Часть 47 Ветер грядущего.

Полигон «Капустин Яр».       Знойный ветер гнал песок по бетонным плитам нового полигона. Лаврентий Павлович неторопливо шел вдоль недостроенноенной стартовой площадки, постукивая пенсне о ладонь. За ним, соблюдая почтительную дистанцию, следовала группа конструкторов.       "Товарищ Королев!" - голос Берии разрезал тишину. Его взгляд скользнул по папке с красной полосой и грифом "Особой государственной важности", которую конструктор прижимал к груди. "Покажите чертежи модификации."       Сергей Павлович аккуратно разложил схемы из папки. "Лаврентий Павлович, согласно... расчетам, мы внесли существенные изменения в конструкцию двигателя. Тяга увеличена на тридцать процентов благодаря новому топливу..."       "Любопытные документы у вас, товарищ Королев," - Берия многозначительно посмотрел на папку."       "Все теоретические выкладки подтверждены..."       "Разумеется," - перебил Берия, беря в руки один из чертежей. "Я знаю. Потому и дал вам доступ к этим... Работайте. Кузнецов задерживается из-за погоды. Успеете подготовиться еще тщательнее. Хотя..." - он усмехнулся, - "судя по этим документам, вы и так знаете каждый шаг наперед."       "Главное - результат, товарищ народный комиссар."       "Именно так, Королев. Именно так. История не любит ошибок. Особенно когда знаешь, как их избежать."       Вечернее солнце окрасило степь в багровый цвет. На горизонте темнели силуэты новых корпусов полигона. В портфеле Берии лежала такая же папка с красной полосой, и он точно знал, что будущее уже совсем другое.       В астраханских степях, где горизонт тонет в мареве, наспех возведенный комплекс 118-го научно-исследовательского центра кипит как растревоженный улей. Лаврентий Павлович, щурясь от пыли, осматривает недостроенный полигон. Повсюду снуют рабочие бригады, грохочет техника, вздымаются леса вокруг недоделанных корпусов.       Капустин Яр – пока лишь черновик будущей мощи, набросок великой цели. Стартовые площадки еще в лесах, ангары зияют недокрашенными стенами. Наспех залитые фундаменты будущих лабораторий подсыхают под палящим солнцем. Технический персонал обживает временные помещения, разворачивая оборудование прямо на бетонном полу.       Цепкий взгляд Берии выхватывает недочеты: неокрашенные конструкции, временные электролинии, наспех проложенные коммуникации. Военная часть 74322 пока напоминает гигантскую стройплощадку, где авральный темп смешивается с точным расчетом. Степной ветер гоняет строительную пыль, перемешивая запах свежего бетона с полынью.       Здесь, среди недостроенных бункеров и временных укрытий, закладывается фундамент ракетного щита. Монтажники круглосуточно собирают пусковые установки, сварщики варят швы ангаров, геодезисты размечают новые площадки.       Лаврентий Павлович хмурится – работы еще непочатый край, но время не ждет. В этом хаосе строительства, среди недоделок и временных решений, рождается будущее советского ракетостроения. Этот клочок астраханской степи уже был предначертан историей – именно здесь, в 1946 году, забьется сердце советского ракетостроения. Полигон, которому суждено стать колыбелью первых баллистических ракет и систем ПВО, сейчас возводится в немыслимом темпе. Знания будущего подгоняют строителей, заставляя сжимать годы в недели.       Всего месяц назад здесь была пустая степь, теперь же земля дрожит от работающей техники. Капустин Яр рождается в муках спешки аврала, под гром строительной техники и скрежет сварочных аппаратов. Степь наполняется гулом бетономешалок и рёвом самосвалов.       Лаврентий Павлович внимательно осматривал стартовую площадку, где готовилась к испытаниям первая ракета Королева. Прототип, разработанный еще до заключения конструктора, теперь должен был подтвердить свою эффективность. После личной беседы с Берией, раскрывшей тайны ОГВ, Королев с удвоенной энергией взялся за доработку проекта.       Силуэт ракеты «212» на стартовой тележке обрел новую мощь благодаря специальному авиационному керосину, разработанному ЦИАТИМ. Модифицированный двигатель, получивший новую топливную систему, демонстрирует впечатляющий прирост характеристик. Особый состав топлива, созданный с учетом передовых разработок института, обеспечивает более высокую энергоотдачу при сгорании.       Конструкция с толстым крылом и Н-образным оперением осталась прежней, но трубчатые баки в плоскости крыла теперь заполняются улучшенным керосином. Хвостовое оперение над усовершенствованной камерой сгорания рассчитано на новые режимы работы двигателя. Топливная система оптимизирована под особенности нового керосина, обеспечивая более эффективное сгорание.       На стартовой позиции технический персонал завершает последние приготовления к пуску. Наклонная рампа длиной 60 метров и ракетные салазки остались прежними – новое топливо не потребовало изменений пусковой инфраструктуры. Автопилот ГПС-2 с пневматическими приводами элеронов и хвостового оперения обеспечивает точное управление на всех режимах работы модернизированной силовой установки.       В воздухе висит характерный запах авиационного керосина – техники в комбинезонах заканчивают заправку баков. Каждая проверка, каждый тест проводится с особой тщательностью – первый пуск должен подтвердить все расчетные характеристики нового топлива.       В этой первой ракете, замершей на стартовой позиции, конструкторы видели лишь экспериментальный образец. Боевая часть, слишком малая для реального применения на флоте, и простейший автопилот делали её непригодной для фронтового использования. Армия, погруженная в тяжелые бои, пока не могла отвлекаться на экспериментальное оружие. В конструкторском бюро, в тесной комнате, заваленной расчетами и схемами, уже появлялись первые наброски принципиально нового оружия. ПКР-1 пока существовала только на ватмане – первые эскизы, предварительные расчеты, схемы компоновки. Карандаши чертили контуры будущей противокорабельной ракеты, а инженеры спорили над каждой деталью, каждым узлом.