Часть 40: Бортстрелок Ка-29

Аэродром Хебуктен.

      Закатное солнце окрашивало руины в кроваво-красные тона. Сержант Шульга, пулеметчик 12-й бригады морской пехоты, привычным движением размял затекшую шею. Титановые пластины бронежилета немилосердно давили на плечи.       "Закурим?" - он протянул помятую пачку второму бортстрелку. Тот благодарно кивнул, прикуривая от зажигалки.       Они стояли у борта Ка-29, глядя на изуродованный авиаударами аэродром. Три дня назад они сами высаживались здесь под шквальным огнем. Диспетчерская вышка так и стояла грудой искореженного металла, ангары зияли рваными ранами от авиабомб. На бетонке темнели воронки, между ними ржавели остовы сгоревших "Юнкерсов". На западной полосе, наскоро расчищенной сапёрами, приземлился ТБ-3, натужно ревя моторами. Его массивный силуэт казался нелепым среди вертолетов из будущего. Из распахнутого люка выпрыгивали красноармейцы, сразу попадая под команды встречающих. Вокруг кипела работа. Морские пехотинцы, окопавшиеся по периметру, проверяли позиции. У развалин диспетчерской работал временный КП, связисты колдовали над рациями. Саперы все еще находили "сюрпризы" среди обломков.       Шульга глядя на этот пейзаж невольно вспоминал счего все началось, тогда в середине августа, их группу пулеметчиков внезапно подняли по тревоге. Черные воронки "эмок" НКВД, короткий инструктаж - и вот они уже идут по причалу к какому-то невероятно огромному кораблю, пришвартованному у стенки порта       "Адмирал Кузнецов" - название авианосца казалось таким же нереальным, как и сам корабль. Серая громада возвышалась над портовыми постройками как гора. Пустые палубы, гулкие коридоры, странная техника повсюду. Энкавэдэшники молчали, отделываясь короткими "нужно для особой операции".       Пол месяц он провел на этом корабле будущего, пытаясь свыкнуться с окружающими чудесами техники. А три дня назад его вызвал майор НКВД: "Товарищ сержант, как пулеметчик с боевым опытом, вы назначаетесь бортовым стрелком". И вот он уже на этой странной машине с двумя винтами, похожей на гигантскую стрекозу из фантастических романов.       "Эй, о чем задумался?" - окликнул второй бортстрелок, протягивая зажигалку.       "Да как тебе сказать..." - Шульга прикурил. "До сих пор не могу привыкнуть к этой... Ане," - он поморщился, вспоминая первые вылеты. "Как она там вертолетом крутит - мозги набекрень. У меня после первого полета весь завтрак наружу просился."       Второй бортстрелок усмехнулся: "А то! Я тоже думал - все, кишки через глотку выйдут. Она ж машину как игрушку швыряет, для нее перегрузки - тьфу, семечки."       "Вот-вот. Позавчера над фьордом так закрутила - думал, все, кранты. А она еще этим своим голосом спокойно так: 'Корректирую траекторию для ухода от обстрела'," - Шульга передразнил металлические интонации.       "Зато живые мы. Немцы даже не ожидали, что это хрень с лопастями может ТАК маневрировать."       "Это да..." - Шульга затянулся. "Только все равно жутковато. Сидишь, а машиной никто не управляет. То есть управляет, но... черт его знает как это все работает."       "Главное работает," - философски заметил напарник.       "Борт-324, прекратить треп. Взлет через пять минут," - раздался в наушниках знакомый голос.       "Вот, легка на помине," - хмыкнул Шульга, затаптывая окурок. "       "А вон и наш надзиратель," - тихо кивнул коллега в сторону НКВДшника в летном комбинезоне и шлеме ЗШ-7. Тот что-то втолковывал командиру прибывших красноармейцев, энергично жестикулируя.       Строй бойцов в потертых гимнастерках и касках заметно нервничал, украдкой поглядывая то на диковинные вертолеты, то на морпехов в странном снаряжении. Особенно их взгляды задерживались на бортстрелках в массивных бронежилетах.       "Глянь, как на нас пялятся," - усмехнулся напарник. "Сам такой же был месяц назад. Только рот не разевал."       "Особист их сейчас просветит - никаких разговоров, никаких вопросов. А то ж затаскают по допросам," - Шульга помнил, как их самих инструктировали по прибытии на "Кузнецов".       НКВДшник тем временем повысил голос: "...И запомните - все, что увидите, государственная тайна особой важности!"       