Лихорадка и незнакомцы

⇚ * * *⇛

      Прошло два дня с тех пор, как Драко потерял руку.              Два дня, в течении которых Гермиона наблюдала, как его лицо кривится от боли, а под глазами темнеют синяки. Его кожа была влажной, хотя он и говорил, что с ним все в порядке.              Это были два дня, когда они вдыхали запах разлагающейся человеческой плоти в сломанном холодильнике и рвоты, которая немного запачкала матрац.              Два дня, когда Грейнджер переживала, что он все равно умрет, несмотря на ее усилия.       Ему требовался настоящий врач…              — Нам нужно двигаться дальше, — произнесла она.              — Но здесь так уютно, разве не находишь? — проворчал Драко с кровати. Ей не понравилась суровость в его голосе.              Они словно ждали, когда напряжение возникшее между ними, разразится скандалом.              — Малфой, — фыркнула Гермиона, у нее не было ни сил, ни терпения подыгрывать, — тебе становится хуже. Мы оба это знаем, как бы ты ни старался скрыть свое состояние или проигнорировать его. Тебя лихорадит. У тебя больше нет аппетита. Тебя дважды вырвало. И рана воспалена.              — Что ж, я согласен. Отправь сову в Мунго, чтобы меня записали на прием. Или — а почему бы и нет? — давай просто поедем в ближайшую магловскую больницу, а? Где она? В соседнем квартале?              Тени на лице придавали его щекам еще более впалые очертания.              Острые скулы, тяжелый взгляд, темный рот.              — Я говорю серьезно, Малфой. Я сделала все, что могла, но этого недостаточно. Нам нужно найти какое-нибудь лекарство или помощь.              — Если у тебя есть возражения против двух моих вариантов, Грейнджер, то я, пожалуй, останусь тут, на этой прекрасной, воняющей мочой и блевотой, кровати, — улыбнулся он.              Гермиона сузила глаза от досады на то, что он был упертым бараном, который прекрасно знал, как ранить ее словами.              Он чуть не умер…              Она чуть не потеряла его…              Он все еще был близок к тому, чтобы умереть…        Раздражение просочилось в ее голос.              — Это не очередная шутка, Малфой…              — Слушай, перестань, — он вдруг стал совершенно серьезен, прекратив кривляться. — Зачем ты это делаешь? Нравится перекладывать на меня ответственность? Мы знаем, что ты не можешь просто отвезти меня в какую-нибудь клинику. Мир мертв! Идти некуда!              — Я могла бы попытаться что-то сварить… — неуверенно начала она.              — Сварить? Зелье? — Грейнджер кивнула. — И что, скажи на милость, сдерживало тебя до сих пор?              Гермиона поджала губы. Да, она сказала глупость… Даже если бы ей удалось где-то раздобыть ингредиенты… У них не было ни котла, ни огня, на который его можно было бы поставить…              — Судя по карте, думаю, мы в паре дней пути от Саутгемптона, а это крупный город…              — Нет! — жестко ответил Драко. — Крупный город — это орды Ходячих. А лечения в нем все равно нет.              — Что значит сразу «нет»? Хотя бы просто подумай об этом, — в отчаянии продолжала она.              Это был самый близкий шанс на чудо, который у них был, и, несмотря на яростное сопротивление Малфоя, Грейнджер могла бы поклясться, что он тоже это понимал.              Город, аптека, больница…              На кону был его шанс на выздоровление, если бы они нашли что-нибудь из этого…              — Идти в Саутгемптон это глупый риск. — Он замолчал, и в его глазах было что-то отчаянное. — Я не собираюсь подвергать тебя опасности.              Это признание застало ее врасплох, и она на мгновение забыла, как открывать рот и двигать языком, чтобы произносить слова.              Он не хотел подвергать ее опасности?              Что это должно было означать?              — Там есть больница и настоящие обезболивающие… Малфой…              — И еще сотни Ходячих, которые готовы оторвать мне вторую руку.              — Пожалуйста…              Они впились друг в друга взглядами, сражаясь без слов.              