До того дня. То, что под кожей

⇚ * * *⇛

      Когда они, наконец, нашли городок, Гермиона подумала, что вот-вот заплачет, — ее уже несколько дней терзал беспощадный голод. Она ощущала себя наполовину мертвой…              Малфой тоже вздохнул с облегчением.              И все равно ее покоробило то, как выглядело это поселение… словно кладбище. В масштабном смысле. Пустые дома были скелетами, голыми костями, с которых сняли всю плоть и оставили гнить. Двери были приоткрыты, впуская ветер. Окна — разбиты или отсутствовали. На подъездных дорожках стояли брошенные автомобили, а газоны усеивали листья и мусор. Это заставило Грейнджер вздрогнуть.              Они с Драко были невольными свидетелями конца цивилизации.              — Начнем слева и постепенно обойдем все, да? — уточнил Малфой. Она только кивнула. Ходячие, конечно, были и здесь, но всего несколько, — они застряли на верандах и в транспорте, так что совместно было решено не тратить время на их уничтожение.              Первый дом оказался бесполезен. Шкафы были распахнуты настежь. Мебель — разбита и валялась в беспорядке. Не было ничего съедобного или ценного.              Во втором доме, в чулане, обнаружилась запертая мертвая собака; труп был исхудавшим, и животное явно скончалось от голода. Спальни на втором этаже были залиты запекшейся красно-коричневой кровью.              Дверь в третий дом была заперта, и Малфой выбил ее ногой. Внутри было достаточно чисто, если не считать слоя пыли, покрывающего все вокруг, и затхлого запаха. Гермиона могла бы даже подумать, что кто-то все еще живет здесь… Но пищи по-прежнему не было.       

⇚ * * *⇛

             — Блядь! — Когда в очередном шкафу очередного дома обнаружилась только паутина, Драко не выдержал и швырнул тостер через всю комнату в стену.              — Малфой! — воскликнула она.              — Что?! — его тон был резким. Такой, о который можно было бы порезаться.              — Успокойся, ладно?              — О, успокоиться? Я голоден, Грейнджер! Я жутко голоден, а здесь одно дерьмо, — он подчеркнул последнее слово пинком по бесполезному холодильнику. — И ты! Боже, почему ты просто не оставишь меня в покое? Ты же надоела уже прожигать меня своим долбанным осуждающим взглядом! Я этого терпеть не могу! Это конец света, а я по-прежнему вынужден соответствовать каким-то твоим извращенным представлениям? Это хуже, чем быть одному!              Она замерла, пораженная, позволив ему разрядить всю обойму его гнева прямо ей в грудь.              — Мне жаль…              — Нихрена тебе не жаль!              — Ты ненавидишь меня?              Вместо ответа Драко вдруг рассмеялся. И посмотрел на нее, как на таракана.              — Я просто хочу спать в нормальной кровати и вдоволь набивать желудок. Я хочу найти Пэнси и трахаться с ней, пока мы оба не отрубимся от изнеможения. Но вместо этого я дрыхну на голой земле, жру кошачьи консервы и рядом со мной ТЫ! Не поверишь, но меня это злит. Я чертовски устал от всего…              — Ты жалок, — тихо, но отчетливо произнесла Гермиона.              — Серьезно? О, пусть. Но это не меняет того факта, что ты — невыносимая сука! Может, Поттеру стоило укусить тебя, чтобы сделать мне одолжение?              Грейнджер ударила его. Вот только она стояла в нескольких шагах, а в следующий миг уже наслаждалась хрустом малфоевского носа, когда ее кулак врезался в него.              Драко рухнул, держась за лицо, а кровь потекла по его подбородку, просачиваясь сквозь пальцы.              Когда он посмотрел на нее, его глаза были мертвы….              — Остальные дома я проверю сама, — выплюнула она в его сторону. — Прекрати свою гребаную истерику.              Гермиона схватила свой рюкзак и выскочила за дверь.       

⇚ * * *⇛

             Она думала о том, чтобы уйти от него.              Когда вышла за дверь, когда нашла подвал, полный еды, когда смотрела, как солнце раскрашивает небо акварелью, — каждый раз Грейнджер думала о том, чтобы оставить его одного.              Без него ей было легче.              Одной было лучше…              Не так ли?       

