Часть 45 Школа палубной авиации.

ТАВКР «Адмирал Кузнецов».

      После полета Киселева, утром следующего дня, Ка-29 доставил с аэродрома группу летчиков. Пилоты, оказавшись на борту "Адмирала Кузнецова", только и успевали крутить головами - огромный корабль, трамплин на носу, а главное - Су-33, взлетающие без экипажей. Первый день прошел в бесконечных подписках о неразглашении, медосмотрах и оформлении документов. Пока летчики пытались осмыслить происходящее, Аня продолжала управлять истребителями, нанося удары по финским аэродромам и немецким позициям.       Уже ближе к вечеру в ангаре "Адмирала Кузнецова" собрались летчики ВВС Северного флота. У многи выцветших гимнастерках уже поблескивали ордена - первые месяцы войны превратили их в опытных воздушных бойцов.       Огромный Су-33 возвышался над людьми, приковывая взгляды. После своих И-16 и И-153 этот истребитель казался пришельцем из другого мира, что собственно оно и было. Особенно поражали размеры - втрое больше привычных машин, необычная форма крыла с механизмом складывания, массивные стойки шасси. Командующий Кузнецов прибывший с летчиками, капитан первого ранга Софронов и майор госбезопасности Кириллов стояли у массивной носовой стойки Су-33. Кузнецов кратко обозначил задачу - максимально изучить опыт палубной авиации, который может быть применен уже сейчас. Аня, опираясь на переднюю стойку шасси, начала объяснять базовые отличия палубной авиации. Она рассказывала о специфике взлета с трамплина, об особенностях посадки на ограниченную палубу, о необходимости учитывать качку корабля. Летчики внимательно слушали, периодически поглядывая на работу техников в ангаре. Киселев, уже имевший опыт полета на Су-33, стоял чуть в стороне. Он замечал, как меняются лица товарищей, когда Аня рассказывала о возможностях машины - дальность действия, боевая нагрузка, сверхманевренность.        К исходу дня группа фронтовых летчиков обосновалась на борту "Адмирала Кузнецова". Семь пилотов, прошедших горнило первых месяцев войны, представляли разные авиационные части Северного флота. В корабельной кают-компании, не выпускаемые из поля зрения оперативниками майора Кириллова, авиаторы осмысливали увиденное на авианосце. Киселев, единственный из них уже поднявшийся в небо на Су-33, скупо рассказывал о полете, тщательно фильтруя информацию с грифом особой важности.       Режим секретности выдерживался неукоснительно - сотрудники госбезопасности буквально дышали в затылок. Каждая беседа протоколировалась, даже в каютах летчики находились под неусыпным контролем - слишком серьезной была цена знаний о технике из будущего.        На рассвете следующего дня в ангаре авианосца началась подготовка к полетам. Первые вылеты были максимально простыми - летчики поднимались в воздух как пассажиры, пока Аня полностью контролировала машину. После выполнения боевой задачи она иногда позволяла им немного почувствовать управление - плавный вираж, несложный маневр. О самостоятельных взлетах и посадках речи пока не шло. Аня выполнила весь полет сама, лишь изредка давая пилоту возможность подержаться за штурвал.       Недавний инцидент в Ваенге, заставил пересмотреть подход к маскировке необычных машин. Присутствие летчиков в кабинах позволяло хотя бы формально объяснить появление необычных истребителей - секретная разработка, экспериментальные машины, новые технологии. На совещании с Берий майор госбезопасности Кириллов выдвинул простое предложение - использовать манекены в кабинах. Однако нарком внутренних дел увидел в ситуации более глубокий потенциал.       Вместо формального прикрытия Берия инициировал амбициозную программу подготовки летного состава. Его логика была проста - пока идет война, можно не только замаскировать присутствие техники из будущего, но и создать костяк специалистов, готовых к технологическому скачку в авиации. Фактически, на борту "Адмирала Кузнецова" закладывался фундамент советской школы палубной авиации.       Это решение полностью соответствовало известному принципу - подготовить опытного летчика сложнее и дольше, чем создать новый самолет. Пилоты, получившие практический опыт работы с передовыми машинами, становились бесценным ресурсом для будущего развития морской авиации. Берия по сути запустил секретную программу подготовки летчиков-испытателей, способных в перспективе освоить технологии, которым предстояло появиться лишь через десятилетия.       