Часть 39: Аврал в Ваенге.

Аэродром Ваенга-1.

      Начинался напряжённый сентябрьский день. В разгаре была Петсамо-Киркенесская операция, и аэродром работал на пределе возможностей. Промозглый ветер с Баренцева моря гнал низкие облака над взлётной полосой, когда начальник аэродрома, закуривал стоя у окна своего кабинета. Техники лихорадочно готовили истребители 72-го полка к очередным вылетам, параллельно обслуживая прибывшие из Ленинграда тяжёлые ТБ-3.       В небе раздался гул моторов - звено ДБ-3ф из полка Преображенского уходило на удар по обнаруженным позициям противника, пока массивные ТБ-3 заканчивали погрузку очередной партии боеприпасов и пехотинцев для переброски на Хебуктен.       В штабе его ждала гора срочных документов. Рапорты о потерях, экстренные заявки на топливо, акты списания, планы перевозок для ТБ-3 - обычная картина активной фазы операции. Губанов, командир 72-го полка, заглянул буквально на минуту между вылетами, коротко доложил об успешной атаке на немецкие позиции. Его И-16 и СБ отработали по наземным целям, потеряв одну машину от зенитного огня.       К десяти часам звонил командующий ВВС Северного флота генерал-майор авиации Кузнецов Александр Алексеевич. Разговор шёл о критической ситуации с боеприпасами. В разгар операции запасы довоенных бомб практически исчерпались, а новые поставки застряли где-то в пути. Преображенский докладывал об обнаруженных целях, но без бомб его самолёты не могли нанести удар. Обсуждение возможности использования морских мин прервал ворвавшийся в кабинет дежурный. На его бледном лице застыло выражение растерянности и тревоги. То, что произошло дальше, изменило не только ход операции, но и привычный уклад жизни Ваенги.       "Товарищ подполковник, 'корректировщик'... Она снова на связи. Требует срочно принять два борта."       Все знали эту радистку - она уже пол месяца наводила авиаудары. Лишенный интонации голос, передающий координаты целей, стал для личного состава аэродрома Ваенга чем-то привычным. Никто не задавал лишних вопросов - война есть война.        Лишь изредка, в минуты откровенности после фронтовых ста грамм, Губанов рассказывал о странном корабле будущего.       Загадочные самолёты тоже никто толком не разглядел - они действовали на предельных высотах или в ночи. Лётчики видили лишь силуэтыя, пролетающие на большой скорости.       Начальник аэродрома относился к этим историям со скептицизмом бывалого служаки. Но даже он не мог объяснить, как удавалось проводить столь успешные налеты в условиях плохой видимости и при отсутствии точных разведданных. Слухи о корабле из будущего продолжали ходить по базе, обрастая новыми подробностями.       Он молча кивнул, дежурному. Приказ из штаба флота был однозначным - все её инструкции выполнять без обсуждений. Дежурный вышел, а начальник аэродрома тяжело опустился в кресло.       Подполковник снял трубку телефона, помедлив секунду. Набрал номер командующего.       "Товарищ генерал-майор, докладываю. Корректировщик запрашивает посадку двух бортов. Самолёты... тип не установлен. Визуального контакта пока нет."       В трубке повисла пауза. Когда Кузнецов заговорил, в его голосе явно слышалась растерянность.       "Подполковник... мне об этом никто не докладывал. Какие борта?"       "Не могу знать, товарищ генерал-майор."       "Странно, уточню... Ладно, это дела НКВД. Ваша задача - обеспечить содействие. По прибытию бортов немедленно доложить. Понятно?"       "Так точно!"       Положив трубку, подполковник вытер испарину со лба. На улице послышались крики и прикзазы особистов, похоже в спешном порядке подняли личный состав. Чертовы НКВДшники... До печёнок достали своей беготнёй. Весь август готовились принимать британский авиаполк RAF - базу на уши поставили, режим секретности, проверки. А потом в одночасье всё свернули, англичане так и не прилетели.       Только суки в малиновых шапочках никуда не делись - наоборот, словно мухи на дерьмо слетелись, особенно как появилась эта радистка. Теперь ещё без предупреждения, устраивают такое.       Он раздражённо побарабанил пальцами по столу. Странно всё это. Почему штаб ВВС СФ не в курсе? Обычно любой чих согласовывают, а тут - тишина. Ни приказа, ни предупреждения. Будто не существует всей командной цепочки. Даже эти местные, в малиновых фуражках, похоже, сами не в курсе происходящего - мечутся как угорелые, только вид делают, что всё под контролем.       Что-то здесь нечисто. Совсем нечисто. Мысли невольно возвращались к странным событиям августа. Ваенга - не единственный аэродром, где творится что-то необъяснимое. На Шонгуе тоже происходит чертовщина. НКВДшники как мухи роем вьются, будто мёдом там намазано. Поговаривают, что садится там какой-то диковинный автожир, который летает словно сам по себе, без пилота. В другое время посмеялся бы над такими байками - мало ли что солдатня выдумает. Но после всего...       