Кругом одни психи

⇚ * * *⇛

      Он не хотел уходить.              Это казалось плохой идеей. Очень плохой идеей.              И по какой-то гребаной причине, уходя без Гермионы, Драко чувствовал себя так, словно потерял еще одну конечность.              Но он ДОЛЖЕН БЫЛ. Они оба знали, что он должен был, иначе они бы вообще никогда не выбрались из чертовой психушки…              Минуя главный вход учреждения, Малфой почувствовал, как по его коже пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Он заставил себя не обращать на это внимание.              «Все будет в порядке… Я вернусь, максимум, через двадцать четыре часа…» — План, которого ему нужно было придерживаться, в конце-то концов, был до предела простым — следовать за этими людьми и прикрывать их. Но он не доверял им и, черт возьми, даже не знал их… И теперь, став калекой, не мог поразить даже простую цель…              Драко вдохнул поглубже. Рука ныла, даже несмотря на обезболивающие.              План был не идеальным. Однако, он все равно собирался выполнить это задание. Ради того, чтобы вытащить Грейнджер…

⇚ * * *⇛

      Мужчин было пятеро, не считая самого Малфоя. У каждого было оружие.              Они уже какое-то время брели по территории города. Разрушенные здания возвышались вокруг, как кривые зубы во рту мертвеца. Туман висел в воздухе, размывая лица, как густой дым.              Так выглядел апокалипсис. Туман. Тени. И здания, превращающиеся в руины.              Тишина и запустение.              Все, что было создано человечеством, неотвратимо превращалось в прах.              Драко проверил револьвер, который ему выдали, но все равно не почувствовал себя в безопасности — он знал, что по-прежнему не мог полноценно стрелять своей уцелевшей рукой.              Он пожелал — наверное, в десятый раз с тех пор, как за ним закрылась дверь, — чтобы Гермиона была рядом. Чтобы заполнить пустоту на месте его отсутствующей руки. Или, может быть, чтобы заполнить что-то еще — чего он, черт возьми, не понимал, да и не хотел понимать.              Теперь она была его другом.              Малфой мог признать это, не так ли? Это больше не было просто проявлением какого-то инстинкта выживания?              Подобные мысли мешали, поэтому Драко постарался отогнать их. Проигнорировать. Потому что иначе, не смог бы сосредоточиться на своей «миссии».              Ему не стоило отвлекаться.              Они рассредоточились среди обломков.              Молчаливые люди, бредущие по кладбищу.              Место, которое когда-то было живым, кишело людьми, огнями и звуками. А теперь здесь было тихо, холодно и серо. Он подумал, что, если бы это был какой-то маггловский фильм, то зловещий саундтрек заглушал бы их шаги.              Странно, но вокруг будто бы не было никого, кроме незнакомцев из психушки и его самого.              Здесь должны были быть Ходячие! Много Ходячих!              Или трупы… Множество трупов…              Но не было ни тех, ни других.              «Куда делись мертвые тела в городе с населением в тысячи человек?»              Однако, никто из мужчин не выглядел обеспокоенным.              «Вероятно, — подумал Драко, — я слишком остро реагирую и позволяю своей тревожности взять верх».              Возможно, пустота в Саутгемптоне по какой-то причине была нормальной…       

⇚ * * *⇛

             Они прошли еще пару кварталов.              Двигались молча, если не считать нескольких приказов, переданных друг другу шепотом.              — Осторожно, в переулках.              — Смотрите в оба.              После того, как группа миновала очередную улицу и завернула за внеочередной поворот, старший произнес громче, чем раньше:              — Внимание, мы приближаемся! Прямо за этим углом!       Сердце Малфоя забилось быстрее, а дыхание превратилось в пар на губах.              Он, конечно же, завернул за угол вместе с остальными, и то, что он ожидал увидеть в течение последних нескольких часов, встретило его лицом к лицу.              Там была орда. Вряд ли по-настоящему опасная для шестерых вооруженных людей, но все же орда. Огрызающиеся, злые и мертвые, они стояли перед темным супермаркетом.              Налитые кровью глаза, с белками желтыми, как моча. Раздутая фиолетовая плоть свисала с лиц. Грязные руки и еще более грязные зубы. Все сбились в кучу, дергаясь, хватая друг друга и рыча.              А потом все произошло слишком быстро. Буквально между мгновениями. Он прицелился, как и все остальные. Но пистолет щелкнул, и ничего не произошло. Потом щелкнул еще раз.              И дело было не в том, что Драко промахнулся, понял он с третьей попытки, а в том, что пистолет заклинило.              Что-то было не так, чертовски, мать его, не так. Ходячие наступали и хотели разорвать его на куски. А пистолет, который у него был, не стрелял.              У Малфоя не было времени ругаться или задавать вопросы. Единственное, о чем он думал, — это о выживании, поэтому закричал остальным. А в следующее мгновение, кто-то заорал ему, чтобы он держался рядом.              Скоро они уже были внутри.              Драко так перенервничал, что даже не подумал о том, что все прошло как-то… слишком легко. Или списал все на развивающуюся паранойю.              В магазинчиках, рассеянных по супермаркету, почти ничего не было. Полки были пустые. Но мужчины не выказали удивления или разочарования.              Внутри жутко пахло… железом.       Пространство пахло мертвечиной. Словно пропиталось насквозь.              Мужчины двинулись в конец зала, и Малфой собрался пойти вместе с ними, но один из них велел ему: — Пока подожди здесь. — И то, как он это сказал… Подобное было почти невозможно объяснить, но по коже Драко прошлись мурашки.              Он остался стоять, наблюдая, как остальные уходят, и пытался понять, зачем его все-таки потащали с собой.              <i>Однорукого.              В давно разграбленный супермаркет.       