В воздухе между ними повисла тяжелая атмосфера, испытывающая, кто из них отпустит первым.              — Если я скажу «нет», ты оставишь меня здесь и пойдешь одна?              — Возможно.              Драко медленно кивнул, как будто знал ответ еще до того, как задал его.              И все равно был раздосадован им.              — Ладно, допустим я пойду с тобой, — вздохнул он, закатывая глаза, и уголок верхней губы Гермионы приподнялся в довольной ухмылке, из-за того, что она почувствовала, что начинает побеждать, — но что конкретно ты предлагаешь делать? Та толпа тварей, которая загнала нас сюда, наверняка, все еще стоит возле дома?              — Ну, на самом деле… Их там нет…              — Откуда ты знаешь? — с прищуром спросил он.              Она ответила не сразу, сама не уверенная, почему не сказала ему об этом с самого начала:              — В первый день… я выходила отсюда, чтобы добраться до аптеки на противоположной стороне улицы.              Малфой поджал губы и ничего не сказал, просто наклонил голову вперед, исподлобья глядя на нее со смесью раздражения и, может быть, намека на… Восхищение? Никто уже давно не смотрел на нее так. Хотя она и была уверена, что восхищаться тут было нечем.              И, наконец, после недолгого молчания под его пристальным взглядом, который грозил заставить ее покраснеть, он вздохнул.              — Ты в одиночку вышла к ним, пока я был без сознания? — в его голосе была усталость человека, который отказался от борьбы, осознав, что ему не победить.              — Да, — Грейнджер пожала плечами.              — Ты же знаешь, что это было глупо?              — Очевидно, да, но это был мой выбор.              Драко кивнул.              — Тебе когда-нибудь говорили, что ты на редкость упрямая?              — Вообще-то, ты. Несколько раз.              Это вызвало у него улыбку, усталую и болезненную, но все же улыбку, подобную единственному солнечному лучу той поздней осени, в которой они выживали. У ее сердца от этого буквально выросли крылья и защекотало внутри грудной клетки.              Малфой был наполовину трупом, но все еще мог улыбаться. В этом была какая-то магия.       Грейнджер заставила себя отвести от него взгляд и потерла переносицу.              — Так, если я приму твой ужасный план, то мы пойдем утром? А чем займемся до тех пор? — Он вопросительно приподнял брови, и все неловкие мысли, вертевшиеся у нее в голове, сменились раздражением.              — А тебе нечем заняться? «Умирать» уже стало скучно? — невозмутимо спросила она.              — Ты могла бы позаботиться о том, чтобы мои последние часы были приятными?              Гермиона проигнорировала злобные нотки в его голосе, словно лезвие ножа, скользнувшего по гравию, и то, как он попытались вытащить опасные воспоминания об их совместной ночи из темных уголков души, куда она их запрятала.              Или то, как он прошелся по ее горлу наждачной бумагой, всего лишь ради шутки. Она была уверена, что это было безобидно с его стороны, но все равно довольно грубо. С ее стороны было глупо даже тратить время на то, чтобы расстраиваться из-за этого, и она, наверное, больше злилась на саму себя за то, что вообще разозлилась, как будто ей снова было одиннадцать и он впервые назвал ее «грязнокровкой».              «Ох, уж эти его тупые шутки…»              — Знаешь, когда ты остаешься таким едким, как сейчас, я почти перестаю чувствовать себя виноватой из-за того, что отпилила тебе руку, — бросила она в ответ, сверкнув глазами.              Драко был удивлен, но не сдался.              — Как думаешь, те, кто жили здесь, не могли случайно оставить после себя какой-нибудь костюм развязной медсестры?              — Ты сейчас рискуешь потерять вторую руку, Малфой, — Гермиона повернулась, чтобы уйти, покачав головой. Уголки ее губ все-таки приподнялись в легком веселье.              — Пожалуйста, сестра Грейнджер, проявите милосердие к раненому! — крикнул он ей вслед.              Она показала ему средний палец через плечо.       