Да и зачем Комфлот зачастил в те края? А уж когда сам Берия прилетает в Мурманск - что ни визит, то переполох на всех базах. Измотал всех своими внезапными проверками. Говорят, будто тот загадочный автожир с того самого корабля-призрака. Может, и правда какое-то секретное оружие испытывают?       Ладно, раз приказано подчиняться этой "радистке" - будем подчиняться. Посмотрим наконец, что там за машины такие.       Он вышел из штаба, направляясь к взлётной полосе. У командного пункта столкнулся с Губановым.       "Товарищ подполковник, что происходит? Почему вылет моих отменили?"       "Принимаем два борта. Похоже те самые," - начальник аэродрома пристально посмотрел на комполка.       Губанов как-то странно замолчал, отвёл взгляд. По его лицу было видно - знает больше, чем говорит. Явно был в курсе, что за самолёты прибывают. Они стояли у края лётного поля, прикуривая от одной спички. Комполка щурился на низкие облака, откуда должны были появиться "гости". Начальник аэродрома отдал последние указания по освобождению полосы - массивный ТБ-3 спешно отруливал в сторону, его винты ещё вращались по инерции.       "Твои знакомые?" - он покосился на Губанова. Тот молча кивнул, глубоко затягиваясь папиросой. В последнее время он стал молчаливым, особенно после того секретного совещания в штабе флота.       "Су-33... Палубные истребители," - негромко произнёс комполка, словно разговаривая сам с собой. - "Сейчас увидим."       К ним неторопливо приближался особист аэродрома - один из многих сотрудников НКВД, наводнивших базу в последние недели. Встал рядом, не говоря ни слова. В воздухе повисло напряжение, нарушаемое только гулом удаляющегося ТБ-3 и далёким, но быстро нарастающим воющим звуком приближающихся машин.       Первые признаки приближающихся самолётов уже можно было различить в разрывах между облаками - какие-то неясные тени, слишком большие для истребителей, но слишком стремительные для бомбардировщиков.       Первый самолёт вынырнул из облаков как чёрная тень. С пронзительным свистом, немыслимо огромный и в то же время грациозный, он коснулся полосы. Тормозной парашют хлопнул, и машина плавно погасила скорость. Следом приземлился второй.       У начальника аэродрома папироса выпала из разжавшихся пальцев. Он застыл, не в силах поверить своим глазам. Техники вокруг замерли как вкопанные, разинув рты. Даже особист на мгновение потерял свою обычную невозмутимость.       Только Губанов спокойно докуривал, глядя на два огромных синих истребителя, которые, сложив крылья, медленно разворачивались на рулёжной дорожке. Их двигатели издавали низкий, вибрирующий гул, от которого дрожал воздух.       "Вот и они, нихрена себе огромные" - тихо произнёс Губанов, выбрасывая окурок.       "Это... наш? Советский?" - подполковник не мог оторвать взгляд от громадных машин.       "Вроде наши, сам их вижу впервые только слышал о них ..." - говорил тихо, сам с трудом веря своим глазам.       "Товарищи, это..." - особист впервые в жизни запнулся, подбирая слова.       "Пиздец..." - выдохнул начальник аэродрома. "Ты ведь... ты знал?"       "Знал. В штабе флота говорили. Командующий тоже предупреждал, что действуют сверхсекретные самолёты..." - Губанов покачал головой. - "Представляешь, какая мощь? Один такой может весь немецкий аэродром разнести."       "Погоди-ка..." - начальник аэродрома сделал несколько шагов вперёд, щурясь от яркого света. "А где... где пилоты?"       "Что за..." - Губанов, который до этого момента держался более менее уверенно, вдруг расстрелся.       "Неужели и вправду сами летают..." - начальник аэродрома застыл как вкопанный. Кабины обоих истребителей были абсолютно пусты. Двигатели, только что ревевшие на малом газу, замолкли - баки были сухими.       Особист мгновенно подобрался:       "Так, всем оставаться на местах! Никому не приближаться к машинам без особого распоряжения!"       Механики замерли, обмениваясь потрясенными взглядами.       "Всем сохранять спокойствие!" - особист повысил голос, хотя было заметно, что и он потрясен увиденным. "Приступайте к выполнению указаний!"       Су-33 возвышался перед ними как хищная птица. На киле гордо расправил крылья орёл, рядом развевался флаг советских ВМФ. Бортовой номер "70" выделялся красным на светло-синем фюзеляже. А вдоль борта - россыпь красных звёзд, отмечающих победы.       "Так это они?" - начальник аэродрома не мог оторвать взгляд от пустой кабины. - "Те самые непонятные силуэты на большой высоте? Это они разнесли аэродромы люфтваффе?"       "Да," - голос компалка звучал глухо.       "Нужно срочно идти, сейчас начнётся..." - пробормотал начальник аэродрома, с трудом отрывая взгляд от самолёта.

