гонит вперед, туда, где в дыму затаилась батарея. Агафонов наконец ловит темп - тело само находит нужный ритм. Рывок, подтянуться, еще рывок. Выше, еще выше! Мышцы горят огнем, но он уже не чувствует тяжести бушлата. Одним из первых взлетает на гребень - перекатывается через край, уже выдергивая чеку. Гранаты летят в немецкие окопы - раз! два! три! Грохот разрывов сливается в один удар, вспарывая вражеские позиции. Дым и пыль взметаются к небу черным фонтаном. В ушах звенит, но Агафонов уже перекатывается дальше, ныряет за бруствер, готовит следующую гранату. Воздух наполняется свистом осколков, криками, грохотом взрывов. Дым ест глаза, забивается в глотку. Но остановиться уже нельзя - только вперед, только вперед. . "ПОЛУНДРА-А-А!" - яростный клич морпехов разрывает воздух. Десантники врываются в траншеи единой волной, захлестывая немецкие позиции. Серая фигура мелькает впереди, СВТ Агафонова рявкает коротко и зло. Немец дергается, будто споткнувшись, заваливается назад. Агафонов влетает в окоп одним прыжком - штык с влажным хрустом входит в горло засевшего там фрица. Горячая кровь брызжет на руки, заливает рукав бушлата. Окопы превращаются в преисподнюю - гранаты рвутся непрерывно, вздымая черные фонтаны земли и дыма. Матерная ругань и боевые кличи морпехов сливаются в единый яростный рев, от которого дрожит воздух. Десантники прочесывают траншеи как смерч - штыками, прикладами, гранатами. Блиндажи взрываются один за другим, автоматные очереди рвут воздух, винтовочные выстрелы бьют по ушам. Морпехи врываются в укрытия, выкуривая уцелевших немцев. Траншеи зачистили молниеносно. Бой покатился дальше, к развороченной береговой батарее. Там, где недавно стояли орудия, теперь зияли огромные воронки - работа авиации. Массивные стволы 150-миллиметровых орудий, покореженные, торчали под дикими углами. Станины были разворочены, щиты пробиты осколками. Морские пехотинцы, неся потери, теснили немцев, с ожесточением отстаивавших каждый метр. Морпехи рвались вперед, падали, снова поднимались. Пули выбивали фонтанчики бетонной крошки, свистели над головами. Немцы дрались за каждый метр с отчаянным упорством, но десант накатывался волна за волной, подавляя сопротивление огнем и гранатами. Глубокие воронки от авиабомб превратили позиции в лунный пейзаж. Морпехи использовали их как готовые окопы. Агафонов залег за искореженным лафетом, отстреливаясь от контратакующих немцев. Рядом в развороченной земле валялись снарядные гильзы и разбитые ящики с боеприпасами. "Слева заходят!" - крик из соседней воронки. Пули высекали искры из покореженного металла орудий. Короткими перебежками Агафонов метнулся за станину, мгновенно развернулся и выстрелил. Вражеская очередь прошила лафет, заставив вжаться в спасительную землю. Металлические осколки разлетелись вокруг. Молниеносным движением перезарядив винтовку, он осторожно выглянул из укрытия. Между воронками, петляя, перемещались три силуэта в характерной серой униформе. Выбрав ближайшего, Агафонов хладнокровно поймал его в перекрестье прицела. Палец мягко надавил на спусковой крючок. Враг рухнул замертво, будто срезанный невидимой косой. Агафонов дал еще два выстрела по последнему бегущему, но тот успел нырнуть в воронку. Пули взбили фонтанчики земли рядом с укрытием немца. "Вперед, братва!" - голос Леонова прорвался сквозь грохот боя. Морпехи поднялись в атаку. Агафонов рванул из-за лафета, на бегу стреляя по вспышкам выстрелов. Впереди мелькали черные бушлаты товарищей. С разбега влетел в воронку и оказался лицом к лицу с двумя ошарашенными фрицами. Один только потянулся к автомату, второй застыл с гранатой в руке. Лезвие штыка рассекло плоть, вгрызаясь в шею, но застопорилось о позвонки. Рванул приклад на себя - бесполезно. Второй фриц, с безумными вытаращенными глазами и перекошенной