На фоне всех этих преобразований ключевой фигурой оставалась Аня. Она совмещала роли инструктора, пилота и страхующего, значительно снижая риски в подготовке летчиков. Ее способность полностью контролировать машину позволяла безопасно знакомить пилотов с новой техникой. Командующий ВВС, человек старой закалки, поначалу скептически относился к происходящему. Для него, впервые столкнувшегося с этой необычной ситуацией всего три дня назад, многое казалось подозрительным. Но приказ есть приказ - если Берия считает нужным, значит так тому и быть. Кузнецов был погружен в масштабную реорганизацию береговой авиации, а подготовка палубных летчиков шла своим чередом. Его роль в проекте была строго ограничена - обеспечить наличие девятнадцати пилотов, остальное его не касалось. Вся программа подготовки находилась под прямым контролем Берии, а непосредственное руководство осуществляла Аня.       На следующей день на борт прибыла вторая группа летчиков. Теперь, вместе с первой семеркой и Киселевым, на авианосце находилось девятнадцать пилотов - ровно столько, сколько требовалось для имеющихся Су-33. Отдельно стоял вопрос со штурмовиками Су-25УТГ. Если истребители могли работать с больших высот, сбрасывая бомбы и уходя, то штурмовики действовали на малых высотах, крутясь под огнем как бешеные. От греха подальше решили пока не рисковать летчиками на этих машинах, ограничившись манекенами в кабинах.       Началась напряженная работа. Авианосец превратился в своеобразную летную школу, где одновременно шла и боевая работа, и подготовка пилотов. Аня успевала и наносить удары по противнику, и обучать летчиков, постепенно раскрывая им тонкости палубной авиации. Распорядок работы авиагруппы устоялся: Су-33 в основном использовались для тренировочных полетов, выполняя боевые задачи только в ночное время. Штурмовики Су-25УТГ, напротив, продолжали интенсивную боевую работу, оказывая поддержку десантным операциям в портах Тромсё и Гамвик.       Процесс обучения осложнялся постоянной нехваткой топлива, но даже в таких условиях подготовка не прекращалась. Каждый час налета был на счету - летчики осваивали принципиально новую для себя технику. Аня строго контролировала весь процесс, напрямую подчиняясь только Лаврентию Павловичу и не отвлекаясь на формальную военную иерархию.       К началу второй недели сентября ситуация в Заполярье отражала результаты упорных боев. После первых дней яростных столкновений, советские войска закрепились на занятых позициях, противник утратил организованное сопротивление. Шла зачистка заполярье и дальнейшее неспешное продвижение в Норвегии.       Интенсивность боевой работы авиагруппы, начавшая снижаться еще на четвёртые сутки, теперь заметно упала. От массированных ударов перешли к точечным операциям - в основном ночные налеты на финские объекты и поддержка зачистки отдельных районов.       После нескольких суток интенсивных боев в Заполярье, когда вылеты шли в бешеном ритме, запасы топлива на "Адмирале Кузнецове" серьезно истощились. От изначального объема осталось едва ли половина, и этого, по расчетам, должно было хватить на запланированные рейды в Финляндию и текущую программу подготовки летчиков. Но перспективы дальнейших полетов Су-33 выглядели тревожно - к октябрю-ноябрю останется только неприкосновенный черный запас, рассчитанный на 10-15 критически важных вылетов.       Такой расклад заставлял предельно рационально использовать каждую тонну авиационного керосина. Аня тщательно планировала каждый вылет, балансируя между необходимостью обучения пилотов и сохранением ресурса для возможных боевых операций.       К десятому сентябрю, основные силы советских войск сконцентрировались для захвата последней стратегической цели - норвежского порта Тромсё. Город, предварительно обработанный массированными авиаударами, ждал высадки десанта.       Береговая авиация Северного флота использовала временное затишье для пополнения запасов на своих аэродромах. Базы получили долгожданные партии авиабомб, практически исчерпанных в первые дни операции. Восстановление арсенала пришлось как нельзя кстати - командование уже планировало серию ударов по финской территории.

