Глава 6. Наяда

      – Подожди меня здесь, – сказал Эскель, слезая с коня. – Я слышу крики впереди, кажется, это женщина.       Они ехали к хижине лесника, чтобы узнать подробности заказа, хата должна была вот-вот показаться из-за поворота. Неужели тварь добралась до людей раньше? Эскель чуть подтянул ремень ножен, дотронулся до флаконов с эликсирами, которые весели у него на поясе, будто проверяя, на месте ли они, и бесшумно пошел вперед. Малявка прислушалась и смогла различить крики вдалеке. Вот только опыт подсказывал, что это не были крики жертвы. Девушка схватила свою сумку, выудила пару пучков лекарственной травы из седельной сумки и спрыгнула с Василька. Очень скоро она догнала Эскеля. Впереди виднелась хата, крики стали громче. Девушка побежала в сторону дома.       – Малявка, ты чего удумала? – рявкнул на нее ведьмак. – Вернись сейчас же.       Не обращая внимания на окрик, девушка продолжила бежать. Когда она резко распахнула дверь, то увидела на кровати раскрасневшуюся женщину. Пот застилал ей глаза, живот был огромных размеров, между ног виднелась кровь.       – Не бойся, я послушница Мелитэле. Я услышала крики, пришла помочь. Какой срок?       – А–а–а! Время ещё не пришло, ещё слишком рано! – прокричала сквозь боль женщина.       – Ребенок считает по-другому, можно я осмотрю тебя? – вид у вошедшей в хату незнакомки пугал: девица выглядела слишком юной, бледная кожа, на которой виднелись старые шрамы и увечья, синий узор вен, излишняя худоба, но женщина была не в том состоянии, чтобы отказываться.       Когда Эскель оказался на пороге хаты, малявка уже стояла, прислонив ухо к животу женщины, и нашептывала какие-то слова. Затем она выудила из-за пазухи какую-то тонкую бечевку и принялась обмерять чрево роженицы. Пару минут спустя девушка скинула с себя плащ, начала доставать из сумки и открывать какие-то флакончики и склянки. В её движениях была спешка, но не было паники. Тело само знало, что делать, всё происходило рефлекторно, каждое движение было точным и верно отмеренным. Это было похоже на собственные движения Эскеля во время боя.       – Ведьмак, вскипяти воду и найди чистую ткань. – мужчина продолжал таращиться на кричащую роженицу.       – Ведьмак!       «Что происходит?»       – Эскель, чёрт тебя подери, вскипяти воду и найди чистую ткань! – мужчина наконец-то вышел из оцепенения и начал шевелиться. После того как кипяток и ткань были готовы, девушка выставила его из хаты и захлопнула дверь.       «Что вообще происходит? Это что только что было?»       Не смотря на закрытую дверь, ведьмак прекрасно слышал все крики и ругательства женщины.       – А–а–а! Тетерев пархатый, фазан ебучий, больше и пальцем ко мне не позволю прикоснуться!       «Откуда она может знать, как принимать роды?»       – Чтоб его всего разорвало, муженька чёртова! К старосте он, блядь, пошел ненадолго!       «По её движениям видно, что делает она это не в первый раз. Не попросила о помощи, выставила меня за порог. Как будто для неё это рутина».       – Клянусь, если он ещё хоть раз ко мне притронется, отрежу ему всё ниже пояса! Боги, как же больно!!!       Эскель не мог больше выносить эти крики и пошел искать Василька. Всё равно сейчас от ведьмака никакого проку, он умел убивать, а не лечить.       Спустя какое-то время из хаты раздался обеспокоенный женский крик «Почему он молчит? Что с ним? Почему не кричит?» Эскель не выдержал и зашел в хату. Испуганная роженица пыталась сесть в кровати, в ее ногах лежал ворах окровавленной ткани. Малявка держала в руках синюшного младенца. Ведьмак понял, что тут уже ничем не поможешь.       – Молю, сделайте что-нибудь! – причитала женщина.       Девчушка положила бледного новорожденного на правый бок и принялась интенсивно тереть малыша своей ладонью. Периодически она нажимала большим пальцем на сердце ребенка. Частота нажимов совпадала с нормальным сердечным ритмом.       «Она что, пытается его спасти?» – ошарашенно подумал Эскель. За свою жизнь он несколько раз видел, как медички возвращали к жизни солдат на поле боя, но то были взрослые люди. Тут речь шла о крохотном существе, у которого сердце размером с орех. Тем временем малявка перевернула младенца на живот и начала с силой хлопать ладонью по маленькой спине. Женщина продолжала орать и причитать, пытаясь при этом встать на ноги.       – Я могу как-то помочь? – Эскель наконец-то вышел из транса.       – Да, держи мать и постарайся не мешать, – рявкнула девушка. После особенно сильного хлопка по спине новорожденный закашлялся, заорал что есть мочи и резко начал розоветь. Младенец начал дышать, это было похоже на чудо. Повитуха укутала ребенка в ткань и передала женщине.       – Девочка, – устало улыбаясь проговорила малявка.       – Как вас хоть зовут то? В честь кого девочку назвать? – плача, спросила женщина.       – Мелита, – видя замешательство на лице новоиспеченной мамы, девушка добавила, – мама в детстве звала меня Литой.       – Лита, значит. Ну как, будешь Литкой? – ворковала женщина над своей дочуркой, вытирая слезы.       – Давай выйдем, – Мелита потянула ведьмака за рукав. – Им надо отдохнуть. Девушка присела на завалинке. У неё дрожали руки и ноги, штаны и рубашка были в крови, кожа стала белой как снег, губы приобрели синюшный оттенок. Лите было очень плохо, она прислонилась затылком к стене и закрыла глаза.       – Что, чёрт возьми, только что было? – тихо спросил Эскель.       – Вторые роды у женщины 28 лет на сроке примерно 36 недель. Ребенок наглотался околоплодных вод. К счастью, всё обошлось.       Ведьмак устало потер глаза. Всё происходящее казалось каким-то нереальным. Может, это просто сон? Точно, просто ночной кошмар, который всё никак не закончится.       – Кто ты на самом деле? – устало спросил Эскель.       – Лита, бывшая послушница Мелитэле.       – Бывшая? Разве бывают бывшие послушницы?       – Считай, что после пребывания в погребе у меня кризис веры, – глаза по-прежнему были закрыты, дыхание размеренным, девушка медленно погружалась в сон. Сказывались стресс и постоянный недосып. В голове ведьмака роились вопросы, но глядя на уставшую Литу, он решил оставить их на потом. У них ещё будет время поговорить. Много времени.

