Кошки-мышки по-шастуновски 2.0

Борщ был действительно вкусный, и даже Антон, который не особо хотел кушать в связи со своим болезненным состоянием, съел всё до последней ложечки. — Ну что, юный пациент, как самочувствие? — поинтересовался педиатр, с хитринкой глядя на Антона, выключая воду и убирая тарелку на сушилку. — Вроде получше, — пробормотал десятиклассник, — но скучно ужасно. — Тогда предлагаю развлечение! Послеобеденный досуг в компании гениального стратега, то есть меня, — Арсений Сергеевич подмигнул. — Я там приметил интересную игру. Поиграем? — Конечно! — Антон оживился. — Тогда сейчас лекарства выпей и идём в гостиную, там и разложимся.

***

Арсений Сергеевич достал с полки потертую коробку «Колонизаторов». Антон с интересом наблюдал, как доктор раскладывает яркое игровое поле и расставляет разноцветные фишки в виде домиков и дорог с карточками на журнальном столике. Вскоре перед ними развернулся миниатюрный остров Катан. Антон, немного вяло, но с интересом взглянул на яркие карточки. — «Колонизаторы»? Честно говоря, я в такое последний раз лет пять назад играл. — Ну, значит, самое время вспомнить! Правила простые: строим поселения, добываем ресурсы, расширяемся. Кто первым наберет 10 победных очков — тот и молодец. — Арсений Сергеевич хитро подмигнул. — Только чур, подыгрывать не буду! — Ладно, посмотрим, кто кого. — Антон хмыкнул, но в глазах появился огонек. — Я красненький, — заявил он, сгребая все фигурки своего цвета. — Как скажешь, молодой человек. А я тогда буду белым. — Прям как ваш халат на работе, — сыронизировал Антон. — Забавно. Итак, бросаем кости по очереди. Ну что, погнали! — Арсений Сергеевич потер руки в предвкушении.

***

Игра была в полном разгаре. Каждый уже успел выставить половину поселений на игровое поле и построить дороги к портам для обмена. Но тут только вот Антону уже три хода подряд не везло. Арсений Сергеевич в очередной раз бросил игральные кости. — Так, выбросили семь! Бандиты перемещаются на любой фрагмент поля. Не повезло! — и педиатр переместил фигурку на шестиугольник с глиной. Антон закашлялся, прикрывая рот рукой. — Вот еще… И бандиты у меня на ресурсах! Арсений Сергеевич, это вы специально так? — Что ты, Антон, просто случайность! — Арсений лишь улыбнулся, глядя на насупившегося мальчика. — И не злись так, это же игра. — Так, надо с вами посотрудничать. Попробую у вас шерсть выменять на глину, а то у вас её хоть отбавляй. — Хм, хитер малый! — Арсений Сергеевич почесал подбородок. — Ну хорошо, давай посмотрим. Сколько глины взамен просишь? И вообще, зачем тебе столько? Ты там в гончары заделался? — Мне нужна дорога, чтобы уйти в отрыв и построить город около реки, там говорят, ресурсы лучше дают. — Антон ухмыльнулся, чувствуя, как к нему возвращается азарт. Арсений Сергеевич покачал головой. — Ладно, вижу, что ты сегодня воинственно настроен. Хорошо, дам тебе глину, но взамен на шерсть и немного руды. Бизнес есть бизнес. — Договорились! — Антон радостно протянул руку для обмена карточками. — А вообще-то я думал, что вы мне из-за болезни поддадитесь. — Ни в коем случае! Игра есть игра! Ну-ка, кидай кости. — Арсений Сергеевич засмеялся, и его смех заразил Антона.