рожей, взревел и ринулся вперед, занося гранату на длинной рукояти для удара. "Ах ты ж падла!" - Агафонов встретил его кулаком, впечатав костяшки в оскаленную морду. Хрустнули зубы, брызнула кровь. Немец пошатнулся, заливаясь кровью. Агафонов быстрым движением достал из-за спины саперную лопатку. Она сверкнула отточенным лезвием. Удар! Сталь вгрызлась в висок, раскалывая кость. Второй взмах - острие вонзилось в лоб, с хрустом пробило козырек каски, и рассекло череп до самой челюсти. Лицо фашиста развалилось надвое, превращаясь в месиво из костей, мозгов и крови. "Вот же тварь..." - прохрипел Агафонов, пытаясь вырвать винтовку из остывающего тела. Разбитые костяшки пульсировали болью, пальцы едва слушались. Уперся сапогом в грудь трупа, дернул что было сил - винтовка наконец вышла с влажным чавканьем, забрызгав сапоги кровью. Морпехи стремительным броском ворвались на минометные позиции противника. Немецкие расчеты в панике заметались между орудиями, лихорадочно пытаясь покинуть укрепления. Бой, минуту назад полыхавший у береговой батареи, огненным валом докатился сюда - к минометным позициям. Раскаленный свинец первой очереди изрешетил ближайший расчет, алые брызги окропили стальные станины минометов. Остальные фрицы, побросав оружие, кинулись наутек. Пули настигали бегущих, вспарывали спины. Серые мундиры один за другим падали в пыль. Раненые, оставляя кровавые следы, пытались уползти в укрытия. Морские пехотинцы шли следом, зачищая позиции. Острые штыки, тяжелые приклады, отточенные саперные лопатки делали свою работу. Короткие глухие удары, предсмертные хрипы - и снова тишина. Теплая кровь медленно впитывалась в жадную землю.***
Высота взята. Вокруг дымились воронки, валялись трупы в серой форме. Командир тяжело опустился у разбитого миномета, прижал трубку к уху, запрашивая эвакуацию раненых. Голос его был хриплым от ора и пороховой гари. Связист застыл рядом, сжимая катушку окровавленными пальцами. Его гимнастерка, пропитанная чужой кровью убитого немца, почернела и задубела. Лицо, словно маска из копоти и пороха, казалось высеченным из камня. Монотонный женский голос из трубки разорвал звенящую тишину. Только что отгремевший бой уже казался далеким кошмарным сном, от которого не проснуться. "Ожидайте..." В изрытых траншеях стонали раненые, легкораненые брели сами, опираясь на винтовки как на костыли. Кто-то тихо матерился, кто-то звал санитара. Агафонов смотрел с высоты, не в силах оторвать взгляд. Внизу раскинулся порт, отбитый морпехами. Черный маслянистый дым неспешно поднимался над разбитыми пирсами. В гавани громоздились остовы поверженных немецких судов. Из воды торчали разломанные тяжелыми авиабомбами надстройки транспортов, похожие на ржавые скелеты. Расколотые пополам сторожевики застыли, вздыбив к небу искореженные мостики и мачты. Обгоревшие каркасы патрульных катеров намертво вросли в берег почерневшими корпусами. Баржи, вмятые в мель, навсегда стали частью дна, выставив наружу перекошенные борта. Повсюду виднелись обломки, рваные куски обшивки, погнутые орудийные стволы - немые свидетели разгрома. У бетонных причалов догорали советские катера - морские охотники и бронекатера. Из пробитых бортов вырывалось пламя, перекинувшееся на деревянные надстройки. В раскаленных трюмах с оглушительным грохотом рвались снаряды - то глухо, то с пронзительным визгом. После особо мощных взрывов в воздух взлетали куски обшивки и искореженного металла. На одном из катеров сдетонировал весь боезапас - корпус разорвало пополам, и он медленно погружался, окутанный облаком раскаленного пара. Другой, с развороченной кормой, уткнулся носом в причал, из его распоротого борта вываливались дымящиеся гильзы. Третий превратился в чадящий остов - только по очертаниям можно было угадать, что это был катер. Черный