29 Февраля. Пятница.

      Одри нервно отбивала ритм пальцами по кухонной столешнице, в ожидании пяти часов. Она уже была собрана и готова выходить.       “16:48”       Прикусив щеку с внутренней стороны, Одри поднесла стакан воды ко рту и как можно аккуратнее отпила, стараясь не смазать помаду. Главное не пить слишком много…       Хотя девушка была частым гостем подобных мероприятий и любила искусство в любом его проявлении, волнение все же присутствовало. Конечно, сегодня она не сама по себе, а вместе с Малеком, тем более едет на выставку его приятеля. Поэтому не хотелось ударить в грязь лицом и опозорить Синнера.       Ком волнения подступил к горлу. И не отпускал всю дорогу до галереи, и был с ней, даже когда они оказались перед тем самым знакомым.       Единственными источниками света в помещении были светильники, направленные на полотна. Мягкий свет давал хорошо разглядеть написанное, не нарушая интимности обстановки.       Одри держала железную осанку, надев на лицо маску утонченной вежливости и учтивой отстраненности. Она сдержанно улыбалась, кивала и держалась рядом с Малеком, не ощущавшим себя на иголках ни на йоту. Казалось, нет в мире такого места, где бы Синнер не чувствовал себя хозяином положения и испытывал волнение.       — Я не планирую задерживаться здесь надолго. — С гримасой муки признался Леон Ван Дорен, ака хозяин выставки, ака вольный художник, творец и так далее по списку. — Вся эта серая панорама ужасно меня раздражает и вгоняет в кризис.       Немного манерный мужчина лет двадцати девяти, возможно, даже ровесник Одри, достал портсигар из нагрудного кармана своего винного пиджака, фасон которого подчеркивал его высокую и стройную фигуру. Он небрежно закурил прямо посередине павильона, окинув отстраненным взглядом собеседников. По глазам его читалось, как насрать тому на мнение окружающих.       «Творческие люди все такие…с прибабахом», подумала Одри и, стиснув между пальцами предплечье Малека, намекнула, что им пора бы пройтись.       — Будешь продолжать бегать? — Малек обратился с естественной серьезностью к приятелю.       Синнер украдкой ущипнул Одри за бок рукой, под которую девушка его держала. Он её понял. От этого девушка только сильнее прильнула к мужчине, ощущая от него ауру спокойствия и безопасности.       — Бегать? Вообще, предпочитаю серфинг. — Невозмутимо поинтересовался Леон, не понимая и не желая вникать в игры разума, которые так любил Синнер. Это несколько раздражало, но что-то в Малеке отзывалось и в самом Ван Дорене, и именно благодаря этому общему такие разные, на первый взгляд, люди поддерживают общение столько лет.       — Бегать от проблем. Принятие реального – первый шаг на пути к взрослению, Дорен. — уколол его Малек.       — Ты, как обычно, остроумен. — Леон картинно закатывает глаза и затягивается сигаретой. Улыбка сама просится на лицо Одри от карикатурно недовольного выражения лица Ван Дорена. Он ей кажется чересчур драматичным.       — Не обижайся, профессия не позволяет мне переставать анализировать окружающих.       — Но мы не твои пациенты, Синнер. В этом вся разница.       — Потенциальные. — Одарил собеседника одной из своих обезоруживающих улыбок Малек. Рукой параллельно скользнул за спину Одри, оглаживая линию поясницы, но не позволяя себе вольности опуститься ниже.       По кислому лицу Леона понятно — беседа ему наскучила, что только лучше для Одри. Ей все это уже надоело. Хотелось внимательнее осмотреть павильоны и работы Леона. Хотя, картины обнаженных женских тел, написанные углем на желтоватых холстах, окружавшие компанию из трех человек, не вселяли надежду. Кажется, девушка уже знает, что увидит дальше.       — Прекращай копаться в моей голове и лучше приезжай как-нибудь сам ко мне на виллу. Сразу поймешь все прелести Фиджи и мое нежелание оттуда надолго уезжать.       Малек усмехается и, неожиданно, обращается к Одри, что уже давно не вмешивалась в разговор двух приятелей.       — Что скажешь, как насчет Фиджи?       Одри не подала виду, но челюсть у нее упала до самого пола. С чего бы вдруг им куда ехать вместе?       Губы, растянутые в дежурной улыбке, охватила мелкая дрожь, дав брешь всему её утонченному выражению лица. Маска трещала по швам.       — Далековато. — Всё, что смогла выдавить из себя девушка, понимая, что её дурное сердце не выдержит мыслей о том, как они поедут на райские острова вместе. Нет, ещё таких фантазий не хватало. Ей не шестнадцать, чтобы мечтать о подобном бреде. И уж тем более думать, что всё это взаправду случится.       — Ну, как знаете. Я пожалуй пойду, поприветствую других гостей. Отдыхайте и, если возникнут вопросы, обращайтесь, с радостью на все отвечу. — Дежурно улыбается Леон, элегантным движением поправив свою прическу перед тем, как выйти в главный зал.       Наконец можно было немного расслабиться.       — У него шумная голова. — По-отечески усмехается Малек, продолжая смотреть на проход, в котором недавно скрылся Леон.       — У людей искусства своя картина мира. — Пожимает плечами Одри, не желая задерживать внимание на владельце выставки.       — Кажется, работа и правда заполоняет все наши мысли. — С улыбкой заметил Малек, смотря на Одри сверху-вниз и отмечая соблазнительность открывшегося вида на её декольте.       — Самое время наконец пройтись и посмотреть любопытные работы маэстро Ван Дорена. — Одри искушающе улыбается и вторит словам Синнера, обещавшего ей интересное времяпровождение. Они приехали полчаса назад, но так и не посмотрели ни на один экспонат.       Смотря на неё такую, Малек ощущает, что единственный экспонат, которым он хотел сегодня любоваться – был перед ним. Тесно прижимался и большущими преданными глазами прямо внутрь залезал, вызывал привыкание. Синнер не желал сопротивляться. Такие девушки, если свою жертву поймают, ни за что её из лап не выпустят.       Увлеченные друг другом, они не заметили, как люди начали мелькать на периферии и заполнять до этого пустой зал разговорами. Одри машинально расправляет плечи и озирается по сторонам.       Только бы не опозорить Малека. Только бы не опоз…       — Ты резко куда-то уплыла, милая, что тебя беспокоит?       Так и не дождавшийся ответа на свой вопрос, прошедший мимо спутницы, Синнер приблизился к ней и мягко, но по-свойски огладил обнаженное плечо Одри, даря легкое успокоение.       — Не хочу, чтобы, глядя на меня, о тебе подумали что-то неподобающее. — было стыдно признавать, но психотерапевту лучше всегда говорить правду – одно из главных правил психотерапии. Которому Одри придерживалась не совсем честно.       — Милая, я без тебя прекрасно справляюсь с ролью того, о ком неподобающе думают.       Малеку было глубоко плевать на то, что о нем думают люди. И очаровательная маленькая Одри не способна опозорить, а, наоборот, только украсить его своей компанией. Он был спокоен, как удав, но ещё бОльшую уверенность мужчине придавала стоящая рядом девушка, которая выглядела просто восхитительно.       В этот раз она предпочла полностью скрыть свои ноги под черной тканью платья, так порочно обтягивающего каждый изгиб её точеного тела сверху. А волосы были собраны китайской заколкой, оголяя соблазнительный изгиб шеи, перетянутый молочной кожей. Следы, оставленные им, сошли, что очень кстати, потому что ничто не должно было оттенять естественную красоту кожи. Малеку доставляло греховное удовольствие любоваться ею, держать свою руку так по-хозяйски на её тонкой талии, на гибкой спине.       — Я хочу, чтобы ты расслабилась и получила множество впечатлений от этого вечера, а не ходила с видом, будто палку проглотила. — В подкрепление своих слов Малек ведет ладонью вдоль идеально ровного позвоночника и накрывает заднюю сторону шеи. Просит послушать его и подчиниться.       Одри упрямо смотрит в ответ, до последнего упирается, ну или так думает. Но, в конце концов, слабо кивает, признавая правду Синнера.       — Умница. — Малек поощряюще улыбается и гладит по загривку. Он вновь галантно подает ей свою руку и уводит из зала прочь.       “Наконец-то”, проскакивает в мыслях Одри нетерпеливо. Однако львиной доли энтузиазма будто и не было, стоило немного пройтись и порассматривать “творчество талантливого знакомого”. Стало ясночтообщего у Малека и Леона.       Порочная откровенность и любовь к разврату.       Чтобы продолжить невозмутимо рассматривать причудливые полотна Леона, Одри пришлось практически залпом осушить бокал просекко, так удачно переданного ей в руки от проходящего мимо официанта.       — Это достаточно…экстравагантно. — Как Одри ни старалась сохранить нейтральное выражение лица, мышечная судорога ее выдавала.       Послышался раскатистый смех Синнера, который с упоением наблюдал, как его любовница, с который они как только ни грешили за эти месяцы вместе, пытается подавить смущение, стоя перед психоделической картиной, с нарисованной на ней женской гениталией. Буйство цвета, конечно, не сразу давало понять, что же изображено, но мотив был слишком узнаваем.       — Знал, что тебя это не оставит равнодушной.       