***

В разгар напряженной борьбы, когда Антон уже почти вырвался вперед, раздался настойчивый звонок в дверь. — Кого это к нам принесло? — пробормотал Арсений Сергеевич, недовольно вставая из-за стола. — Посиди тут, Антон. Сейчас узнаем. Он вышел из гостиной и направился к входной двери. Антон, воспользовавшись моментом, попытался незаметно поменять деревню на город, но не успел. Арсений Сергеевич открыл дверь, и на пороге возник Павел Алексеевич, запыхавшийся и с широкой улыбкой. В руках он держал сетку, доверху набитую ярко-оранжевыми апельсинами. — Арсений! Привет! Заскочил проведать! Как тут мой любимый ученик? — проговорил Павел Алексеевич, чуть ли не вваливаясь в прихожую. — Принес Антону витаминов! Свежие апельсины. Антон, услышав голос классного руководителя, поспешил в коридор. — Здравствуйте, Павел Алексеевич, — улыбнулся Антон, никогда не думая, что так будет рад видеть Волю. — Мы тут в игры играли с Арсением Сергеевичем. — А, значит, все не так плохо. А то Арсений мне про кошки-мышки какие-то рассказывал, — посмеялся Паша. — Дед, видимо, таблетки забыл принять. Арсений строго посмотрел на друга, но промолчал. — Нет, не все хорошо, — тут же распереживался Антон, помня, что скоро его ждет вечерний укол. — Арсений Сергеевич пытает меня с особой жестокостью, — охрипшим голосом пожаловался он. — О, это в стиле Арсения, — понимающе кивнул учитель, передавая Антону пакет с апельсинами. — Держи крепко, от уколов отбивайся аккуратно, апельсинки не растеряй. Потом, если не поможет, просто закидаешь. — Я тебя сейчас сам закидаю, — пригрозил Арсений. — Не рассказывай ребенку всякую ерунду. Он мальчик хороший, так делать не будет. Спокойненько ляжет и даст сделать укол, да, Антош? — ласково обратился педиатр к мальчику. Антон посмотрел на врача охреневшими глазами, и еще усиленнее принялся умолять Павла Алексеевича забрать его: — Помогите мне, пожалуйста. От меня ведь живого места не останется. — Антош, ты же слышал деда Арсения — мальчик хороший, спокойно ляжешь, закидаешь его апельсинками, — отшутился Паша. — Я против Арсения с его шприцами пойти не могу, увы. Силы не равны. Ты должен пройти этот бой сам. Оружие я тебе дал, — намекнул он на пакет с апельсинами. — Борись до конца, Антон. — Так, — рассердился Арсений. — Кому-то пора идти проверять тетрадки. — Ох, зачем ты так, по-больному, — вздохнул Паша. — Для профилактики, — строго сказал врач. Антон и Арсений попрощались с Павлом Алексеевичем и пошли доигрывать партию.

***

В игре победил Арсений. Антон не считал это справедливым, потому что он тоже выходил вперед. Но в любом случае реванш он взять не смог, потому что подошло время ужина. Борщ Антон любил, но ел все равно медленно, стараясь оттянуть неизбежное. В последние часы ухудшилось еще состояние. Появилась ломота по всему телу, голова стала болеть, и в целом самочувствие желало лучшего. Шастун старался об этом умолчать, но за ужином Арсений Сергеевич все же заметил изменения. — У тебя температура, что ли, поднимается, — задумчиво предположил врач, складывая посуду в раковину. После он подошел к Антону и приложил свою ладонь к его лбу. — Ты чего-то кипяточный, друг мой. — Угу, — Антон, съевший половину порции, отодвинул от себя тарелку борща. — Я больше не могу. — Хорошо, — не стал настаивать Арсений. — Иди в комнату пока, измерь температуру. Я сейчас подойду. Антон послушно кивнул, надеясь, что градусник покажет не очень большие цифры. Температура оказалась более-менее приемлемой — тридцать восемь и пять, по крайней мере при ангине могло быть и хуже. — Ну что, сколько там? — спросил вошедший в комнату врач. Арсений забрал градусник, посмотрел результат, вздохнул и протянул Антону стакан с водой и таблеткой. — Выпей. Должно помочь. Но пока шибко не скачи, а то еще выше может подняться. — Да куда мне в таком состоянии, — ответил Шастун, кашляя. — Я пока пойду на кухне приберусь, — сказал Арсений и пошел готовить вечернюю инъекцию, надеясь, что проблем будет меньше, чем с утренней. Антон чувствует себя не очень хорошо, значит, навряд ли будет организовывать спектакли.

