Глава 4. Ворожей

      Через пару недель девушка обратилась с просьбой к ведьмаку. Ей нужно было попасть к Ворожею, что жил около деревни Большие Сучья. Ведьмак без проблем согласился её отвезти, да и Василек был рад поездке.       Малявка умела ездить верхом и была не против ехать на одном коне с ведьмаком. Эскель в очередной раз отметил, какая же маленькая его спутница. Первоначально Эскель по ошибке принял её за ребёнка, но очень скоро убедился, что это далеко не так. Ростом она едва доставала ему до подмышек, лицо у нее было как у подростка, а вот рассуждения и поведение как у зрелой женщины. Постепенно, сам не понимая почему, Эскель начал привязывать к девушке. Первоначально он возился с ней из-за чувства вины и сострадания. Потом чувства угрызения и самобичевания уступили место чуме-то новому. Может это просто гипертрофированное чувство вины? Может так он пытается компенсировать пустоту внутри себя? Может разум старается сделать так, чтобы ведьмак не свихнулся от осознания того, что он разрушил чью-то жизнь? Малявка занимала все его мысли и сны, это было похоже на наваждение. Может она чародейка или русалка и как-то повлияла на его разум? Вдруг его приворожили? Ведьмак невольно перебирал подходящие варианты в голове. Больше всего подходил высший вампир: она спокойно может находиться на солнце, медальон на неё не реагирует, к тому же они умеют наводить морок на людей. Но почему тогда она не регенерировала? Разве только Гаэтан использовал мантикоровое серебро. Нет, это уже совсем бред какой-то...       Девушка попросила остановиться около небольшой поляны, чтобы набрать ягод. Из-за пригорка была видна крыша старой хаты. Во дворе в небольшом загончике блеяла белая коза, вокруг дома росло много лекарственных трав. На подходе к избе девушка протянула Эскелю лукошко, полное малины и сказала: «Держи, но не ешь». Ведьмак уже устал спорить и задавать вопросы, на которые малявка упорно отказывалась давать ответы, и молча взял поклажу.       – Ворожей, это я!       – Княжна, ты посмотри кто пришел! – из хаты вышел плешивый старик, обвешанный куриными лапами, и принялся обнимать девушку. – Ворожей волновался, странница не пришла на Дяды. Потом Ворожей всё узнал, но было уже поздно, не мог помочь.       – Я знаю, не кори себя. Мне сейчас очень нужна твоя помощь. Мы можем поговорить?       – Пошли, пошли. Ведьмак пускай здесь подождет, – старик указал на завалинку.       «Черти что!» – подумал Эскель.       «Малина!» – подумала Княжна и ринулась вперед навстречу своей мечте.

***

      – Ворожей, ты можешь помочь найти тех, кто был до меня? Можешь узнать хоть что-то?       – Ворожей уже пытался. Было ещё две. Третью ведьмак спас.       – Ведьмак нашел заколку и ленту, – девушка выложила их на стол перед стариком. – Это поможет?       – Поможет, очень поможет, – обрадовался Ворожей. Мужчина разрезал ленточку на две части, одну вернул малявке, вторую, на которой осталось едва заметное пятнышко крови, положил в миску, покидал туда же каких-то трав, парочку перьев, налил темную вязкую жидкость из бутылки со стола и поджог содержимое миски. Не смотря на скудное содержимое, дымило будь здоров. Хату заполонил туман, белый как молоко, при этом запахло кровью.       – Ворожей видит... Иди на север до башни покинутой, дале мимо гнёзд чудовищ. У воды на западе увидишь деревню пустую. А в ней дом с седым древом. Там они и будут. Покой даруй им и вещи их сожги, – старик указал на ленту и заколку. – Одна не ходи, ведьмака с собой взять надобно, а то недоброе будет.       Пару минут девушка осмысливала сказанное. Путь предстоял неблизкий, её тело ещё не до конца оправилось. Ведьмак, конечно, обещал отвезти её куда угодно. Но как далеко он подразумевал под «куда угодно»? И сколько ещё он согласится её терпеть? В любом случае, попробовать стоило. С ведьмаком или без, но ей нужно было найти останки неупокоенных жертв.       Больше всего девушку пугали новые, незнакомые ей чувства. Эскель разрушил ей жизнь, она должна его ненавидеть. Так и было в первое время. Потом пришли апатия, безразличие, жалкие попытки найти новый смысл вставать по утрам, торг с самой собой за право жить и дышать, следом приползло смирение, таща за собой принятие. Ведьмак спас её, он был первым, кого она увидела после заточения. Как это называлось в той книге? Кажется, синдром девушки в беде. Наверное, из-за этого он и нравился ей.             Сначала она воспринимала присутствие Эскеля как что-то само собой разумеющееся. А потом внезапно поняла, что начала привязываться к нему. Вот только ничего хорошего это не сулило. Ей не стоило забывать, что Эскель с ней только из-за чувства вины, если у ведьмаков вообще были хоть какие-то чувства. Девушка не хотела давать себе ложную надежду, не стоило лишний раз цепляться за соломинку, только чтобы увидеть, как она переломится в последний момент. Тем более, о каких чувствах может идти речь, если он принимает её за ребенка? Он даже имени её не знает. Она не хотела называть его, не хотела устанавливать новую нить связи между ними. Так будет проще и ему, и ей. Проще уйти.       Перед уходом девушка попросила Ворожея сделать один амулет для защиты. Спрятав деревянный кружочек в сумку, девушка отворила дверь. На улице всё также светило яркое солнце, по небу плыли редкие облака. Княжна доедала малину из рук Эскеля.       – Большое спасибо, Ворожей, ты очень помог мне.       – Ворожей всегда рад. Ведьмак, ты должен помочь. Ворожей очень просит, отведи странницу, куда она попросит.       – Не переживай, я обещал, что будут рядом с ней.       – Это хорошо, это правильно. Буду рад новой встрече, – старик обнял девушку на прощанье.       – Прощай, Ворожей, – тихо проговорила девушка.