5 Марта. Среда.

      — Хорошего Вам вечера. Наша следующая встреча, если я не ошибаюсь… — Одри бросает взгляд в ежедневник, выискивая нужное окошко…боже, как же щиплет в глазах. — В пятницу, скорректируем время?       — Хорошо, в пять часов сможем? — спрашивает пациента в экране ноутбука.       — Конечно. Тогда увидимся в пятницу в пять часов вечера. — Одри доброжелательно улыбается и завершает видео-звонок.       Фу-у-у-уф.       Глаза начали понемногу слезиться, в голове образовалась каша. Но это даже приятно, рутина и увеличившаяся нагрузка помогала не думать о своей жизни. Одри самолично выбрала зарыться в работе, сдвинув всех своих пациентов как можно кучнее. Так, чтоб ни минуты свободной не было.       Поправляя очки, Одри записывает время следующей сессии и смотрит оставшиеся на сегодня. Ещё одна…       Тяжело вздохнув, она откинулась на спинку дивана и размяла шею, почесав её из-за щекочущих прядей волос, выбившихся из подобия на аккуратный пучок. Всё же, она не могла предстать перед пациентами небрежной – это непрофессионально.       Конечно, без конца слушать и пытаться выискать проблему, составлять план терапии и психологический портрет – утомляло не хуже любой офисной работы. Тот факт, что она работала из дома ничуть не умалял нагрузки.       К вечеру у Одри вскипали мозги, причем, по ощущениям, в прямом смысле. Возможно, ей стоило сбавить темп, но какой счастливой ощущала себя Одри, когда осознавала, что ей пока удавалось быть быстрее своих тараканов в голове. Поэтому даже засыпать стало не страшно, она отрубалась, как только голова касалась подушки. А иногда так и не добравшись до кровати – диван в кухне-гостинной тоже довольно удобный.       Одри так и существовала в своем маленьком пузыре. До одного сообщения. Малек:Добрый вечер, милая. Встретимся завтра?       Челюсть Одри непроизвольно сжалась, стоило ей только увидеть пришедшее уведомление. Руки задрожали, пока уставшие глаза перечитывали сообщение по сотому кругу.       Хочет встретиться потрахаться.       Что ж, Одри о сексе за все эти пять дней их молчанки даже и не думала. Все её жизненные ресурсы сливались в работу, нередко она забывала даже про приемы пищи. Малек не писал – Одри не отсвечивала и вообще думать себе о нем запретила.       Глупо. Глупо. Глуп…конечно, она это понимала, но с самого детства так и не научилась по-другому справляться со своими переживаниями. Убежать и выбрать место поукромнее, чтоб точно никто не нашел – уже рефлекс.       Одри запретила себе долго и судорожно думать о том, что же ответить мужчине, был только один вариант – отказаться. Она все ещё не была уверена, что хочет видеть Синнера, и вообще в том, справится ли она с их…интимом.       Кажется, больше притворяться она не сможет, так же, как и получать удовольствие в полной мере. Одри: Привет. Очень много работы, не смогу ни завтра, ни послезавтра. Спишемся чуть позже и обсудим. Доброй ночи.       Одри специально составила сообщение таким образом, чтоб продолжение диалога казалось неуместным. Она отказалась и попрощалась, значит, на диалог не настроена и нечего больше тут добавить.       Ответное сообщение пришло моментально. Малек: Хорошо. Свяжись со мной, как появится свободное время.       Одри ощутила облегчение и…расстроилась одновременно. Она была горда, что смогла отказать Малеку, но с другой стороны, почему он так равнодушно отреагировал?       Это, кажется, был первый раз, когда Одри не смогла встретиться, неужели это ничуть не смутило или задело Синнера. Всё же, они уже всю зиму спали вместе и никогда не отходили от их “расписания”, как бы забавно это ни звучало. Но стабильно у них было две встречи в неделю, иногда больше, но точно не меньше.       Ей наконец удалось отстоять себя, но почему-то радости это не принесло. Нахмурив брови, Одри заставила себя не перечитывать их скудную переписку, которая таковой даже стыдно было назвать. Всё там было сухо и по делу.       Абсолютно лишено чувств.       Вместо мыслей о Малеке, Одри взглянула на время и поняла, что кроме кофе утром ничего не съела за день, а стрелка часов уже перевалила за восемь. Набрав номер доставки, она заказала себе большую жирную пиццу, у которой даже половину не осилит, но хотя бы заткнет дофаминовую дыру. И жизнь станет ненадолго лучше.