***

Антону захотелось пить, поэтому, он недолго думая, пошел на кухню к Арсению. Но стоило ему туда заглянуть, как он увидел не самую приятную картину: врач стоял с уже готовым шприцом, выпуская оттуда лишний воздух. Страшная и длинная игла так и блестела на свету, выпуская капли лекарства вверх. От этого зрелища у Шастуна судорожно заработал мозг. Он думал о побеге. Только куда? В квартире уровень забегов они уже прошли, Арсений там победил. Оставался только подъезд… Антон, не став долго размышлять, тут же бросился к входной двери прямо в домашней пижаме и тапочках. Пришлось повозиться с замком, что отняло достаточно времени и чуть не испортило весь план, потому что на звуки поворачивания ключа пришёл и Арсений Сергеевич. Но дверь поддалась, и Шастун, быстро юркнул в подъезд. Для начала было решено спрятаться на третьем этаже, поэтому именно туда ломанулся Антон. Там имелся небольшой угол, который не виден с лестницы, поэтому там его заметить будет сложнее. Добежав до нужного этажа в доли секунд, он тут же притаился за углом, стараясь даже дышать тише. В этот момент он понял, что следовало взять хотя бы куртку, потому что зимой в подъезде было очень даже холодно, а он в одной пижаме. Но у него не было много времени, чтобы подбирать одежду. Иначе бы Арсений Сергеевич его точно схватил. Внезапно со стороны лестницы послышались шаги, поэтому Антон затаил дыхание. Но Арсений, кажется, никого не увидев, пошел дальше вниз. Шастун, прождав минуту, выбрался из своего укрытия и побежал на верхние этажи. Скорее всего, Попов там все уже осмотрел, поэтому там сейчас было безопаснее. Дойдя до девятого этажа, Антон полностью выдохся. Голова болела сильнее, да еще и кружиться начала, тело ломило. Его трясло то ли от озноба, то ли от того, что он замерз. Шастун облокотился на стенку, стараясь привести себя в чувства. Потому что стало гораздо хуже. Антон не представлял, как он дальше будет скакать по этажам в таком состоянии. Адреналин, кажется, он весь исчерпал, и теперь сил нет вообще. Услышав шум приближающегося лифта, он даже не сразу осознал, что нужно уходить. Но когда понял, было уже поздно: стоило дверям лифта открыться, оттуда вышел недовольный Арсений Сергеевич. — Ну что, набегался? — строго спросил врач, подходя к Антону, но, увидев его состояние, чуть смягчился. — Пойдем скорее домой, тебя всего трясет. Температура скаканула, — констатировал Арсений и, обхватив мальчика за талию и плечо, довел его до квартиры, а затем и комнаты. Педиатр уложил мальчишку на кровать и установил градусник. — Что же ты такой проблемный, а? — тяжело вздохнул Арсений. — Ты себе же сейчас хуже сделал. А так бы лег спокойно, и все бы уже давно сделали и спали. Но нет, тебе забеги нужны, — отчитывал врач. — Лежи, пожалуйста, не вставай. Градусник ровно держи, — попросил он, перед тем, как уйти. Однако в этот раз педиатр предусмотрительно закрыл дверь на ключ, заперев Антона в собственной комнате. После Арсений пошел на кухню готовить еще одну инъекцию уже жаропонижающего, понимая, что температура поднялась критически. Он не представлял, как Антон отреагирует на два укола, какую истерику закатит. Но просто надеялся на лучшее. Шастун не должен был сильно истерить, потому что энергию он всю свою истратил. Врач рассчитывал, что ему удастся успокоить Антона минут за десять, а потом они наконец лягут спать. Но Арсений Сергеевич явно плохо знал Антона.