⇚ * * *⇛

             Малфой успокоился.              После того, как Гермиона ушла, он провел, предаваясь жалости к себе, всего час.              Потом просто начал действовать: нашел в шкафу бумажные полотенца и стер с себя кровь. Нос болел и немного опух. Подобрал с пола вещи, которые, как последний осел, разбросал по комнате; смел осколки ногами. Вытер капли своей крови с пола. Проверил спальни и нашел несколько оставшихся предметов одежды, которые, однако, скорее всего, были велики и ему, и Грейнджер.              Отражение в зеркале в ванной заставило его вздрогнуть. Он похудел с тех пор, как видел себя в последний раз. Впалые щеки, отросшие волосы. Центр его лица был красным и опухшим, а под глазами уже начали наливаться синяки. Из обеих ноздрей торчали окровавленные кусочки бумажного полотенца…              Солнце уже садилось, когда Драко снова дал волю своему гневу и чувству дискомфорта. Он не должен был орать на Гермиону за то, что мир обманул его, но она была рядом, и на нее легко было накричать.              Хотя он действительно ненавидел ее в тот момент, когда она спросила об этом.              Каждый раз, когда Грейнджер смотрела на него, ее глаза прожигали в нем дыру, полные осуждения. Это было похоже на то, как будто он снова жил с отцом — Люциус смотрел на него именно так. Малфой ненавидел это — в особенности, когда подобное исходило от нее, и просто не мог понять, почему…              Почему его волновало ее одобрение или, не дай бог, ее дружба? Разве это имело смысл? Нет. Ни она, ни он сам, ни мир в целом.              Небо за окном изменило цвет с красного на синий, а затем покрылось россыпью бусин-звезд. Однако, Гермионы все еще не было.              Ее отсутствие в течение столь длительного времени сжимало его грудь от беспокойства.              «Неужели что-то случилось?»              Было слишком опасно оставаться на улице после наступления ночи — в любом окне или потайной нише жило множество теней и призраков. Гермиона была отважной, но ради чего было рисковать?              «Или она ушла?»              Мысль об этом внезапно стиснула его сердце. Оставила бы она его? Был ли он достаточно жесток, чтобы прогнать ее? У него пересохло во рту.              «Это избавило бы меня от лишних хлопот…» — попытался убедить себя Драко. Не так ли? Избавиться от нее означало снова стать свободным. Подальше от ее суждений и ее правил. Ему было бы лучше одному…              Одному…              Малфой подумал, действительно ли он готов был снова остаться ОДИН? Он привык к Грейнджер… А то, как он мог ее цеплять, развлекало его. Может даже, это согревало и какую-то холодную часть его души, о которой он старался не вспоминать…              Так что, «нет», он не хотел, чтобы она уходила. Драко предпочел бы, чтобы Грейнджер была рядом. По крайней мере, до тех пор, пока он не смог бы найти себе нового попутчика…              На крыльце послышался скрип. Чьи-то шаги.              Через секунду он уже стоял, держа в руках пистолет.              Ручка повернулась. Дверь открылась.              Гермиона шагнула внутрь.              И Малфой почувствовал, как у него резко отлегло. Тревога спала с его плеч, и кулак, сжимающий его грудь, раскрылся.              Она посмотрела на него, но выражение ее лица было пустым. Не было даже следа обиды или раздражения. Лишь одно безразличие. Как будто ей больше не было до него дела.              Ее рюкзак опустился на стол, тяжелый и полный.              — Я уже съела одну, — сказала она. Из открытой «пасти» внутреннего отделения рюкзака виднелось несколько банок. На этот раз не кошачьего корма, а настоящей, человеческой, еды, такой как фасоль, кукуруза и персики.              — Ты, правда, съела только одну? — он пошутил, чтобы разрядить обстановку, переводя взгляд с консерв обратно к ней.              Однако, Грейнджер только вздохнула.              Она выглядела так, будто ее ударили о кирпичную стену. Волосы местами были спутаны, на лице — засохшие кровь и грязь. Старая одежда; джемпер с порванным рукавом, тонкие джинсы, уже почти не по сезону, и ботинки, подошвы которых Гермиона укрепила с помощью клейкой ленты, обернув ее вокруг ступни. Ни единого украшения. Под ногтями скопилась чернота и их следовало бы подстричь. Костяшки правой руки, той, которой она ударила его, были фиолетовыми.              Апокалипсис. Голод. Драко.              Грейнджер не выдерживала и сгибалась под давлением всего этого.              — Я устала, — произнесла она. И то, как это прозвучало… Малфой пожалел о своем участии в том, чтобы довести ее до подобного состояния.              Он открыл рот, но подавился всем, что хотел обличить в слова.              — Ешь, сколько хочешь, я нашла целый погреб, — сообщила Гермиона, а потом просто повернулась и пошла по коридору.              Драко услышал, как открылась и закрылась дверь одной из комнат.       