Пока эта "примитивная" ракета готовилась к испытательному пуску, будущее советского ракетостроения только зарождалось в чертежах. Каждый пуск этой малой ракеты давал бесценный опыт, который тут же воплощался в новых схемах ПКР-1.       К испытательной площадке приближалась колонна автомобилей, взметая клубы пыли. Первым из "эмки" вышел Нарком ВМФ Николай Герасимович Кузнецов – один из немногих, посвященных в тайны Отдела Государственной Важности. Его глаза горели особым блеском – он знал, что стоит на пороге революции в военно-морском деле.       Именно Кузнецов, вооруженный знанием будущего, настойчиво продвигал идею ракетного оружия для флота. Он лично курировал этот проект, понимая его критическую важность. Даже сейчас, когда война требовала его внимания на всех фронтах, Нарком нашел время приехать на испытания.       За ним из машин появились его заместители: Исаков, Галлер, Левченко и командующий ВВС Жаворонков. Но именно Кузнецов излучал особую целеустремленность – он видел в этой экспериментальной ракете начало пути, который полностью изменит облик военно-морского флота.       Нарком решительно направился к стартовой позиции, где ждал Берия. Пусть первая ракета была лишь опытным образцом, пусть ПКР-1 существовала пока только в чертежах – Кузнецов знал, что закладывает фундамент будущей морской мощи страны.       Жаворонков прикурил от услужливо поднесенной матросом зажигалки, глубоко затянулся.       "Николай Герасимович, при всем уважении, эти игрушки слишком дороги. За стоимость одной такой ракеты можно подготовить целое торпедоносное звено. А точность? Попасть в движущийся корабль..."       "Александр Васильевич," - Кузнецов улыбнулся, выпуская дым. "Вы мыслите сегодняшним днем. А я говорю о завтрашнем. Представьте ракету размером с торпедоносец. С системой самонаведения. Которая сама найдет цель за сотни километров."       "Фантазии!"       "Реальность, товарищ командующий. Через десять лет стоимость серийного производства упадет в разы. А точность... Вы видели расчеты по системе радиолокационного наведения? Одна ракета - один корабль. Дешевле и надежнее, чем гонять эскадрильи и рисковать экипажами."       Жаворонков недоверчиво покачал головой, но промолчал. Кузнецов задумчиво смотрел на горизонт. Он знал - пройдет время, и ракетное оружие перевернет само представление о морской войне. Нужно только пройти этот путь: от первых неуклюжих прототипов до грозных морских "убийц авианосцев".       "Идемте, товарищи. Скоро начало испытаний," - Нарком решительно направился к командному пункту. За его спиной продолжали спорить офицеры, не подозревая, что будущее уже предрешено.       На командном пункте царило напряженное молчание. Берия поднес к глазам бинокль, всматриваясь в силуэт ракеты на стартовой позиции. Королев стоял чуть поодаль, нервно постукивая карандашом по планшету с документами.       "Две минуты до пуска," - раздался голос из динамика.       "Сергей Павлович," - Берия опустил бинокль. "Надеюсь, ваши... усовершенствования себя оправдают."       "Десять... девять... восемь..."       Группа у перископов застыла в напряжении.       "Три... два... один... Пуск!"       Яркая вспышка озарила степь. Столб пламени вырвался из сопла, и ракета, окутанная облаком дыма, устремилась в небо. Её силуэт, стремительно уменьшаясь, прочертил в воздухе дугу и растворился в синеве.       "Траектория в норме," - доложил оператор. "Все системы работают штатно."       Берия опустил бинокль и повернулся к Королеву. В его взгляде читалось удовлетворение - первый шаг к большому будущему был сделан.       Столб дыма поднимался над степью в пяти километрах от наблюдательного пункта. Группа шла по выжженной траве, приближаясь к эпицентру взрыва. На земле был начерчен большой круг - заданная область поражения.       "Отклонение существенное," - Жаворонков покачал головой, разглядывая воронку в стороне от намеченной цели. "О каком поражении кораблей может идти речь?"       Королев склонился над планшетом с расчетами. "Проблема в автопилоте. ГПС-2 не справляется с возросшей скоростью. Но это решаемо..."       "Решаемо?" - Командующий ВВС скептически хмыкнул. "Когда? Через год? Два?"       "Товарищи," - Кузнецов поднял руку, прерывая спор. "У нас уже есть наработки по радиокомандному управлению. Самолет-носитель будет вести ракету до самой цели. Точность возрастет в разы."       Берия молча осматривал результаты попадания, постукивая пенсне о ладонь.       "Работайте дальше," - наконец произнес он, поворачиваясь к Королеву. "Результаты доложите лично мне."

***

      Вечерело. Берия и Кузнецов стояли в стороне от остальных, наблюдая, как техники готовят очередную ракету к пуску.       "Конструкция надежная," - негромко произнес Нарком ВМВ. "Двигатель работает стабильно. Осталось решить вопрос наведения. Лаврентий Павлович, я тут перечитывал документы Ани по Фау-1," - Кузнецов достал папиросу. " У немцев там интересные решения по радиокоманде."       "Да, я обратил внимание," - кивнул Берия. "Система FuG 203 Kehl для управления. Примитивная, но рабочая. Хотя до нашего будущего Термита им далеко."       "Они почти нащупали верный путь. Но без знания будущего... Аня показала, что радиокомандное управление - только первый шаг. А настоящий прорыв - в активном самонаведении."       "Именно. Фау-1 - тупиковая ветвь. Да, есть управление, есть автопилот. Но нет главного - способности самостоятельно находить цель."       "Конечно, первую ПКР-1 сделаем на радиокоманде," - Кузнецов задумчиво выпустил дым. "Как у Фау-1. Нет смысла изобретать велосипед, когда есть рабочее решение."       "Разумно," - Берия постучал пенсне о ладонь. "Анна говорила - это логичный первый шаг. Сначала радиокоманда, потом самонаведение. Технологии должны созреть."       "Когда начнем работу над морским вариантом?"       "Скоро. Очень скоро. Королев уже готовит эскизы. ПКР-1 будет принципиально новым оружием. А пока..." - он кивнул в сторону стартовой площадки, где грохотал очередной пуск. "Пока отрабатываем базовые решения."       Вспышка озарила степь. Новая ракета ушла в небо, оставляя за собой дымный след. Берия проводил ее взглядом.