***

      Лейтенант Леонид Елькин готовился к восьмому полету на Су-33. Для него эта история началась в середине августа, когда во время разведки на МБР-2 он впервые увидел этот невероятный корабль. Тогда его буквально замучили бесконечными докладами и расспросами особисты - появление такого гиганта в водах Баренцева моря стало настоящим шоком для всех. Один из крупнейших кораблей, когда-либо виденных в северных водах, появился словно из ниоткуда. Ничего даже отдаленно похожего на этот авианосец никто раньше не встречал. Доклад Елькина дошел до самого адмирала Головко, а сам лейтенант еще долго не мог прийти в себя от увиденного. Особенно его поразили странные истребители, взлетающие с корабельного трамплина.       И вот судьба сделала неожиданный поворот - теперь он сам готовился к полету с палубы того самого корабля. Лейтенант стоял у Су-33. В тяжелом снаряжение было непривычно - после легкой летной куртки, оранжевый костюм казался броней. Шлем ЗШ-7 плотно обхватывал голову, в наушниках потрескивали переговоры. Сердце гулко билось от предвкушения. Ночное небо над авианосцем озарялось вспышками взлетающих истребителей. Техники подали трап. Застежки комбинезона впивались в тело, но это уже не раздражало как в первый раз. Маска подачи кислорода плотно прилегала к лицу.       Привыкшего к тесной кабине МБР-2, просторный кокпит Су-33 казался невероятным. Всё еще с трепетом разглядывая россыпь непривычных приборов и экранов. Множество приборов, цифровые индикаторы, сложная система управления - все это резко контрастировало с простыми приборами его гидросамолета. Голос Ани в наушниках отдавал предполетные указания. Хоть лейтенант и знал, что общается с самим авианосцем, это всё равно казалось психическим бредом. В памяти отчетливо всплыл тот разговор с Киселевым в ангаре.       "Интересно?" - тогда спросил капитан, заметив его растерянный взгляд, следящий за Аней.       "Да странная она какая-то..."       "Странная - не то слово. Но ты привыкнешь. Главное - слушай её внимательно и не пытайся умничать. Она знает об авиации больше, чем все мы вместе взятые. Язвительная, вспыльчивая... но знаешь, лучшего инструктора не найти."       Елькин улыбнулся, вспоминая свой первый неуклюжий маневр на Су-33. Тогда Аня разразилась такой тирадой, что уши горели. После каждого вылета она разбирала ошибки, не стесняясь в выражениях.       Палуба авианосца была залита светом прожекторов. Впереди темнел силуэт трамплина. Елькин провел последнюю проверку систем по чек-листу. Двигатели вышли на малый газ, придавая легкую вибрацию всей машине.       "Взлетный вес в норме, метеоусловия хорошие," - продолжала Аня. " Я проведу взлет и набор высоты, дальше передам управление тебе, лети по курсу, помни самолёт груженный и тяжёлый, и не ссы я страхую."       Взлетная палуба "Адмирала Кузнецова" вибрировала от мощного рева двигателей Су-33. Елькин чувствовал, как нарастает тяга - машина рвалась вперед, удерживаемая лишь тормозами.       "Готов?" - голос Ани в наушниках звучал спокойно и деловито.       "Так точно," - ответил лейтенант, хотя знал, что от него мало что зависит на этом этапе.       Су-33 резко рванулся вперед. Перегрузка вдавила Елькина в кресло. Огни палубы слились в размытые полосы. Трамплин приближался стремительно. Короткий толчок - и истребитель устремился в черное небо. Набор высоты проходил в полной тишине. Только гул двигателей и редкие замечания Ани по курсу и скорости. На высоте 3000 метров она передала управление:       "Твой самолет. Помни про бомбовую нагрузку - машина тяжелая, реагирует медленнее. Держи заданный эшелон."       Летчик осторожно взялся за ручку управления. После легкого МБР-2 многотонный истребитель казался неповоротливым. Но постепенно приходило понимание - несмотря на вес, Су-33 слушался малейшего движения.       