Строй молча переминался с ноги на ногу. Вопросов было много, но никто не решался их задавать.       "Борт-324, начинайте погрузку," -голос Ани в наушниках шлема прервал тягостную паузу.       "Так, бойцы, по четыре человека!" - скомандовал особист. "Быстро, без толкотни! И никаких разговоров на борту!"       Шульга и второй бортстрелок стояли поодаль от Ка-29, наблюдая за погрузкой. От прежней грозной машины мало что осталось - пушку сняли, как и блоки НУРСов и прочие подвесы. Все ради облегчения и увеличения десантной вместимости. На серой обшивке виднелись следы недавних боев - вмятины, царапины, заплатки. Возле правой стойки шасси зияла свежая пробоина, наспех заклеенная.       Шульга машинально потер левое плечо - два дня назад там рикошетом прилетело. Спасибо титановым пластинам бронежилета - только синяк остался.        Курсовой ГШГ угрожающе поблескивал в лучах заката - массивный ствол пулемета торчал из носовой части как клык хищного зверя. В отличие от привычных ПК на турелях, этот монстр мог выпускать три тысячи патронов в минуту, превращая все на своем пути в решето. Двигатели вертолета набирали обороты, разгоняя по бетонке волны горячего воздуха. В их реве тонули команды НКВДшника, продолжавшего руководить погрузкой. Красноармейцы, пригибаясь под вращающимися лопастями, торопливо забирались внутрь, стараясь не глазеть по сторонам.       Справа и слева, на изрытой воронками бетонке, готовились к вылету еще три Ка-29. Там тоже шла погрузка - темные фигурки бойцов потоком втекали в распахнутые люки.       Горячий ветер от винтов трепал полы бушлатов. Бортстрелки молча курили, привычно пережидая последние минуты перед вылетом. Вертолеты один за другим оживали, наполняя разрушенный аэродром нарастающим гулом.       Протиснувшись через забитый людьми десантный отсек, Шульга занял свое место у турельной установки. Красноармейцы жались друг к другу, освобождая пространство для маневра пулемета. В тесном отсеке пахло потом, оружейной смазкой и мокрым сукном шинелей.       НКВДшник захлопнул дверь кабины, устраиваясь в кресле пилота. Двигатели взревели с новой силой, вибрация пробирала до костей. Шульга расположил ПК на турели, проверяя сектор обстрела. За три дня он успел полюбить этот пулемет - относительно легкий, по сравнению с его старым "Максимом", но такой же надежный и смертоносный.       Никакого тяжелого станка, никакой возни с системой охлаждения. Компактный и удобный. Патроны те же, знакомые, но подача намного удобнее. И главное - эта невероятная скорострельность. Там, где "Максим" давал размеренную очередь, ПК выплевывал целый шквал свинца.       Вертолет дрожал от работающих двигателей, готовясь оторваться от земли. Шульга поправил тяжелый бронежилет, устраиваясь поудобнее у пулемета. Винты взбили воздух, и Ка-29 тяжело оторвался от бетона. Звено набрало высоту над разрушенным аэродромом и взяло курс на юг. Их цель Колосйоки - последнему крупному узлу сопротивления. На советских картах этот поселок значился как Никель. Стратегически важный район никелевых рудников и шахт притягивал отступающие части противника как магнит.       В само Заполярье царил хаос. Некогда несокрушимая группировка противника рассыпалась под ударами с моря. Почти 60 тысячная группировка - финские части, норвежские коллаборационисты из СС, элитные горные егеря вермахта - все они теперь в панике отступали от побережья.       С востока, прорывая оборону Петсамо, наступали основные силы Карельского фронта, 14 армия. А с моря внезапно обрушился удар морского десанта, поддержанный невиданной палубной авиацией.       Никто не ожидал такого развития событий. Береговые укрепления превратились в руины, морские пехотинцы захватили Киркенес, отрезая пути отхода на запад. Теперь остатки разгромленных частей в панике стягивались к Никелю.       Немецкое командование потеряло управление войсками. Части бежали, бросая тяжелое вооружение. Радиоперехват доносил обрывки истеричных приказов и донесений о катастрофических потерях. Гордость Третьего Рейха - арктические соединения - превращались в беспорядочную массу деморализованных людей, зажатых между наступающими советскими армиями. Единственная надежда оставалась на прорыв в Финляндию, но и этот путь стремительно перекрывался.