⇚ * * *⇛

             Когда взошло солнце, они были готовы отправиться в путь.              Драко все еще выглядел паршиво, но она сказала себе, что это из-за потери крови, травмы и боли, а не из-за инфекции, проникшей глубоко в ткани его запястья. Но это слишком сильно походило на самообман…              — Как только я расчищу путь, ты двинешься туда, — она указала на угол улицы в ту сторону, где была аптека. — Я последую за тобой.              — У тебя будет три минуты, Грейнджер; если ты не догонишь меня, то я вернусь, — ответил он.              — Малфой, нет! — она была резка, но в его предложении не было никакого смысла.              — Слушай, я ненавижу каждую деталь твоего плана, так что уступи мне хотя бы в этом. — Его голос был тверд, и, казалось, что ничего не могло бы заставить его отступить. Даже огромные темные круги под глазами.              — Ладно.              Он кивнул в ответ, и между ними в воздухе повисло дурное предчувствие.              Секунды тянулись, словно патока, и она повторяла про себя, что все обязательно будет в полном порядке. Как заклинание.              — Ради всего святого, пожалуйста, будь осторожна, — выдохнул Драко.              — Ты тоже. И беги, как можно быстрее.              Гермиона попыталась ободряюще улыбнуться, но у нее вышла скорее вымученная гримаса.              Он кивнул, и она, вздохнув, открыла дверь их квартиры и вышла первой.              Прямо перед зданием шестеро Ходячих неторопливо двигались туда-сюда, а еще трое брели чуть в стороне, волоча за собой собственную плоть и органы.              Она затылком чувствовала, как Малфой наблюдает за ней и ждет знака. Раньше, он бы перестрелял их за считанные секунды, и они бросились бы бежать… а теперь же ей предстоял ближний бой — каждый раз смертельно опасный.       

⇚ * * *⇛

             Ей потребовалось время, но, один за другим, твари были повержены.              И путь для Драко был свободен.              — Сейчас!              Дверь многоквартирного дома распахнулась, и он стал неуклюже пробирается между телами, готовый прикрыть ее, если понадобится.              Остановившись на перекрестке, Малфой оглянулся.              — Иди! — крикнула ему Грейнджер и почувствовала облегчение, когда он послушался.              Она пошла следом за ним, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле… И новый Ходячий, привлеченный возней и шумом, выскочил на нее из отсутствующей двери заброшенного магазина: шипя и царапаясь, отчаянно желая попробовать ее на вкус.              Молочно-белые глаза провалились в опухшие глазницы. Левой стороны лица не было, обнажая желтые зубы и блестящие от крови мышцы. Что-то черное пузырилось там, где должны были быть его губы.              Гермиона попятилась назад, но вместо того, чтобы вырваться, поскользнулась и упала на спину; тварь повалилась следом. Левой рукой она схватилась за его горло; ее пальцы погрузились в мертвую плоть и наткнулись на кость под ней. Правой рукой она вонзила нож ему в голову через подбородок.              Темная кровь брызнула на нее сверху вниз, и она не сразу смогла спихнуть с себя грузное тело.              Поднявшись, Грейнджер вытерла, как сумела, лицо рукавом и обернулась вокруг своей оси, прежде чем кто-то мог бы снова атаковать ее.              Двинувшись в сторону, где скрылся Малфой, она не прошла и половины пути, когда он неожиданно резко выскочил из-за угла, остановившись перед ней.              — Черт возьми!              — Что ты здесь делаешь?!              — Я сказал, три гребаные минуты, не так ли? Что, черт возьми, произошло? Ты в порядке? — Все это выплеснулось из него задыхающимся и диким потоком, полным тревоги.              — Я в порядке.              — Ты вся в крови, Грейнджер!              — Она не моя.              Гермиона оглядела себя.              — Я волновался, — выдохнул Драко, когда ему удалось успокоить дыхание.              — Все нормально. — Когда выражение его лица не смягчилось, она добавила: — Честно.              Он оглядел ее с ног до головы, за несколько секунд изучив глазами каждый запятнанный кровью дюйм ее открытой кожи, словно не поверив ей.              Очевидно, удовлетворенный, Малфой раздраженно закатил глаза и фыркнул:              — Отлично.              От нее не ускользнуло, что он слегка покачнулся, и что на его висках выступил пот. Теперь выглядел еще более измученным, чем несколько минут назад. Не о ней надо было беспокоиться.              — Давай просто уберемся отсюда как можно быстрее.       