Внизу проплывало черное зеркало Баренцева моря. Впереди, за облаками, ждала цель - финский аэродром. Очередной ночной рейд, ставший уже привычным делом для экипажей "Адмирала Кузнецова".       "Курс 270, до цели 180 километров," - напомнила Аня. "Держи высоту, следи за приборами."       Елькин сосредоточился на пилотировании. Теперь он понимал, почему Киселев говорил об особом отношении к этим полетам - каждый вылет был как прыжок в будущее, возможность прикоснуться к технологиям, которым еще предстоит появиться. Он не отрывал взгляда от авиагоризонта, выдерживая заданный курс. Стрелки приборов подрагивали в тусклой подсветке кабины. Скорость - 680. Машина словно плыла в черном небе, прорезая его как нож масло. Через наушники доносился голос Ани - она вела по радио другой борт, четко и размеренно диктуя параметры:       "Красный-4, держи 680, эшелон тот же. Следи за дистанцией..."       Отвлекшись на переговоры, Елькин на долю секунды потерял концентрацию. Су-33 резко накренился, провалившись в воздушную яму. На такой скорости машина среагировала моментально - рванулась вбок и вниз. Реакция Ани была молниеносной:       "Высоту теряешь! Тяни нос, немедленно! Крен 40 градусов - парируй, парируй!"       Её голос хлестнул как бич. Елькин рванул ручку, перекомпенсировав снижение. Истребитель взмыл вверх, затем клюнул носом, норовя войти в штопор.       "Не рви машину, спокойнее! Плавно работай, плавно! Выравнивай... Вот так, держи, держи."       Под её командами Су-33 выровнялся, но лейтенанта бросило в холодный пот. Аня выдержала паузу и добавила уже спокойнее:       "На боевом маневрировании такие фокусы - верная смерть. Следи за приборами непрерывно. Высота 3000, курс 270, скорость 680. И держи машину, она сейчас как заряженная. Красный-4, как слышишь? Подтверди параметры."       "Высота 3000, скорость 680, полет нормальный," - раздался в эфире спокойный голос ведомого.       "Так, набираем семь тысяч," - раздался голос Ани над финским берегом. "Полная тяга, нос на пятнадцать градусов."       "Понял, полная тяга, нос пятнадцать," - Елькин резко дёрнул штурвал.       "Твою мать! Плавнее, плавнее, не рви машину, заебал! Угол набора пятнадцать, а не сорок! Немедленно опусти нос!"       "Извините, исправляюсь," - Елькин торопливо исправил положение самолёта.       "Штурвал от себя, мягче! Тяга полная, угол пятнадцать, скорость шестьсот держать!"       "Тяга полная, угол пятнадцать, шестьсот," - повторил Елькин, вцепившись в штурвал.       "Да не дёргай ты его как корову за вымя! Плавно работай, плавно! Высота пять тысяч, продолжаем набор."       "Есть продолжаем набор," - пот заливал глаза лейтенанта.       "Заебал за мной повторять! Работай давай!" - рявкнула Аня. "Выравнивай... От себя штурвал... Плавнее! Шесть тысяч. Держи параметры. Ещё тысяча и выравниваем. И прекрати ты уже насиловать машину!"       Елькин вспотевшими руками удерживал штурвал, пытаясь поймать нужное положение.       "Да еб твою... Опять задрал! Семь двести уже! Немедленно вниз! Плавно, я сказала!"       Су-33 рыскал по высоте, никак не желая стабилизироваться на заданном эшелоне.       "Тягу убери немного... Вот так, держи... Семь тысяч, зафиксируй положение. И хватит дёргаться, ты не на телеге едешь!"       Постепенно истребитель выровнялся на заданной высоте. Елькин молча боролся с машиной, пытаясь поймать нужное положение. Аня тяжело вздохнула:       "Ну наконец-то... Скорость шестьсот, высота семь тысяч. Теперь держи параметры и не рыскай больше."       Лейтенант всматривался в непроглядную темень за фонарем кабины. На такой высоте, в кромешной тьме, не было видно вообще ничего - только звезды над головой да редкие проблески далеко внизу.       "Подходим к расчетной точке," - голос Ани звучал буднично. "Я беру управление."       Су-33 начал снижение. Где-то там, в черноте ночи, был финский аэродром. Елькин знал это только по координатам - визуально различить что-либо было невозможно.       "Сброс," - коротко бросила Аня.       Истребитель слегка вздрогнул - бомбы пошли вниз. Летчик машинально отсчитал в уме - восемнадцать... девятнадцать... двадцать... На двадцать третьей секунде где-то далеко внизу начали расцветать багровые вспышки разрывов. Они вспыхивали одна за другой, на мгновение выхватывая из тьмы контуры земли.       "Уходим," - скомандовала Аня, разворачивая истребитель.       Су-33 набрал высоту, оставляя позади затухающее зарево пожаров. В кромешной темноте сентябрьской ночи это было единственным ориентиром - крошечная светящаяся точка где-то далеко внизу.       "Твой самолет," - Аня передала управление. "Курс 90, высота шесть тысяч."       Елькин осторожно взял штурвал. До авианосца оставался час полета в абсолютной черноте - только звезды над головой да редкие отблески далеко внизу. В кабине чувствовал, как машина буквально ожила - после сброса бомбовой нагрузки истребитель стал заметно легче и отзывчивее.       "Так, теперь можно немного поработать," - в голосе Ани появились новые нотки. "Давай, покажи, чему научился. Разворот влево на 360, крен не больше 45."       Лейтенант плавно накренил машину. Су-33 послушно пошел в вираж, расчерчивая ночное небо. Звезды закружились за фонарем кабины.       "Неплохо... Теперь горка. Угол тридцать, скорость удержи."       Истребитель устремился вверх. Перегрузка вдавила в кресло, но теперь это ощущалось иначе - без бомб машина словно превратилась в хищника, готового к любому маневру.       "Бочка. Плавно, не торопись..."       Мир перевернулся за стеклом фонаря. Елькин чувствовал, как адреналин бурлит в крови - такой свободы движений он еще никогда не испытывал.       "А теперь змейка. Только не увлекайся - энергию береги."       Су-33 начал покачиваться из стороны в сторону, словно прощупывая воздух.       "Ты что творишь, еб твою мать?!" - заорала Аня, когда Су-33 резко клюнул носом уходя вбок. "Машину угробить хочешь?! Какого хера ты так газ сбросил?!"       Елькин судорожно пытался выровнять истребитель, но только усугублял ситуацию.       "Да чтоб тебя! Руки убрал от штурвала нахуй! УБРАЛ Я СКАЗАЛА!" - истошный крик Ани заложил уши. "Я сама! Ты ж его сейчас в штопор введешь, мудила!"       Су-33 выровнялся, но Аня не унималась:       "Ты, зачем так дергаешь?!"       "Виноват..." - попытался вставить Елькин.       "Пиздец просто! Я тебя сейчас на палубу посажу - будешь до утра в кабине сидеть, пока не поймешь разницу между штурвалом и хуем!"       После паузы, немного успокоившись:       "Давай снова, только теперь без этих финтовя держи скорость, следи за ней!"       Елькин осторожно взял управление, стараясь действовать максимально плавно. Но любое неверное движение тут же вызывало новый поток брани...       "Господи, как же тяжело было Тимуру..." - вздохнула Аня после очередного неуклюжего маневра. "       Дальше полет проходил в спокойном режиме. Су-33 уверенно шел по заданному курсу. Летчик поймал нужный ритм управления - плавные, едва заметные движения, минимум резких команд. Машина словно плыла в воздушном океане, мерно покачиваясь на невидимых волнах. В наушниках царила тишина, лишь изредка нарушаемая короткими докладами о параметрах полета. Аня больше не вмешивалась - видимо, была удовлетворена тем, как лейтенант наконец-то начал чувствовать машину.       Впереди, за линией горизонта, их ждал "Адмирал Кузнецов" - дом, убежище, школа. Еще один ночной полет подходил к концу, добавляя крупицу опыта в копилку будущей палубной авиации...