Малеку очень нравилось, по мнению Одри, это было его хобби, вгонять ее в краску, смущать и заставлять испытывать все возможные грани эмоций.       — Ты и правда грешник, профессор Синнер.       Опасный огонек сверкает в глазах Малека. Как бы ни рделась эта девушка, словно распускающиеся бутоны мака, Одри никогда не была так проста. Не упускала ни одной возможности добавить «перчинки», разжигая Синнера изнутри.       Тихий смех и медленный шаг вдоль павильонов сменился нетерпеливым топотом двух пар туфель по длинному коридору элитного отеля. Наспех захлопнув дверь излюбленного номера, в котором Малек часто ночевал, он тут же пригвоздил Одри к ней изнутри.       Оказавшись зажатой между дверью и жарким и крепким телом мужчины, Одри почувствовала тепло, растекающееся внутри, стало нечем дышать.       — Так не терпится, да? — От цепкого и властного взгляда мужчины деться было некуда, поэтому Одри не мешкала – смотрела точно в серые глаза-дыры, затянутые поволокой вожделения. Её хотели и уже очень давно, девушка замечала, как напряжение нарастает в теле Синннера с каждым её играющим и, как бы, ненавязчивым жестом. Не то, что бы она специально хотела распалить мужчину, просто настроение отчего-то сегодня было очень хорошим. И шампанское, кстати, тоже.       — Изводишь меня. — Малек сжал между двух пальцев подбородок Одри и жадно принялся рассматривать её бессовестное лицо. Как же оно ему доставляло. — И жаждешь наказания?       — Никак нет, профессор Синнер. — Хитро прикусывает губу. Вид девушки Малеку показался не то, что бессовестным, а по-змеиному коварным.       — В такие игры ты сегодня хочешь сыграть? — В глазах мужчины Одри видит зарождение чего-то страшного. Рука плавно опустилась на тонкую шейку и слабо сжала её.       Честно признаться, Малеку это очень понравилось. Слова девушки навевали ему воспоминания об их общем прошлом, пусть и достаточно косвенном. Синнер довольно смазано помнит Одри в годы университета, зато её подругу…возможно, тогда он ошибся в выборе, ведь эта девушка. Она была просто бесподобна.       — Только если Вы позволите, — с придыханием зашептала Одри, рукой взявшись за пояс брюк Малека.       — Тогда я позволяю.       И их было уже не остановить.

***

      После очень изнуряющего и поистине жаркого секса, Одри была рада оказаться в расслабляющей воде. Откинувшись на теплую грудь Синнера, она почти ощутила себя счастливой. Сегодняшний день удивил её. Они очень хорошо провели время на выставке, пусть и творчество Леона ей показалось чересчур похабным, а когда попали в номер…щёки Одри обдал жар. Боже, тоже очень хорошо провели время. Кажется, даже лучше, чем на выставке.       Лежа с прикрытыми глазами, клонило в сон, девушка бы с радостью так и уснула. Щеку внезапно обдало холодом. Вздрогнув, Одри раскрыла глаза и заметила у самого лица бокал с шипящим шампанским в нем.       — Кажется, тебе оно пришлось по вкусу. — Довольно улыбнулся Малек и передал ей фужер.       — Думаю, вкуса ему придавало желание абстрагироваться.       Тихий смех Синнера прошелся эхом по внушительной ванной комнате. В центре стояло джакузи, которое они оккупировали.       — Не думал, что ты такая консервативная.       — Кажется, всё же такое выражение искусства не для меня.       — Прошу прощения, что потратил твое время зря.       — Ну что ты говоришь…       Волнение подступило к горлу комом, когда Одри услышала в голосе Синнера грусть. Но, обернувшись, наткнулась на расслабленную улыбку. Попалась.       — Думаю, ты не забудешь этот опыт. — Костяшками пальцев мужчина ведет по влажной скуле Одри, успокаивая. Разволновалась, потому что он мог расстроиться? Что-то новенькое, но достаточно приятное. Словно ей важны его чувства.       — Определенно. — Посмеивается Одри с самой себя. Она дала прочитать себя, как открытую книгу. Какая она дурочка.       В голове красным мигает вопрос, ответ на который очень беспокоит Одри. Она, как взрослый человек, должна не бояться и спросить, а не грызть ногти и допытываться, что об этом думает Малек.       — Тогда, в галерее, ты говорил серьёзно?       Вот он, момент икс.       — О чем именно?       — О Фиджи.       — Конечно, кажется, отдых нам обоим не помешал бы. — Мужчина отпил из своего бокала и выглядел в тот момент абсолютно спокойно.       — Но, тебе не кажется это как-то…странно? Мы вдвоем полетим на остров.       — Милая, мы видели друг друга голыми, а ты считаешь странным парудневный отпуск?       — Думаешь, для такого мы достаточно близки? — В понимании Одри в такие поездки отправляются только…парочки. Но они с Малеком всего-лишь секс-партнеры и даже никогда не целовались, не то, что ночевали вместе. Неужели для Синнера это нормально?       — Необходима близость души, чтобы хорошо отдохнуть головой и телом? — Для Малека все рассуждения и намеки Одри кажутся абсурдными.       А девушку словно ледяной водой окатили, реальность постучалась в дверь её выстроенной иллюзии. «Хороший день» рассыпался прямо на глазах, когда до Одри дошла суть слов Малека. Она просто игрушка, или зверюшка, ручной песик Синнера. Он хочет на открытие галереи – зовет Одри, он хочет в отпуск – берет Одри, а она, довольно виляя хвостом, бежит исполнять все прихоти хозяина.       — Если ты думаешь, что тебе из-за этого придется оплачивать поездку самой – забудь. Все расходы беру на себя, самое главное – чтобы мы замечательно провели время. — Малек проводит ладонью по волосам Одри, пуская пряди меж пальцев. От этого девушке только гаже, она чувствует себя собакой, которую гладят по головке. Хочется встать и уйти, убежать и спрятаться.       Но она держится, прикрывает глаза и делает маленький глоток шампанского, для вида, и осторожно отстраняется от Малека.       — С кем-то так уже ездил? — Спрашивает Одри, пытаясь придать голосу невозмутимости.       — Тебя это беспокоит? — Рука коснулась сгорбленной спины.       — Интересно. — Пожимает плечами. Спрашивать ни о чем больше не хотелось, поддерживать эту тему - тоже. Боже, какая она дура.       — Не вижу в этом проблемы.       — Не хочу, чтоб ты был моим сахарным папочкой. — Одри допивает шампанское, игнорируя гадкий вкус. Даже воздух приобрел удушающий эффект. В глаза Синнера смотреть боиться.       — Это же моя прихоть, я и должен платить, тем более мне это только в радость. Тратить на тебя деньги – отдельный вид удовольствия. — Усмехнулся Малек, очертив её линию плеч. Очень уж нравилась её спина.       А Одри в голове уже сложила картинку. Это почти как деньги за секс. Все его дорогие подарки без причины, ещё и этот отдых…она будто в эскорте.       Вода в джакузи остыла, тишина затянулась и буквально обволокла стены номера. Малек говорил по телефону, валяясь на кровати в мохровом халате. Не собирался уезжать, это его отель и его любимый номер. И его любимая собачка рядом.       Выйдя из гардеробной, Одри застегивала платье, собрав ещё влажные волосы в небрежный пучок. Времени сушить не было, хотелось домой. Шнуровка все не поддавалась. Чтоб ее, когда нужно побыстрее с ней расправиться, она доставляет еще больше проблем.       — Не поможешь? — вымученно улыбается и подходит к краю кровати. Малек наспех заканчивает разговор и поднимается, возвышаясь над Одри. Достаточно пугающе. Брови свел, а свет играл на его точеном лице, отбрасывая угрожающие тени.       — Не останешься? — спокойно спрашивает, быстро справившись с шнуровкой корсета на платье.       Опять что-то новое. Но Одри ни за что не останется один на один с Малеком, не после их разговора в джакузи. Ужасного разговора, по мнению Одри.       — Ехать сейчас неразумно, Одри, глубокая ночь.       Это заставляет девушку посмотреть на настенные часы, обнаружив половину третьего ночи. Ничего, сейчас она даже пешком до дома дойти готова.       — Я вспомнила, что у меня завтра...вернее, уже сегодня ранняя запись. Пациентка предпочитает перед работой проводить беседу. Прости, но мне правда нужно домой. — Говорит отмазку, придуманную, пока она одевалась. Звучит идеально.       — Сбегаешь от меня. — Но не для Малека Синнера. Он ложь чует за километр, особенно от Одри. Та почти не умела врать.       — Прости. — Всё, что смогла из себя выдавить Одри.       Малек покачал головой, но ничего не сказал, он не хотел думать, что желание уехать – его вина. Хотя их разговор в джакузи закончился на весьма удручающей ноте. Даже Синнер почувствовал нотку разочарования, он не думал, что оскорбляет Одри, когда предлагает оплатить отдых или дарит ей подарки. Кажется, у него редко появляется человек, на которого всласть тратиться. Синнер это делает искренне.       Позже им стоит поговорить, если они хотят продолжить их партнерство.       — Позволишь хотя бы вызвать тебе такси? — Уколол своей интонацией Синнер, хотел заставить задуматься. Чертов мозгоправ.       Первым порывом было отказаться, но Одри быстро взяла эмоции под контроль и поняла, что таким поступком может задеть Синнера, и он точно догадается, а ей это не нужно.       — Конечно. Буду не против. — Покорно кивает, соглашаясь с мужчиной. Пусть будет так.       В такси она проревела до самого дома.