***

      Черная "эмка" мчалась по степной дороге, поднимая клубы пыли. Берия сидел на заднем сиденье, задумчиво глядя в окно. Вдали еще виднелись силуэты построек полигона. Первые испытания прошли успешно - конструкция подтвердила свою надежность. Проблемы с наведением... это временно. В папке, что лежала в его портфеле, были чертежи куда более совершенных систем. Королев предупрежден и готов. Скоро, совсем скоро придет время отправить его в Молотовск. Там, у причалов судостроительного завода, его будет ждать корабль, принесенный временем из будущего.       Нарком достал из портфеля потрепанный блокнот в черной кожаной обложке. Перелистнул несколько страниц, исписанных мелким почерком. Напротив пункта "Ракетостроение - Королев" поставил жирную галочку.       "Выполнено," - пробормотал он, просматривая остальные записи, перелистывая страницы блокнота. Записи последнего месяца пестрели пометками и галочками.       "Авиационная промышленность" - галочка. Королев и Туполев получили полный доступ к документации по реактивным двигателям. КБ уже работает над первыми прототипами.       "Радиолокация" - еще галочка. Группа Берга развернула масштабные работы по РЛС нового поколения. Образцы с "Кузнецова" изучаются день и ночь.       "Металлургия" - отметка. Новые марки стали, технологии сварки, композитные материалы. Всё идет в производство.       "Электроника" - галочка. Документация по полупроводникам уже в работе у лучших специалистов.       "Медицина" - есть. Антибиотики, новое оборудование, методики лечения - всё копируется и внедряется, постепенно но медленно.       Берия потер уставшие глаза. Месяц без нормального сна. Совещания, доклады, проверки. Каждая технология требует особого контроля, каждое внедрение - личного участия.       Сон накатил незаметно...Проснулся от легкого толчка. Блокнот соскользнул с колен, рассыпав по полу машины несколько листков с пометками. Вывзва у наркома тихий шепот грузинского мата.       "Товарищ народный комиссар," - водитель почтительно открыл дверь.       Лаврентий Павлович поморщился, собирая бумаги. Пенсне запотело от духоты в салоне. На горизонте темнели силуэты Ли-2, его личного самолета.       Два бойца НКВД бережно несли портфели с грифом "ОГВ". Черная кожа, стальные замки, особая система пломбировки. Новый гриф секретности, введенный специально для документов из будущего. Выше "совершенно секретно", выше "особой важности". Допуск только у единиц. В одном портфеле - документация по ракетам. В другом - материалы по атомному проекту. В третьем - данные по электронике и новым материалам. Каждая папка - кусочек будущего, способный изменить ход истории.       Берия поднялся по трапу, все еще сжимая в руке потрепанный блокнот. Устроился в кресле Ли-2, разложив перед собой документы. Несмотря на усталость, нужно было подготовить детальный доклад для Сталина.       Портфели с грифом "ОГВ" заняли соседнее кресло. Лаврентий Павлович достал свежие папки, сверяясь с записями в блокноте.       "Ракетная программа..." - он педантично выписывал результаты испытаний. Успешные пуски, расчетные характеристики, перспективы развития. Отдельно отметил работу Королева - конструктор оправдывал все ожидания. В полумраке салона Ли-2 Берия в который раз перечитывал написанное. Пенсне запотело, он устало протер стекла.       "За период с 5 августа по 14 сентября 1941 года..." - первая строчка доклада. Всего месяц с небольшим, но какой насыщенный. Первые партии, первые образцы, первые испытания.       Пенициллин... Пока только пробные партии в институте Гамалеи. Но результаты потрясающие - раны заживают на глазах, гангрена отступает. К концу месяца обещают наладить промышленное производство.       Новые марки стали... Магнитогорск уже выдал первые экспериментальные плавки. Броня получается отличная - прочнее и легче существующей. Сейчас отрабатывают технологию, готовят прокатные станки.       Авиационное топливо... Первые бочки уже испытывают на моторах. Мощность выше, расход меньше. ЦИТИМ круглосуточно калибрует составы и присадки.       Берия перевернул страницу блокнота, начиная новый раздел доклада.       "Стрелковое вооружение..." - его карандаш быстро бежал по бумаге. Первые результаты впечатляли, даже с учетом ограничений военного времени.       Единый пулемет Дегтярева... ЕПД-41 уже проходит войсковые испытания. Упрощенная версия ПК, адаптированная под возможности производства 1941 года. Первая партия - тридцать пулеметов - показывает отличные результаты. Надежность выше существующих образцов, технологичность позволяет быстро развернуть массовое производство.       ППД-41... он же бывший ППС, Берия усмехнулся, вспоминая споры в наркомате вооружений. В той истории этот пистолет-пулемет уступил место ППШ. Теперь же, имея перед глазами чертежи ППС-43, конструкторы создали принципиально новое оружие. Простое, дешевое, надежное. Первые пять тысяч уже на фронте, отзывы превосходные.       Противотанковое оружие... Здесь успехи скромнее, но многообещающие. РПГ-1, советский аналог еще не созданного немецкого фаустпатрона, проходит заводские испытания. Конструкция предельно упрощена под существующие технологии, но эффективность сохранена. Первая опытная партия - пятьдесят гранатометов - готовится к войсковым испытаниям.       Боеприпасы... Новые взрыватели, улучшенные составы ВВ, модернизированные гильзы. Все это уже внедряется в производство. Особый успех - унифицированный патрон 7,62х54, с улучшенной баллистикой и увеличенной пробивной способностью.       Берия делает пометку в блокноте, отмечая особый статус работ по стрелковому вооружению. Конструкторские бюро работают с невиданной эффективностью - документация из будущего открыла совершенно новые перспективы. Токарев уже заканчивает работу над новой снайперской винтовкой. Имея перед глазами схемы СВД, конструктор создает её упрощенный аналог, адаптированный под технологии 1941 года. Первый прототип показывает впечатляющие результаты - кучность и дальность превосходят все существующие образцы.       В КБ Дегтярева идет работа над целой линейкой нового оружия. Чертежи из будущего позволяют избежать тупиковых решений, сразу выбирая оптимальные конструкции. ЕПД-41 - только начало. На подходе новые образцы, которые в той истории появятся только через десятилетия.       Симонов, изучив документацию по автоматическим винтовкам, уже разрабатывает принципиально новое оружие. Горбунов работает над усовершенствованными пистолетами-пулеметами. Каждое КБ получило свой кусочек будущего, свое направление развития. Берия делает еще одну пометку - "Ускорить внедрение". Время работает против них, но знание будущих технологий позволяет срезать углы, избегать тупиковых решений. То, что в той истории заняло годы проб и ошибок, сейчас делается за недели.       Он переворачивает страницу, переходя к следующему разделу доклада...Раздел "Тяжелая промышленность" - самый объемный в блокноте. И самый сложный.       Металлургический комплекс требует тотальной перестройки. Магнитогорск и Кузнецк, гиганты советской индустрии, сейчас похожи на организм в лихорадке - стары славы не способны давать сталь нужного качества. Первые экспериментальные плавки радуют результатами, но для серийного производства нужно менять все: от печей до систем контроля качества.       