До того дня. Вынужденные попутчики

⇚ * * *⇛

      Гермиона проснулась слишком рано, и ей было холодно. Она встала, хотя все ее тело протестовало против этого движения, слишком напряженное и ноющее, как будто оно было таким же недовольным положением вещей, как и она сама. Осенний воздух превратил ее дыхание в дым, срывающийся с губ.              Она осмотрелась. Малфой все еще был здесь, не подтвердив ее подозрение в галлюцинации.              Один его вид вырвал из ее груди стон. Наступил конец света, а она столкнулась с самым невыносимым человеком из всех, кого знала, — это было несправедливо. И еще более несправедливым можно было считать то, что он даже теперь, в апокалипсис, он оставался привлекательным, в отличие от нее самой. Его волосы были не мыты и отросли, падали ему на глаза и на шею; под слоем грязи их платиновый цвет почти не угадывался, став пепельно-серым... К счастью, Драко спал, склонив голову набок, на плечо, и не мог вновь поранить ее своим взглядом.              У Грейнджер сводило живот от настойчивых мыслей о том, что нужно избавиться от него. Не убить… но оставить его тут, прямо под деревом, и уйти, пока он не проснулся. Не развязывая, чтобы отомстить за то, что он напал на нее. И вид пустой банки из-под кошачьего корма рядом с ним вызвал у нее некоторое удовлетворение.              — Ты знаешь, что тебе не обязательно ждать, пока я засну, чтобы пялиться на меня? — спросил Малфой, не открывая глаз, и да, ей следовало бросить его. Почему она сомневалась?              Гермиона тяжело вздохнула. Это была отвратительная шутка вселенной: она ведь жалела, что у нее не было попутчика, с которым можно было бы хотя бы поговорить. Что ж, вот он. Получи. Распишись.              Драко ухмыльнулся и, наконец, открыл глаза, чтобы посмотреть на нее.              — Не нужно смущаться. Я знаю, что у меня очень красивое лицо.              Грейнджер закатила глаза и фыркнула.               — Ты уже решила, как именно собираешься убить меня?              Она проигнорировала его.              — Забавно, но мне действительно нравится наблюдать за тем, как кто-то такой весь-из-себя-правильный сталкивается с трудными моральными решениями. Ты, конечно, могла бы меня отпустить, но кто поручится, что я не последую за тобой и не перережу тебе горло в следующий раз, когда ты заснешь, чтобы отнять еду? Но есть и другой вариант: ты можешь убить меня прямо сейчас, пока я связан и беззащитен. О, что же выбрать, да?              — Я могла бы просто оставить тебя здесь. Связанным, — огрызнулась Гермиона.              Он прищурился, вероятно, пытаясь понять, хватит ли у нее духу.              Ладно, она знала, что не хватит. Он, вероятно, тоже понял это и просто использовал время, чтобы поиграть с ней, как с кот с мышью. Снова.              — Или, — Грейнджер запнулась, давая себе мгновение, чтобы представить, насколько она в будущем пожалеет о своем предложении, если Малфой согласится, — ты мог бы пойти со мной.              Это его удивило.              Смущение, промелькнувшее на его лице, было достойной наградой.              — Что?              — Мы оба двигаемся на юг, так что… Мы могли бы, — она снова сделала паузу, — путешествовать вместе.              Гермиона почти ждала, что он рассмеется.              Драко этого не сделал.              Вместо этого он изучал ее, выискивая в ее глазах признаки блефа.              — И, скажи на милость, зачем мне, черт возьми, это делать?              — Ну, например, потому что вдвоем безопаснее.              Малфой продолжал внимательно смотреть на нее, не ответив ни «да», ни «нет».              — Мне нужно отлить, — внезапно сказал он.              — Что? Ты, блин, издеваешься надо мной?              Он просто пожал плечами, не извиняясь.              — Я был связан несколько часов, не так ли? Ты ожидала, что я просто обмочусь?              — Да. — Она тряхнула головой, чувствуя раздражение.              — Для бывшей гриффиндорки ты очень подлая, ты в курсе?              — Ты приставил нож к моему горлу, но я должна просто игнорировать это, так по-твоему?              Грейнджер скрестила на груди руки и пристально посмотрела на него. С их последней встречи прошло… Сколько?.. Чуть больше года? Но Малфой остался прежним — думал, что может добиться всего, чего захочет.              — Ну, если бы я знал, что это ты, то не стал бы делать этого, — Драко звучал достаточно искренне. Но она предположила, что, представься ему возможность пережить сцену заново, он, вероятно, убил бы ее. В конце концов, убил же он Дамблдора и, вероятно, даже не мучился после этого совестью…              — Где твоя палочка? — спросила Гермиона.              Он хмыкнул.              — А твоя, Грейнджер? — он отрикошетил вопрос. Она не ответила. — Есть определенная ирония в том, что на этих тварей не действует магия, да? Даже непростительные. У них нет мозгов, чтобы подчиняться Империусу. Нет чувства боли, чтобы страдать от Круциатуса. И они УЖЕ сдохли, так что Авада бесполезна. Кто бы мог предположить такое?              Ей ничего не осталось, кроме как кивнуть. Драко был прав. Магловские пистолеты справлялись с Ходячими с одной пули, если удавалось всадить ее прямо в мозг. А магия оказалась бесполезна.              — Я потерял палочку, — признался он, наконец.              Они прожгли друг друга взглядами, но Гермиона в итоге, неохотно, но все-таки направилась к дереву, чтобы развязать его. И это было глупое решение. В тот самый момент, когда веревка соскользнула с его второго запястья, рука Малфоя метнулась к ножу, спрятанному у него на поясе.              Лезвие прижалось к ее животу.              Малфой двигался плавно и целеустремленно, ей стоило признать, что он был хорош.              Однако, она была лучше, она всегда опережала его в учебе. Ему следовало бы уже понять это. Когда Грейнджер только увидела, как его рука потянулась под куртку, ее рука схватила нож в портупее на бедре. Она ударила Драко локтем в лицо, а затем ее нож был приставлен к его горлу. Острый кончик коснулся кожи под его подбородком. Ей стоило сделать один рывок, и он был бы не жилец.              Но она не собиралась его убивать. Ей нужно было просто проучить его.              Они так и застыли в нескольких дюймах друг от друга, прижав ножи. Их грудные клетки вздымались в такт.              Одна пара суровых глаз смотрела в другую пару сверкающих.              Воздух в ее легких стал плотным.              А потом этот идиот улыбнулся — широко и искренне, почти в извращенном чувстве удовлетворения.              — Ладно, умница, Грейнджер. Я пойду с тобой.              Гермиона не двинулась с места.              — Что? — спросила она в явном замешательстве.              Разве он только что не пытался ударить ее ножом? Во второй раз?              Драко поднял обе руки ладонями вверх, показывая, что сдается, и уронил нож на землю.              — Я пойду с тобой. Двинем на юг вместе. Звучит, как хороший план! И я был бы рад компании. — У него хватило наглости подмигнуть ей. — А теперь можешь меня отпустить? Мне действительно нужно отлить. — С этими словами он отстранился от нее и пошел в сторону, на ходу расстегивая молнию на джинсах.              Она не могла придумать, что сказать.       