⇚ * * *⇛

             Гермиона не считала часы, которые пролетали слишком быстро.              Она не чувствовала, как тревога распускается в ее груди, словно кровавая роза.              В этом не было смысла.              «Даже если все прошло идеально, еще просто слишком рано, чтобы он вернулся…» — она повторяла это снова и снова, пытаясь убедить себя, что все в порядке.              Один час. Два.              Вход.       Выход.              Она проголодалась. Она устала.              Боже, она ждала его и надеялась…              Гермиона отмахивалась от мысли, что могла видеть его в последний раз… и что именно здесь ей суждено было умереть…              Но она не могла избавиться от мрачного шепота в своей голове.              Что-то было не так.       

⇚ * * *⇛

             Он очнулся, задыхаясь, с дрожащими руками и полуоткрытым ртом.              Ему потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, где он находится, оглядеться вокруг, собраться с мыслями и приказать себе успокоиться.              Кошмар. Ему всего лишь приснился кошмар. Малфой уснул, после того как ему надоело ждать.              Он сидел на полу, облокотившись на стену. Было темно и холодно. И по-прежнему воняло мертвечиной. Драко, покачнувшись, поднялся на ноги и… побрел в ту сторону, где скрылись остальные, — оттуда долетал зацикленный монотонный звук… Он даже не мог понять, на что этот звук был похож.              Наконец, он увидел поток пританцовывающего света свечей и услышал шепот мужских голосов.              Его пробил озноб.              Еще до того, как шагнуть вперед и заглянуть, Малфой, в общем-то, уже почти догадался…              Сердце забилось где-то в горле.              Они были там, эти люди из психушки.       В огромной комнате, где хранилось мясо.       Комнате, полностью забитой мясом.              Холод, шепот, запах крови, страх… все это смешалось в его сознании.              Драко затошнило.              Мужчины стояли рядом с несколькими столами и разделывали туши — именно лязг лезвий по металлическим столешницам разбудил его… Под столами, беспорядочными кучами, были свалены… человеческие конечности и головы, отделенные от тел.              И Драко уже знал, почему он был здесь.              Точно знал, зачем.       Желчь во рту душила его.              Они хотели сперва заполучить его, слабого, а не Гермиону, потому что ее можно было оставить «на потом»…              Каннибалами… Психи были гребаными каннибалами.       И привели его сюда, чтобы убить, отделить мясо от костей и проглотить за ужином, как зажаренного поросенка…              Гермиона!              Воспоминание о ней вспыхнуло, залив сознание красным. Она осталась одна. Запертая буквально в клетке..              Гермиона… В его недавнем сне она захлебывалась кровью…       Должно быть, Малфой издал какой-то звук, потому что один из мужчин поднял голову и заметил его в дверях.       «Собирались ли они накормить Грейнджер похлебкой с моим мясом?..» — подумал он.       И страх в нем перерос в гнев.       А потом перешел в ярость.

⇚ * * *⇛

      Время шло. Часы превратились во множество — Гермиона не могла сказать, сколько точно прошло.              Ее тревога уже стала густой и забила вены, потому что ей казалось, что в ее голове есть часы, отсчитывающие время до чего-то ужасного. Она не могла понять, до чего именно.              Стены ее белой темницы сжимались вокруг нее.              В горле клокотал готовый вырваться крик.              Сколько еще она могла вынести?              Грейнджер планировала оставаться в комнате, пока он не вернется — как они и договаривались, — но это было уже слишком давно, и она чувствовала себя в ловушке.              Дверь оказалась не заперта.              Пройдя по лабиринту коридоров она добралась до столовой, в которой за столами сидело всего трое мужчин. Они повернули к ней головы и оскалились, как голодные звери с пастями, полными острых зубов. Ей пришлось заставить себя не вздрогнуть.              Один из них был крупным мужчиной с всклокоченной седой шевелюрой. Он гадко пошутил над ней, и такого голоса, как у него, Гермионе еще не доводилось слышать: это был не голос, а скрипучий лай. Даже до того места, где она стояла, доносился исходивший от мужчины густой запах грязи, пота и старой крови. Пальцы его нечистых рук украшали длинные, желтые ногти, напоминающие когти.              Двое других были поменьше, и в одном из них она узнала безъязыкого, который заходил к ней в комнату.              Она напомнила себе, что нужно было успокоиться. Драко должен был скоро вернуться, с минуты на минуту.       «Он придет, и тогда мы покинем это жуткое место».              Но, независимо от того, сколько раз Гермиона повторяла эту мысль, ни одна частичка ее души в нее так и не поверила.              Взгляды троицы, казалось, обнажали ее до костей. Не в сексуальном плане.       