⇚ * * *⇛

      Они прошли, наверное, с полмили, прежде чем он попросил ее остановиться.              — Мы уже достаточно далеко, так что давай передохнем хотя бы минуту.              Гермиона устало огляделась.              — Думаю, что Ходячие не пошли бы за нами так далеко.              Она вздохнула и сбросила рюкзак, после чего прислонилась к дереву, давая себе отдышаться.              — Те — да, но могут быть и другие. Поблизости.              Грейнджер сняла куртку и, осмотрев ее, горестно покачала головой. Она принялась шоркать вещь тряпкой, как могла, и, пока стояла, наклонившись, Драко старательно отводил взгляд — ему не хотелось обращать внимание на изгиб ее тела между задравшейся кофтой и джинсами или на россыпь родинок, покрывающих этот небольшой фрагмент открытой кожи. И он, определенно, не хотел вспоминать о том, какой теплой и мягкой была эта кожа на ощупь в ту ночь, когда его пальцы впивались в нее. Он на сто процентов не собирался задумываться, как подрагивали мышцы ее живота под его губами.              Разумеется, ничего из этого… ему было не нужно.              И ей тоже, она четко дала это понять на следующее утро. Это его не задевало. Почти…              Малфой неловко пошевелил бедрами и отвернулся, пока Гермиона заканчивала приводить себя в порядок.              Думать о таких вещах было опасно, так что он выкинул их из головы и запер обратно в ржавой клетке, где им и было место.              «Я слишком давно не был с Пэнси», — сказал он себе.              — Ты хочешь немного отдохнуть?              Драко перевел на нее взгляд. На ее лице, наконец-то, больше не было крови; она ее оттерла.              Его тело умоляло принять предложение — мышцы напряглись, а голова заболела, но он покачал головой.              — Нет, пошли. Нужно скорее добраться до места, будем идти до самого вечера, иначе весь этот поход вообще потеряет всякий смысл.       

⇚ * * *⇛

             Но им не удалось продвинуться так далеко, как он надеялся.              Через два, может, три часа им пришлось снова остановиться, чтобы Малфой смог перевести дух. В голове у него стучало, словно что-то вгрызалось ему в мозг. Мир раскалывался через каждые несколько шагов. Его отсутствующая рука ощущалась так, словно он сунул ее прямо в открытый огонь и позволил ей гореть, наблюдая.              Он с силой жмурился, борясь с желанием закричать во все горло.              Драко позволил ей проверить повязку, протянув свое израненное, окровавленное запястье.              Грейнджер поджала губы, а ее брови почти сошлись вместе, пока она осматривала его. Он услышал, как витиевато чертыхнулась себе под нос. Это не предвещало ничего хорошего.              — Мне нужно кое-что сделать, и я не думаю, что тебе это понравится, — устало сказала Гермиона, предупреждая его.              — Что ты имеешь в виду?              — Я прихватила из квартиры остатки самогона. Или, я не знаю, что это, но пахнет спиртом. — Она вытащила из своего рюкзака маленькую пластиковую бутылку.              Малфой поморщился, но кивнул.              — Просто сделай это…              Он еще не представлял, что это будет настолько сильная боль, что она могла бы соперничать с тем, когда Грейнджер наживую отпиливала ему кисть. Тогда у него, по крайней мере, был запас адреналина, чтобы смягчить боль. На этот раз это чуть не выжгло его дотла.              На мгновение он пожалел, что не умер еще в ТОТ день. Вместо того, чтобы медленно гнить.              Грейнджер предложила ему воды и поднесла ее к его рту, как ребенку; его целая рука дрожала так сильно, что он не мог взять бутылку сам.       

⇚ * * *⇛

             Прошло еще три часа, и Гермиона решила, что им следует остановиться.              Драко к этому времени уже перестал замечать, что стонал вслух, а его ноги заплетались, словно он был в стельку пьян.       

