24 Февраля. Воскресенье.

      Последние несколько дней Одри старалась с головой окунуться в работу, которая у нее вновь появилась благодаря всё тому же Малеку, который не только вернул ей врачебную лицензию, но и помог набрать клиентов для начала. Как тут убежать от мыслей о нем, если он занял такое серьёзное место в её жизни. Даже в работе не выйдет спрятаться от бывшего профессора. Теперь она психолог, ведущий онлайн-сессии с пациентами. Да, в прошлом у неё было более престижное и прибыльное место работы, но сейчас ей грех жаловаться, ведь Одри в своем положении даже и мечтать не могла, чтоб продолжить работать в сфере психологии-психиатрии. После таких громких скандалов мало кто остается на плаву.       Попрощавшись с пациенткой, Одри закончила последнюю сессию на сегодня и взглянула на время. Наручные часы утонченной формы показывали девять двадцать пять. В выходные всегда больше работы, нежели в будние дни.       Голова немного отяжелела, спина затекла от длительного сидения на барном стуле. Поскольку раньше Одри не использовала свою небольшую квартиру для работы и принимала пациентов в клинике, то до сих пор ещё не обустроила у себя дома уголок для проведения онлайн-сессий. И, кажется, этим стоит заняться как можно скорее, потому что спина и шея девушки были не очень в восторге, а в последнее время и вовсе мучительно против.       Решив заварить себе успокаивающий чай с жасмином и мятой, Одри прокручивала в голове, чем же ей забить свою голову, чтобы не оставаться один на один с собственными мыслями. В последнее время эта погоня утомила и так забитую работой голову девушки, но Одри ни на секунду не останавливалась, продолжая убегать от самой себя.       Да, глупо, Одри согласна признать это, ещё глупее выглядит сие действо с точки зрения психологического образования девушки. Как она может помогать людям разобраться в своей голове, когда не может банально помочь себе.       Но тренеры ведь не играют, верно? Поэтому Одри упрямо продолжает стоять на своем, и пока закипает чайник, подходит к книжному стеллажу, чтоб выбрать, что почитать этим вечером.       Забавно, как взрослый человек ведет себя хуже подростка, полностью уверенный в своей правде.       Внезапный рингтон телефона заставил Одри вздрогнуть и едва не выронить книгу из рук. Взглянув на абонента, всё внутри сжалось.       Звонил Малек.       — Добрый вечер, Одри. Надеюсь, я не отвлекаю тебя? — Спокойный завораживающий голос раздался в трубке, специально поставленный для того, чтобы успокоить и заворожить собеседника, но от него у Одри в животе завязался тугой узел.       — Нет, я как раз только закончила. — Упершись глазами в серый кухонный гарнитур, в голове Одри интенсивно зашевелились шестеренки, подбирая правильные выражения и сквозь толщу волнения едва разбирая слова Малека.       Она так упорно и долго, по меркам уровня своего терпения, избегала любого контакта и хотя бы прямого упоминания психиатра, потому что косвенное буквально преследовало её на каждом шагу, став частью повседневности. В последнее время любое упоминание о Синнере в голове Одри становилось красной тряпкой для быка, то есть поводом для не самых приятных размышлений. А заниматься самобичеванием она умела на твердую пятерку.       — Рад это слышать. — Позволил себе улыбку, которую Одри ощутила через телефон. Он не мог сейчас не улыбаться, причем самым обворожительным образом, возможным лишить на пару секунд способности говорить. — Ты свободна в пятницу вечером? Примерно часов в пять-шесть. — А вот и главная тема разговора, к которой мужчина подходит без лишней прелюдии.       — Что-то важное? — Одри не хотелось сразу соглашаться, не прощупав почву для вида.       — А если нет, то откажешь? — хитро поддел её Малек, прекрасно зная, что Одри ему вряд ли откажет. Предложение ей понравится.       — Вполне возможно. — Загадочно ушла от ответа Одри, но отчего-то переживала, будто её тон не выглядел так небрежно и игриво, как задумывалось.       — Ох, Одри, зная, какая ты привередливая, я бы не стал тратить твое время на всякие пустяки. — Снова улыбается. Ему даже стало весело от их разговора, ведь Одри всегда могла поднять ему настроение и рассмешить чем-то таким простым, но от этого не лишенным шарма.       — Заинтриговал, Малек. Рассказывай, что там у тебя.       — Мой очень талантливый знакомый выставляется в одной галерее. Я бы хотел взять тебя с собой на открытие. Работы там весьма…любопытные. — Та заминка в голосе Синнера натолкнула Одри на настороженные мысли. Если Малек так говорит о работах своего знакомого, предупредив девушку заранее, ей стоит переживать. Однако внутри нее так же загорается огонек любопытства.       Понимание “странного” и “нормального” в жизни Одри кардинально поменялось с появлением Малека Синнера. Казалось, теперь её мало что могло удивить или смутить. Консервативное католическое воспитание больше даже не отзывалось в сознании Одри, замолкнув навсегда. За исключением одного момента.              — Поведешь меня познавать искусство? — послышался крайне довольный голос Одри.       — Для тебя всё самое лучшее, милая. — Этот тон звучал слишком заботливо и как-то…по-покровительски, заставляя и так раненное сердце Одри сделать кульбит в груди. — Так ты согласна?       — Да.              — Прекрасно. В пять вечера я заеду за тобой, постарайся быть уже готовой.       — Разумеется. — Для Одри пунктуальность – один из трех китов, на которых должно базироваться воспитание любого человека. Она почти никогда не позволяла себе опаздывать.       — Тогда до встречи, Одри, хорошего вечера. — Малек вежливо прощается, как и всегда, не став задерживать и “нагружать” пустой болтовней о погоде и природе.       — Тебе тоже, пока. — Послышались гудки.       Иного ожидать от Синнера не стоило. И Одри это знала, поэтому почти не расстроилась холодному прощанию.       Пребывая в смешанных чувствах, девушка по наитию двигается на кухне, заваривая в чайничке микс из мелиссы, мяты, жасмина и зеленого чая, который помогал ей разгружать голову и легче засыпать. Думать о Малеке и в целом об их ситуации было подобно двенадцатичасовой смене на заводе – пиздецки утомляюще. Но совсем выкинуть все мысли из головы не получалось.       Поднимать трубку и слышать голос Синнера было немного необычно, учитывая, что она буквально избегала его контакта в телефоне все эти дни, даже не обменявшись парой бездумных сообщений, как они время от времени делали.       В нынешней ситуации Одри это казалось неуместным, а ещё в глаза бросился тот факт, что в девяноста процентах случаев инициатором переписок была сама Одри, что-нибудь написав или прислав фотку себя или чего-то интересного, встречающегося в течение ее будней. Синнер же предпочитал звонки, но те были четко и по делу, редко отходя от формальных рамок. Что как раз начало бросаться в глаза недавно прозревшей Одри.       “Ему же плевать!”       У подобного мужчины не просто так в таком возрасте нет невесты или жены. Работа и личные интересы стояли выше каких-либо отношений и женщин. Малек ими пользовался и не скрывал того, что и девушки могут получить от их связи свою выгоду. Так же и Одри – была просто слишком хорошим способом получать удовольствие, чтобы так быстро распрощаться с ней. И, чёрт бы всё побрал, в самом начале она тоже так думала о Синнере, решая, что в своем возрасте и при нелюбви к случайным связям на один-два раза иметь постоянного партнера для секса, “причем очень хорошего, прошу заметить!”, было рациональным решением.       Она думала, что уже достаточно эмоционально очерствела за года, проведенные в психиатрической больнице, что могла бы также отстраненно, как Малек, относиться к их “свободным отношениям”, которые таковыми и не были даже. Но Одри казалось, что это не проблема, она справится, и ей так даже будет проще – без привязанностей. Но, похоже, ее натуре они были необходимы. И как бы девушка ни старалась отсрочить момент, когда она все же привяжется к Синнеру, он всё-таки… настал.       И до Одри постепенно начало доходить, что она выбрала совершенно не того человека.