До того дня. Солодовый виски

⇚ * * *⇛

      «ВЫЖИВШИЕ ИДУТ НА ЮГ».              Малфой прочел вслух надпись, сделанную краской из баллончика на придорожном билборде прямо поперек улыбающегося лица какой-то миловидной темноволосой модели. У девушки была короткая стрижка-каре, и это делало ее отдаленно похожей на Пэнси, отчего у Драко засосало под ложечкой.              Похожие надписи они с Гермионой встречали уже несколько раз, но невозможно было определить, были ли они сделаны сразу после начала эпидемии, или относительно недавно. И тем более, не было никаких гарантий, что те, кто все-таки добирался до своей цели и этого места, действительно получали безопасность. Нельзя было исключать, что их надежды потерпели болезненное крушение…              Когда Драко повернулся, Грейнджер за его спиной была наполовину скрыта в брошенной машине — по пояс залезла внутрь через отсутствующее боковое стекло и рылась в бардачке.              Уже смеркалось.              Он осмотрелся; они добрались до окраины крохотного поселения, дома в котором напоминали ему родной Уилтшир — в стиле старой традиционной Англии.              — Давай присмотрим какой-то из домов, чтобы переночевать? — Выбор пал на тот, в котором было меньше всего разбитых окон, и по совпадению это оказался один из самых уютных вариантов.              На улице стоял октябрь, и Малфой с Гермионой ощущали себя хронически продрогшими. Посоветовавшись, они разожгли камин. Еды в доме не было, так что пришлось делить собственные запасы, зато неожиданно обнаружилась не открытая бутылка солодового виски.              — Пить алкоголь — рискованно, это притупляет реакцию, — напомнила она ему, но не слишком настойчиво, и, в конце концов, они уселись на большой диван, который пододвинули поближе к камину, чтобы забрать каждую толику тепла, которую он мог дать.              Драко прихватил из кухни два граненых стакана — не заморачиваясь тем, чтобы искать бокалы, — и его плечо почти касалось Гермионы, когда он, устроившись поудобнее, наливал им обоим по порции виски.              — За нас, — он поднял свой стакан в тосте, — за то, что мы до сих пор живы!              Она слабо улыбнулась и чокнулась с ним.              Огонь давал блики, и в этом свете в ее темно-каштановых волосах отчетливо бросались в глаза несколько седых прядей.              «Мы — потерянное поколение… — почему-то пришло на ум Малфою. — Так рано повзрослевшие… И большей частью уже погибшие…»              Драко спохватился и отвел взгляд, прежде, чем Грейнджер могла бы обвинить его в том, что он пялился.              — Завтра с утра осмотрим местные магазины. — Он сделал глоток.              Она немного рассеянно кивнула.              — Скоро зима… Если не успеем добраться до зоны безопасности, то… что мы будем делать? — Несмотря на серьезность вопроса, она казалась расслабленной; Малфой редко видел ее такой.              — Выберем дом с забором повыше и засядем в нем, как в крепости. Что еще нам останется? — пошутил Малфой. — А чтобы не околеть, можно бухать, — он приподнял стакан, кивнув на него, и добавил, поддразнивая: — и трахаться.              Грейнджер как раз выпивала свою порцию, и от неожиданности, поперхнулась.              — Ты — придурок, — она толкнула его в плечо и искренне засмеялась. Стоило признать, что этот звук Драко понравился.              Он поерзал на месте, перенося вес тела на одну сторону, чтобы повернуться к ней лицом. Одна его рука легла на спинку дивана позади Гермионы, в нескольких дюймах от того, чтобы коснуться ее плеча. Ощущение близости, этого почти случайного контакта, против которого она не возражала, было приятным. Он был жив. И она была жива. Может, они были последними нормальными людьми на Земле…              Напиток обжег ему горло и желудок так, как это могло сделать только виски. Малфой действительно скучал по алкоголю… Это расслабило его мышцы, которые, как ему казалось, стали постоянно напряженными в холоде нового мира.       