⇚ * * *⇛

             Следующий день прошел так же, как и первый; переход был долгий и мучительный.              Они продержались пять часов, прежде чем Малфой больше не смог переставлять свои ноги.              Его искусанные губы дрожали, как от озноба. Грейнджер потрогала его лоб. Температуры, как ей показалось, не было.              Но ему было ужасно больно.       

⇚ * * *⇛

             Драко знал, что она шла медленнее обычного, именно из-за него — чтобы он мог поспевать за ней. Горечь защекотала ему горло и заставляла чувствовать себя… никчемным.              Он уже давно не ощущал себя настолько беспомощным. А, может, и никогда «настолько»…              Ему казалось, что его ноги вязнут в грязи; переставлять их одну за другой, одну за другой было сродни победе над самим собой.              Малфою хотелось лечь и заснуть; позволить тьме нежно обнять его и окутать навсегда, лишь бы больше не было ни боли, ни усталости. И чтобы стало тепло… Он продрог до костей. И кости тоже заледенели. Прошлой ночью, пока он лежал, почти без сна, с неба просыпались первые робкие снежинки. Зима была близко…              Он поймал взгляд Гермионы, которая снова обернулась, чтобы проверить его. Если бы Драко был в лучшей форме, то поиздевался бы над ней за это, выдал бы очередную дурацкую шутку, чтобы посмотреть, как она покраснеет. Но он не мог даже нормально разлепить свои губы, чтобы что-то сказать.              Раздавшееся справа рычание испугало их обоих. Два силуэта быстро превратились из теней в очертания разлагающихся существ, которые, прихрамывая, приближались к ним.              Драко инстинктивно потянулся к бедру, чтобы выхватить из кобуры пистолет, и вдруг почувствовал вкус горького яда во рту, осознав, что у него… Больше. Нет. Конечности.              И, стараясь не застрять в этом, как в зыбучем песке, он сместил оставшуюся руку к другому бедру, неуклюже достав оружие.              Малфой сделал два выстрела.              И оба раза промахнулся.              Ходячие по-прежнему приближались.              Драко вновь нажал на курок и промазал еще раз, с расстояния всего в несколько футов, и, если бы у него было время, он, вероятно, расплакался бы от разочарования.              Он вгляделся в мутно-желтые глаза тварей, пронизанные красными прожилками. Их кожа посинела, почернела и подгнила. Горло у одного было разодрано. Черное платье второго, выглядело так, будто когда-то было розовым…              Гермиона выстрелила прежде, чем Малфой успел прицелиться в четвертый раз.              Потом он услышал, как она спросила, все ли с ним в порядке… но не ответил. Потому что тонул. В темном мрачной чувстве безнадежности и мыслях о том, что он бесполезен и сломлен.       