маслянистый дым от горящих катеров поднимался к небу плотными витыми столбами, сливаясь в единую мрачную пелену. Совсем недавно эти катера вели огонь по врагу, поддерживая атаку морской пехоты, а теперь превратились в погребальные костры для своих экипажей. За упавшими портовыми кранами расстилался город, превращенный бомбежками в лунный пейзаж. Квартал за кварталом - все в воронках, некоторые настолько огромные, что могли вместить двухэтажный дом. Там, где раньше стояли жилые здания, теперь громоздились горы битого кирпича и перекрученной арматуры. Печные трубы сиротливо тянулись к небу среди развалин - одинокие, закопченные, с осыпавшейся кладкой, будто последние свидетели довоенной жизни. Бараки зияли пустыми глазницами окон, их обугленные стены были изрешечены осколками и пулями. Где-то еще держались перекрытия, но большинство крыш провалились внутрь. Улицы, некогда прямые, теперь петляли между воронками как пьяные - асфальт вздыблен, булыжники разметаны взрывами. На перекрестках застыли остовы сгоревшей техники. Там и тут из-под обломков торчали погнутые водопроводные трубы, из которых хлестала вода. Электрические провода свисали с покореженных столбов, как порванные струны. "Твою мать... Сколько же здесь сброшено тратила..." - мысль застыла в голове при виде этого тотального разрушения. Казалось, что каждый метр земли был перепахан взрывами по несколько раз.. Порт взят. Но это только начало - предстояло выбить немцев из города и с господствующих высот... Агафонов сплюнул кровавую слюну и машинально провел ладонью по нагретому стволу СВТ. Над головой воздух взорвался диким свистом. Агафонов вскинул голову - это был не тот самолет, что он видел раньше. Огромная хищная машина голубовато-серой окраски пронеслась так низко, что можно было разглядеть каждую деталь. Ни винта, ни привычного рева мотора. Только свист рассекаемого воздуха. Острый нос, треугольные крылья, хвостовое оперение необычной формы. Стремительно, словно молния, машина резко задрала нос, набирая высоту почти вертикально. От самолета отделились темные точки. И тут же, развернувшись на немыслимом углу, исчез в вышине, оставив лишь инверсионный след в холодном небе... Морпехи застыли, задрав головы. Кто-то присел от неожиданности, кто-то схватился за оружие. Никто не мог поверить своим глазам. "Наш?" - пронеслось по рядам. Бойцы переглядывались, не находя ответа. Когда бомбы накрыли немецкие позиции, по траншеям прокатился одобрительный гул. Взрывы на вражеских высотах говорили сами за себя - кем бы ни был этот странный самолет, он работал по фрицам. Один из морпехов перекрестился, другой так и стоял с открытым ртом. Связист забыл про окровавленную гимнастерку, не отрывая взгляда от неба. Только Агафонов молчал, глядя вслед растаявшему в облаках инверсионному следу. Капитан застыл с открытым ртом, рация в руке молчала. Очнулся только от настойчивого вызова в эфире. Спохватившись, вдавил кнопку передачи: "181-ый, Принял. К эвакуации готовы." Из-за сопок появились две странные машины - приземистые, с широкими грузовыми отсеками. На борту каждой красовались красные звезды, а на двигателе флаг ВМФ СССР. Надпись на киле гласила: "РККФ СССР". В открытых дверях замерли фигуры в массивной броне и необычных шлемах. На одном из этих аппаратов на лобовом бронестекле были видны следы от попаданий, образовавшие паутину. Из распахнутых люков вертолетов посыпались минометчики в промокших шинелях и касках. "Давай-давай!" - надрывался голос одного из борт-стрелка. "Живее, энергичнее!" Расчеты принялись за работу - одни оттаскивали минометные стволы, другие тащили ящики с минами. Натруженные руки передавали тяжелое железо по цепочке. "Темп держать!" - продолжал орать стрелок . Бойцы, устанавливали минометы на позиции. Плиты вгрызались в землю, сошники намертво