И снова тот день. Невосполнимая утрата

⇚ * * *⇛

      Солнце еще не приблизилось к зениту.              Теперь это было жалкое подобие парка по сравнению с тем, каким он был когда-то: на большой территории на окраине теперь стояло всего шесть или семь передвижных домов, которые выглядели так, словно они вот-вот могли развалиться от сильного порыва ветра. Они начали гнить, скорее всего, еще до начала эпидемии; превращаясь в трухлявые капсулы, которые бывшие владельцы решили бросить, вместо того, чтобы тащить с собой во время эвакуации.              Обшивка трейлеров отслаивалась, как плоть от костей Ходячих, а оконные шторы в разбитых окнах развевались на холодном ветру, как грязные белые флаги капитуляции.              Повсюду был мусор.              Валялось несколько полусгнивших трупов.              Гермиона заметила одинокую ворону, сидевшую на дальнем трейлере и внимательно наблюдающую за ними, пока они приближались.              Ей здесь не нравилось.              — Зачем нам лезть в эти развалюхи? — спросила она.              — Если хочешь, давай пройдем мимо. Или… — Малфой сделал много значительную паузу, — потратим несколько минут. Мне однажды повезло в таком вот парке, когда я был еще… с матерью… — к концу его голос стал тише.              Вздохнув, она согласилась. В конце концов, это была просто очередная точка на их долгом пути.              Они огляделись. Драко выбрал начать с правой стороны, она — с левой. Все должно было занять, от силы, полчаса…       

⇚ * * *⇛

             Внутри трейлера было предсказуемо грязно; на столешнице и в раковине догнивали остатки еды. В шкафчиках было пусто. Искать здесь было нечего, и Грейнджер перешла в следующий; ей пришлось постараться, чтобы рывком открыть дверь, которую заклинило в раме. И снова в нос ударил тот же запах гнилой еды.              Под ногами, когда она шла, хрустел мусор и, может быть, тараканы.              На холодильнике, прикрепленный магнитом, висел детский рисунок. Двое детей держались за руки, их лица были размалеваны цветными красками, и они улыбались, держа в руках цветы. Дверь душевой, совсем крохотной, была распахнута, со сломанным замком, и испещрена длинными глубокими отметинами. Они выглядели, как царапины. Царапины, сделанные руками. Она сглотнула.              Посередине кровати было большое темное пятно…              Снаружи раздался грохот, который заставил ее подпрыгнуть и обернуться. В мире почти полной тишины звуки стали восприниматься острее.              Что-то снаружи. Похожее на хлопанье двери. Или удар чем-то — чего-то, — в одном из других трейлеров?              Она осторожно вышла на улицу.              — Малфой? — прошептала Гермиона.              «Пожалуйста, ответь», — взмолилась она.              Ответом была тишина.              Ее сердце так бешено колотилось в грудной клетке, что она боялась внезапного приступа.              Ее ладони вспотели, несмотря на холод.              Что-то было не так.              — Драко? — позвала Грейнджер.              Ни-чего-го.              — Черт возьми.              Она медленно двинулась вперед.              И тут что-то схватило ее за плечо и дернуло в сторону; чье-то твердое тело притянуло ее к стене ближайшего трейлера.              Холодная рука закрыла ей рот, прежде чем Гермиона успела закричать.              Она дергалась и боролась несколько секунд, прежде чем поняла, что ее удерживал сам Малфой; на ее щеке было его горячее дыхание, такое же сбитое от тревоги, как и у нее. Их грудные клетки тяжело вздымались.              Когда она, косо, посмотрела ему в глаза, в них была мольба: — «Не двигайся. Не издавай ни звука».              После того как Грейнджер кивнула, он убрал руку с ее лица. Но не отодвинулся.              И тогда — сквозь звуки их тяжелого дыхания и биение крови в ушах, она смогла разобрать тихий звук чего-то… движущегося. Множества чего-то движущегося. Это было… много-много ног, шаркающих по осенней грязи. И низкое рычание, близкое к животному, вместо дыхания.              Не двигайся. Не издавай ни звука.              Они стояли, застыв, но это не могло их спасти — один из Ходячих уже шипел и рычал на них. За первым последовали и остальные, поворачиваясь в их сторону.              «Должно быть, их целая орда», — мелькнуло в голове у Гермионы.              — Вон, там! Возле ворот, через которые мы пришли! — крикнул ей Малфой. — Между тварями остался проход. Успеем? Давай, вперед!              И она побежала.              Несколько Ходячих попытались схватить ее, грязные гниющие пальцы коснулись одежды Грейнджер, но она прорвалась сквозь них, распихивая локтями и кулаками.       