⇚ * * *⇛

      Они проговорили, должно быть, несколько часов, до глубокой ночи, и Драко ощущал это так, словно мир за стенами не умер, а он и Гермиона были друзьями…              И почти все время он не переставал думать о том, насколько это было странно; они едва только перестали друг друга ненавидеть, но… было приятно забыть об этом и притвориться. Так что Малфой просто наслаждался этим.              И в ней тоже произошла перемена: ее глаза блестели, а между бровями разгладилась глубокая складка. Грейнджер казалась менее встревоженной, чем он привык ее видеть.              Алкоголь закончился, и теперь она смотрела на него, словно… собиралась поделиться каким-то опасным секретом.              Повисло молчание, которое, на самом деле, длилось недолго, но ему показалось, что прошло столетие.              — Малфой… — Она прервала зрительный контакт, чтобы взглянуть на его губы, а потом вновь подняла взгляд к глазам, — прошу прощения, но…        Драко почему-то занервничал.       — Грейнджер? — его голос был хриплым.              — …Если я не попрошу тебя поцеловать меня сейчас, у меня может никогда не хватить смелости сделать это снова.              Его глаза расширились, а дыхание застряло в горле. Сердце гулко забилось где-то в ушах. Он принял решение, на самом деле, меньше чем за мгновение, но был так удивлен, что даже не пошевелился.              Ее взгляд скользнул по его лицу, чтобы пытаясь прочесть мысли, и плечи Гермионы опустились; она слегка откинулась назад, невольно увеличивая расстояние между ними.              Выдохнув сквозь зубы, она отвернулась.              — Прости… — ее извинения были искренними, но в них сквозили дискомфорт и разочарование, — мне не следовало… — Грейнджер приняла его растерянность за отказ или даже отвращение, но, прежде чем она успела сказать еще хоть слово, Драко дернул ее к себе и поцеловал.              Это вышло неуклюже: зубы щелкнули о зубы, и ее нос смялся о его, а их губы соприкоснулись не совсем правильно, но Малфой проявил упрямство, наклонив голову, чтобы поцеловать Гермиону как следует.              Сначала она замерла, но постепенно начала оттаивать. Ее руки поднялись, сначала неуверенно, потом смелее, чтобы обхватить его лицо. Гермиона целовалась так же, как и делала все остальное, — тщательно и с дотошным любопытством изучая мелкие детали; ее мозолистые пальцы благоговейно поглаживали его скулы.              Ее губы были сухими, но мягкими, а во рту ощущался вкус виски, такой же, как и у него. Драко провел рукой по ее волосам — совсем не соломенным на ощупь, — чем вызвал тихий возглас одобрения, вырвавшийся из ее груди.              Затем она отстранилась, все еще прижимая к себе его лицо.              Грейнджер выглядела такой потрясенной, что это было почти забавно. Но за этим удивлением скрывалась такая искренняя теплота, что у Малфоя перехватило дыхание. Он поймал себя на том, что тянется к ней, отчаянно желая прикоснуться к любой ее части, какой только сможет. Все, что угодно, лишь бы притянуть ее ближе…              Прошло слишком много времени с тех пор, как Пэнси прикасалась к нему; с тех пор, как он прижимал к себе другое тело, и Драко изголодался по этому. Это было именно тем, что он планировал сказать себе завтра: что это была почти-Пэнси, по которой он скучал, и почти-Пэнси, которую он хотел.              «В тумане алкоголя, темноты и желания Грейнджер может сойти за почти-Пэнси, ведь так?»              Мысль исчезла так же быстро, как и появилась, когда прикосновение ее грубых пальцев сзади к его шее послало по телу Малфоя разряд, словно ток по проводу высокого напряжения.              