***

      Темнота проникла в каждый угол кабинета, чувствуя себя хозяйкой. А настоящий хозяин сидел среди мрака, освещаемый только экраном телефона, на котором был открыт диалог с его милой партнершей. Назвать её любовницей почему-то язык не поворачивался.       Мужчина собирался домой, но, почему-то после сообщения Одри не мог сдвинуться с места. Кажется, перемены в их “отношениях” стали появляться уже давно, только Синнер нарочно их игнорировал, пусть и подмечал. Не считал важным.       Однако сейчас ситуация обострилась и начала выходить ему боком. Участившиеся пропажи Одри скверно отражались на его настроении, после долгого её отсутствии ощущалась некая тоска. Кажется, девушка заползла ему под кожу и заставила желать только себя. Только её бесконечно-длинные ноги, её каштановые волосы, её божественную спину, её хитрый и одновременно откровенный взгляд.       Когда они договаривались, то условились, что пока являются секс-партнерам, то трахаться на стороне с кем-то было запрещено. Малек никогда не позволил бы себе нарушить обещание и так, но, кажется, он просто не захочет чего-то другого…кого-то другого. На фоне Одри другие варианты меркли. И кажется, что никто бы не смог доставить ему то же удовольствие, что могла доставить она.       Малек начал входить во вкус, уверенный, что “крупная рыбешка” не ускользнет от него, и это стало его роковой ошибкой. Потому что Одри прямо сейчас так и делала. И мужчина не знает ни причины, ни способа это исправить.       Потому что когда видишь корень проблемы – знаешь, как её устранить, а тыкать в небо не в стиле Малека Синнера. Поэтому он уже несколько дней свободное время занимает не таким необходимым отдыхом, а размышлениями о том, как “починить” девушку.       Малек не упускал из вида и их сомнительный разговор в джакузи в день открытия выставки. Кажется, Одри была чем-то расстроена, а он тогда этого не заметил, потому что не ожидал такой реакции. Почему девушку так беспокоил их возможный совместный отдых, и какой вес в этом играет наличие отношений. Он помнил, что детство девушки прошло в закрытой консервативной общине, но оно не оставило её с устаревшими взглядами на жизнь, учитывая род их связи.       По Библии единение плоти возможно только если мужчина и женщина соединены священными узами брака.       Несостыковка.       Сложные загадки всегда привлекали Малека, легкий путь никогда не был приоритетным. Довольно тщеславно, но мужчине уже очень давно наскучила “ваниль”, во всем. Жизнь приобретает рутинность и серость, особенно когда скоро пойдет пятый десяток жизни. Все приелось.       Поэтому Синнеру так нравилось иногда работать с тюремными заключенными, цена услуги даже не обсуждалась, потому что ей были азарт и яркие эмоции Малека. Находясь в настолько эмоционально возбужденной обстановке, где иногда могло показаться, что воздух вот-вот задымится, Синнер чувствовал себя попавшим под тропический дождь после долгих скитаний по пустыне.       Также было и с Одри. Она умела удивлять и делать каждую их встречу особенной.       Сейчас без всего этого было туго. Синнер снова чувствовал, что попадает в день сурка и даже ощущает груз своих лет. Хотя эта тема никогда его особо не волновала. Годы шли, а в голове Малека даже и мысли не проскакивало, что цифра его возраста увеличивается.       Но, почему-то, рядом с Одри хотелось быть тем самым профессором Синнером, как в годы её учебы. Самым молодым профессором на кафедре и вообще во всем университете, которого провожали взглядами и перешептываниями по коридору.       Экран телефона погас и просторный кабинет полностью погрузился во мрак.       Мужчина все же встал из-за стола и решил более не задерживаться, надел пальто и вышел.       Малек снова не пришел к какому-то определенному выводу, поэтому решил все же ткнуть пальцем в небо. Просто будет пробовать все методы по очереди, пока в голову что-то дельное не придет.

***

      Одри понемногу проваливалась в сон, сидя перед телевизором. Коробка с недоеденной пиццей лежала рядом на диване, там же, куда она сбросила с себя очки. Кутаясь в меховое худи, она прикрыла глаза “всего на минутку”, уставшая поглощать информацию почти двадцать четыре часа в сутки.       Она была крайне довольна своим вечером. Одри даже смогла пересилить рвотный рефлекс и посмотреть пару серий одного из дебильных телешоу, которые всегда виделись ей абсурдными и предназначенными для распрямления извилин мозга.       Но сейчас ей, как раз, это было и нужно.       На фоне тихо шумел холодильник, машины на улице и дверной звонок.       Одри не сразу осознала, что звук реален и не является частью ее сна. Вскочив слишком резво с дивана, она схватилась за спинку дивана и тихо простонала. Кажется, её организм не был готов к такому резкому пробуждению.       За дверью стоял суровый мужчина с не шибко довольным лицом, наводящий на нехорошие предположения. На деле же он оказался обычным курьером, ворчащим на позднюю доставку.       Так Одри в руки попал внушительный букет красных калл. Гадать о том, кто прислал ей цветы не пришлось. Это было бы глупо.       Поджав губы, Одри отточенными движениями принялась ухаживать за цветами. Сон как рукой сняло. Голова снова включилась и начала думать о всяком.       Она намеренно игнорировала черный конверт, отложенный на дальний край стола. Ей всё-таки хотелось уснуть сегодня, а не перечитывать раз за разом записку от Малека и думать о нем.       Полюбовавшись цветами в вазе, Одри заметила беспорядок, который она устроила на диване и побрела его разгребать. Квартира пропахла запахом жареного сыра и пепперони, хотелось проветрить.       Перемыв скопившуюся посуду, Одри решила заодно протереть кухонную столешницу и снова наткнулась на записку. Она опомниться не успела, как уже читала текст, написанный красивым, но сдержанным почерком.

“Чувствую, что между нами появилось некое недопонимание, и я, как мужчина, беру на себя ответственность его разрешить. Или, чтоб не быть чересчур самоуверенным, сделать первый шаг. Милая, я всегда считал тебя равной мне и не позволил бы себе проявить к тебе неуважение. Ты ценна для меня, поэтому, я надеюсь, что этот скромный презент поднимет тебе настроение перед сном. Доброй ночи, Одри.”

      Записка не нуждалась в указании отправителя, для Одри точно не нуждалась.       “Я всегда считал тебя равной мне”, “Не позволил бы себе проявить к тебе неуважение”,“Ты ценна для меня”.       И Одри растаяла, на что и рассчитывал Синнер, отправляя ей цветы. Ведь они были просто предлогом, чтоб в ее руках оказалось это. Для девушки оно было сродни средства массового поражения. Оказывало тот же эффект.       Почему-то даже злиться на себя не было сил, в сердце немного потеплело. В нем появилась…надежда. Одри хотелось верить, что она являлась для Малека кем-то больше, чем просто секс-партнершей.       Фатальная ошибка.