⇚ * * *⇛

      Их целью было вырваться с огороженной территории парка, которая стала ловушкой, и удача была с ними — Драко следовал за ней, и они, буквально с боем, пробрались через толпу нежити.              Спасение было близко — они добежали до многоквартирного дома, в котором можно было укрыться и переждать. Гермиона оттолкнула одного из мертвяков, того, что топтался у двери, и забежала внутрь, держа проход открытым.              Было глупо облажаться именно в этот момент, но Малфой вдруг запутался в собственных ногах и замедлился; ходячий настиг его в дверном проеме главного входа в здание.              Тварь вцепилась в его куртку, пока он пытался освободиться. Желтые зубы щелкали, жаждущие свободного участка кожи. Темная кровь покрывала десны. Гермиона отбила Драко и, как мешок с картофелем, втащила за собой внутрь. Дверь захлопнулась, и она закрыла ее на замок, тут же обессиленно соскользнув перед ней, как за баррикадой.       

⇚ * * *⇛

             Они сидели, переводя дыхание и пытаясь прийти в себя.              Малфой полулежал, опираясь лопатками на стену, и пытался понять, где вообще стучало его сердце; казалось, что он ВЕСЬ пульсировал вместе с ним.              Когда тело немного успокоилось, а сердцебиение замедлилось, он сел ровнее. И тогда его осенило, что что-то не так.              — Вот, дерьмо…              Во всем этом хаосе он не заметил.              Из-за адреналина — не почувствовал.              Ни боли в руке, ни теплой крови, покрывающей ее.              Он не почувствовал укуса.       

⇚ * * *⇛

             — Что?              От того, как обреченно Малфой посмотрел на нее, у Грейнджер внутри все похолодело.              Ее пронзил страх.              И тогда она увидела, что его рука в крови.              — Нет!              Как будто отрицания было достаточно, чтобы изменить реальность.              Он стыдливо отвернулся.              Гермиона придвинулась ближе к нему.              «Это просто кровь… Он просто порезался о свой же нож…. Вот и все… Может, это даже и не его кровь…» — уговаривала она себя, хотя уже знала, что это неправда.              Глубокие отпечатки зубов и разорванная плоть доказывали это…              — Ну, как-то так, — произнес Малфой почти беззаботно. Как будто не говорил о своей собственной неминуемой смерти…              Гермиона встала. Ноги не слушались. Ее била дрожь.              — Черт! Чертчертчерт! — она прижала ладони к глазам, чтобы сдержать слезы гнева.              Он был укушен.              Малфой был, считай, уже мертв.              ОНИ собирались забрать его...       Как и Гарри.              Грейнджер огляделась в поисках чего-нибудь — сперва заторможено, а потом в каком-то отчаяние, — и кинулась вглубь неизвестной квартиры; стала открывать шкафы и выдергивать выдвижные ящики. Она даже не знала, что конкретно искала. ЧТО-НИБУДЬ. Хотя вряд ли перекись или пластырь могли спасти ему жизнь… И не то чтобы она могла вдруг обнаружить на полке флакончик с зельем «Излечение от зомби-вируса».              — Что ты, блин, делаешь? — потребовал Драко.              Она не смотрела на него, лихорадочно перебирая все варианты. А потом, вдруг, замерла.              Ее осенило.       Это не было ХОРОШИМ решением. Но было единственным, которое приходило ей на ум.       Гермиона полезла в рюкзак, вытряхивая из него все подряд, — невидимое расширение было одним из последних напоминаний, что в ее жизни была магия…       — Убирайся отсюда! — закричал он, не понимая, почему она медлила и не спасалась.              Или не выхватывала пистолет, чтобы пустить ему в лоб пулю.              Она нашла пилу и перевела взгляд с инструмента на Драко, а потом обратно.              Сглотнула, хотя горло было, кажется, сухим, как Сахара.              Грейнджер не собиралась мириться с тем, что потеряет Малфоя…              — Если я отделю зараженный участок до того, как вирус распространится…       Его взгляд метался между ней и оружием. Туда-сюда.              — Ты уверена?              — Нет, — честно ответила она. Она не могла ему лгать; точно не сейчас.              Наступила пауза, во время которой Драко пристально смотрел ей в глаза.              Воздух вокруг них застыл на этот миг…              А затем лезвие пилы вгрызлось в его мясо, и он долго кричал, прежде чем потерял сознание.       