Они оказались, полуобнаженные, на ковре прежде, чем кто-либо из них успел перевести дыхание. Он посмотрел на нее, лежащую под ним; на одновременно смущение и нерешительность, промелькнувшие на ее лице, и поцеловал Гермиону снова. Глубже. Настойчивее. Влажно-горячо.              Его тело хотело близости; он был словно наэлектризован этим, и в эту секунду она, вероятно, могла бы быть кем угодно, — эта жажда была ошеломительной, особенно когда одна из ее рук опустилась ему на поясницу, чтобы притянуть Драко вплотную.              Он был настолько поглощен ощущением того, что к нему снова прикасались, что даже не заметил, как она попыталась что-то сказать.              — Что?              — В постель, — выдохнула Грейнджер.              — В постель? — повторил Драко, пытаясь понять значение слов. И кивнул, когда до него дошло.              Они с трудом добрались до спальни, спотыкаясь и сбрасывая по пути одежду, прежде чем рухнуть на матрас, хихикая, как неловкие подростки, совершающие какую-то глупость, поскольку алкоголь действовал им на нервы.              — Ты делала это раньше? — спросил он.              Она кивнула.              — Да, но… эм… кажется целую вечность назад.              — Все в порядке. У меня это тоже было уже давно. — Он притянул ее бедра ближе к своим. — Иди сюда.              Ей не нужно было повторять дважды, и Малфой снова наклонился к ней, чтобы поцеловать. Ее пальцы, когда Грейнджер увлеклась, впились в мякоть его зада так сильно, что он не смог сдержать тихий стон дискомфорта.              — Черт, — ее хватка немедленно ослабла, а руки опали с его тела, — мне жаль.              — Нет, нет, все в порядке, ты… — Драко задыхался от того, что казалось неловким признанием, — …ты можешь быть немного грубой со мной.              Ее брови взлетели вверх.              — Грубой? — повторила она, как будто ее мозг работал со скоростью всего лишь мили в минуту. — Ты уверен?              Он кивнул и тут же вскрикнул от неожиданности — пальцы Гермионы сжали его мясо, доставляя ему сладко-болезненное удовольствие.              — Грейн…джер… — пробормотал он низким голосом, двигаясь вперед, и она раздвинула ноги пошире; обхватила лодыжками его поясницу, чтобы впустить член глубже в себя.              Он навис над ней, и ее язык прижался к твердой кости его плеча, очерчивая длинные линии вдоль ключицы, а затем язык заменили зубы — дергая за ухо, царапая плечо, покусывая мышцу на изгибе шеи… Ей это, определенно, нравилось, о чем Малфой мог судить по судорожному дыханию и тому, как она жадно двигалась навстречу.              Когда Гермиона по-настоящему укусила его в плечо, это была острая, короткая боль, которая пронзила Драко, как молния, освещая мир за плотно зажмуренными глазами. Темный зверь внутри него взвыл, он схватил ее ноги и подтолкнул к груди, скручивая ее, податливую, как бумагу. Грейнджер оказалась почти сложена пополам и полностью открыта для него, и она тоже стала громко стонать.              — Блядь, вот так, — хныкала она, — вот так, это… о-о, Малфой, пожалуйста…              — Ты близко? — спросил он, и Гермиона отчаянно кивнула.              Их дрожь стала почти одновременной: она вскрикнула и вцепилась в его спину, сотрясаясь от оргазма, а он продолжил таранить ее, продержавшись всего несколько дополнительных ударов.              На несколько секунд они замерли, прижавшись лбами друг к другу, пока оба спускались с высоты.              Когда к нему вернулась способность контролировать свои конечности, Малфой чмокнул Грейнджер в уголок рта и откатился. В момент, когда их тела разъединились, тишину в комнате, нарушаемую лишь дыханием, дополнил влажный чавкающий звук.