⇚ * * *⇛

             Когда она проснулась на следующее утро, Малфой все еще сидел на кухне за столом; его ноги в носках лежали на краю, а в руках у него была ее карта. Рядом с ним стояла пустая банка из-под фруктов. Его лицо выглядело еще хуже, чем накануне вечером; оно было того же черно-фиолетового цвета, что и костяшки ее пальцев. Но теперь, хотя бы, у него из ноздрей не торчала туалетная бумага.              Он на мгновение оторвал взгляд от карты, и напряженность в его глазах заставила ее задуматься, спал ли Драко прошедшей ночью. Будь на его месте кто-нибудь другой, Гермиона пожалела бы, что ударила его.              Его глаза быстро вернулись к карте, словно он ее боялся. Или стыдился…              — Я думаю, нам стоит остаться здесь на несколько дней. Набраться сил… И, может, где-то здесь есть еще еда или оружие — нам бы не помешало и то, и другое.              — Ладно. — Это была хорошая идея, но ей не хотелось обсуждать это с ним. Она по-прежнему была обижена.              Без отопления воздух в доме оставался холодным, и Гермиона почувствовала, как он щекочет ее кожу сквозь тонкую ткань джемпера. Она вздрогнула и обняла саму себя, вдруг вспомнив, что не надела лифчик перед тем, как выйти из комнаты, — просто потому что разучилась чувствовать себя достаточно комфортно ночью, чтобы вообще его снимать.              Глаза Малфоя успели скользнуть вниз, к угадывающимся под кофтой твердым точкам ее сосков, и тут же быстро поднялись обратно.              — Я сейчас вернусь… — Она вернулась в ту комнату, где спала, быстро переоделась и решила уйти, чтобы проверить еще несколько домов.              Драко не стал ее останавливать.              На самом деле, Грейнджер просто не знала, как вести себя рядом с ним. Опять.              Каждый раз, когда она думала, что раскусила его, классифицировала, — обычно с гневом и обидой, — он бросал на нее взгляд или говорил что-то, чего она не ожидала, и тогда Гермиона снова ловила себя на том, что пытается найти для него подходящую… коробку.              Он был придурком, эгоистичным, пессимистичным и подлым.              Но в то же время он спас ей жизнь…              Малфой был ходячим противоречием, и его место, пожалуй, было в коробке, где он находился бы сам по себе, одновременно обмотанный колючей проволокой и перевязанный красными лентами.              Она не хотела смотреть на него ТАК, как смотрела. Он сказал, что это заставляло его чувствовать себя дерьмом? Грейнджер, действительно, не имела этого в виду.              И она не собиралась обвинять его в убийстве тех людей на дороге… Было ведь очевидно, что в нынешнем мире живые могли быть намного опаснее мертвых… Но «в моменте» то, что он сделал, поразило ее, и ей не удалось найти подходящие слова… А Драко бросился на свою защиту, как человек, привыкший к обвинениям.              Она переживала из-за этого, но ровно до тех пор, пока он не заговорил о Гарри.              Малфой сделал это специально, потому что знал, что это причинит ей боль. И тогда она по-настоящему разозлилась!              Ей бы хотелось, чтобы все было проще.              Эмоции и люди — иногда Гермионе было трудно справиться с ними. Большую часть жизни она дружила только с Гарри и Роном, а теперь была вынуждена сосуществовать с самым сложным человеком из всех, что были на свете.              И он ничуть не облегчал ее участь, скорее наоборот.              В конце концов, она потратила основную часть светового дня, слоняясь по домам и пытаясь разобраться в своих чувствах…       

⇚ * * *⇛

             Когда она вернулась, Драко уже не было. Но его вещи по-прежнему лежали на местах, так что Грейнджер не стала беспокоиться.              Она просто выложила на стол все, что собрала, и пошла в комнату, где ночевала.       