***

      А в штабе уже разрывались телефоны. Звонил командующий генерал-майор Кузнецов. Через пять минут - прямая линия от Головко. Все требовали немедленного доклада.       "Товарищ контр-адмирал... Да, прибыли. Два борта. Без экипажа... Так точно, никаких происшествий... Да, территория оцеплена..."       Начальник аэродрома слушал поступающие указания, машинально кивая. А перед глазами всё стоял тот синий исполин с орлом на киле. И россыпь красных звёзд - свидетельство побед.       "НЕМЕДЛЕННО ОТОГНАТЬ В ДАЛЬНИЙ КАПОНИР!" - Головко орал в трубку. - "ЗАМАСКИРОВАТЬ! ЛИЧНО ПРОВЕРЮ! Что там с техниками? Пусть готовят буксир!"       "Так точно, товарищ контр-адмирал! Уже..." - начальник аэродрома вытирал пот со лба.       Кузнецов по второй линии был не менее взволнован: "Что значит, без экипажа?! Вы понимаете... Да... Ждите НКВД."       Начальник аэродрома сидел, обхватив голову руками. До него наконец дошло - эти машины не должны были здесь приземляться. Просто закончилось топливо. Случайность.        Мысли путались. Два сверхсекретных самолёта, без экипажей, приземлились прямо посреди белого дня на его аэродроме. Теперь сюда летит всё высшее командование флота, НКВД уже подняло тревоге... Причем никто не был в курсе, Головко и вовсе узнал похоже после того как самолёты только сели.       Он похолодел, осознавая масштаб происходящего. Такого не могло быть в принципе. Но эти машины стояли там, за окном - огромные, чужие, невозможные. И пустые. Господи, совершенно пустые кабины... Как они вообще летали? Кто ими управлял?       Всё это время они были где-то рядом. Странные ночные вылеты, загадочные удары по немецким аэродромам... Теперь понятно, почему никто не мог их толком разглядеть.       А теперь они здесь. И скоро начнётся такой дикий аврал... Все слетятся как воронье. Допросы, протоколы, объяснительные. Каждый шаг, каждое слово будут проверять и перепроверять.       "Твою мать..." - он налил себе воды. - "Какой же пиздец сейчас начнётся..."       Завершающим ударом стал телефонный вызов из столицы. Штаб Северного флота соединил его с Москвой. Лаврентий Павлович Берия... В кабинете повисла мертвая тишина. Даже зуммер телефона звучал как-то иначе.        "Слушаю, товарищ народный комиссар..." - голос начальника аэродрома дрогнул, горле появился камок.       "Докладывайте." - этот характерный грузинский акцент не спутаешь ни с чем.       "Оба борта на земле... Эээ..Отгоняем в укрытие... Территория под усиленной охраной..."       "Головко уже выехал?" - Берия говорил неторопливо, с расстановкой.       "Так точно..."       "Хорошо. Надеюсь, вы осознаёте всю ответственность, товарищ подполковник. Буду внимательно следить за ситуацией... Очень внимательно. Ясно?"       "Так точно, товарищ народный комиссар!"       Положив трубку, подполковник тяжело опустился в кресло.       "ЧТО ЗА..." - Преображенский ворвался в штаб. - "Это самолёты с Авионосца? Что происходит почему не предупредили?"       Начальник аэродрома даже не повернулся. После звонка Берии он был уже за гранью.       "Евгений Николаевич, без лишних вопросов, "ДЕЖУРНЫЙ!" - заорал он в коридор. "ДЕЖУРНЫЙ МАТЬ ТВОЮ! ПУСТЬ ШЕВЕЛЯТСЯ ТАМ С БУКСИРОВКОЙ!"       "Я видел, как они заходили на посадку," - Преображенский подошёл к окну. - "Это действительно... Су-33?"       "ДА! Блять, все вы вкурсе что за машины, авиаторы хуевы. Хоть бы кто мне сказал!" - начальник взорвался. - "Сейчас сюда едет Головко! Берия звонил лично!"       