В станкостроении ситуация еще сложнее. Берия вспоминает бледные лица директоров заводов, когда им показали требования к точности обработки деталей для нового оружия. Существующий парк станков не способен обеспечить нужные допуски. Приходится одновременно проектировать и производить новое оборудование, не останавливая выпуск текущей продукции. И готовить запросы по Ленд-лизу.       "Химия - критично" - красным выделена запись на полях. Современные взрывчатые вещества, ракетное топливо, новые материалы - все требует специальных производственных линий.       Берия делает жирную пометку: "Доложить немедленно". Промышленность стала узким местом всей программы модернизации. Без современной производственной базы все технологии будущего останутся лишь чертежами на бумаге. А создавать эту базу приходится в условиях эвакуации заводов, под бомбежками, в спешке военного времени.       "Пересмотреть планы эвакуации" - новая запись в блокноте. Часть предприятий нужно сразу перепрофилировать под новые задачи, разворачивая на новом месте уже модернизированное производство. Нельзя терять время на двойную перестройку.       Лаврентий Павлович трет уставшие глаза. Промышленность - фундамент всех изменений, и этот фундамент требует полной перестройки. Причем перестройки на ходу, без остановки производства, в условиях войны. Задача кажется невыполнимой, но выбора нет.       В полумраке салона Берия хмурится над разделом "Бронетанковая техника". Красным карандашом перечеркнуты десятки амбициозных планов.       Харьковский тракторный уже в пути - эшелоны с оборудованием идут на Урал. В Нижний Тагил, где развернется будущий Уралвагонзавод. Даже когда завод развернется на новом месте, потребуются месяцы, чтобы просто восстановить выпуск базовой модели Т-34. Любые изменения в конструкции сейчас недопустимы - фронт требует танки немедленно.       "Авиация - аналогично" - следующая запись. Яковлев и Лавочкин просят не трогать налаженные линии. Любая модернизация существующих истребителей грозит обвалом выпуска. А фронту нужны самолеты сейчас, а не улучшенные версии через полгода.       Берия вписывает новую директиву: "Внедрение улучшений только после восстановления производства на новых площадках". Эвакуация и так нарушила все производственные цепочки. Нужно сначала наладить выпуск существующих образцов, и только потом думать об улучшениях.       "Новые образцы - только на свободных мощностях" - еще одна пометка. Пока эвакуированные заводы восстанавливают производство базовых моделей, нужно готовить отдельные площадки под технику будущего.       Берия откидывается в кресле. Медленно, очень медленно, но техника будет совершенствоваться. Главное - не спешить, не ломать отлаженный механизм массового производства. Время для революционных изменений еще придет, а пока - кропотливая работа по улучшению существующих образцов.       Самолет мерно гудит в ночном небе. Берия, откинувшись в кресле, погружен в тяжелые раздумья. События последних месяцев перевернули ход войны, но цена оказалась огромной.       Знание будущего помогло сломать хребет блицкригу раньше намеченного историей срока. Красная Армия намертво вцепилась в Днепр, Одесса превратилась в неприступную крепость. Но каждый день этого сопротивления требует невероятного напряжения тыла - заводы работают круглосуточно, снабжение идет непрерывным потоком.       Особенно тревожит ленинградское направление. Да, смертельную петлю блокады удалось предотвратить, пока что, но бои за город превратились в бесконечную мясорубку, пожирающую боеприпасы в чудовищных количествах. Каждые сутки фронт требует новые и новые сотни эшелонов со снарядами.       Лаврентий Павлович протирает затуманившееся пенсне. Разведка докладывает - вермахт перегруппировывает силы, стягивая ударные части к Смоленску. Все признаки указывают на подготовку генерального наступления на Москву. Там уже сейчас настоящее пекло - непрерывные артиллерийские дуэли, танковые рейды, кровопролитные встречные бои.       Он качает головой - мечты о технологическом рывке приходится отложить. Сейчас не до модернизации - промышленность должна работать на одну цель: обеспечить фронт всем необходимым. Снаряды, патроны, гранаты - конвейер не должен останавливаться ни на минуту.       Берия смотрит в черноту за иллюминатором. Ближайшие месяцы станут решающими. И придется воевать тем оружием, что есть - времени на революционные перемены история не оставила. Главное сейчас - удержать фронт любой ценой, а технологии будущего подождут своего часа... Он переводит взгляд на следующую страницу блокнота. Здесь записи вселяют больше оптимизма.       Север... На этом направлении удалось создать относительное затишье. А значит, Молотовск может спокойно принять "Адмирала Кузнецова". Уникальный корабль станет настоящей лабораторией будущего - каждый его узел, каждая система должны быть тщательно изучены.       Ночной полет близился к концу. В тусклом свете кабины Берия листал блокнот, задерживаясь на разделе "Молотовск". Старый судостроительный док, где недавно замерла недостроенная "Советская Россия", готовился принять гостя из будущего. Краны монтировали испытательные стенды, электрики прокладывали кабели к новым лабораториям, строители заканчивали корпуса КБ.       Эвакуированные из Ленинграда специалисты уже обживали временные помещения. Цвет советского кораблестроения - конструкторы, инженеры, технологи - все они с нетерпением ждали встречи с чудом техники XXI века.       Параллельно в Ваенге разворачивалась своя драма. Два переданных для изучения Су-33 превратили обычный военный аэродром в передовой авиационный центр. В ангарах круглосуточно кипела работа - специалисты разбирали, измеряли, исследовали каждый сантиметр сверхзвуковых машин.       "Проблема контроля" - Берия подчеркнул запись красным. Анна, этот удивительный сплав морской души, слишком увлеклась ролью наставника и иногда превышала полномочия. Несанкционированная посадка Су-33 - яркий тому пример.Впрочем, в этом рвении была своя логика. Для нее эти истребители были не просто машинами - они были частью её существа, её гордостью. Лаврентий Павлович захлопнул блокнот. Скоро посадка, доклад Сталину, новые задачи.       Ли-2 заходил на посадку в ночную Москву. Редкие огни аэродрома пробивались сквозь маскировку. Берия собирал документы - через час он должен быть в Кремле.       У трапа уже ждала колонна черных "эмок". Оперативники НКВД бережно несли портфели с грифом "ОГВ". Берия поправил пенсне, устраиваясь на заднем сиденье головной машины. Москва встретила их пустыми улицами - только патрули да редкие военные грузовики нарушали предрассветную тишину.       В приемной Сталина Поскребышев привычно поднялся из-за стола. Его внимательный взгляд скользнул по портфелям с красной полосой - он уже знал, что означает этот новый гриф.       "Иосиф Виссарионович ждет," - негромко произнес секретарь, нажимая кнопку внутренней связи. "Товарищ Сталин, товарищ Берия прибыл."       "Пусть войдет," - раздался знакомый голос с характерным акцентом.       Поскребышев бесшумно открыл тяжелую дверь кабинета. За длинным столом, склонившись над картами, сидел человек, державший в руках судьбу страны. Недокуренная трубка лежала в пепельнице, воздух был густо пропитан табачным дымом.       Сталин поднял глаза от документов: "Лаврентий, присаживайся ... Докладывай."       Берия расстегнул портфель с грифом "ОГВ". Первая страница доклада легла на стол - будущее начиналось здесь, в этом кабинете, в предрассветный час.

Москва, Кремаль.