⇚ * * *⇛

             — Ты будешь фасоль или кукурузу? — Она мысленно отругала себя за то, что ничего не могла с собой поделать, пытаясь звучать непринужденно. Выходило паршиво.              Они остановились в каком-то домике. Темп, который мог выносить Малфой, был слишком медленным — поэтому до Саутгемптона, если повезет, они могли добраться не раньше, чем завтра к вечеру.              Он посмотрел на банки, которые она держала в руках, затем медленно поднял взгляд на нее.              Драко был… Он выглядел… Господи, внешне он почти не напоминал самого себя.              — Я не голоден.              — Малфой, ты должен что-нибудь съесть, — настаивала Грейнджер.              — Я не хочу. — Он больше не смотрел на нее; его мертвый взгляд был устремлен куда-то мимо.              «Без особых усилий его можно принять за труп, ” — подумала она, глядя на осунувшееся лицо и почти черные круги под глазами.              Ей было страшно за него.              — Пожалуйста, поешь.              Она хотела закричать, что: — «Я отпилила тебе руку не для того, чтобы ты сдался! И я не для того терпела твою несносную натуру неделями, чтобы ты теперь уморил себя голодом!»              Ей хотелось схватить его за плечи и встряхнуть так, чтобы вправить мозги на место.              «Я не для того привыкала к тебе… чтобы потерять тебя сейчас…»              Драко, наконец, посмотрел на нее и снова отвел взгляд, а ей нестерпимо захотелось плакать. Его глаза были такими пустыми, в них не было ничего, напоминающего живые чувства, и это поразило ее.              Это было неправильно, что такие глаза, как у него, которые раньше были яркими и острыми, теперь погасли. Стали, как у мертвеца.              Смерть.              Кругом была одна смерть…              — Зачем? — спросил он. Грейнджер моргнула, удивленная. — Зачем тратить еду?              Она почувствовала, как страх внутри нее стремительно перерос в гнев. Выражение ее лица стало жестким.              — Какой в этом смысл? — продолжал Малфой, — Я потерял руку. Я не могу стрелять. Я все равно не выживу. Я жалок.              — Это чушь собачья!              — Не будь дурой. — Даже в оскорбление он не потрудился вложить хоть сколько-то эмоций. — Что мне остается? Я больше не могу защитить себя. Ты сама все видела. Так зачем мне бороться, если это бессмысленно?              И тогда ей надоело.              Горькая жалость, которая душила его? Нытье из-за испорченной конечности — ПОСЛЕ ВСЕГО, что он пережил? Как он мог просто сидеть и ждать пока умрет?              Она не могла вынести этого больше ни секунды.              Гермиона шагнула вперед, наклонилась к нему и схватила его лицо в свои ладони. Она заставила его посмотреть на нее.              — Черт возьми, Драко Малфой! ТЫ — это не только рука. Слышишь? Наступил конец света, он отнял все у всех, до кого смог дотянуться. Люди потеряли не только руки! Люди каждый день умирают, а ты хочешь сдаться, потому что ты больше не идеальный стрелок? Потому что тебе больно?!              Она ранила его со всей силой, на какую только была способна, и смотрела ему в глаза так, словно была огнем:              — Посмотри на меня! К черту твою руку — научись пользоваться другой! К черту весь мир — он тебе ничего не должен! Так что, блять, перестань вести себя, как трус, и топиться в жалости! Ты сейчас же что-нибудь съешь иначе я запихну это тебе в глотку! Ну! Малфой?! Ты же не такой…              Он просто посмотрел на нее с выражением, которое Грейнджер не смогла разгадать.              — Ты слишком любишь классифицировать. Люди — не такие, так что отвали, — выплюнул Драко.              Слова вызвали у нее жгучую боль. Неужели он действительно собирался… покончить с собой? Она уже поставила его на важное место в своей жизни; чувствовала себя рядом с ним комфортно и заботилась о нем.              Гермиона отпустила его голову, и он ускользнул от нее, как вода сквозь пальцы, но она только еще больше ожесточилась — она не собиралась позволять ему сдаться.              — Хорошо, тогда сделай это ради Пэнси.              Его шея дернулась, когда он услышал это имя.              — Что?              — Ты… любишь ее? Тогда сделай это для нее — ВЫЖИВИ, чтобы вернуться к ней.              Малфой смотрел на нее с открытым ртом, а она отвернулась и пошла на свое место, чтобы, молча, начать перекладывать вещи в рюкзаке. Лишь бы чем-то занять дрожащие руки.              Она знала, что ему было больно. Она догадывалась, что это не было капризом избалованного мальчишки, каким он был когда-то, но… Как можно было просто смириться с этим?              — Пэнси, вероятно, уже мертва, — прошептал он после нескольких напряженных минут, и в его глазах появилось что-то новое, что-то грубое и немного острое. Это сбивало с толку, и сила этого взгляда заставила ее отвернуться.              — Ты не можешь знать… — Грейнджер попыталась успокоить его, но Драко оборвал ее.              — Нет, конечно, нет. Но, скорее всего, так и есть.… это то, в чем я должен признаться самому себе. Скорее всего, я не найду ее. Никогда. Это то, к чему я должен быть готов.              Она впервые задумалась об этом, что же будет, когда они доберутся туда, куда направлялись.              Оставит ли она его? Оставит ли он ее?              Гермиона была вынуждена признаться себе — в безопасности своих собственных мыслей, — что, возможно, она не хотела этого… И это напугало ее.              — И что ты будешь делать? Я имею в виду, если не найдешь Пэнси на юге?              — Я еще не думал так далеко.              Почему-то это прозвучало как ложь.       