***

Арсений вернулся в комнату к Антону через несколько минут с тарелкой, которая сверху была накрыта салфеткой, скрывая содержимое, в руках. Он временно отложил ее на прикроватную тумбочку и забрал у ребенка градусник. — Ожидаемо, тридцать девять и девять, Антон. Добегался, молодец, — строго сказал врач. — Давай ложись на живот, быстро сделаем все, и спать будем. Арсений пока не решился говорить, что уколов будет два. Возможно, Антон сам догадается. Но напрямую врач не хотел говорить, боясь больше истерики. — Не надо, пожалуйста, — начал умолять Антон, отодвигаясь на кровати ближе к стенке. — Опять будет больно, как утром, — слезы уже подошли к глазам. Вот-вот и Антон разревется. Арсений это понимал, поэтому постарался действовать мягче, несмотря на то, что еще сердился на мальчика. — Антош, всего пару секунд потерпеть. Давай, радость моя, — ласково уговаривал врач. — Быстренько все сделаем, и не будем мотать нервы, ни тебе, ни мне, хорошо? — Не надо, — начал плакать Шастун, утирая ладонью слезы. — Давай, надо, мой хороший, — снова попробовал педиатр, дожидаясь действий. Но Антон так и лежал, не двигаясь. Арсений вздохнул, потянул Антона ближе к краю постели и попытался уложить на живот, но тот отчаянно сопротивлялся. Поняв, что так у них ничего не выйдет, Арсений сам сел на кровать и устроил мальчика у себя на коленях: ноги зажав своими, а руки и туловище придавил локтем. Антон, понимая, что он полностью зафиксирован и почти не может шевелиться, заплакал еще громче, умоляя его освободить: — Пожалуйста, не надо. Арсений Сергеевич, пожалуйста, — отчаянно просил Шастун, срывая голос. Арсений же просто устал. Он сам не был за то, чтобы принудительно делать процедуры, но сейчас у него заканчивались силы и терпение. Просто хотелось поскорее со всем закончить, успокоить мальчика и лечь спать. — Котенок, буквально две минутки, и все, мы идем спать, — попытался хоть как-то утешить врач. Арсений приспустил белье Антона, а затем убрал с тарелки салфетку, взял оттуда перчатки, надел их, после обработал руки антисептиком, и потянулся уже за спиртовыми салфетками и первым шприцом. Врач несколько раз протер выбранное место на ягодице ваткой, а затем, собрав кожу в складку, ввел иглу. Шастун сквозь плач что-то пискнул и дернул ногой. — Тише, Антош, — успокаивающе сказал педиатр, принимаясь давить на поршень. Антон ожидаемо начал громче плакать, пытаясь хоть как-то пошевелиться, но все, что он мог, — сжимать подушку, до которой дотягивался руками. — Все, мой хороший, две секундочки осталось, — осведомил врач и, приложив спиртовую салфетку, быстро вынул иглу, принявшись массировать место укола. — Вот и все, жаропонижающее мы сделали, остался антибиотик. — Не-е н-надо-о, — слабо попросил Антон, задыхаясь в всхлипах. Ребенка уже всего трясло. Арсений, видя состояние мальчишки, решил побыстрее совсем закончить, поэтому, обработав вторую ягодицу ваткой, в собранную складку ввел иглу, принявшись вводить лекарство. — Ай-яй-яй, б-бо-ольно, — кричал Антон, дергая ногой. — По-ожалу-уй-йста, б-больше н-не н-надо-о. — Все-все, тише, Антош. Все хорошо, успокойся, — утешал врач, как мог, но Шастун его даже не слушал, продолжая пытаться извиваться, но Арсений держал крепко, боясь, что Шастун навредит сам себе. Педиатр довел поршень до конца, прижал ватку, вынул иглу и снова начал массировать мышцу, стараясь облегчить страдание. После всего он взял с тарелки приготовленный йод с ватной палочкой и принялся рисовать йодовую сетку, чтобы она