впивались в грунт. "Раненых к машинам!" - приказ прокатился по траншеям. Агафонов и другие морпехи бросились выносить пострадавших товарищей. Подхватил под руки тяжело раненого бойца - осколки изрешетили грудь и живот, гимнастерка насквозь пропиталась темной кровью, при каждом движении из развороченной плоти сочилась новая. Раненый хрипло дышал, голова безвольно моталась из стороны в сторону. Рядом двое морпехов, сами едва держась на ногах, тащили на заляпанной кровью плащ-палатке пулеметчика. Взрывом гранаты ему почти оторвало ноги ниже колен - кости раздроблены вдребезги, мышцы и сухожилия превратились в кровавое месиво, из которого торчали острые обломки берцовых костей. Штанины набухли от крови, она пропитала всю плащ-палатку и оставляла за собой темный след. Пулеметчик был без сознания, его бледное лицо покрылось испариной, губы посинели. Бойцы спотыкались на разбитой взрывами земле, проваливаясь сапогами в воронки и спотыкаясь, но упрямо двигались к странным летательным аппаратам. "Сюда давай!" - стрелки из открытых люков направляли поток раненых. В массивной броне, с видимым напряжением двигаясь под собственным весом, помогали затаскивать пострадавших внутрь. Агафонов, хрипя и матерясь, тащился к странной машине, больше всего похожей на помесь автожира с броневиком. "Твою мать... давай... еще немного..." - хрипел Агафонов, спотыкаясь и оскальзываясь на битом бетоне. Раненый в его руках стонал при каждом движении, кровь из развороченной груди пропитала уже и гимнастерку самого бойца. "Да еб... чтоб тебя... тяжелый-то какой..." - пот заливал глаза, руки дрожали от напряжения. Второй боец, помогавший тащить раненого, матерился не переставая: "Бля... держи его... держи... сука, поскользнулся... не уроним же, братан!" Они практически волоком затаскивали тело, колени подгибались, мышцы горели огнем. "Сука... еще шаг... еще один..." - Агафонов чувствовал, как последние силы утекают, пальцы немели, спина разрывалась от боли. "Еще есть?" - Он кивнул и бросился обратно - в воронках оставались те, кто не мог идти сам. Вместе с другими морпехами он продолжал эвакуацию, пока последнего раненого не погрузили в эти необычные машины. Двигатели взревели, поднимая клубы пыли и песка. Агафонов отступил, прикрывая глаза рукой. Странные аппараты оторвались от земли, резко развернулись над позициями и пошли к морю, прижимаясь к самым волнам. Винты рвали воздух, поднимая соленые брызги. Машины неслись над свинцовой водой на бешеной скорости, турбины выли на предельных оборотах. Через минуту вертолеты превратились в точки на горизонте и растворились в серой дымке над фьордом. Где-то в вышине снова раздался тот странный свист. Агафонов поднял голову - серебристая тень мелькнула в облаках и исчезла.***
Ожесточенное сражение за Киркенес не утихало. Минометный огонь методично подавлял вражеские укрепления, обеспечивая продвижение бойцов морской пехоты. Советские войска шаг за шагом овладевали городом. Морские пехотинцы планомерно освобождали улицы, вытесняя противника из укрытий. В развалинах вспыхивали гранатные взрывы, стены пронзали автоматные трели. Город агонизировал под палящим августовским солнцем сорок первого года. В руинах зданий кипели скоротечные, жестокие схватки. Саперные лопаты безжалостно крушили черепа, их отточенные грани рассекали тела. Морские пехотинцы отвоевывали каждый обломок. "В атаку!" - командные возгласы растворялись в канонаде взрывов. Морпехи поднимались в бой - разъяренные, несгибаемые, с лицами, почерневшими от пороховой гари. Два месяца сражений научили их испытывать лютую ненависть. В освобожденной гавани уже кипела работа советских подразделений. Саперные расчеты планомерно проводили разминирование портовых сооружений, действуя с предельной осторожностью. Параллельно с ними подразделения связистов