⇚ * * *⇛

      Тихий стук в дверь прервал ее дремоту. Она не слышала, как Малфой вернулся, но теперь он стоял на ее пороге и выглядел, как ни странно, смущенным. Он переминался с ноги на ногу, как ребенок, собирающийся сказать родителям что-то плохое.              Она мысленно подготовила себя ко всему, что он мог бы обрушить на нее. Например, что на этом их пути должны были разойтись…              Вместо этого Драко протянул руку и предложил ей вязаную кофту. Это была шерстяная, совершенно не колючая вещь, на вид почти новая.              — Предлагаю… перемирие, Грейнджер, и… приношу свои извинения за то, что… Ну… ну, за то, что был придурком и, наверное, расстроил тебя.              Она позволила паузе затянуться дольше, чем, вероятно, следовало, — просто чтобы подчеркнуть свою точку зрения.              — Ты когда-нибудь раньше извинялся? У тебя это плохо получается.              — А ты когда-нибудь раньше принимала извинения? Выходит тоже отстойно.              Гермиона хотела возразить, но потом подумала, что Драко и без того старался изо всех сил. Даже если его старания были не слишком хороши.              — Спасибо, — пробормотала она в любом случае.              Он пожал плечами и повернулся, чтобы уйти.              — Подожди! Мне… тоже жаль.              Малфой выглядел так, будто ей удалось его удивить. Его брови сошлись на переносице.              — На дороге, с мужчинами… Ты спас меня, я это знаю. Мне не следовало злиться, да, и на самом деле, я не злилась, просто была удивлена, и сожалею о том, что это вышло из-под контроля. И прости за то, как я смотрела на тебя.              Воздух между ними внезапно стал легче и мягче. Напряжение ушло, и им обоим стало проще дышать.              — И спасибо за… подарок.              — Пожалуйста, — бросил он через плечо, не глядя на нее, уходя, но Грейнджер не обиделась, а только закатила глаза.              «Может быть, мы и смогли бы притереться, чтобы работать в тандеме…» — подумала она.              Может быть, у них все могло бы быть хорошо…       

⇚ * * *⇛

      Они провели в доме еще пару дней. И их совместное существование было удивительно… похожим на нормальное. Драко даже удалось развести очень слабый огонь в маленьком пыльном камине, используя черенок от метлы и нескольких старых бумаг, — он долго мучился с невербальными поджигающими чарами, но, в конечном итоге, в доме стало теплее, чем на улице.              В основном Гермиона проводила время, лежа, свернувшись калачиком в кресле, и получала от этого нехитрого занятия настоящее удовольствие.              Малфой же то разваливался на диване, то валялся на полу, то мерил шагами комнату. Как она выяснила, его тело легко становилось беспокойным, когда ему больше нечего было делать, а пребывание взаперти, даже когда он сам предложил передышку, как раз изощренно терзало его терпение.       

⇚ * * *⇛

             Он нашел колоду карт и, после долгих уговоров, они сели играть.              Однако Гермиона бросила эту затею после трех партий, когда поняла, что Драко жульничает.       

⇚ * * *⇛

             — Почитай мне. — Она выбрала из шкафа книжку в мягкой обложке, и он, сперва проявивший уважение к ее желанию насладиться чтением, быстро изменил свое решение.              — Зачем?              — Мне скучно, Грейнджер. Почитай вслух. Пожалуйста?              Что ж, это была довольно увлекательная история о благородных мужчинах, спасающих красивых женщин. О колдовстве, почетных битвах и хороших людях, совершающих добрые дела.              По мнению Малфоя, это было нереально, и он фыркал после каждой главы.       

⇚ * * *⇛

      — Это что-то живое? — спросила Гермиона.              — Да.              — Хм. Млекопитающее?              — Нет.              — Это рептилия?              — Да.              — Это что-то крупное?              — Да, очень, — с энтузиазмом кивнул Драко. — У тебя остался последний вопрос.              — Это аллигатор?              — Нет же! — он рассмеялся. Побеждать было приятно; от этого у него потеплело на душе. — Это был дракон.              — Но ты же сказал, что ЭТО не летает!              — Ну, полагаю, это был довольно жирный дракон, — Малфой пожал плечами, нисколько не смущаясь.       