⇚ * * *⇛

             Он съел фасоль. Или, по крайней мере, попытался это сделать. Грейнджер видела, как он отключился, облокотившись на спинку чьего-то дивана, проглотив всего пару ложек и оставив консерву почти нетронутой.              Драко спал плохо. Все время дергался и что-то бормотал.       

⇚ * * *⇛

      К вечеру она решила что нужно помочь ему худо-бедно умыться и поменять повязку — бочка во дворе дома оказалась накрыта крышкой, и вода осталась чистой, так что не воспользоваться этим было бы почти преступлением.              Малфой вновь вступил с ней в спор; он даже оттолкнул ее, когда Гермиона приблизилась, показав ему наполненный таз. Но замолчал и смирился после того, как она упрямо опустилась на колени рядом с диваном, на котором он сидел. Может, у него просто не было сил на полноценную схватку.              Он не проронил ни слова, пока она стягивала с него одежду, чтобы обнажить верхнюю половину тела. Было почти тепло, благодаря камину, который ей удалось разжечь, но Драко все равно дрожал, и по его коже шли мурашки.              Пока она протирала его лицо, он сидел, зажмурившись, а, когда спустилась тряпкой к груди, то он отвернулся и смотрел в сторону, глубоко погруженный в свои мысли.              Чтобы добраться до воспаленного запястья, Грейнджер пришлось потратить время, отмачивая повязку. Рана гнила.              Для новой перевязки она использовала ленты, которую сделала, изорвав простыни, обнаруженные в шкафах.              К концу долгой процедуры, глядя на белого, как мел Малфоя, ей пришло в голову, что он все это время оставался в сознании исключительно из врожденной вредности. Или скрытой, неочевидной на первый— да, и на второй тоже, — взгляд, железной силе воли.       

⇚ * * *⇛

             Когда на следующий вечер, к ночи, они разбили лагерь, она поняла, что у него жар. Инфекция побеждала.              Когда он начал вздрагивать во тревожном полусне-полубреду, Гермиона положила его голову себе на колени. Ее пальцы пробежались по его сальным волосам, которые она не решилась помыть вчера, и стали массировать кожу головы.              Драко был, словно раскаленный. И дрожал.              Он звал Пэнси. И несколько раз произнес: — Гермиона, — хотя звуки превращались во всхлипы.              Все, что она могла сделать, — это не плакать.              — Мне так жаль, Драко, — прошептала Грейнджер, но он совершенно точно не услышал ее.       