протягивали километры телефонного кабеля, налаживая устойчивую коммуникацию между частями. Вдоль восстановленных пирсов выстроились десантные катера, с палуб которых красноармейцы перегружали на берег тяжелые ящики с артиллерийскими снарядами, патронами и необходимым военным снаряжением. Над освобожденным городом нависла плотная пелена серого дыма, застилающая небо до самого горизонта. Порывистый северный ветер приносил удушливую смесь запахов - горящих зданий, тлеющих руин и острый химический аромат пороховой гари. С морской акватории не прекращался грохот корабельных орудий Северного флота - массированный огонь накрывал немецкие опорные пункты и узлы сопротивления. Тяжелые снаряды с леденящим душу воем прочерчивали дуги над позициями, а от их разрывов сотрясалась прибрежная земля, усеянная воронками от предыдущих залпов. В тусклом свете хмурого северного дня Агафонов лежал в наспех отрытой ячейке, не отрывая взгляда от панорамы города. Короткое заполярное лето подходило к концу - небо затягивали тяжелые свинцовые тучи, порывистый ветер нес первую осеннюю прохладу. Вспышки разрывов то и дело выхватывали из темноты силуэты разрушенных зданий. Морпехи увязли в кровопролитных уличных боях, теряя людей в каждой схватке за улицу, дом, высоту. Где-то за спиной с надрывным воем работали минометы, накрывая немецкие позиции. В ответ фрицы огрызались яростным огнем - над головами с шелестом проносились снаряды, взрывы сотрясали землю. Серебристая тень беззвучно прочертила небо, растворившись в дымном мареве. Агафонов машинально проводил ее взглядом. Странные машины появлялись и исчезали, словно призраки, но их смертоносные удары по врагу были более чем реальны. До темноты оставался час. Разведчики молча проверяли оружие, подгоняли снаряжение. Впереди ждала очередная ночь войны - беспощадной и кровавой. Но они знали - отступать некуда. За их спинами было море, а впереди - только враг, которого нужно уничтожить. Киркенес пылал под низкими тучами конца августа сорок первого, истекая кровью защитников и покрываясь пеплом пожарищ.Справка из нашей истории.
Семён Михайлович Агафонов (1917-1977) прослужил в ВМФ СССР десять лет - с 1938 по 1948 год. С первых дней Великой Отечественной войны воевал в составе 181-го особого разведотряда Северного флота под командованием Виктора Леонова. В 1943 Агафонов был назначен командиром этого отряда. В составе подразделения совершил 50 боевых походов и десантирований в тыл врага. Командуя отделением разведчиков, особо отличился при освобождении Лиинахамари в октябре 1944 года. В ночь на 12 октября 1944 года во время Петсамо-Киркенесской операции отделение Семёна Агафонова первым высадилось в порту Лиинахамари. Разведчики, используя фактор внезапности, ворвались на территорию береговой батареи противника. В ожесточённой схватке группа уничтожила расчёты орудий и захватила позицию, которая прикрывала вход в порт. В этом бою Агафонов лично уничтожил более двадцати немецких солдат, часть из них в рукопашной схватке. Удерживая позиции, разведчики отразили несколько контратак противника, что позволило основным силам десанта беспрепятственно войти в гавань и высадиться на берег. За проявленные мужество и героизм в этом бою 5 ноября 1944 года Семёну Агафонову было присвоено звание Героя Советского Союза. В 1945 году воевал на Дальнем Востоке против Японии, высаживался на берега Кореи, освобождая порты Юки, Расин и Сейсин. После демобилизации в 1948 году поселился в Евпатории, работал на заводе. Награждён орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны II степени и медалями. Герой Советского Союза, командир отделения разведчиков Семён Агафонов прошёл славный боевой путь от суровых берегов Баренцева моря до тёплых вод Тихого океана.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!