***

      По громкой связи разносились приказы: "Технический состав - к третьей стоянке! Тягач - быстрее работаем!"       Начальник аэродрома вылетел из штаба как ошпаренный. На ходу застегивал шинель, путаясь в пуговицах.       "ВТОРОЙ ГАЗИК ГДЕ?!" - его крик разнёсся над стоянкой. "БЫСТРЕЕ ШЕВЕЛИТЕСЬ!"       Первый тягач уже подъезжал к Су-33, неуклюже маневрируя между оцеплением. Часовые нервно перехватывали винтовки, провожая взглядом движение техников.       Водитель ГАЗ-АА осторожно подвел машину к передней стойке шасси первого самолёта. Техники закрепили буксировочное устройство. По команде грузовик тронулся с места, но лишь натужно заурчал двигателем - истребитель оказался неожиданно тяжелым. Самолёт едва-едва сдвинулся с места, неохотно покатившись по бетону.       "Стой! СТОЙ!" - старший техник замахал руками. Из-под капота ГАЗа повалил пар - двигатель перегрелся от натуги. "Не потянет он! Слишком тяжёлый!"       "ТВОЮ МАТЬ! ВТОРОЙ ГАЗОН ДАВАЙ СЮДА!" - начальник аэродрома сорвался на хриплый крик.       "КАКОГО ХЕРА ВСТАЛИ?! ЦЕПЛЯЙ С ДРУГОЙ СТОРОНЫ!" - он развернулся к группе техников. "А ВЫ ЧЕГО СТОЛБОМ СТОИТЕ?! КАПОНИР ГОТОВЬТЕ, СУКА! МАСКИРОВКУ, МАСКСЕТИ - ВСЁ ТАЩИТЕ! ШЕВЕЛИТЕТЕСЬ! БЛЯДЬ, ЧТОБ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ ЭТИХ МОНСТРОВ ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!"       Его крик эхом разносился над аэродромом, заглушая рёв моторов буксиров. Он метался между самолётами и техниками, матерясь так, как не матерился за всю свою жизнь. Второй ГАЗ-АА осторожно подрулил с другой стороны. Закрепили вторую буксировочную сцепку. По команде оба грузовика синхронно тронулись, натянув тросы. Моторы взревели на пределе возможностей. Самолет, медленно качнулся и начал движение. Сложенные крылья чуть подрагивали, пока истребитель катился по бетону.       "А ТЕПЕРЬ ВСЕ - ТОЛКАТЬ! КТО СВОБОДЕН - ЗА МНОЙ!" - он первым подбежал к хвостовой части. "НАВАЛИСЬ!"       Десятки рук уперлись в фюзеляж. Техники, механики, свободные от караула бойцы - все толкали исполинский самолёт, помогая натужно ревущим грузовикам. Громада, поскрипывая стойками шасси, медленно ползла к укрытию.       "ДЕРЖАТЬ НАПРАВЛЕНИЕ! НЕ БРОСАТЬ! ТОЛКАЕМ! ДАВАЙ-ДАВАЙ! ТОЛКАЕМ!" - начальник аэродрома охрип от крика, судорожно затягиваясь очередной папиросой.       Самолёт весом более 20 тонн, словно нехотя уступая этим отчаянным усилиям, начал движение.       "СТОП! КОЛЕСО ВЛЕВО ВЫВОРАЧИВАЙ!" - он затушил окурок, тут же прикуривая новую папиросу. - "ТОЛКАЕМ! ВСЕ РАЗОМ!"       Пот заливал лица людей, моторы тягачей работали на пределе. Но дело двигалось - медленно, мучительно, но верно.       "ДЕРЖИМ ТЕМП! НЕ БРОСАТЬ! ЕЩЁ НЕМНОГО!"       Папиросы заканчивались одна за другой. Он прикуривал на ходу, не прекращая командовать. До укрытия оставалось всего ничего...       "Товарищ начальник аэродома," - старший техник толкнувший рядом нерешительно сказал. "Вы бы это... не курили рядом с самолётам..."       "ИДИ НАХУЙ!" - начальник взвился как ужаленный.       На Ваенге творился невиданный аврал. Вся обычная жизнь аэродрома замерла. Лётчики 72-го полка, забыв про обед, столпились у края оцепления. Жадно разглядывали футуристические машины, перешёптываясь и тыча пальцами в диковинные обводы фюзеляжа.       "Смотри, крылья как сложил!" - доносилось из толпы. "А размеры? Чуть меньше ТБ! И винтов нет! Как же он летает?!"       Техники, толкавшие самолёт, украдкой бросали взгляды. Часовые нервно одёргивали особо любопытных, но и сами не могли оторвать глаз от невиданных машин. Преображенский со своими лётчиками, которые так и не взлетели оставили свои ДБ-3ф, наблюдали за происходящим в стороне.       "РАБОТАЕМ! НЕ СТОЯТЬ!" - надрывался особист аэродрома. "НЕ ЦИРК ТУТ!"       Но приказы действовали слабо. Весь аэродром будто прирос к месту.       "Вот это зверюга..." - восхищённо цокали языками пилоты И-16. "Представляете, как она в бою?"       Даже повара из столовой прибежали поглазеть, побросав свои кастрюли. Весь личный состав Ваенги, от последнего механика до командиров эскадрилий, словно загипнотизированный, наблюдал за медленным движением футуристического гиганта к капониру.       А в центре этого водоворота метался взмыленный начальник аэродрома.