⇚ * * *⇛

      Довольно быстро Гермиона пришла к выводу, что у Малфоя появилась новая цель жизни — сделать ЕЕ жизнь как можно более несчастной. С каждой проходящей минутой и с каждой новой фразой, слетавшей с его губ, она думала о том, чтобы вырубить его и оставить тело на обочине дороги. Или заткнуть ему рот кляпом. Или прострелить ему ногу.              Они шли не более двух часов, а Грейнджер уже соскучилась по тишине своего уединения.              Драко любил слушать звук собственного голоса, и, даже когда она не отвечала, он продолжал.       В основном он нес какую-то чушь, а Гермиона закатывала глаза или ворчала. После первого часа она просто сосредоточилась на том, чтобы не обращать на него внимания. Однако… какая-то предательская часть ее — и она скорее умерла бы, чем призналась ему в этом, — чувствовала тепло в животе, слушая чей-то голос. Даже если все, о чем он говорил, было нелепым. Было та-а-ак приятно осознавать, что она не одинока. Так что Грейнджер старалась держаться за это чувство каждый раз, когда у нее возникало желание убить его.              Стало еще хуже, когда он начал задавать вопросы.              — Зачем тебе?              — Насколько я понимаю, нам предстоит довольно долгое путешествие, и следует получше узнать друг друга, тебе не кажется? — В его голосе звучали озорные нотки.              — Нет.              — Брось, Грейнджер, — он произнес ее имя так, словно это было ругательство. — Ты такая скучная, ты это знаешь?              — Спасибо.              Она пыталась игнорировать его, но, как и ожидалось, это его не остановило, и она решила, что проще просто потакать ему, чем бороться с этим.              Вот так и прошел день. Драко задавал вопросы, и она давала тот минимум ответов, который его удовлетворял.              Он топал на два шага впереди нее и пытался идти ровно по полоске желтой краски, отмечавшей середину дороги.              — По чему из прежней жизни ты скучаешь больше всего?              Это был интересный вопрос, когда Гермиона задумалась над ним. Было так много вещей, по которым можно было скучать… Даже плохие моменты из прошлой жизни воспринимались теперь, как лучшие дни.              — Книги, — ответила она, даже зная что будет предсказуема и даст ему еще одну мишень против себя.              — Я мог бы поспорить и угадать, — хихикнул он, — хотя мне тоже не хватает чтения.              — Тогда мы оба банальны.              — Однако, книги не входят в мой топ, — возразил Малфой и остановился, чтобы посмотреть на нее. — Знаешь, чего мне не хватает бо-о-ольше всего?              — Умираю от любопытства, — невозмутимо ответила она, придав себе самый незаинтересованный вид какой только могла.              — Секса. — Произнося это, он посмотрел ей прямо в глаза и подмигнул.              Она тут же запретила себе представлять, как он занимается сексом. Однако мысль о том, чтобы не думать об этом, стала сама по себе… довольно волнующей, и Грейнджер почувствовала, как кровь прилила к ее лицу.              «Черт бы его побрал».              Драко загоготал.

⇚ * * *⇛

      Когда они заметили старую будку возле железнодорожного переезда, то Гермиона решила, что это самое подходящее место для ночлега. Она направилась к ней, предоставив Драко следовать за ней.              Дверей давно не было, и значительная часть крыши отсутствовала, но внутри все еще была пара стульев и диванчик, и можно было укрыться от ветра. Запах был не из приятных, будто кто-то справлял здесь нужду.              Он тут же пожаловался.              — Боже мой, здесь воняет дерьмом. Нет, даже хуже. Пахнет тухлым дерьмом.              — Ты всегда можешь остаться снаружи, если хочешь.              Драко продолжал ворчать, но они устроились поудобнее, и она из жалости разделила с ним банку кукурузы.              «Черт, — подумала Гермиона, — еда теперь будет исчезать в два раза быстрее. Нам нужно больше припасов…»              — Где ты была? Я имею в виду, когда все ЭТО случилось?              В отличие от его предыдущих вопросов, этот показался ей серьезным. Как будто Малфой действительно хотел узнать ответ, а не просто использовать его, как повод посмеяться над ней.              — Студентка Когтеврана атаковала парня, который стоял буквально передо мной…              Он внимательно слушал и кивал.              Гермиону, раз уж они заговорили о школе, подмывало задать вопрос о смерти Дамблдора, но в итоге она решила, что сейчас — в их ситуации, — это не имело смысла.              — А ты?              — В поместье…              — Как это случилось?              — Я не знаю, кто заразился первым… но все произошло стремительно… И уже к вечеру мой отец был одним… из них… — Драко притих, когда говорил. — Мы с матерью сбежали. Какое-то время скрывались, но…              Он не стал вдаваться в подробности, глядя на пустую банку в своих руках, чтобы не встречаться с Гермионой взглядом, но она не могла его осуждать.              — Нарцисса… тоже обратилась? — прошептала она.              Драко медленно кивнул.              — А как насчет твоих родителей, Грейнджер?              — Я надеюсь, что они живы… Но не знаю…              Вскоре они стали укладываться. Он отказался спать на вонючем диване. Грейнджер же была не так щепетильна и довольно быстро заснула.              Когда что-то разбудило ее ночью, то она услышала, что Малфой дергается и скулит во сне. Он сидел на одном из стульев, прислонившись к стене, и на секунду она подумала, не разбудить ли его от кошмара, но через несколько мгновений Драко затих, и Гермиона снова погрузилась в свой собственный сон.       