⇚ * * *⇛

             Она вздрогнула от резкой боли в боку и, открыв глаза, обнаружила направленный ей в лицо пистолет.              — Вставай!              Гермиона медленно села на колени, убрав руки за голову; она пыталась унять дрожь, но, кажется, это не выходило.              Ей было по-настоящему страшно.              Их было трое. И они окружили их кольцом.              Глаза того, который угрожал ей пистолетом, были темными и блестели, как у голодной крысы.              Другой стоял в стороне, позади нее. Он был крупнее. Неряшливая кучерявая борода почти скрывала его лицо.              Третий держал Драко, на коленях и со связанными руками; кулак мужчины запутался в вороте его куртки. Глаза Малфоя были затуманены и с трудом фокусировались, но он все равно смотрел на нее, сжав губы в тонкую линию.              — И что это у нас тут? — усмехнулся тот, что был с пистолетом. — Что вы здесь делаете? Территория вокруг города — наша.              Грейнджер оживилась. Город? Возможно, они продвинулись дальше, чем она думала.              — Мы ищем помощь — врача или просто лекарства!              — Вы что, планировали ограбить нас? — прорычал тот, что стоял за Драко.              — Нет! Я клянусь! Нам просто нужна помощь! Пожалуйста…              — Да, этот парень выглядит не слишком хорошо, не так ли, босс? — он усмехнулся, дернул Малфоя за воротник, и тот закачался, как маятник.              Она обдумала свои варианты.              Гермиона быстро поняла, что они отняли ее оружие — все, кроме ножа, пристегнутого к лодыжке… Но когда дуло пистолета было в нескольких дюймах от ее лба, она сомневалась, что успеет выхватить клинок до того, как мужчина выстрелит и размажет ее мозги по земле.              Она увидела, как Драко едва заметно покачал головой; он все еще смотрел на нее. Сквозь туман его лихорадки она видела, как он желает ей быть умной и спасти себя. Прежде всего себя.              — И чем ты могла бы расплатиться за нашу помощь? — Смеясь, мужчина опустил дуло пистолета от ее лба к груди. — Чертовски холодно нынче, но, я думаю, у тебя все еще осталось одно теплое местечко…              Грейнджер плюнула в него, прежде чем он успел закончить предложение.              И в следующее мгновение почувствовала, как его рука вцепилась в ее волосы, больно дернув голову назад. Малфой бросился вперед, вырываясь от держащего его мужчины; он ощетинился, как разъяренный пес, готовый укусить.              — Стой, — его голос был слабым.              Это только заставило мужчин загудеть еще громче.              Пистолет грубо уперся ей в щеку.              — Похоже, он очень любит тебя, не так ли? — дыхание «крысы» было горячим и мерзким, когда коснулось ее кожи. Гниль, рвота и разложение. — Ты чувствуешь то же самое, милая? Давай посмотрим…              Пистолет отодвинулся от ее щеки и был направлен на Драко. И этого было достаточно, чтобы Гермиона решилась — сейчас или будет поздно… Они еще не успели связать ей руки, поэтому Гермиона ударила мужчину с пистолетом локтем в нос и услышала хруст. Он от неожиданности отпустил ее волосы. И в одно мгновение она упала вперед и потянулась к своей лодыжке, к ножу.              Если бы Грейнджер успела высвободить его и вовремя повернуться, чтобы воткнуть ему в глазницу…              Но затем у нее в затылке взорвалась боль, словно фейерверк, запущенный слишком близко. Все цвета, которые существовали на свете, одновременно заплясали перед ее глазами. А потом стало темно. И цветов не стало вовсе. Все вокруг превратилось в черное.              Когда она падала вперед, ей показалось, что она слышала, как кто-то выкрикивал ее имя.       

⇚ * * *⇛

      Драко помнил все урывками.              Это осталось в его памяти в виде туманных коротких фрагментов.              Гермиона падала, а он звал ее и боролся изо всех сил, насколько позволяло его умирающее тело — вырваться и добраться до того места, где она рухнула.              А потом он тоже упал.              Ему казалось, что он движется, но вокруг было темно и слишком громко, и он не мог думать.              Голоса, как пчелы, кружились у него в голове.              Его тошнило, и он хотел кричать.              Затем над ним нависли чьи-то лица, но Малфой не мог их рассмотреть, будто видел через грязное стекло. Это были всего лишь очертания и приглушенные звуки, и на секунду ему показалось, что он под водой.              Драко попытался пошевелиться, но не смог — ни дышать, ни говорить, ни стоять.              Он мысленно позвал Гермиону.              Он должен был найти ее.              Он должен был убедиться, что они не причинили ей вреда. Он не мог позволить им причинить ей вред…              Ему показалось, что он увидел Пэнси, стоящую в прекрасном золотом свете и тянущуюся к нему, но когда Малфой моргнул, она исчезла, и он остался один.        Он блевал на себя. И плакал.              Он не знал, где Гермиона.              Разве она не должна была быть здесь? Она ведь не хотела оставлять его одного…              Но вокруг было темно, а его кожа была слишком холодной и слишком горячей — одновременно.              Что-то было не так, но он не понимал, что именно, и был сбит с толку.              И он хотел, чтобы Грейнджер пришла к нему…              Он попытался оглядеться — ничего, сплошная темнота.              Когда он попытался позвать ее, у него не оказалось голоса.              Он не знал, где она, и был напуган.              А после этого осталась только боль.       

⇚ * * *⇛