⇚ * * *⇛

             Они выбирались, чтобы исследовать территорию, и им везло: обнаружились фонарики, моток прочной лески и несколько коробок с патронами. А также презервативы.       

⇚ * * *⇛

             — Давай снова сыграем в карты, — попросил он.              — Нет, ты будешь жульничать.              — Обещаю, что не буду.              — Я должна верить, что ты сдержишь это слово?              — Это очень подло, Грейнджер. Я — человек, которому можно доверять.              Она фыркнула и сыграла с ним два раунда.              Драко все равно жульничал.       

⇚ * * *⇛

             Однажды вечером, во время ужина, снаружи раздалось настойчивое царапанье. Они оба, как по команде, слаженно схватили пистолеты.              Гермиона присела за диван и кивнула Драко, давая ему понять, что готова. Он распахнул дверь.              Это была собака.              Пусть и самая грустно выглядящая дворняга в мире, но все же, — чертова собака.              — Ты, блядь, издеваешься? — воскликнул Малфой, на всякий случай все-таки оглядев округу.              Она опустила пистолет и уселась в кресло, наблюдая, как Драко опустился на колено, чтобы проверить собаку на предмет травм.              — Малфой…              — Похоже, с ним все в порядке. Удивительно, да? Псина просто голодна…              — Малфой, ты же понимаешь, что мы не оставим его у себя?              Он нахмурился.              — Но ему же некуда идти… — Они проспорили еще час или два, пока возились с дворнягой: с ней поделились немного едой, налили воды и Драко почесал ей пузо.              Проблема решилась сама собой, когда, отпросившись отлить, собака ушла и больше не вернулась.       

⇚ * * *⇛

             Шел двадцатый день их совместного путешествия.              Они уже неделю брели по шоссе, которое раньше называлось Уолтер-роуд, и, если верить карте, завтра, крайний срок — через сутки, им предстояло пересечь границу графства Чиппенхэм. Сегодняшняя часть пути пролегала через лес, плотной стеной обступивший дорогу.              Темные тучи над их головами, закрывающие солнце, делали пейзаж удручающе-мрачным.              Когда день уже приближался к концу и пора было подумать о привале, Драко вдруг замер на месте.              — Ты тоже это видишь, да? — прошептал он.              — Огни, — ответила она ошеломленно.              В крохотных просветах между деревьями в сумерках действительно были видны фонари — их холодный искусственный свет ни с чем нельзя было перепутать.              — Не могу поверить, Грейнджер, это же… настоящий свет…              Соблазн был слишком велик, чтобы не попытаться узнать, на что они наткнулись.              Пробравшись через лесной массив, им удалось обнаружить то самое здание, внутри которого виднелось белое свечение аварийных огней. Трехэтажное, грязно-серое оно было почти идеально замаскировано, чтобы не привлекать внимания.              — Если лампы до сих пор работают, — затараторила Гермиона, едва сдерживая ликование, — то это значит…              — Что внутри есть генераторы, — ухмыльнулся Малфой.              На миг они оба задержали дыхание; это было так волнительно — встретить первый источник электричества за почти что год…              Но прежде чем бездумно, на радости, кинуться внутрь, они осмотрелись.              Вокруг было удивительно тихо. Только звуки леса.              Ни людей. Ни Ходячих.              Осторожно, будучи готовыми к внезапной атаке, они приблизились к зданию и вошли, осторожно наступая на разбитые стекла возле центрального входа.              В помещении так же как и снаружи — никого не было.              Это настораживало.              Даже пугало.              Где были те, для кого горели лампы?              Или те, в кого они должны были обратиться, если все пошло по плохому сценарию?              Драко и Гермиона исследовали коридор за коридором. В основном здание выглядело так, будто люди покинули его совсем недавно; оно было совершенно пригодно для жизни — относительный порядок, если не считать нескольких разбитых окон, электричество и чистые постели в комнатах.              Зайдя в одно из помещений, вероятно, склад, Малфой обнаружил множество бутылок бутилированной воды.              — Не хочешь принять ванну? — спросил он. — Я мог бы наполнить.              Грейнджер остановилась, чтобы посмотреть на него. Драко выглядел серьезным.              — Ты серьезно?              — Нет, блин, просто сказал это для смеха. Да, почему нет? Только сперва закончим проверку здания, чтобы убедиться, что нас не убьют.              Они двинулись дальше, продолжая обсуждать:              — Температура воды, конечно, будет дерьмовой, подогреть ее не на чем, но это лучше, чем ничего. — Он пожал плечами.              — Малфой, ты пытаешься быть милым со мной?              Его уши стали красными.              Или ей это показалось?              — Такое случается.              «Боже мой, — подумала Гермиона, — он смущен…» — Она видела, как он нюхал свои подмышки и гадил в лесу, не дрогнув, но смутился именно сейчас. И еще в тот раз, когда подарил ей кофту…              Только когда они добрались до спортзала, то нашли тех, кто здесь жил: в помещении была выстроена крепость, от которой теперь остались руины, — обломки книжных полок, тренажеров и металлических заграждений лежали горой. А вокруг — десятки расчлененных и полусъеденных трупов на ранней стадии разложения.              Грейнджер замерла, не в силах оторвать глаз, и только рука Драко заставила ее отвернуться от жуткого зрелища.              Она позволила ему увести себя и, лишь когда снова оказалась в чистом освещенном коридоре, поняла, что все это время не дышала.              — Давай используем шанс умыться, а потом по-быстрому свалим из этого места, — предложил он.              В этом был определенный смысл.              Но раздевалка оказалась не пустой — по крайней мере из-за закрытой двери доносились глухие звуки, будто кто-то — или что-то, — монотонно долбилось о стену. Малфой поднес к губам палец, подав ей знак не шуметь, а затем ворвался внутрь, с силой пнув дверь.              Через мгновения Ходячий упал, лицом вперед, ошеломленный ударом двери. Чтобы не дать твари оклематься, Драко размозжил ему череп кислородным баллоном, сорванным со стены.       