⇚ * * *⇛

      Следующий день прошел почти так же, как и предыдущий. Они вышли рано, и Грейнджер решила не трогать оставшуюся еду, чтобы приберечь ее на вечер, что сразу же привело Малфоя в дурное настроение. Он стал еще более раздражающим.              В полдень они нашли машину, которая съехала с дороги и врезалась в дерево. Драко разбил локтем стекло, и она позаботилась о пассажире. Но машина была пуста — ничего ценного, — и он пнул шины, прежде чем уйти. Гермиона вздохнула и последовала за ним.              В животе у нее урчало.              Малфой гундел.              Она ненавидела его — ненавидела его красивое лицо и то, как кривились его губы, когда он насмехался над ней; ненавидела его за то, что он заставлял ее кровь кипеть, причем с единственной целью — просто потому, что мог.       

⇚ * * *⇛

      Последующие несколько дней были ненамного лучше. Во всяком случае, им было хуже, но они не обсуждали это.              Несколько дней они шли, не находя другого убежища или источника пищи. У них закончились консервы. Холод был разрушительным и для их организма, и для морального состояния. Даже Драко притих; голод заставил его закрыть рот. Было почти извращением наблюдать за его молчанием и отсутствием чувства юмора.              Гермиона устала, а затем заболела. Давление в затылке и в черепе постепенно нарастало. Она шмыгала носом, а из глаз текли слезы. С каждым днем ее тело все сильнее сдавало… накопившаяся усталость брала свое. Малфой этого не замечал; по крайней мере, ни о чем не спрашивал. Или, что по мнению Грейнджер было более вероятно, ему было все равно.              Они ели древесную кору, а несколько раз Драко, забыв о своих аристократических замашках, выкапывал червей там, где земля была достаточно мягкой.              На четвертый день, когда ее состояние стало совсем тяжелым, они нашли другую машину. Эта была больше и едва съехала с асфальтированной поверхности. Она была такой же пустой, как и первая, — все ценное из нее уже вытащили, — но Малфой настоял, чтобы они остановились и отдохнули, прежде чем:              — Ты так и сдохнешь на ногах, черт побери! — Он, определенно, не хотел неприятностей, связанных с ней.              Гермиона запротестовала, хотя быстро сдалась и свернулась калачиком на заднем сиденье.       