***

      Наконец, со скрипом и скрежетом, первый Су-33 закатили в капонир. Люди выдохнули, вытирая пот. Но расслабляться было рано - второй исполин ждал своей очереди.       "СЕТИ ТАЩИТЕ! ОТ ТБ-3 СНИМАЙТЕ!"       Техники торопливо стягивали маскировочные сети с бомбардировщиков ТБ-3, перетаскивая их к новоприбывшим самолётам.       "ДАВАЙ ЕЩЁ СЛОЕМ!" - начальник аэродрома нервно ходил вокруг замаскированного Су-33. Даже под сетями от ТБ-3 характерный силуэт истребителя всё равно угадывался - особенно выделялись сложенные крылья, придававшие машине совершенно непривычные очертания.       "Внахлёст кладите! Чтоб контур размыть!" - он затянулся очередной папиросой. "Видно же всё как на ладони!"       Личный состав набрасывал сеть за сетью, пытаясь скрыть футуристические обводы самолёта. Но даже под несколькими слоями маскировки силуэт оставался слишком характерным - ничего похожего на аэродроме просто не было.       "Товарищ подполковник, может ветками обложить?" - старший техник вытирал пот. "А то форма больно приметная..."       "ТАЩИТЕ ЧТО УГОДНО! ХОТЬ КУСТЫ ЦЕЛИКОМ!"

***

      В штабе подполковник всё ещё потный и взъерошенный после буксировки, держал трубку прямой связи с Москвой. От напряжения пальцы побелели.       "Докладываю, товарищ народный комиссар... Оба борта в дальнем капонире... Так точно, под усиленной охраной... Товарищ майор госбезопасности Квашнин лично контролирует..."       За окном, сквозь низкие облака, пробивалось сентябрьское солнце. У капонира чернели фигуры часовых с винтовками. НКВДшники проверяли документы у всех, кто приходил рядом.       "Никак нет, доступ полностью ограничен... Весь личный состав отведён... Документы о неразглашении подписаны..."       Он судорожно затянулся папиросой. В коридоре толпились командиры частей, ожидая указаний. Начальник особого отдела аэродрома что-то яростно строчил в блокноте, периодически поглядывая в окно на оцепленный капонир.       "Так точно! Ждём группу особого назначения... Да, аэродром работает в штатном режиме... Нет, полёты не прекращали. Есть прекратить..."       В штаб стремительно вошёл контр-адмирал Головко, следом - генерал-майор Кузнецов. От их тяжёлых шагов задрожали стёкла.       "ЧТО ЗА БАРДАК, У ТЕБЯ ПОДПОЛКОВНИК?!" - Головко окинул помещение тяжёлым взглядом.       Начальник аэродрома вытянулся по стойке смирно: "Докладываю, товарищ контр-адмирал! Оба борта в дальнем капонире под усиленной охраной. Тройное оцепление. Доступ ограничен. Маскировка выполнена. Документы о неразглашении подписаны всем личным составом!"       "Берия звонил?" - Головко снял фуражку, вытер пот.       "Так точно!"       "НУ ДАВАЙ РАССКАЖИ!" - Головко навис над столом. "ПОЧЕМУ ВЕСЬ АЭРОДРОМ ВИДЕЛ ПОСАДКУ?!"       "Товарищ контр-адмирал..." - начальник аэродрома сглотнул. "Не было возможности..."       "ЧТО ЗНАЧИТ - НЕ БЫЛО?!"       "Никто не предупредил заранее! Радистка... она сообщила за десять минут до посадки. Мы только полосу расчистить успели..."       "За десять минут?" - Головко на мгновение замер. Потом тихо, с нарастающей яростью: "А личный состав? Почему не убрали людей?!"       "Не успели, товарищ контр-адмирал..."       "СКОЛЬКО?" - Головко подался вперёд. "СКОЛЬКО ЧЕЛОВЕК ВИДЕЛИ ПОСАДКУ?"       Начальник аэродрома побледнел: "Все...Весь личный состав, товарищ контр-адмирал..."       "Приплыли..." - он сдёрнул фуражку.       "Товарищ контр-адмирал," - начальник аэродрома попытался разрядить обстановку. "Особый отдел уже собрал подписки о неразглашении со всего личного состава..."       "Подписки?" - Головко горько усмехнулся. "Нахер эти бумажки теперь нужны, сам же понимаешь тут как большая деревня"       Начальник аэродрома промолчал. Крыть было нечем - Головко был прав. Никакие подписки не помешают людям шептаться по углам о том, что они видели собственными глазами.       "Ну что, подполковник, показывай, работу" - Кузнецов устало махнул рукой.