⇚ * * *⇛

             Чтобы наполнить ванну, потребовалась целая вечность, но, черт возьми, оно того стоило.              Гермиона заперла дверь — не для того, чтобы не пустить Малфоя, но так ей было спокойнее. Она разделась и сморщила нос от запаха собственного тела.              Драко был прав, температура была «дерьмовой», комнатной температуры, и на ее коже сразу же появились мурашки. Но она не колебалась, прежде чем опуститься в воду так, что уши тоже залило.       Грейнджер лежала и прислушивалась к своему сердцебиению. Ярко-синее мыло было настолько ароматным, что ей хотелось плакать…              Наконец, она вылезла и вытерлась; как раз в это время у Драко закончилось терпение, и он постучал.              — Не торчи там всю ночь. Я тоже хочу искупаться.        Она натянула свои вещи — такие же грязные, как и были, но запасам одежды неоткуда было взяться. Когда Грейнджер вышла, Малфой наполнил ванную еще раз; она подметила, что он устал и принес себе меньше воды, чем было для нее. — Теперь твоя очередь караулить, — объявил он и скрылся за дверью. Так же как и она, он щелкнул замком.

⇚ * * *⇛

Решение выдвинуться в путь посреди ночи было тяжелым. Но оставаться в здании, не понимая, куда делись те Ходячие, которые одержали победу в битве в спортзале, было не менее опасно. Так что они собирали то полезное, что сумели найти, и отправились дальше по шоссе. — …Я плохо сплю, потому что мне всегда нужно быть готовой вскочить и убежать, спрятаться или убить кого-то. И чувство голода… Оно временами сводит с ума, — тихо произнесла Гермиона. В темноте ей всегда было проще быть откровенной… Малфой промолчал, хотя она почувствовала на себе его взгляд. — Как ты думаешь, это когда-нибудь закончится? — спросила она. Вопрос даже ей самой казался из категории риторических, но Грейнджер думала об этом все время. По паузе, которую сделал Драко, ей сперва показалось, что он захочет ей соврать. Просто чтобы подбодрить. Но потом он все-таки произнес с болезненной честностью: — Нет. Очень вряд ли.

⇚ * * *⇛