⇚ * * *⇛

      Когда она в следующий раз открыла глаза, было темно и у нее болел живот. В голове стало легче, но однако в висках все еще пульсировало давление.              Голова Драко высунулась из-за пассажирского сиденья перед ней, едва различимая в темноте.              — Чувствуешь себя лучше?              Она печально покачала головой.              — Держи, это было в бардачке. — Он протянул ей блистер с ибупрофеном, и она почувствовала, что вот-вот расплачется. Достать еду было трудно, лекарства — еще труднее; и то, что Малфой нашел их, было сродни чуду. — Воды?              Гермиона проглотила таблетки и выпила оставшуюся воду, позволяя ей прополоскать горло и утолить жар в венах. Ее кожа была слишком теплой, но телу — слишком холодно.              Драко молча наблюдал за ней.              — Спасибо, — прошептала она.              В темноте было тихо.              Они не двигались, но Грейнджер слышала его дыхание; оно было мягким, и ей стало немного комфортнее. Странно было осознавать, как ей не хватало простого звука дыхания другого человека. Звука чьей-то еще жизни. И не имело значение, что был Малфой, или о то, что они балансировали на грани ненависти.              Она. Просто. Была. Не. Одна.              Он прочистил горло, и Гермиона вздрогнула.              — Эм, — Драко заерзал, — что случилось с Поттером?              Ей показалось, что у нее перехватило дыхание. Ее тело окаменело.              При одном упоминании имени Гарри впервые за долгое время, Грейнджер почувствовала, как боль под ребрами перерастает в зияющую пустоту.              Она сглотнула комок в горле.              — Ты произнесла его имя. Во сне.              Гермиона прикрыла глаза.              «О, Гарри…» — Это была боль, о которой, как ей казалось, она забыла, но вот сейчас вдруг выяснилось, что та по прежнему была удушающе сильной.              Гарри был ее самым глубоким шрамом.              — Неважно, — пробормотала она. — Его просто больше нет.              Драко промолчал.              Она могла оставить все как есть.              В конце концов, она не обязана была рассказывать ему свою историю. Но… это был Гарри, и Грейнджер внезапно подумала, а что, если она была последним человеком на земле, который тосковал по нему?              И, может быть, если бы она рассказала кому-нибудь, то боль перестала бы быть такой невыносимой?              Тогда она заговорила…              — …Через несколько месяцев у нас закончилась еда. Мы ожидали, что рано или поздно это случится. — Ее рассказ приближался к трагической части. — К тому времени мы уже обчистили все здания, расположенные более или менее близко к Штабу. Но в нескольких кварталах от нас, у восточного выезда из Лондона, был большой супермаркет, и Гарри решил, что стоит его проверить. Рейд был рискованным, но он верил, что там нам повезет. Там были толпы Ходячих, но именно это и давало надежду на то, что магазин остался не разграблен…              Гермиона сделала паузу.              — Вызвалось пять добровольцев, но… Но внутрь смогли попасть только Гарри и я… Мы взяли еду, набили несколько пакетов и собирались сразу уходить, однако Ходячие окружили здание. Их было слишком много, чтобы мы вдвоем могли с ними справиться. Так что один день превратился в два, и мы просто застряли там в ожидании… Я думаю, что Гарри начал понемногу сходить с ума. Он хотел уйти, чтобы вернуться в Штаб, к Джинни… Он чувствовал себя в ловушке… Поэтому, на четвертое утро мы все-таки решили пробираться…              Ей хотелось плакать, но она старалась держаться.              — …Я не видела, как его укусили. Я обернулась, только когда он уже закричал… У него не было куска шеи… А кровь была повсюду… Я кое-как оттащила его, но было уже поздно…              В глазах Гарри стояли слезы, когда он посмотрел на нее.              А потом… он начал оборачиваться…              — Когда я вернулась в Штаб, там было пусто. Я не знаю, что случилось. Может, им надоело нас ждать. Может, случилось что-то еще… Так что я просто ушла…              Грейнджер сердито вытерла глаза рукавом; ей не хотелось, чтобы Малфой видел, как она плачет… Она вздрогнула, вспомнив, какой теплой была кровь Гарри между ее пальцами; какой красной, и как дрожало все его тело…              Она не могла оставить Гарри бродить вместе с остальными… Просто не могла…       

⇚ * * *⇛

      Драко слушал историю, не встревая. Он чувствовал боль в ее голосе, и это откликалось в нем.              Иногда ненависть к самому себе и внутренний гнев заставляли его забывать, что он был не единственным человеком, который страдал. И он, определенно, был не единственным, кто потерял кого-то…              Он слушал ее, и ему было чертовски плохо… Может быть, это была его собственная трагедия, терзавшая ночами; или, может быть, занавес темноты, в которой они сидели, придал ему храбрости. Может быть, это было напряжение в голосе Грейнджер, когда она пыталась не заплакать, рассказывая, как пристрелила лучшего друга…              Но в итоге, что-то сломало его, и слова вырвались сами собой, а Малфою не захотелось с этим бороться.              Он просто начал говорить:              — Моя мать… мы были с ней вдвоем… И больше некому было… когда она… обратилась…       

⇚ * * *⇛

      Таблетки помогли, и к рассвету у нее спала температура. Они покинули машину, как только Гермиона проснулась.              С тех пор каждый был погружен в собственные мысли, и почти весь следующий день они молчали. Это было странно. Гермиона должна была бы радоваться тишине, которая сменила его бесконечный монолог, полный насмешек, но после их вчерашнего разговора…              Знание о том, что каждый из них убил самого близкого человека, было ошеломляющим…              Она не скучала по его голосу, совсем нет. Не простила она и оскорблений, которыми он ранил так легко…              Но было неестественно идти с ним вдвоем по обочине только под шум ветра и хруст веток под ногами.              Полное отсутствие разговора после обнажающих откровений казалось неправильным.              Однако, Грейнджер не собиралась что-то с этим делать.       