***

      На ночлег они разместились неподалеку от хаты лесника, рядом с большим дубом. У Литы слипались глаза, но она упорно не хотела ложиться спать, так как боялась ночных кошмаров. Ведьмак сидел напротив девушки по другую сторону костра.       – Лита?       – М?       – Может, поговорим?       – Чего ты хочешь, ведьмак?       – Может всё-таки расскажешь, кто ты такая? Откуда? И почему имя такое странное?       – Хочешь длинную или короткую версию? – зевая, спросила девушка.       – Длинную.       – Имя мне выбирал дедушка по материнской линии. Он любил рассказывать сказку о том, что очень давно, ещё до Сопряжения Сфер на земле, которой никогда не было, жил речной бог.       – Как это, земля которой никогда не было?       – Это же сказка, не перебивай. Так вот, у этого речного бога была дочь, наяда по имени Мелита. В честь неё меня и назвали.       – То есть тебя назвали в честь сказочной наяды? – на лице Эскеля читалось замешательство. Лита не могла понять, что его так удивило, она знавала имена и похуже.       – Да.       – В честь наяды, то бишь русалки?       – Да, в честь русалки. С тобой всё нормально? Ты какой-то бледный.       – Всё хорошо. Извини, продолжай.       – Отец ушел из нашей семьи, когда мне не исполнилось и двух лет, – девушка подтянула к груди колени и обхватила их руками. – Мать осталась одна с двумя детьми на руках. Она была травницей. Мы очень часто переезжали. Потому что, как правило, нам не удавалось наладить контакт с местными. Мы нигде не задерживались надолго. Мама надеялась, что в Ривии будет по-другому, там ведь жило столько нелюдей. Во время погрома 68 мама и сестра погибли. Мне некуда было податься, я осталась совсем одна. Единственное место, где я смогла найти приют, это Храм Мелитэле. Настоятельница Нэннеке оказалась замечательным учителем. После трех лет обучения я отправилась в странствие по миру. Вот, собственно, и всё.       – Ты не хочешь вернуться в Храм?       – Жрицы и послушницы Мелитэле не обязаны постоянно находиться в Храме. Многие становятся странствующими целительницами, травницами, ведуньями, повитухами. Некоторые даже учительницами или гувернантками.       – И ты как раз повитуха?       – Нет, я просто была послушницей и училась всему понемногу.       – Была?       – «Кризис веры», помнишь? – засыпая, пробормотала девушка.