***

       Софронов, опираясь на переборку, курил, слушая доклад командира БЧ-7. Урсул, уже уткнувшись в техническую документацию, докладывал ситуацию.       "Вот здесь, в блоке управления," - он водил пальцем по схеме, периодически сверяясь с заметками на полях, - "соль начала разъедать контакты. По документации, такого быть не должно - степень защиты IP67..."       "Опять в свои бумажки уткнулся, молдаванин?" - фыркнула Аня, не отрываясь от управления самолетами. "Лучше скажи, что с третьим радаром?"       "Так я же по инструкции..." - начал было Урсул.       "Без инструкции и так ясно что жопа," - передразнила Аня. "Ты уже наизусть знаешь, а всё читаешь. Давай по делу."       "Третий радар починили," - Урсул пропустил мимо ушей шпильку про молдаванина. "Нашли в документации правильный состав для чистки контактов. Теперь работает нормально."       "Наконец-то!" - в голосе Ани прозвучало одобрение. "А то я уже думала, придется вас всех на курсы радиоэлектроники отправлять. Хотя ты, молдаванин, молодец - хоть читать научился."       "Стараемся," - Урсул даже не обиделся. За месяц он привык к этому прозвищу. "Вот только с солью все равно проблема. Она везде проникает, даже в герметичные отсеки."       "Знаю, хреново..." - Аня на секунду отвлеклась от пульта. "Там же есть решение. В третьем томе, страница 247."       "А, точно!" - Урсул быстро перелистнул страницы. "Специальное покрытие для защиты контактов. Только где его взять в сорок первом..."       "Господи, дай мне терпения," - вздохнула Аня. "В пятом трюме, третий стеллаж слева. Я же говорила - там полный комплект ЗИПа."       "Так это то самое?" - оживился Урсул. "А я думал..."       "Думал там запасы вино-водочных изделий?" - хмыкнула Аня.       Софронов молча наблюдал за этим диалогом. За месяц они все изменились - начали понимать этот корабль, учиться работать с новой техникой. Даже Анины подколки стали восприниматься как часть повседневной жизни.       "Может, хоть герметизацию усилим?" - предложил Урсул. "По старинке - брезентом, просмоленными канатами..."       "Господи..." - простонала Аня. "Еще смолой меня облейте. Совсем с ума сошли..."       За все время своего прибывание, "Адмирал Кузнецов" накопил множество технических проблем. Особенно тяжело дались первые две недели, когда корабль действовал без экипажа - тогда морская соль беспрепятственно проникала во все системы. Теперь последствия этого приходилось устранять буквально на ходу.       Корабль, который и в своем времени страдал от проблем с герметизацией и ненадежностью оборудования, в условиях 1941 года столкнулся с этим в полной мере. Постоянные протечки в корпусе, характерные для "Кузнецова", усугублялись отвратительной работой систем осушения. Насосы и вентиляция с сушилками, которые должны были откачивать воду и сушить отсеки, работали с перебоями. В результате влага скапливалась в самых неожиданных местах, добираясь до важного оборудования. Это неизбежно вело к его перегреву. Окисленные контакты давали повышенное сопротивление, системы охлаждения работали на пределе. В некоторых отсеках температура поднималась до критических значений. Особенно страдали блоки радиоэлектронного вооружения - сложнейшая электроника буквально "задыхалась" от жары.       Короткие замыкания стали почти привычным делом. То тут, то там вспыхивали локальные возгорания, когда соль создавала токопроводящие мостики между контактами. Электрики БЧ-7 работали круглосуточно, пытаясь предотвратить серьезные аварии. Каждый день приносил новые проблемы - выходили из строя платы управления, отказывали датчики, сбоили системы связи. Ситуацию осложняло то, что многие системы были взаимосвязаны. Сбой в одном месте мог вызвать каскадный отказ сразу нескольких важных компонентов. Приходилось постоянно следить за состоянием всего комплекса радиоэлектронного оборудования, предугадывая возможные проблемы.       Запас ЗИПа таял на глазах. Специальные защитные покрытия, припои, очистители контактов - все это расходовалось с пугающей скоростью. Техники старались экономить каждую каплю дефицитных материалов, но проблем меньше не становилось. Морская соль, словно невидимый враг, продолжала свою разрушительную работу. Современный авианосец, оказавшийся в условиях 1941 года, вел непрерывную борьбу с этим древним, но грозным противником.       