прогревала места уколов. Когда наконец со всем было закончено, мужчина снял перчатки и скинул весь мусор в эту же тарелку. Вернул ребенку одежду на место. Арсений отпустил Антона на пол, после крепко прижимая к себе, начиная поглаживать сначала голову, потом плавно спускаясь к спине. Пытаясь хоть как-то утешить мальчика, которого по-прежнему трясло. — Все, солнце мое, сейчас все пройдет, и пойдем спать, — педиатр поцеловал Шастуна в висок, продолжая поглаживать. — Тише-тише, не плачь, котик мой. Такой смелый, два укола вытерпел. Просто умничка. Антон не реагировал на Арсения, продолжая заливаться слезами, громко всхлипывая. Шастун то и дело закашливался. Все тело трясло, ногу снова свело, ягодицы ныли, несмотря на йодовую сеточку. Шастун пытался хотя бы вдохнуть нормально, потому что дыхание напрочь сбилось. — Давай, Антош, вдох и выдох, медленно. Повторяй за мной, — врач заметил, что Антон не может нормально дышать, поэтому начал демонстрировать элементы дыхательной гимнастики. Шастун его не слушал, продолжая рыдать и давиться слезами и соплями. Он не хотел видеть Арсения Сергеевича, не хотел, чтобы его трогали. — Радость моя, на меня посмотри, — позвал Арсений, заметив, что Антон его совершенно не воспринимает. Шастун его снова проигнорировал, а затем и вовсе заистерил: — От-тпустите ме-ен-ня, — Антон активно выбирался из объятий. — Не трогай-йте ме-ен-ня б-больше н-ник-когда. Я в-вас не-енавижу. — Ну все-все, золотце, ты чего? Все хорошо, Антош, сейчас все пройдет, тебе полегче станет, — ласково успокаивал врач, не выпуская из объятий. — Я вас ненавижу, — уже более четко сказал Шастун, отпихивая от себя Арсения Сергеевича. — У м-мен-ня все б-болит и тр-трясет из-за вас. — Тише, — просил врач, прижимая к себе Антона. — Ты подыши ровненько, все пройдет. Давай мы с тобой ляжем, хорошо? Не дожидаясь ответа, педиатр аккуратно уложил Антона в кровать и лег рядом с ним, тут же притягивая к себе. — Все, зайка моя, не плачь. Уже все закончилось. Тебе больше не о чем переживать. Лежи спокойно и дыши ровненько, как я показывал, — продолжал утешать Арсений, поглаживая ребенка по кудряшкам. — Я вам не зайка, — огрызнулся Антон, продолжая плакать. — Хорошо, не зайка, — согласился врач. — Котиков любишь? — Люблю, — сквозь зубы ответил Шастун, продолжая обижаться на Арсения Сергеевича. — Значит, будешь котиком, — заключил педиатр, аккуратно вытирая слезы со щек мальчишки. — Смотри, как мы с тобой хорошо лежим, да? Сейчас еще температура упадет, и вообще шикарно будет. А не бегал бы по подъездам, сделали бы только один укол, да, котик? — чуть отчитал врач. Антон надулся, понимая, что сам виноват, но обижаться всё равно продолжал. — Нет, не хорошо лежим, и шикарно ничего не будет, — продолжил капризничать Шастун, все еще не в силах успокоиться. — Почему, котенок? — спокойно уточнил Арсений, заводя Антону прядки за ушко. — Потому что, — твердо ответил Шастун, отворачивая голову от врача. — Потому что ты вредина, котенок, — улыбнулся Арсений, прижимая кудрявую макушку к своему плечу. — Вы так и будете называть меня котенком? — серьёзно спросил Антон, утирая оставшиеся слезы. — Да, ты же любишь котиков, — Арсений продолжал поглаживать парня по спине и голове. — Видишь, уже и успокоились мы с тобой. Теперь спать можно. — Ладно, — вздохнул Антон, прижимаясь к врачу. — Ну вот и умничка, котенок, — похвалил врач, чмокнув Антона в макушку. Шастун же, пользуясь тем, что его лица не видно, скрыл свою улыбку. Котенком ему нравилось быть.