⇚ * * *⇛

      Первым, что он увидел утром следующего дня, было лицо Гермионы. Ночью она перевернулась на другой бок и подвинулась ближе к нему.       Спящая, она выглядела… моложе и не такой измученной. Как будто рухнувший мир еще не сломил ее…       Это было приятное зрелище.       Малфой позволил себе лежать и рассматривать ее в утренней тишине. Маленький шрам на верхней губе. Подрагивающие ресницы, будто ей что-то снилось. Грязь на заостренном кончике носа. В ее неподвижности было что-то такое, что заставило его пальцы дернуться в нетерпеливом желании прикоснуться к ней. Легонько провести подушечками пальцев по щеке и почувствовать тепло…       Но он отмахнулся от этого порыва, вызванного болью. Вместо этого Драко медленно протянул здоровую руку и щелкнул Грейнджер по кончику носа.       Она поморщилась и открыла глаза, с удивлением обнаружив его рядом с собой.       — Привет, — прошептал он.       — Ты еще не умер, — сказала она, словно ожидала проснуться рядом с трупом.       — Похоже на то.       — Как… ты себя чувствуешь?       — Такое ощущение, что кто-то отрезал мне руку. — Малфой слабо улыбнулся. Вышло горше, чем он хотел.       На самом деле… он все еще был зол. Не на Гермиону. А в целом.       В конце концов, всего несколько часов назад его жизнь совершенно изменилась… бесповоротно. Как могло быть иначе? Потеря любой из рук была трагедией, но той, в которой он держал палочку… и пистолет…       Это была темная дыра отчаяния, зажатая между его ребер, которая разъедала, тем больше, чем дольше он думал об этом.       Ему стало не по себе, когда он увидел, как Грейнджер нахмурилась и села на постели.       — Эй, не принимай на свой счет. Ты спасла мне жизнь.       — Могу я проверить рану?       Драко не хотел, чтобы она это делала. Прежде всего, потому что сам не желал видеть то, что осталось от…       Как будто, если он не видел культи, то мог обманывать себя, будто боль со временем пройдет, а с его кистью все будет в порядке. В мастерстве самообмана он мог бы с легкостью получить «превосходно».       — Там может быть воспаление, Малфой. Я пыталась дезинфицировать инструмент, но ты же и сам понимаешь, что этого было недостаточно.       — Я знаю, — ответил он, сжав челюсти.       И, в конце концов, Драко кивнул и позволил ей снять повязку. Когда ткань отрывалась от израненной плоти, из его горла вырвалось долгое яростное шипение.       Ему удалось сдержать тошноту, но, черт возьми, позыв был настойчивым.       Его рука превратилась в кроваво-красное месиво. Кожа распухла, и он мог бы описать это только, как ужасающее сочетание сырого мяса, торчащего из раскрученного кошачьего ануса.       Лицо Гермионы оставалось невозмутимым, когда она поднесла запястье к лицу, но именно этот факт — то, что она пыталась сохранить бесстрастное выражение лица, — заставил его особенно заволноваться.       Ей, будто бы, было, что скрывать…       — Очевидной инфекции нет. Вроде как.       — ВРОДЕ КАК?       — Ну, я не знаю. Я, что, похожа на колдомедика? Ты потерял руку в результате серьезной травмы, так что отек и покраснение, наверное, это то, чего стоило ожидать. Пока все выглядит не так уж плохо, но это ничего не значит…       — Интересно, что ты имеешь в виду под «не так уж»? — пробормотал Малфой. — Что мясо не отслаивается от костей, как у Ходячих?       — Что ты чувствуешь, помимо очевидного?       — Усталость. Слабость. Немного кружится голова… И меня морозит.       Она прикусила нижнюю губу и задумалась. Его глаза — сами по себе, — следили за любыми изменениями на ее лице.       Грейнджер протянула руку и, тыльной стороной ладони, прикоснулась к его лбу; погладила щеку. Проверила, теплокровный ли он все еще.       Он был удивлен, почувствовав, как от ее простого действия у него в груди разлилось удовольствие, и прикрыл глаза, чтобы не выдать себя.       — Тебе нужно что-нибудь съесть, — сказала она, возвращая его в грязную реальность. — Фасоль или кукуруза, чего больше хочется?       — Мне вообще не хочется… Я не голоден…       Гермиона покачала головой и настояла.       Драко выбрал фасоль и попросил у нее еще одну таблетку.       Они сели на кровати недалеко друг от друга, и, пока она ела, он пытался запихнуть себе в глотку хоть несколько ложек; больше ради ее спокойствия, чем ради собственной сытости.       — Знаешь, что странно? Я все еще чувствую ее, — Малфой указал глазами на покалеченную руку, — я, конечно, знаю, что такое случается с людьми с ампутированными конечностями, но это такое странное чувство. Мне кажется, что я двигаю пальцами, но их там нет.       Боль начала притупляться, превратившись из обжигающего огня в легкую ноющую, по мере того, как лекарство впитывалось в кровь.       — Эй, подожди-ка, — он замер, не донеся руку до рта, и ошеломленно посмотрел на Грейнджер, — а куда ты ее делала?       — Что? — она моргнула, как сова, смутившись.       Драко поднял культю, чтобы подчеркнуть свои слова.       — Эм… в холодильнике.       — Серьезно? Ты засунула мою отрезанную инфицированную руку в холодильник?       От ее шеи поднялись яркие пятна, и что-то в том, как она растерялась от прямого вопроса, показалось ему забавным. Часть его тела отделилась и лежала, окровавленная и вероятно зомби-оживленная, на полке неработающего холодильника в заброшенной квартире? В этом, определенно, была какая-то ирония, и Малфой рассмеялся. Неожиданно так сильно, что это сотрясло его плечи и отдалось в животе, в груди и в свежераненной культе.       Грейнджер тоже улыбнулась, криво и немного неловко.       — Заткнись, боги! А что мне еще оставалось делать, умник?       — Ты просто швырнула ее туда?       — Конечно, нет. Я сперва ее перевязала, — ответила она, бросая ему игривый вызов.

⇚ * * *⇛