***

      Вертолеты шли над водой, огибая изрезанную линию фьордов. Внизу виднелся Киркенес - там еще вспыхивали короткие перестрелки, но город уже был взят. В порту и гавани Бёкфьорда виднелись силуэты кораблей Северного флота, высаживающих десант для продвижения на юг.       Шульга всматривался в проплывающий внизу пейзаж через прицел ПК. Вдоль берега Ярфьорда тянулись руины немецких укреплений - бетонные доты, превращенные в груды обломков точными ударами палубной авиации. Искореженные стволы береговых орудий торчали под странными углами, словно сломанные спички.       В бухте Лангфьорд из воды торчали мачты затопленных судов. Обгоревшие остовы транспортов застыли у причалов, превращенных в месиво из покореженного металла и бетона. Работа Су-33 была страшной в своей эффективности - от немецкой инфраструктуры остались только дымящиеся руины.       Пролетая мимо Стурскугфьорда, Шульга заметил несколько полузатопленных барж - должно быть, немцы пытались эвакуировать имущество, но не успели. Теперь их груз покоился на дне фьорда.       Выйдя к Нейденфьорду, вертолеты снизились еще больше, почти касаясь винтами воды. Внизу проплывали Бугейнес, порт Нейден, залив Вагатем. Везде одна и та же картина - следы массированных авиаударов, сгоревшая техника, разрушенные укрепления.       У входа в реку Патсойоки особенно впечатляли результаты работы палубной авиации - на берегу громоздились остовы грузовиков и бронетехники, пытавшихся прорваться на юг. Теперь это было кладбище техники, превращенной в металлолом точными попаданиями авиабомб.       Красноармейцы в десантном отсеке прилипли к иллюминаторам, потрясенно разглядывая масштабы разрушений. Даже НКВДшник в кабине привстал, вглядываясь в проплывающие внизу руины. Только Аня невозмутимо вела машину вдоль извилистого русла реки, держа предельно малую высоту.       Внезапно воздух разорвал пронзительный визг - пара Су-25 пронеслась над самой водой, впереди вертолетов. От рева их двигателей заложило уши даже сквозь шлем. Красноармейцы вжались в сиденья, кто-то испуганно вскрикнул.       "Начинаем работу," - объявила Аня, и Ка-29, натужно ревя перегруженными двигателями, пошел вверх, закладывая крутой боевой разворот. Корпус вертолета дрожал от напряжения, лопасти винтов со свистом разрезали воздух. Шульга намертво вцепился в турель - его вжимало в борт с такой силой, что бронежилет, казалось, весил тонну. В десантном отсеке красноармейцы сдавленно матерились, пытаясь удержаться на местах.       Машина с трудом набирала высоту - слишком много весил десант с боеприпасами. Двигатели надрывно гудели на пределе мощности. Вертолет вибрировал всем корпусом, словно готов был развалиться в воздухе.       Штурмовики уже заходили на цель. Шульга видел, как они один за другим пикировали куда-то за излучину реки. Через несколько секунд до вертолета долетели глухие раскаты взрывов. Ка-29 продолжал тяжело карабкаться вверх по спирали, выходя на боевой курс. НКВДшник в кабине что-то быстро говорил в рацию, но его слова тонули в натужном реве перегруженных двигателей. Бортстрелки проверили ленты в патронных ящиках - патроны легли ровно, без перекосов. Турели плавно ходила в креплениях, сектор обстрела был чистым.       За три дня Шульга уже научился чувствовать этот новый пулемет как продолжение собственных рук. И поймал взгляд второго бортстрелка - тот коротко кивнул, тоже заняв позицию у своей турели.       Вспышки внизу полыхнули как спички - немцы открыли огонь первыми. Шульга, не раздумывая, вдавил ну курок. ПК задрожал, выплевывая длинную очередь. Трассеры прочертили огненную дугу, впиваясь в позиции противника. Пулемет работал как швейная машинка - ровно, без единой задержки. Шульга водил стволом, накрывая веером огня каждую вспышку внизу. Гильзы со звоном отлетали в сторону, лента стремительно утекала в приемник.       Раскаленный ствол ПК окутался дымком, гильзы со звоном разлетались в темноте. Справа снова заплясали огоньки выстрелов - короткая очередь туда. В прицеле были видны только яркие вспышки в черноте, но Шульга накрывал каждую огневую точку. Пулемет раскалился добела, но работал безотказно.       "Огневая точка, правый сектор!" - голос Ани в наушниках перекрыл грохот стрельбы. Вертолет чуть развернулся, и в темноте внизу расцвела новая россыпь вспышек. Длинная очередь трассеров - и огонь противника захлебнулся во мраке. Второй бортстрелок тоже работал без передышки - его ПК поливал огнем левый сектор, где то и дело вспыхивали выстрелы.       От непрерывной стрельбы в кабине стоял пороховой смрад. Пот заливал глаза, бронежилет словно налился свинцом. Но Шульга продолжал всаживать очередь за очередью, прикрывая заходящие на посадку остальные вертолеты.       Внезапно воздух разорвал оглушительный рев - заработал ГШГ. Вертолет содрогнулся от чудовищной скорострельности четырехстольного пулемета. Сплошной поток огненных трасс прошил воздух, превращая вечер в день. Шульга на мгновение замер, ошеломленный мощью этого оружия - даже его ПК казался игрушкой по сравнению с этим стальным ураганом.       В кроваво-красных лучах заката Шульга всматривался через прицел пулемета в панораму промышленного района Колосйоки. Среди бетонных коробок обогатительных фабрик и остроконечных копров шахт вспыхивали огоньки - немцы огрызались все яростнее.       "Внимание! Эрликон справа за трубой!" - резкий голос Ани перекрыл грохот стрельбы. Вертолет резко клюнул носом, уходя от очереди. Шульга крутанул турель, ловя в прицел вспышки скорострельной зенитки. ПК затрясся в руках, выплевывая шквал трассеров. В десантном отсеке матерились бойцы, хватаясь за поручни при маневре.       "Эрликон не подавлен! Повторный заход!" - Аня бросила машину в крутой вираж. Шульга вцепился в турель, продолжая поливать огнем позицию зенитки. Огненные трассы пошли веером - на этот раз точно в цель. Яркая вспышка разрыва осветила развалины.       "Готово!" - вертолет развернулся для новой атаки. Внизу вспыхивали и гасли огневые точки, немцы отчаянно пытались сорвать высадку. Четверка Ка-29 носилась над районом высадки, подавляя сопротивление. В багровом свете заката вертолеты метались как разъяренные осы.       "Площадка чистая! Зависаем!" - Вертолет замер в воздухе, продолжая содрогаться от работы пулеметов. В почти полной темноте десантного отсека бойцы рванулись к люкам. Шульга с проклятьем отвел раскаленный ПК в сторону, освобождая проход. Спина взорвалась болью - восемь часов в бронежилете давали о себе знать. Десантники рванули к выходу, на ходу передергивая затворы.       "Живее!" - металлический голос Ани сорвался на яростный крик. Бойцы потоком хлынули наружу, растворяясь в багровом свете полярного заката. Из длинного деревянного барака хлестнула очередь - бронестекло кабины мгновенно затянулось белесой паутиной трещин. Вертолет дрогнул всем корпусом.       "Сука! Пулеметное гнездо в бараке!" - заорала Аня. Соседний Ка-29 развернулся, полоснув из ГШГ. Чудовищная очередь четырехствольного монстра прошила деревянную постройку насквозь. Отчетливо было видно, как разлетаются в щепки бревенчатые стены.       "Взлетаем! Шульга, на позицию!" - вертолет начал набирать высоту. Сержант рванулся к турели, снова хватаясь за рукояти. Спина горела огнем, но времени думать об этом не было - внизу разворачивался бой. ПК содрогался в руках, поливая свинцом периметр высадки. Шульга видел, как разворачивается операция.       Колосйоки - последний оплот противника в этом районе - огрызался шквальным огнем. Гарнизон представлял собой гремучую смесь: фанатики СС из разбитых горных частей, финские подразделения, охрана лагерей.       "Фрицы, девять часов!" - Аня резко бросила машину вправо. Шульга едва успел перехватить турель, как в борт хлестнула очередь. ПК затрясся, выплевывая ответный шквал трассеров. Вспышки внизу погасли.       Звено вертолетов работало как единый организм, прикрывая высадку. Десантники рассыпались по позициям, занимая ключевые точки обороны - им предстояло удерживать плацдарм до подхода основных сил морпехов.       "Группа в траншее! Работай!" - Аня швырнула машину в разворот. В прицеле мелькнули характерные силуэты эсэсовцев - остатки горных егерей пытались сбить десант. Шульга вдавил гашетку до упора, ПК захлебнулся бешеным темпом стрельбы. Трассеры прошили позиции, заставив атакующих откатиться. Соседний Ка-29 развернулся, выплескивая очередь из ГШГ.       "Расчет МГ у трансформаторной!" - вертолет заложил вираж. Шульга крутанул турель, ловя цель. Спина горела огнем от тяжести бронежилета, руки тряслись от напряжения.       