⇚ * * *⇛

             Она прожевала кусок вяленого мяса, которое было слишком соленым и тягучим, и запихала в рот ложку холодной каши.              Ее взгляд, который Грейнджер намеренно не отрывала от стола, зацепился за вилку. А потом и за нож для масла — тупой, но все же нож. Она спрятала его в рукав.              Мужчины хихикали в другом конце столовой, словно гиены. Или волки? Она вдруг поняла, кого они ей напоминали. Волков. Оборотней.              Гермиона буквально физически чувствовала, как они смотрят на нее. Как будто их глаза были руками, и они могли перемещаться вверх и вниз по ее телу.              Она сосредоточилась на своей тарелке, стараясь игнорировать ситуацию.              «Доедай и уходи…»              Но она не пропустила момент, когда тот, что был без языка ушел, оставив ее наедине и двумя другими.              И они выглядели голодными.       

⇚ * * *⇛

             Между пальцами и в волосах у него была кровь. Она же капала из носа.              Сколько бы он ни вытирался, на нем оставалась кровь.              Он не обращал на это внимания и просто продолжал дышать.              Он заставлял себя дышать.              Заставлял свои мышцы двигаться.              И не думал ни о чем другом.              Только одна мысль, повторяющаяся снова и снова. Только ее имя.              Гермиона.       Гермиона.       Гермиона.       