***

      Лита проснулась от ощущения тепла, оно окружало её со всех сторон. Девушка сидела между ног ведьмака, спиной упираясь в мужскую грудь. У Эскеля был довольно большой теплый плащ, его с лихвой хватало на двоих людей.       – Извини, меня сморило.       – Всё нормально, сегодня был очень тяжелый день. Спи.       – Не могу, боюсь.       – Кого?       – Чего. Кошмаров.       – Я могу как-то помочь?       – Ты уже помогаешь. – румянец начал заливать щеки Эскеля, благо малявка не могла этого увидеть. Несколько минут странная парочка просидела в тишине, наблюдая за языками пламени в костре.       – Лита, сколько тебе лет? – тихо спросил Эскель. Ему нравилось, как звучит её имя, нравилось, что он наконец-то узнал его.       – Почему ты спрашиваешь?       – У тебя рост восемь пядей, а лицо...       – Восемь с половиной, – обидчиво поправила его девушка. – У меня в роду все маленького роста.       – Хорошо, рост восемь пядей. С половиной. Лицо ребенка, а вот поведение и навыки зрелой женщины.       – Может я слишком часто работала с формалином, – попыталась отшутиться девушка.       – Ты видела погром в Ривии 68, пересекла в одиночку огромное расстояние до Элландера. Сколько лет ты провела в Храме? Тебе на вид лет пятнадцать, ты что, начала принимать роды, когда пешком под стол ходила? Я никогда не видел, чтобы кто-то так оживлял ребенка.       – Много ли ты знаешь про роды, ведьмак? На многих ли ты присутствовал, а?       – Не уходи от темы. Сколько тебе лет?       – Невежливо спрашивать у девушки её возраст, – пробурчала девушка, утыкая нос в ткань плаща.       – Ты высший вампир? – тон голоса Эскеля резко сменился, в нем появилась жесткость.       – Ведьмак, за мою жизнь люди много раз меня оскорбляли. Прошу, не уподобляйся им, не называй меня чудовищем, – с горечью в голосе тихо сказала Лита. Вокруг странной парочки повисла гнетущая тишина, каждый думал о своём. Костер начал затухать, в него давно не подбрасывали новые поленья.       – Мой дедушка был краснолюдом, – сказала девушка.       – Ты краснолюдка?!       – С ума сошел? Ты вообще видел краснолюдских женщин? Они же выглядят как мешок картошки с бородой.       – Но ты только что сказала, что твой дедушка краснолюд.       – Я сказала, что мой дедушка был краснолюдом, а бабушка – человеком, обычной женщиной. За свою жизнь я ни разу нигде не встречала подобных союзов. Скорее всего, это была какая-то девиация. Только не спрашивай у меня, как два разных вида смогли дать потомство, у меня нет ответа на этот вопрос.       – Поэтому у тебя маленький рост?       – Да.       – И ты медленнее стареешь?       – Да.       – И поэтому вы с семьей нигде не задерживались, – подытожил Эскель.       – Люди начинали замечать, начинали задавать вопросы. Ничем хорошим это никогда не кончалось. Люди не любят, не принимают других, отличных от себя. Для них мы выродки.       – Ты не выродок, не смей так говорить про себя, – сказал Эскель, крепко обнимая девушку. Щеки Литы запылали от смущения. Ей было непривычно находиться так близко с Эскелем. Точнее, так близко рядом с ним после того, как она начала ощущать где-то глубоко внутри зарождающее чувство. Оно было новым для неё и пугающим. С одной стороны, ей было страшно, в её памяти ещё были свежи воспоминания о прикосновениях другого ведьмака. С другой стороны, Эскель не отшатнулся от неё, она не была ему противна. Даже не смотря на её признание, он не поменял своё отношение к ней. Может стоило раньше сказать ему правду? Кажется, сейчас ему всё равно, кто она такая, чья кровь течет в её жилах. Ей не надо бояться. Именно здесь и сейчас, находясь рядом с ним, Лита смогла почувствовать себя в безопасности. Может, ей стоит быть добрее к ведьмаку? Кажется, Эскель искренне о ней заботится. Она так мало и так редко говорит с ним, боясь выдать свои истинные чувства и эмоции. Никогда не благодарит его, лишь огрызается на вопросы, надо как-то это исправить. Надо перебороть свой страх перед общением с мужчинами.       – Двадцать девять, – проговорила девушка. – Мне двадцать девять лет.       – Тю, да ты действительно малявка. Мне девяносто семь.       – М–м–м, я бы не дала тебе более семидесяти.       – Ну спасибо, я что, похож на старую развалину?       – Почему развалина? Красивый мужчина в самом расцвете сил, хоть сейчас в женихи бери. – тут настала очередь Эскеля смущаться. Ему очень редко делали комплименты, только если противоположному полу было что-то нужно от него. Но Лита, кажется, говорила искренне, без издевки. Но в рассказе девушки был что-то странное. Если в её жилах течёт кровь краснолюдов, то ни о какой магии и речи быть не может. Но ведь она как-то его приворожила, навела морок, вскружила голову, проникла в его мысли, сны. Вот только медальон не дрожал. Лита что, обычный человек, простая смертная? Получается, он сам добровольно начал в неё влюбляться? И колдовство тут ни при чем? Ведьмак не мог разобраться в своих чувствах, он вообще не привык к ним. Раньше ему казалось, что Испытание Травами убило в нём всё человеческое. Он никогда не понимал, чего это Геральт так носится с Йен. Нет, когда-то очень давно он пытался завести отношения, в его жизни были девушки, женщины. В их взгляде всегда читались жалость или сожаление, а иногда и отвращение. А в глазах Литы он видел зарождающееся чувство доверия и симпатию. Может, не всё так безнадежно?