Стало очевидно - экипаж катастрофически мал для корабля таких размеров. Там, где в обычных условиях работало почти две тысячи человек, сейчас пытались справиться двести. БЧ-7 особенно остро ощущала нехватку людей - всего тридцать человек пытались обслуживать сложнейшее радиоэлектронное оборудование авианосца. Выручала Аня - она постоянно указывала на возникающие проблемы, направляла экипаж к наиболее критичным участкам. Без её непрерывного контроля и подсказок маленький экипаж просто не смог бы поддерживать работоспособность огромного корабля.       Находившиеся на борту инженеры и конструкторы, поднявшиеся вместе с экипажем, были больше заняты изучением корабля будущего, чем решением текущих проблем. Они тщательно документировали каждую деталь, каждый узел, пытаясь понять принципы работы техники из будущего. Это создавало дополнительную нагрузку на экипаж - приходилось не только обслуживать системы, но и помогать в исследованиях.       Всё делалось наспех, лишь бы поддерживать основные системы в рабочем состоянии. Часть оборудования пришлось просто отключить - не хватало ни людей, ни ресурсов для его обслуживания. Некоторые системы работали в аварийном режиме, другие были переведены в режим минимальной нагрузки. Люди сутками не покидали боевые посты, пытаясь компенсировать недостаток персонала. Авианосец, держался на энтузиазме двухсот моряков и постоянном контроле Ани, которая фактически заменяла собой целые подразделения.       "Ладно, иди отдыхать," - кивнул Софронов Урсулу. "Смена закончена, займешься контактами завтра."       "Есть," - Урсул собрал документацию и вышел из рубки.       Капитан подошел к кофемашине, привычным движением нажал кнопку. Горячий напиток наполнил чашку.       "Как ты, Ань?"       У нее едва заметно подрагивал правый глаз. "Неприятно. В правом борту влажность под девяносто, третий и пятый отсеки... Насосы еле справляются. В машинном температура за сорок."       "Ничего, в Молотовске встанем на ремонт. Просушим всё как следует."       "Ага, если до Молотовска доживём," - Аня снова сосредоточилась на управлении авиагруппой. "Надеюсь, хоть там с этой солью разберёмся."       "Ну что думаешь по поводу летчиков и самолётов?"       "А что тут думать? Выполняю приказ," - Аня говорила с явным скепсисом. "Только ты же сам понимаешь - за такой короткий срок научить их нормально летать на Су-33 нереально. Это не И-16, тут одной храбрости мало. Тут техника другого уровня."       "Да я понимаю," - кивнул Софронов. "Но Берия требует..."       "Берия много чего требует," - перебила Аня. "Только физику не обманешь. Чтобы освоить такую машину, нужны годы подготовки, современные тренажеры, база знаний совсем другая. А мы что делаем? Так, ознакомительные полеты. Пусть хоть представление будет, как авиация развиваться будет."       "Ну хоть что-то," - Софронов достал новую папиросу. "Может, эти знания потом пригодятся."       "Может и пригодятся. Только боюсь, что Лаврентий Павлович ждет от этой затеи слишком многого. Нельзя за месяц подготовить палубного летчика. Даже в моем времени на это годы уходили, а тут..."       Софронов встал, разминая затекшие плечи, и направился с чашкой к иллюминатору. Там мелькнули посадочные огни - очередной Су-33 заходил на палубу.       "Елькин, не дергай машину," - ворчала Аня, контролируя заход. "Сама посажу... так, крен убираем..."       Истребитель коснулся палубы, поймал трос и замер. Софронов помешивал ложечкой кофе, наблюдая за посадкой.       "С чего-то же надо начинать," - он отхлебнул горячий напиток. "Хотя бы базовые принципы им вдолбим, пока Су-33 не законсервировали."       "Ага, а потом пересядут на поршневые," - хмыкнула Аня. "Помнишь, что педофил наш на той неделе выдал?"       "Про подготовку летчиков?" - усмехнулся Софронов, уже привыкший к её манере называть наркома.       "Лаврентий Павлович наш дорогой," - в голосе Ани звучала добродушная ирония. "Ты же там был, когда он со своим пенсне этим... 'Голубушка, вы же понимаете важность момента. За месяц подготовьте палубных летчиков, а там и поршневые подоспеют'," - она спародировала характерные интонации Берии.       "Конструкторы уже вовсю чертежи готовят под переделку И-15," - кивнул Софронов.       "Знаю," - фыркнула Аня. "Только пусть не увлекаются. А то начнут экспериментировать, мне потом палубу чинить. Пусть сначала на бумаге все посчитают. А то знаешь, как педофил любит - 'Немедленно, голубушка, это вопрос государственной важности!'"       "Слушай, а с поршневыми-то точно получится?" - он отхлебнул кофе. "Все-таки другая техника совсем."       "Да как нехуй делать," - фыркнула Аня, завершая посадку. "У меня триста метров палубы и аэрофинишеры. Теоретически хоть Ил-2 можно посадить, был бы ГАК. Конечно, не так элегантно как Су-33, но... Главное - конструкторы пусть шасси усилят как следует, а остальное - дело техники."       "А взлет?"       "С трамплина винт может пострадать," - Аня говорила, параллельно готовя самолет к взлету. "Без него придется обходиться. Триста метров, усиленный движок, облегченная конструкция... На И-15 должно хватить разбега."       "Значит, на чайках начнем?" - Софронов отхлебнул чай, наблюдая, как техники выводят Су-33 на стартовую позицию. В кабине уже сидел Киселев.       "Ага. Машина хоть и старая, но для обучения самое то - прощает ошибки. Не то что эти красавцы," - в голосе Ани прозвучала легкая грусть. "Киселев, готов? Работаем как обычно."       Софронов молча смотрел на приготовления к взлету. Скоро эта картина станет историей - современные истребители уступят место поршневым машинам. Время диктовала свои условия, и даже авианосцу из будущего приходилось им подчиняться.       "РУДы в максимум," - скомандовала Аня. "Пошли..."       "Командующий дело предложил," задумчиво произнес Софронов, глядя на взлетающий Су-33. "С По-2 начать..."       "Идея здравая," - отозвалась Аня, контролируя взлет. "На земле веревку натянут - пусть для начала там учатся попадать. Скорость маленькая, машина простая, убиться сложнее."       "Только уже на авиносеце с ветром проблема будет, По-2 же сносит как пушинку."       "Вот именно,.при боковом больше пяти метров даже пытаться не стоит - унесет нахрен. Да и высоту захода придется держать приличную - он же планирует как утюг."       "Зато дешево и доступно," - кивнул Софронов. "Пока с И-15 возятся, хоть базовые навыки отработаем. Психологический барьер уберём."       "Да, а за погодой следить придется," - Аня была явно заинтересована идеей. "Но в целом мысль хорошая."       "Киселев, не зевай!" - вдруг рявкнула она. "Скорость падает! Так, я сама... Вот ведь..."       "Кстати, о летчиках," - Софронов прикурил новую папиросу. "Как тебе Елькин?"       "Елькин?" - Аня на секунду отвлеклась от пульта. "Знаешь, странное чувство... Вроде летчик толковый, упорный. Но как подумаю, что через два с половиной года..." - она осеклась.       "Ты про его судьбу?" - тихо спросил Софронов.       "Да. Герой Советского Союза, посмертно. В сорок четвертом... Хотя," - в её голосе появились новые нотки, - "но история-то уже другая пошла, судьба поменялась."       "Лаврентий Павлович не зря его выбрал," - заметил Софронов.       "Педофил наш дальновидный," - хмыкнула Аня. "Половина этих ребят - будущие герои. Были будущими... А теперь кто знает? Учу их летать на машинах, которые только через полвека появятся."       На палубе "Адмирала Кузнецова", техники готовили истребители к ночным вылетам, проверяя системы и заправляя баки. В свете прожекторов поблескивали серые силуэты Су-33, выстроившихся в линию вдоль края палубы. В ангаре шла подготовка штурмовиков Су-25УТГ. Бомбы аккуратно подвешивались под крылья, техники проверяли прицельные системы. Манекены в кабинах придавали машинам обманчиво обжитой вид. Внутри корабля продолжалась непрерывная борьба с солью и влагой. Электрики меняли окислившиеся контакты, наносили защитные покрытия. В серверных гудели системы охлаждения, пытаясь справиться с перегревом оборудования. Конструкторы в импровизированном КБ работали над чертежами коробля. Расчеты, схемы, бесконечные споры, на столах громоздились стопки технической документации.       Ночное небо над авианосцем расчерчивали огни взлетающих и садящихся истребителей. Каждый полет добавлял крупицу опыта в копилку будущей палубной авиации. В кают-компании уставшие после полет летчики обсуждали прошедшие полеты. Карты, схемы маневров, споры о правильных углах захода. Пилоты 1941 года учились управлять машинами из будущего, изучали особенности захода на посадку. Схемы глиссады, расчет точки касания, работа с аэрофинишером - все это требовало полного переосмысления, закладывая фундамент для развития морской авиации.       Авианосец продолжал свою работу, балансируя между двумя эпохами. Современные истребители и технологии будущего соседствовали с реалиями военного времени. Каждый день приносил новые вызовы, но корабль упрямо выполнял свою миссию, меняя ход истории.