⇚ * * *⇛

       — Это что, люди?              Потрясение в ее голосе заставило Драко оторвать взгляд от желтой линии разметки и посмотреть вперед. На гребне холма, там, куда уходила дорога, действительно стояли две фигуры.              Первой же его мыслью было, что им следует укрыться за деревьями.              Его не интересовало, живые они или мертвые; он не хотел понапрасну рисковать и не доверял людям. Малфой все еще был жив, потому что не был глупцом; да, возможно, он был эгоистом, и, скорее всего, это делало его дерьмовым человеком, но он по-прежнему дышал, так что: — Какого черта?              — Как ты думаешь, они уже заметили нас? — прошептала Гермиона, как будто они могли ее услышать.              И одна из фигур ровно в это время указала в их сторону.              — Держу пари, что да. — Его рука потянулась к кобуре, чтобы достаться оружие, но он вспомнил, что Грейнджер отняла его пистолет.              — И какой у нас план? — Судя по голосу, она не боялась их. Не больше, чем Ходячих. Но Драко откуда-то знал, что ей не удастся расправиться с людьми так же легко, как с мертвяками. По моральным соображениям, и все такое…              Изучая незнакомцев, Малфой одновременно лихорадочно оглядывался. Было ли достаточно шагнуть с обочины, чтобы избежать столкновения? Лес укрыл бы их?              Грейнджер вытащила пистолет. Похоже, она тоже рассматривала вариант бегства, но не как приоритетный.              — Ты же не собираешься беседовать с ними? Нам лучше убраться.              Первый из мужчин был толстым и лысым, второй — худым и жилистым, одноглазым. К сожалению, пока они изучали их, то не заметили опасности, которая была даже ближе, — буквально из-за их спин вышел третий мужчина, с крошечными глазками и рыжеватой бородкой.              У него уже был поднят пистолет и взведен курок.              — Пошевелись, и я проделаю дыру у тебя в башке, куколка. — В эту секунду Драко показалось, что он никогда не видел у Грейнджер таких испуганных глаз.              Эта банда, определенно, не была хорошими людьми, и Малфою не требовались особые мозги, чтобы понять: они убьют его, а Грейнджер оставят в живых — но только для того, чтобы поиграть с ней. Он увидел, как их взгляды обратились к нее, и окончательно убедился, что они были голодными волками, которые нашли, на что наброситься.              Он не дал себе времени проанализировать собственную реакцию. Развернулся, одной рукой оттолкнув Гермиону в сторону, а другой схватив ее руку, державшую пистолет.              Три секунды.              Три выстрела.              Три тела.              И для чужаков все было кончено.              Звук выстрелов еще висел в воздухе. Гермиона переводила взгляд с одного тела на другое.              На тела и на него.              На ее лице отражалось слишком много эмоций, чтобы Драко мог выделить какую-то конкретную. Она выглядела так, словно ее вот-вот вырвет или она заплачет.              — Что за хрень, Малфой? — прошептала она.              — Что?              — Ты убил их, — ее голос был достаточно тихим, чтобы его мог унести ветер.              — Конечно, я, черт возьми, убил их. А что еще мне оставалось делать? Они собирались убить нас!              Кровь в его жилах быстро превратилась в огонь. Ярость, гнев, неверие, возможно, даже обида, заполонили его грудь. Он спас ей жизнь, а она делала вид, что оскорблена этим. Долбанная лицемерка.              — О, ты думаешь, мне не следовало? Считаешь, они были хорошими людьми, а я — плохой парень?              — Я не говорила…              — Хороших людей не осталось! Я все пытаюсь донести это до твоей тупой башки! Они бы всадили мне пулю между глаз и даже не моргнули бы. А тебя бы пускали по кругу ночь или две, пока им не надоело бы то, что у тебя между ног!              Слова вырывались из его легких, пока он не задохнулся от их силы. Тяжело дыша, Малфой посмотрел на нее. Она изумленно уставилась на него.              Почему ему вообще было не наплевать на нее? Почему все это имело для него значение?              Глядя на нее, ему хотелось рвать на себе волосы.              — Я не это имела в виду. Я…              — Да, пошла ты, — фыркнул он и, не дожидаясь ее, двинулся дальше по дороге.

⇚ * * *⇛