⇚ * * *⇛

      Гермиона проснулась с жуткой головной болью и гадким ощущением во рту.              «Чертов алкоголь». — Ей почти всегда было после него плохо, именно поэтому она практически не пила.              Почему-то в комнате было уже слишком светло, но ей все равно хотелось свернуться калачиком под одеялом. Может быть, Грейнджер бы так и сделала, если бы не почувствовала на животе незнакомую тяжесть и тепло чужого дыхания на затылке.              Она замерла.              Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что произошло. Похмелье смешало все воедино.              Чья-то рука обнимала ее за живот.              Гермиона была в постели. И, определенно, голая.       «О, черт. Что я наделала?» — Предыдущая ночь вернулась вспышками, как в плохо смонтированном фильме, снятом не в фокусе и без освещения.       Алкоголь. Ее смех. Малфой. Он поцеловал ее…       — Вот дерьмо… — Ее голос был слишком громким в тишине вымершего мира, и она почувствовала, как Драко пошевелился у нее за спиной и придвинулся ближе. Его рука обняла ее крепче, отчего тревожные колокольчики в ее голове сошли с ума.              «Этого не может быть, — подумала она. — Это какой-то… сон? Слишком много виски, которое до сих пор выжигает мне мозги? Я вот-вот проснусь в одиночестве и посмеюсь над этим?..»              Гермиона попыталась выбраться из его хватки, но он заерзал и усилил объятия.              А потом проснулся.              Однако, не отстранился.              — Еще рано… — прошептал Малфой, касаясь губами ее кожи, и у нее дрогнуло сердце, но она списала это на тошноту от похмелья.              Если бы на его месте был кто-то другой, в любой другой ситуации она, возможно, нашла бы это милым, улыбнулась бы и расслабилась рядом с ним. Она могла бы наслаждаться этим… Но он был самим собой, Драко Малфоем.              — Прекрати, — прошептала Грейнджер.              — Хм?              — Малфой!              — Боже, что? — застонал он, но ослабил хватку настолько, что она смогла высвободиться и отодвинуться, чтобы по-настоящему взглянуть на него. У него были взъерошенные волосы, расфокусированный взгляд и синяки на коже. Засосы.              Драко смотрел на нее, протирая заспанные глаза, и был почти сбит с толку.              «Он, наверное, не помнит, — сказала себе Гермиона, — даже наверное, принял меня за Пэнси, когда мы…» — К собственному разочарованию, это обеспокоило ее ненамного больше, чем следовало бы.              Он моргнул. Взгляд стал осознаннее.              До него, похоже, тоже дошло, что они натворили.              Зная его, Грейнджер стоило ожидать язвительной шутки, и она, чувствуя себя максимально уязвимой, поклялась богу, или дьяволу, или кому угодно, что, если он действительно посмеется над ней, то она его ударит. Или заплачет, — трудно было бы сдержаться.              Малфой приподнялся на локте, оглядел комнату, а затем снова перевел глаза на нее.              — Вот, дерьмо.              Она застонала и изо всех сил прижала ладони к глазницам. Ее собственная первая реакция была точно такой же.              Гермиона вернула сердитый взгляд.              — Мы не будем говорить об этом.              — Мы не будем?              — А ты, что, хочешь обсудить это?              — А почему бы и нет? — Драко выглядел смущенным.              Она была уверена, что может прочесть его мысли. И злилась из-за этого.              Он переспал… с ней… с грязнокровкой… и, даже произнесенное только в ее голове, слово жалило.              — Я имею в виду… Грейнджер… Вот, черт… — пробормотал он.              — Мы были пьяны и одиноки, Малфой. Это все. На самом деле нам не о чем тут говорить.              Драко глядел на нее так, словно напряженно обдумывал все это.              — Да, — наконец ответил он, покачав головой и пытаясь избавиться от внутреннего конфликта. — Да, ты права.              — Вот и отлично.              — «Этого» никогда не было, и мы никогда не будем об этом говорить.              — Именно так, — сказала она.              — Ладно, — повторил он, — как скажешь…              Они кивнули друг другу.              Воздух между ними был в буквальном смысле густым из-за неловкости. И оба по-прежнему были голыми.              — Ты можешь уйти? — спросила Гермиона не громко.              — Зачем?              — Чтобы я могла бы одеться.              — Я уже видел тебя голой. — Малфой покачал головой, но все же сел, спустив с постели ноги.              Это вызвало еще один ее обжигающий взгляд, но, похоже, ему было все равно.

⇚ * * *⇛

      Они покинули дом сразу, как только смогли одеться, — одежда оказалась разбросана по всему пути их следования в спальню. Негласно торопясь покинуть «место преступления».              Как и планировали с вечера, они заглянули в местные магазины, но оба чувствовали себя не в своей тарелке и, быстро закончив, двинулись в путь.              Совсем не сразу Грейнджер осенило, что, пьяные, ни он, ни она совершенно не подумали о предохранении… Это немного пугало, хотя ей и удалось относительно быстро убедить себя, что: — «Слишком маловероятно, чтобы в условиях жуткого стресса организм был способен на зачатие ребенка». — По крайней мере, она запоздало помолилась об этом.       

⇚ * * *⇛

      Они двигались на юг семимильными шагами.              Они спали, где придется: в домах, когда была возможность, и почти на голой земле, несмотря на глубокую осень, когда не могли.              И они совершенно не говорили о том, как переспали «по пьяни», или о том, что это оказалось… совсем не ужасно.              Они делились друг с другом едой и уничтожали всех Ходячих, которые попадалось им под руку: Гермиона — своим ножом, если подходила достаточно близко, а Драко стрелял из пистолета, если ему было скучно и хотелось попрактиковаться в стрельбе по мишеням. К счастью, они не встречали других выживших и вовремя уносили ноги до того, как на звук стекались твари из ближайшей округи.              Он отпускал грубые шутки.              Она закатывала глаза.              Иногда она даже смеялась.              Да, они ходили словно по лезвию ножа, игнорируя произошедшее, но оба привыкли друг к другу и, в целом, им было комфортно.       Оба пришли к мысли, что поодиночке им было бы хуже….              Так прошла следующая неделя или около того.              А затем они нашли… трейлерный парк.       

⇚ * * *⇛