Вспышки внизу становились все реже - противник выдыхался под шквальным огнем с воздуха. Первая волна десанта уже оседлала ключевые высоты, вгрызаясь в захваченные позиции.       "Правый сектор, быстро!" - вертолет резко развернулся. Шульга длинными очередями прочесал район складов. В прицел он заметил силуэты кораблей Северного флота - темные тени десантных судов у берега фьорда. Основные силы морпехов подоспели вовремя.       "Задача выполнена, уходим!" - команда прозвучала в наушниках. Звено начало набирать высоту. Внизу с пронзительным воем пронеслись Су-25УТГ, беря район под контроль. Штурмовики заходили на цели, готовые размолотить любую попытку контратаки.       Шульга оторвался от прицела, разминая сведенные судорогой пальцы. Бронежилет словно налился свинцом, плечи горели огнем. Но результат того стоил - десант прочно сидел на позициях, морпехи высаживались на берег. Последний форпост немцев в Заполярье был обречен. Шульга откинулся от раскаленного ПК, чувствуя, как дрожат руки. Второй бортстрелок тоже отвалился от турели, тяжело привалившись к переборке.       "Что, мальчики устали? Доставим минометы и боекомплект... и домой," - вертолет плавно набирал высоту, уходя в сторону Хебуктена.       Следующий вылет оказался быстрым - подхватили минометчиков с боекомплектом и сразу обратно. Колосйоки, он же Никель, уже зачищали.       "К высадке!" - Аня опустила машину на уже знакомую площадку. Вокруг деловито двигались морпехи, занимая позиции, разворачивая огневые точки. На окраинах еще погромыхивало - немецкие арьергарды огрызались, прикрывая отход основных сил. Минометчики быстро выгрузились с ящиками. Работа была сделана - рудники переходили под контроль наступающих частей морской пехоты.       "Все, орлы, возвращаемся," - буднично сообщила Аня. Ка-29 набрал высоту, уходя в сторону моря. Внизу чернели бушлаты морпехов, продолжавших зачистку промышленного района.       Летели на "Кузнецов". Шульга устало привалился к турельной установке, свесив гудящие ноги в открытый люк. Внизу расстилалось свинцовое море, соленый ветер бил в лицо.       "Скоро домой," - усмехнулся он про себя. Странно было думать так об этой громадине из стали. Но за последний месяц авианосец действительно стал домом. Восемь часов законного отдыха - корабельная баня с настоящим паром, сон в кубрике. Потом снова в бой. Но сейчас об этом думать не хотелось. Шульга прикрыл глаза, чувствуя, как соленый ветер остужает разгоряченное лицо. Где-то впереди уже маячил силуэт авианосца - их странного, но уютного дома посреди холодного Баренцева моря.

Справка из нашей истории.

      Шульга Петр Гаврилович родился 16 января 1906 года в селе Рябушки Лебединского района (ныне Сумская область, Украина). До войны проживал в родном селе. С началом Великой Отечественной войны в 1941 году был призван в ряды РККА. Служил в составе 12-й особой бригады морской пехоты Северного флота в должности пулеметчика 4-го батальона. Особо отличился в ходе обороны Мурманска в апреле-мае 1942 года.       3 мая 1942 года у высоты 262.2 в районе реки Западная Лица сержант Шульга принял командование пулеметной ротой после гибели командира и политрука. В критический момент боя, когда противник после мощного артобстрела перешел в атаку крупными силами, Шульга организовал оборону лично уничтожил немецкого офицера из трофейной винтовки и возглавил пулеметный огонь по наступающим егерям.       В ходе ожесточенного боя, часто переходившего в рукопашные схватки, рота под его командованием удержала позиции, хотя потеряла более двух третей личного состава. Из 220 пулеметчиков к вечеру осталось 68 человек с шестью исправными "Максимами".       На следующий день Шульга, будучи раненым, продолжал руководить обороной. Огнем из станкового пулемета "Максим" сержантом уничтожено 40 гитлеровцев. Несмотря на полученные ранения, продолжал вести огонь и удерживать позицию до окончания боя.       Получив еще одно ранение от разрыва вражеской гранаты, отважный пулеметчик не покинул поля боя. Он забросал врага гранатами, а затем в рукопашной схватке уничтожил четверых егерей штыком и прикладом, а также сразил вражеского офицера, сняв с него после боя железный крест.       Благодаря мужеству Шульги и его подчиненных, важный участок обороны был удержан, что способствовало срыву немецкого наступления на Мурманск. За этот подвиг сержант Шульга был награжден орденом Ленина.