***

      Начальник аэродрома повёл их к дальнему капониру. Головко шёл следом, всё ещё кипя от злости. Вокруг укрытия расхаживали часовые с винтовками, НКВДшники проверяли документы у каждого, кто приближался ближе ста метров.       "Замаскировали как смогли," - подпол показал на огромные маскировочные сети, под которыми угадывались необычные очертания самолётов. "Все сети от ТБ-3 использовали..."       "М-да, ебанный колхоз..." - Кузнецов подошёл ближе, разглядывая маскировку.       "Оцепление..." - Головко придирчиво осмотрел посты. "Старший! Ко мне!"       Начальник караула, лейтенант госбезопасности, подошел с докладом: "Товарищ контр-адмирал! Внешний периметр - девять постов, средний - двенадцать, внутренний - шесть. Смена каждые два часа!"       Головко кивнул, прошёл дальше. Маскировочные сети слегка колыхались на ветру. Из-под них проглядывали очертания огромных машин.       "Сети закрепить надёжнее!" - он ткнул пальцем в угол. "Чтоб ни один любопытный не разглядел!"       "Есть!" - начальник аэродрома махнул технической команде.       Головко обошёл капонир по периметру, внимательно осматривая каждую деталь. Его цепкий взгляд выискивал малейшие недочёты в охране и маскировке.       "Пока сойдёт..." - наконец произнёс он. "До прибытия группы особого назначения усилить бдительность. Головой отвечаете!"       Кузнецов тронул Головко за локоть, кивнул в сторону. Они отошли за угол капонира, где их не могли услышать.       "Арсений Григорьевич," - Кузнецов понизил голос. "Что у них там случилось на 'Кузнецове'?"       Головко поморщился, достал папиросы: "Слишком много Кузнецовых на мою душу. Нарком, авианосец, ты..."       Чиркнула спичка. -"У них там самолёт разбился. Этих пришлось сажать сюда."       "Кошмар..." - Кузнецов побледнел. "Лаврентий Павлович в курсе?"       "Да," - Головко выпустил дым. "Злой как чёрт. Будет тут сегодня вечером. Всё как лавина..." - Головко нервно затянулся, сначала доклад от Ани - самолёт разбился на палубе, после что два самолёта будет сажать, топливо на исходе. Не успел даже осознать, масштаб.       "Пятнадцать минут..." - Кузнецов покачал головой. "От первого сигнала до касания полосы - пятнадцать минут."       "Аэродром не действует, личный состав ждёт теперь круговорот допросов, "Сушки" шума на делали..." - Головко махнул рукой в сторону капонира. "Хорошо хоть НКВДшники быстро среагировали, оцепили всё."       "И техники молодцы," - добавил Кузнецов. "Как они их в капонир затащили... Два ГАЗика против этих..."       "Да, весят больше ТБ, повезло что они пустые оказались..." - Головко посмотрел на часы. "Ладно, до вечера нужно продержаться. А там Берия сам разберётся, что с этим делать..."