      Машина плавно неслась по предрассветной Москве. Нарком ВМФ Кузнецов, откинувшись на кожаном сиденье, погрузился в размышления.       Капустин Яр... Ночной разговор в бараке с Королевым после успешных пусков. Глаза конструктора лихорадочно блестели - теперь, когда в его руках оказались чертежи из будущего, он видел весь путь развития ракетного оружия.       Противокорабельные комплексы, зенитные системы, подводные ракетоносцы... То, на что история отвела десятилетия мучительных поисков, можно создать за считанные годы. И вся блогдарая подарку судьбы...       Николай Герасимович невольно коснулся золотого кортика на поясе. Этот подарок Ани, врученный с церемонной строгостью боевого корабля, стал чем-то большим, чем просто наградное оружие. В тусклом блеске золота виделось будущее флота - могучего, технологичного, непобедимого. Но вчерашняя встреча с командующими оставила тяжелый осадок. Старая школа сопротивлялась переменам. Адмиралы, чья карьера прошла на мостиках линкоров, не желали принимать новую реальность авианосцев и ракетных крейсеров.       Автомобиль свернул к Боровицким воротам. Скоро заседание Государственного Комитета Обороны, куда он теперь входил. Нужно было решать судьбоносные вопросы, менять сам облик военно-морских сил страны...       "Эмка" подъезжала к Кремлю. Кузнецов улыбнулся, вспоминая, как всего месяц назад в этом же кабинете Сталин посвятил его в тайны "Особой Государственной Важности". Теперь он был одним из немногих, кто знал правду о госте из будущего, кто получил доступ к документам с красной полосой.       Берия улетел в Москву сразу после испытаний - спешил с докладом. А они с командующими еще оставались в Капустином Яре, обсуждая увиденное до глубокой ночи. Жаворонков, загоревшись идеей палубной авиации, первым отбыл в Ваенгу - там его ждали два Су-33 и необычный "инструктор" с металлическим голосом.       Остальные тоже разъехались - война не ждет. Кто на Балтику, кто на Черное море... Каждый увозил с собой частицу будущего, понимание того, каким должен стать флот.       Новый ГКО собирался впервые в таком составе. Только здесь, за закрытыми дверями, они могли открыто обсуждать технологии 2025 года. Только здесь принимались решения, способные изменить ход истории. Кузнецов поправил золотой кортик на поясе. Через несколько минут начнется заседание, где каждый из посвященных доложит о своем участке работы по внедрению технологий будущего...       У кремлевских ворот непривычно многолюдно. Посты усилены - люди Берии в новенькой форме, с непривычными пока погонами, держат наготове поблескивающие новенькими ППД-41. Лаврентий Павлович не доверял случайностям - слишком важные тайны теперь хранили эти стены. Флотская "эмка" плавно остановилась у внутреннего поста. Водитель, старшина с нашивками сверхсрочника, почтительно распахнул дверь. Кузнецов одернул китель - привычка, выработанная годами службы.       "Товарищ народный комиссар, прошу следовать за мной," - шагнул навстречу офицер НКВД. Именно офицер - новый устав, введенный неделю назад, вернул это звание вместе с погонами. Еще одно изменение, пришедшее из будущего.       Николай Герасимович отметил четкость движений, профессиональную собранность конвоя. Берия лично натаскивал своих людей - теперь они не просто охрана, а специальное подразделение для защиты государственных секретов особой важности.       В приемной собирались те, кому была доверена тайна будущего. Маршал Жуков, только что прибывший с фронта, негромко переговаривался с наркомом вооружений Малышевым. В углу Маленков просматривал какие-то бумаги, то и дело поправляя. Берия, прибывший первым, изредка бросая внимательные взгляды на собравшихся.       Кузнецов кивнул Малышеву - нарком боеприпасов выглядел усталым, но в глазах читался характерный блеск. Еще бы - новые технологии производства взрывчатых веществ уже давали впечатляющие результаты.       "Товарищи," - Поскребышев появился в дверях кабинета. "Прошу немного подождать. Товарищ Сталин заканчивает важный разговор."        Каждый из присутствующих перебирал в памяти свой участок работы изредка приговаривая между собой- доклады должны быть предельно четкими.       Берия искоса глянул на золотой кортик наркома ВМФ - подарка от своенравного авианосца. Еще один символ перемен, охвативших страну.       "Товарищи, минуточку," - Поскребышев поднял руку, когда на его столе зазвонил телефон правительственной связи.       В приемной повисла абсолютная тишина. Все знали - по этому аппарату звонит только один человек.       "Слушаю, товарищ Сталин... Да... Сейчас передам," - короткий разговор закончился, и Поскребышев поднялся из-за стола.       "Товарищи," - он обвел взглядом собравшихся. "Прошу всех пройти в кинозал. Товарищ Сталин присоединится там через несколько минут."       Берия первым двинулся к двери - он знал программу заседания. За ним потянулись остальные: Жуков, чуть прихрамывая после недавней фронтовой поездки, Маленков с папкой документов, Малышев, на ходу что-то помечающий в блокноте. Кузнецов шел последним, в полутьме коридора поблескивали петлицы офицеров НКВД - охрана была усилена даже здесь, в святая святых власти. Необычное начало заседания ГКО предвещало необычный разговор.       Кремлевский кинозал - особое место. Небольшой, всего на тридцать мест, но оборудованный по высшему разряду. Мягкие кожаные кресла расположены амфитеатром, каждое с персональным столиком для бумаг и пепельницей. В первом ряду - знаменитое сталинское кресло, чуть шире остальных, с потертыми подлокотниками.       Стены затянуты темно-бордовым шелком для лучшей акустики. На задней стене - два новейших кинопроектора, привезенных из Германии еще до войны. Под потолком - вентиляционные решетки, откуда бесшумно поступает свежий воздух, чтобы табачный дым не мешал просмотру.       Члены ГКО рассаживались привычно - каждый знал свое место. Справа от сталинского кресла - места Берии и Маленкова, слева - Жукова. За их спинами - остальные члены комитета. На столиках уже лежали папки с документами, карандаши, стояли графины с водой. У дверей застыли офицеры охраны, в проекторной суетились киномеханики, готовя аппаратуру к показу.       Это был не просто кинозал - здесь, в уютной полутьме, под стрекот проектора, часто принимались важнейшие решения. Сталин любил совмещать просмотр фильмов с обсуждением государственных вопросов. А сегодня им предстояло увидеть кадры из будущего - документальные свидетельства технологического прорыва.       В полумраке кинозала Берия наклонился к Кузнецову:       "Как там ваши летчики осваивают новую технику?" - негромко спросил он, протирая пенсне.       "Да, осваивают простейший полеты. Два Су-33 уже полностью разобраны и изучаются," - так же тихо ответил нарком ВМФ. "Жаворонков убыл в Ваенгу. Правда, Анна..." - он слегка усмехнулся, - "очень ревностно следит за каждым винтиком."       "Своенравная особа," - Берия чуть поморщился, вспоминая разговор на авианосце. "А что Молотовск?"       "Док готов. Ждем прибытия корабля. Как только 'Кузнецов' встанет на ремонт, начнем детальное изучение всех систем."       "Только без самодеятельности," - Лаврентий Павлович многозначительно посмотрел на собеседника. "Этот... корабль иногда проявляет излишнюю инициативу."       "Понимаю," - Кузнецов машинально коснулся золотого кортика. "Но без её помощи многие технологии нам просто не освоить. Она знает такие тонкости, которых нет даже в документации."       Их разговор прервал звук открывающейся двери - в зал вошел вождь. Начиналось необычное заседание ГКО. В зале мгновенно воцарилась абсолютная тишина. Все поднялись, когда Сталин неторопливо прошел к своему креслу. В руках дымилась трубка, усы чуть подергивались - верный признак напряжения. Тяжелый взгляд из-под кустистых бровей скользнул по лицам присутствующих. После ночного разговора с Берией настроение у вождя было далеко не лучшим. Слишком много проблем, слишком много недоработок. Темпы внедрения новых технологий его не устраивали. Промышленность перестраивалась медленно, бюрократия тормозила принятие решений.       "Садитесь, товарищи," - негромко произнес он с характерным акцентом, опускаясь в кресло. Раскурил погасшую трубку, выпустил облачко дыма. "Начнем с просмотра материалов. Потом обсудим... детально обсудим все недостатки в работе."       Ночной доклад Берии явно вызвал у вождя много вопросов. Сталин жестом подал знак киномеханику. В зале погас свет, застрекотал проектор.На экране развернулись кадры, снятые оператором из НКВД. Стремительные взлеты Су-33 с трамплина, окутанные облаками пара. Ночные посадки на палубу, когда в свете прожекторов истребители словно зависали над кормой перед касанием.       Особый интерес вызвали кадры с Аней. На первый взгляд - обычная девушка в морской форме, только глаза выдавали её истинную сущность, меняя цвет от спокойного зеленого до тревожного красного. Она стояла у пультов управления, отдавая четкие команды, координируя действия авиагруппы. На пленке Аня одновременно контролировала десятки параметров, её голос звучал в динамиках, направляя истребители к целям.       Сталин подался вперед, когда начались кадры боевого применения. Точечные удары по укреплениям противника, уничтожение артиллерийских батарей, разгром горнострелковых частей в норвежских фьордах. Беспощадная эффективность техники будущего. Вождь молча курил, внимательно следя за происходящим на экране. Мелькали кадры корабельной жизни. Техники в промасленных комбинезонах колдовали над двигателями Су-33. Истребители, уже украшенные россыпью красных звезд - каждая означала успешный боевой вылет, выстраивались на палубе. Под крыльями поблескивали новенькие ФАБы, ракеты разных калибров, кассетные боеприпасы. В ангаре застыли Ка-27, их винты аккуратно сложены. Палубные команды деловито снаряжали машины, готовя к очередному вылету. Желтые разметочные линии на палубе, красные огни системы посадки, массивные устройства аэрофинишеров - все работало как единый механизм.       "Обратите внимание," - Берия указал на кадры, где техники обслуживали самолеты, - "всего за месяц наш тех. состав освоили обслуживание техники будущего. Теперь могут самостоятельно проводить регламентные работы."       На экране мелькали лица - командиры боевых частей, техники, связисты. Экипаж авианосца уже освоился с необычным кораблем и его системами.       Ка-27 кружил вокруг авианосца, позволяя операторам запечатлеть его мощь во всех ракурсах. "Адмирал Кузнецов" разрезал серые воды Баренцева моря. Огромный корабль, 306 метров от носа до кормы, возвышался над волнами как плавучая крепость. Характерный силуэт с угловой полетной палубой и трамплином в носовой части. Массивная надстройка-остров с антеннами РЛС и навигационным оборудованием. На полетной палубе замерли Су-33, готовые к вылету. В корме виднелись тросы аэрофинишеров, способные остановить двадцатитонную машину за считанные секунды. Камера скользила вдоль борта, показывая ряды иллюминаторов, зенитные установки, пусковые установки "Гранитов".       Из трубы поднимался характерный черный дым - единственный недостаток могучего корабля. Но даже это не могло умалить впечатления от первого советского авианосца, пусть и пришедшего из будущего.       Сталин, не выпуская трубки изо рта, внимательно следил за кадрами. Его тяжелый взгляд впитывал каждую деталь - от размеров корабля до мельчайших технических подробностей. Берия время от времени делал пометки в блокноте, иногда поправляя пенсне. Жуков, чуть подавшись вперед, с профессиональным интересом изучал боевые возможности авианосца. Маршал уже прикидывал, как такой корабль может изменить стратегическую обстановку на морских театрах военных действий. Маленков нервно протирал очки. Для него, отвечающего за промышленность, каждый кадр означал новые задачи, новые производственные проблемы, которые предстояло решать. Малышев что-то быстро записывал. Нарком вооружений особенно внимательно следил за кадрами с авиационным вооружением - бомбами, ракетами, системами наведения.       На экране Су-33 один за другим поднимались с палубы - без летчиков, повинуясь командам Ани. Истребители выполняли сложнейшие маневры, атаковали цели, возвращались на корабль. Вертолеты сами садились на качающуюся палубу, забирали грузы, доставляли их точно по назначению.       "Товарищ Сталин," - Берия заметил пристальный взгляд вождя, - "мы до конца не понимаем природу этого феномена. Предположительно, она использует усовершенствованную систему автопилотирования..."       "Но как?" - Маленков не сдержался. "Одновременно управлять несколькими машинами..."       "Мы пока не можем объяснить механизм," - вступил Кузнецов. "Это... нечто большее, чем просто автоматика. Аня и корабль - единое целое. Самолеты для неё - словно продолжение собственного тела."       Жуков хмуро наблюдал за экраном. Для боевого маршала любая неясность в военном деле была недопустима. Но результаты говорили сами за себя - беспилотные машины действовали с невероятной эффективностью.       "Продолжайте изучение," - Сталин выпустил струю дыма.       Члены ГКО молча смотрели на экран, где истребители, управляемые загадочной силой, продолжали свой смертоносный балет в небе над Баренцевым морем.       Кинохроника демонстрировала будни авианосца. Гигантский корабль и Аня существовали как единое целое - каждая система, каждый агрегат были продолжением её сущности.       "Посмотрите," - Берия привлек внимание к эпизоду в боевой рубке. "Она чувствует каждый механизм, каждую деталь."       "Как это понимать?" - Маленков подался вперед.       "До конца не понимаем," - ответил Берия. "Технологии 2025 года создали нечто уникальное - боевой корабль, обретший человеческий облик, а может это что-то большее чем просто технологии."       В темноте зала руководители страны продолжали наблюдать за этим чудом техники будущего - авианосцем, воплотившимся в образе девушки с меняющими цвет глазами.       Появились кадры, снятые с палубы "Кузнецова". Су-33 готовился к взлету, в кабине впервые сидел человек - капитан первого ранга Софронов. Стремительный взлет с трамплина. Камера с надстройки едва успевает следить за истребителем, который под управлением Ани превращает небо над кораблем в арену невиданного воздушного балета. "Колокол", "кобра", немыслимые виражи - машина словно не знает ограничений.       "Демонстрация предельных возможностей машины," - пояснил Берия.       Еще более впечатляющими были кадры группового пилотажа. Четверка Су-33, управляемая единым разумом корабля, выполняла сложнейший комплекс фигур прямо над авианосцем. Машины двигались как единый организм, с невероятной точностью и слаженностью.       Оператор поймал момент посадки - истребитель будто плыл над палубой, идеально точно цепляя тросы аэрофинишера. Софронов, выбравшись из кабины, был бледен. Появились удивительно живые кадры - бледного от перегрузок Софронова в ярко-оранжевом летном комбинезоне качают на руках восторженные техники и летчики. Капитан первого ранга, пытается сохранить достоинство, но его выдают дрожащие после полета руки. А на крыле только что севшего Су-33 устроилась Аня, болтая ногами в воздухе. Её заразительный смех разносится по палубе - она явно довольна произведенным эффектом. Глаза светятся озорным зеленым светом, когда она наблюдает за качающими Софронова моряками.       "Надо же," - неожиданно усмехнулся Сталин, - "а корабль-то с характером..."       "И с чувством юмора," - тихо добавил Кузнецов, глядя как Аня, все еще смеясь, спрыгивает с крыла и направляется к группе моряков, продолжающих чествовать первого пилота-пассажира Су-33.       В кадре мелькнул яркий оранжевый спасательный жилет Софронова - снаряжение палубной авиации, еще один элемент будущего, пришедший вместе с "Кузнецовым".       Началась финальная часть хроники - ночная съемка с палубы "Кузнецова". Вертолеты Ка-29 и Ка-27 выстроились в линию, готовясь к вылету. В свете палубных прожекторов видны фигуры морпехов в экипировке - разгрузки, композитные бронежилеты, шлема с ПНВ.       "Первый ночной вертолетный десант," - пояснил Берия. "Группа особого назначения, оснащенная снаряжением с корабля."       Бортстрелки в титановых бронежилетах и тяжелых шлемах заняли позиции у пулеметов. Камера поймала момент, когда Аня лично проверяла готовность каждого вертолета - её глаза светились тревожным красным.       Дальше съемка велась уже с борта ведущего Ка-29. Вертолеты шли на предельно малой высоте. Внезапно головные машины открыли огонь, подавляя огневые точки противника. Аэродром Хебуктен, озарился вспышками разрывов. Морпехи стремительно занимали объект. Их действия были отточены до автоматизма - сказывалась подготовка по методикам будущего. Вертолеты прикрывали десант огнем подавляя последние очаги сопротивления.       "За пятнадцать минут взяли стратегический объект," - заметил Сталин.       Последние кадры показывали уже занятый аэродром. Морпехи в снаряжении будущего осматривали захваченные позиции, а в небе уже занимался полярный рассвет.       В зале зажегся свет. Сталин раскурил погасшую трубку, обвел взглядом присутствующих.       "Ну что, товарищ Берия, как там Королев? Справляется?"       "Так точно, товарищ Сталин. После испытаний сразу приступил к работе над морским вариантом ракеты. Имея документацию из будущего..."       "А наш... гость из будущего?" - Сталин прищурился. "Как я понимаю, Петсамо-Киркенесская операция завершена?"       "Полностью, товарищ Сталин," - вступил Кузнецов. "Сейчас авиагруппа работает по Финляндии, уничтожает военную инфраструктуру. Аэродромы, склады, железнодорожные узлы..."       "Результаты уже видны," - добавил Жуков. "Налеты на Ленинград практически прекратились. Немцы потеряли большую часть авиации, системы ПВО парализованы. Су-33 действуют настолько эффективно, что противник просто не успевает восстанавливать потери."       Сталин удовлетворенно кивнул, выпуская струю дыма: "Хорошо... Очень хорошо...Когда корабль прибудет в Молотовск?" - Сталин повернулся к Кузнецову.       "Через четыре дня точно по графику, товарищ Сталин. Док готов, лаборатории развернуты. Параллельно идет подготовка летчиков - Аня лично курирует программу обучения."       "Анна Николаевна Кузнецова..." - Сталин усмехнулся в усы, лукаво прищурившись на наркома ВМФ. Николай Герасимович чуть смутился - отношения между ним и необычным кораблем действительно сложились особые.       "Хочу лично посетить корабль," - продолжил Сталин, явно довольный произведенным эффектом. "Побеседовать с Анной Николаевной. Очень... интересный корабль у нас появился."       Берия и Кузнецов переглянулись - визит вождя на авианосец из будущего обещал быть незабываемым событием. Особенно учитывая своенравный характер Ани.       Сталин взял со стола папку с грифом "ОГВ", раскрыл первую страницу.       "Итак, товарищи, что мы имеем за месяц? Блицкриг остановлен раньше, Ленинград не в блокаде, Днепр держим, Одесса стоит... Но...есть влажные вопросы которые следует прояснить "       Началось привычное детальное обсуждение. Маленков докладывал о перестройке промышленности, Малышев - о новых образцах вооружения, Жуков - об изменениях в тактике войск с учетом знания будущего. Сталин делал пометки в блокноте.       "Новые танки и самолёты это хорошо, но..." - вождь обвел взглядом присутствующих, - "главное сейчас - выстоять. Все эти технологии хороши, но война требует немедленных результатов. На Москву немцы все равно пойдут..."       "Разрешите доложить, товарищ Сталин," - Жуков раскрыл папку с красной полосой "ОГВ". "По состоянию на середину сентября имеем следующие отличия от... той истории."       Маршал начал зачитывать по пунктам: "Ленинградское направление - противник остановлен на Лужском рубеже. Балтийский флот сохранил боеспособность, эвакуация из Таллина проведена организованно, без потерь. Корабли КБФ продолжают активные действия. Северное направление - группировка противника разгромлена. Мурманск и Полярный вне угрозы. Петсамо-Киркенесская операция завершена на два года раньше... той истории. Днепровский рубеж удерживаем. Одесса продолжает оборону, снабжение морем обеспечено. Общие потери противника превышают расчетные показатели той истории на 40%. Особенно эффективны действия авиации с применением новых методов..."       Сталин слушал, время от времени делая пометки.       "А Москва?" - вождь поднял глаза от записей.       "Противник стягивает силы к Смоленску," - Жуков перевернул страницу. "Готовится к генеральному наступлению. Но благодаря знанию будущего мы уже развернули эшелонированную оборону..."       "Вот, товарищи," - Сталин неторопливо поднялся, прошелся вдоль стола. Его мягкий акцент стал заметнее. "Получается интересная картина..."       Он остановился, раскурил потухшую трубку: "С одной стороны - знаем будущее. Хорошо. Очень хорошо. Избежали окружений, сохранили армию..."       Вождь сделал характерную паузу, обвел присутствующих тяжелым взглядом из-под кустистых бровей: "Армия измотана. Промышленность... в плохом состоянии. Очень плохом. Эвакуация идет тяжело."       Он снова начал ходить, негромко постукивая каблуками по паркету: "Я спрашиваю - чем будем воевать? А? Товарищ Маленков, вы нам расскажите, сколько заводов выпускает продукцию по плану? Сколько промышленных мощностей утеряно?"       Маленков нахмурился, но Сталин уже переключился на маршала: "Товарищ Жуков, вы нам докладываете - остановили немца. А состояние дивизий? Где пополнение возьмем? Может, товарищ Берия нам еще один авианосец из будущего доставит?"       Последняя фраза прозвучала с характерной грузинской иронией. Сталин остановился у своего кресла: "Вот такая, товарищи, получается картина. Очень интересная картина..."       Он опустился в кресло, попыхивая трубкой: "Под Москвой будем воевать тем, что есть. Не будущими танками, не будущими самолетами. А тем, что сумеем собрать. И это, товарищи, самое главное. Георгий Константинович, под Ленинградом ситуация стабилизировалась. Финны после налетов нашего... гостя из будущего поумерили пыл. Думаю, пора вам вернуться к главному направлению."       Жуков согласно кивнул. Он и сам понимал - немцы готовят удар на Москву, и этот удар будет страшным.       "В той истории, мы удержали столицу. Да... Удержали. Но сначала были Смоленск, Вязьма, Брянск. Котлы, окружения, тяжелые потери." Сталин выпустил колечко дыма: "Сейчас у нас есть преимущество - мы знаем их планы. Можно подготовиться заранее, избежать... ненужного героизма."       "Дальневосточные дивизии разрешено забирать," - продолжил вождь после паузы. "С Японией все ясно. Рихард Зорге... хороший разведчик. Его информация в той истории стоила ему жизни, но спасла Москву. К завтрашнему дню подготовьте мне лично предложения."       "Теперь о юге, товарищ Кузнецов, я читал ваши доклады. Город держится это радует."       Нарком ВМФ подтянулся в кресле. Вождь задумчиво выпустил дым:       "В той истории Одессу пришлось оставить. Сейчас ситуация другая. Морское снабжение налажено, флот активно поддерживает оборону. Это правильно."       "Так точно, товарищ Сталин, система конвоев отработана, ПВО усилена. Потерь в крупных кораблях не допустим."       "Вот и отлично," - Сталин кивнул. "Одесса должна стоять. Это важно не только стратегически... морально важно. Но рисковать флотом не нужно. Действуйте расчетливо."       "О союзниках, Лаврентий, твой доклад о британском интересе к Северу... интересный доклад."       Берия чуть поправил пенсне. Вождь усмехнулся в усы: "Вячеслав сейчас в Лондоне. Он знает... будущее. Знает, как важен будет Ленд-лиз. PQ-1 благодаря нашему гостю," - Сталин выделил интонацией эти слова, - "придет раньше и состав будет побольше. Британцы уже заметили изменения на Севере. Очень... заинтересовались. Особенно после разгрома немцев в Заполярье."       "Товарищ Сталин," - Берия подался вперед. "Мои люди контролируют ситуацию. Английской разведке не удастся..."       "Знаю," - перебил его Сталин. "Но пусть немного... понервничают. Пусть видят нашу силу. Это поможет Молотову в переговорах. Заклятые союзники должны понимать - мы не те, кем были в начале войны. А конвои пусть идут. Нам нужны эти поставки. Пока нужны. Но теперь," - он чуть усмехнулся, - "мы знаем точную цену этой... помощи. Теперь об американцах, Янки пока не в войне, и поставки будут... ограниченные. А после Перл-Харбора, станут совсем минимальными. Это мы уже знаем. Поэтому сейчас главное - заказать самое необходимое. В первую очередь - станки, оборудование для заводов. Правильно я говорю, товарищи промышленники?"       Маленков торопливо закивал, перебирая бумаги: "Уже составлены списки критически важного оборудования. Станки, прессы, измерительная аппаратура..."       "Вот-вот," - Сталин выпустил струйку дыма. "Пока американцы будут поставлять, нужно успеть получить все действительно важное. Потом они будут больше заняты собой."       Он обвел взглядом присутствующих: "Готовьте заводы к приему оборудования. Площадки, рабочих... Все должно быть использовано с максимальной эффективностью."       "Пиндосы..." - Сталин задумчиво покатал это слово на языке. "Слово то какое хорошее. Точное."       Он повернулся к Маленкову: "Что там Зверев докладывает по золоту?"       "Нарком финансов представил расчеты, товарищ Сталин, по его оценке, американцы потребуют не менее трехсот миллионов долларов золотом за первую партию оборудования. Без учета транспортных расходов."       "Много...но Зверев прав - платить придется много. Я дал указания Госбанку готовить резервы. Однако меня беспокоит другое, товарищи. В той истории союзники терпели нас из необходимости. Сейчас, мы становимся слишком сильными слишком быстро. Если правда о нашем госте станет известна... Если они поймут, откуда у нас такие технологии. Война с Гитлером может оказаться не последней, запад не простит нам такого преимущества. Поэтому, нужно уже сейчас начать готовиться к будущему конфликту."

***

      Следующие два часа были посвящены детальному обсуждению текущих вопросов. Рассматривали планы развертывания новых производств, внедрение технологий будущего, подготовку кадров. Особое внимание уделили авиации - перспективам создания реактивных двигателей, развитию конструкторских бюро, формированию школы палубной авиации.       Обсуждение "Адмирала Кузнецова" вылилось в широкую дискуссию о будущем советского флота. Планы строительства авианосцев, ракетных крейсеров, атомных подводных лодок - все это требовало колоссальной перестройки промышленности, создания новой технологической базы.       Постепенно члены ГКО расходились, получив конкретные указания от вождя. Каждый понимал свою зону ответственности в грандиозном процессе изменения истории.       В кабинете остались только Сталин и Берия. Когда за последним посетителем закрылась дверь, вождь достал из сейфа особую папку с грифом "ОГВ" - документацию по атомному проекту. Начиналось обсуждение самой охраняемой государственной тайны - создания советского ядерного щита. Уже формировался будущий АтомМаш, а в засекреченных лабораториях физики приступали к работе, имея на руках чертежи из 2025 года.