⇚ * * *⇛

                   Тот, что был крупнее, шагнул к ней, и в его улыбке не хватало зубов, а то, как он смотрел на нее…              Грейнджер почувствовала себя так, будто уже была мертва.              Как будто он смотрел на тушу, а не на живого человека.              Это было по-настоящему жутко, но…              Люди недооценивали ее. Да, она устала, была слаба, и загнана в ловушку, но, черт возьми, все еще не мертва. И не собиралась умирать.              Он подошел к ней с другой стороны стола, и Гермиона не попыталась скрыть свой страх. Она позволила здоровяку подумать, что он уже победил, когда наклонился к ней, положив массивные ладони на стол и нависнув над ней.              Изо рта у него пахло гнилью.              Она ждала, пока он злобно смотрел на нее, но, когда собрался сделать выпад, то швырнула свою тарелку ему в лицо и ударила столом в живот. Услышала, как из него со свистом вырвался воздух, и уже кинулась к двери.              Тот, что был поменьше, опередил ее, ударив в живот со всей силой, на какую были способны его худые плечи.              Он повалил Грейнджер на пол, и холодный мрамор врезался в ее лопатки, пустив по телу волны боли.              Нож, который она украла ранее, выскользнул из ее рукава в руку, — пусть гладкий и тупой, но все равно он вонзился ему в шею. Хлынувшая кровь полилась, как горячий сироп. Липкий и густой. Сильно запахло ржавчиной.              Она, насколько могла, поспешно высвободилась, собираясь убежать, но чужая рука вцепилась ей в волосы, дернув тело в противоположную сторону. И Гермиона отлетела, слишком сильно ударившись затылком о стенку.              По виску потекла кровь. На этот раз это была ее кровь.              Перед глазами потемнело, а ее мозг словно превратился в кашу — все вокруг стало размытым, и ее чуть не стошнило от ощущения, будто молотки забили по черепу. Изнутри.              Кровь, боль и смятение — все разом обрушилось на нее.              Ее ноги подкосились; Грейнджер рухнула вдоль стены на пол, как мешок, набитый камнями.              Она пыталась сосредоточиться на том, чтобы дышать.              Она попробовала отползти… но он усмехнулся и пнул ее ботинком; не так сильно, как мог бы, но достаточно, чтобы ее тело от удара перевернулось на другой бок.              Она схватилась за живот и согнулась буквально пополам.       Пока Грейнджер задыхалась, стиснув зубы, то поняла, что первый мужчина — все еще захлебывающийся собственной кровью, — оказался совсем близко. Нож по-прежнему торчал у него из горла. Так что она потянулась и схватилась за рукоять. Нож вышел из тела, как из подтаявшего масла.              Здоровяк только рассмеялся, позволив ей подняться. Слюни розового цвета текли из уголков ее губ.              Он похоже, развлекался.              Как будто Гермиона была его игрушкой, и он наслаждался каждой секундой, каждым стоном, каждой каплей крови, каждой капелькой гребаного пота.              Она же держала маленькое лезвие в своих скользких пальцах так, словно это была ее собственная жизнь. В каком-то смысле, так оно и было.              Мужчина подошел ближе, и Гермиона отчаянно замахнулась, несмотря на туман в голове. Она набросилась на него, как безумная. Металл встретился с плотью, и его рука закровоточила, но этого было недостаточно. Она ударила его в грудь, но он был слишком твердым, а она слишком дезориентирована.              — Кэрроу вечно говорит мне не играть с едой. Что это не вежливо, не так ли? — заржал мужчина. — Но Кэрроу здесь нет; только ты и я, так что, не волнуйся, я не убью тебя быстро.              На ее коже словно появились черви, а в волосах — муравьи, и каждая клеточка ее тела содрогнулась при звуке его голоса.              Когда Гермиона снова бросилась на него, он схватил ее, одной рукой за запястье, а другой притянул ее лицо к своему. Так близко, что, высунув язык, он смог слизать с ее лица кровь. Как животное. Медленно и крайне мокро.              Она ударила его коленом между ног; он содрогнулся от этого, дернулся и взвыл. Его руки соскользнули с ее тела, когда он, спотыкаясь, отступил на пару шагов. Но всего через мгновение, мужчина хлестнул ее по лицу с такой силой, что она упала на пол. Нож выскользнул из ее пальцев и улетел слишком далеко, чтобы дотянуться.              На этот раз, когда он посмотрел не нее, в безумных глазах не было веселья. Кровь стекала у него с зубов, и, когда его мясистые пальцы обхватили ее горло, словно стянули жесткой петлей, и Грейнджер ожидала, что он прямо сейчас сломает ей шею.              Его пальцы впились еще сильнее.              Его лицо начало расплываться. Как отражение в пруду, в который кто-то бросил камень. Рябь то появлялась, то исчезала. Фокус то появлялся, то исчезал, а в груди у нее все горело.              Она пыталась. Она действительно пыталась — пинаться и царапать его руки; у нее под ногтями были его кожа и кровь, а он по-прежнему не отпускал ее.              Конченный псих собирался убить ее ради забавы.              И Гермиона стала надеяться, что Драко не вернется. Что он был далеко. Что он был в безопасности, и кто-то, подобный этому чудовищу, не добрался и до него тоже…              Периферия ее зрения начала темнеть. Это было… словно картинка угасала, что означало конец.              — Ты разве не поплачешь для меня? Я люблю, когда люди плачут.              Это было больно.              Не хватало воздуха.              Гермиона крепко зажмурилась.              Она не хотела, чтобы его усмехающаяся рожа была последним, что ей суждено было увидеть.              Вместо этого Грейнджер направила все остатки сил на то, чтобы вспомнить лицо Малфоя. Его глупую ухмылку… Сверкающие острые глаза…              — Нет, — прорычал мужчина, — не закрывай глаза, смотри на меня! Я хочу, чтобы ты…              Он не закончил.              Что-то раздалось рядом. Какой-то отдаленный звук, похожий на треск.              Его слова оборвались.              И что-то влажное брызнуло ей в лицо. Что-то горячее и липкое потекло по ее коже.              Его рука разжалась, и воздух наполнил легкие Гермионы так быстро, что стало больно.              Она ахнула. Подавилась. Пискнула. Привалилась к стене, непонятно почему не падая.              А вот здоровяк рухнул. Неподвижной массой растянувшись возле ее ног в расползающейся красной луже.              Он не двигался.              Она тоже.              Он смотрел в никуда. А она — на него и пыталась дышать.              Он был мертв.              Он был мертв, а она нет, и ее тело затряслось. Дрожь забила ее с лютой силой.              Она была в шоке.              Она не чувствовала ничего, кроме боли, и не могла пошевелиться, хотя хотела.              Все, что она могла делать, это смотреть на кровь и дышать сквозь огонь в легких.              Смотри и дыши.              Ничего больше.              — Гермиона? — позвал кто-то.              Ее имя. Кто-то где-то произносил ее имя.              Голос раздался слева от нее, мягкий, тревожный, грубоватый. Он звучал одновременно как гравий и как мед. Не по-настоящему. Как будто она бредила.              А может, в действительности она была уже мертва, и это ей мерещилось?              Но потом Грейнджер сумела сфокусироваться.              И это был он.       Или это была галлюцинация?              — Малфой?

⇚ * * *⇛