7 Марта. Пятница.

      Тяжесть состоявшегося разговора невидимым грузом упала на плечи Одри. Почему-то они с Рут, хоть и виделись редко, но поддерживали близкое общение. В последнее время после их встреч во рту будто оставался привкус горечи. Что-то шло не так, но Одри то ли была так слепа к правде, то ли беспрекословно верила в добрые намерения её единственной подруги. Остаться совсем без друзей для Одри все же было бОльшей потерей, нежели ложь от Рут.              Поднимаясь по лестнице, девушка в двух руках тащила пакеты с покупками и недовольно ворчала. Почему оба лифта по счастливой случайности сломались именно сегодня и именно сейчас. Да ещё ей так повезло, квартиру она снимала на предпоследнем этаже.              Проклиная себя из прошлого и ставя в голове пометку для себя из будущего, Одри зареклась, что больше никогда не станет снимать квартиру выше 2 этажа. Пошло все в пекло.              Последние три года, что она жила в этой квартире, такая ситуация у нее впервые. Лифты, конечно, давали сбои, но по отдельности. С чего вдруг сейчас они решили устроить себе свиданку между этажей.              Рут.              Возвращаясь головой к ещё одной острой теме, Одри радовалась, что почти доползла до своего этажа.              Всё-таки переживания по поводу изменения поведения подруги были намного сильнее, чем озабоченность тяжким подъемом по лестнице. С пятью пакетами между прочим. Она очень плодотворно поработала на этой неделе, поэтому решила порадовать себя обновками. Внимание то и дело металось от одних мыслей к другим. Почему-то в последнее время в голове Одри полный беспорядок.              Сколько ни пытайся убраться, всё равно по уши в дерьме.              Перед тем, как толкнуть дверь на этаж, у Одри почему-то пошел мороз по коже. Внезапно стало некомфортно. Тяжело дыша, она процокала сапогами до своей входной двери и сразу всё поняла.              Что-то точно было не так.              Безмерного желания сбросить пакеты и наконец прилечь, перед этим сняв сапоги, от подъема которых невыносимо ныли ноги, как и не было. Улетучилось, стоило только заметить, что ручка входной двери как-то неестественно опущена, а сама дверь была только прикрыта, оставляя небольшую щель, и тихонько покачивалась под напором сквозняка.              В голове тут же возникли миллионы идей и мыслей, Одри судорожно перебирала варианты того, как ей действовать и во что это выльется. Вполне вероятно, что тот, кто вскрыл ей дверь, мог всё ещё находиться внутри квартиры. Но на этаже стояла громкая тишина. Такая, что давила на ушные перепонки.              Тихонько поставив свои покупки на пол, Одри молила всем богам, чтоб к ней никто как в ужастиках не выскочил из двери, потому что бежать сломя голову по лестнице в жутко неудобных сапогах она не сможет. Лучше быстрая смерть.              Одри сжимала телефон в кармане пальто, терзаясь от муки выбора. Войти самой или по-тихому валить нахер и вызывать полицию. Ну, тихо у нее уже не получится, кажется, её драматический стук каблуков о кафель был слышен даже в квартирах соседей. Этажами выше и ниже.              Одри снова в передряге.              Почему-то в голову приходило всего одно имя, будто панацея. Причем оно буквально мерцало красным, а воображаемые неоновые стрелки, подчеркивая приоритетность, указывали на него. Одри была уверена, что такой мужчина, как он, ничего не страшился и мог справиться с любой “свиньей”, подложенной судьбой.              После двух гудков в трубке слышится бархатный голос Малека.              — Милая, решила порадовать меня своим вниманием? — задорно спрашивает вместо приветствия мужчина, кажется, он ждал её звонка. О причинах голова сейчас не собиралась думать. Может, как-нибудь потом.              Кажется, профессор был в хорошем расположении духа. Не хотелось портить ему настроение, но и стоять у своей двери с трясущимися ногами и пульсом под двести – тоже не вариант. Она всего-лишь беззащитная женщина, живет одна, и постоять за неё некому. Кроме Синнера, который обещал решить все её проблемы.       — В мою квартиру, кажется, кто-то проник. — Вполголоса сообщила “хорошую новость” Одри, уже успевшая на цыпочках вернуться на лестницу. Так была возможность немного приглушить телефонный разговор.              — Как ты это поняла? — голос Синнера тут же огрубел и утратил все былое озорство.              — Дверь открыта, на ней ручка сломана.              Одри то и дело бросала взволнованные взгляды в сторону двери на этаж. Боялась, что кто-то её вот-вот распахнет.              — Ты сейчас внутри?              Девушке показалось, что его слова сквозили беспокойством. Беспокойством за неё.              — Нет, нет…только вернулась. — Поспешила успокоить.              — Я выезжаю, не заходи в квартиру и немедленно спускайся вниз. Скоро буду, жди меня. Всё будет хорошо.              — Хорошо, жду.              Дрожащими руками Одри убрала телефон обратно в карман и аккуратно начала спускаться вниз. Стараясь издавать как можно меньше звуков, эхом гремящих по всему помещению. Ей даже в голову не пришло думать о новых вещах, оставшихся на растерзание возможным домушникам. Плевать на вещи – самой бы целой остаться.              Малек спустя минут пятнадцать нашел Одри, сидящую на лавочке перед домом. Она сидела с отсутствующим выражением лица, пялясь в пустоту перед собой. Но, услышав шаги, тут же обернулась, вытянувшись от напряжения как струна, но когда поняла, что это Синнер, шумно выдохнула и подскочила к нему.              — Слава богу, ты приехал!              Малек лишь дернул бровью, подметив интересный выбор выражения. Он тоже был немного на взводе из-за мыслей, что пока ехал сюда, с Одри что-то могло случиться. Именно поэтому Синнер ураганом вылетел из офиса под ошалевший взгляд его помощницы. Боялся не успеть.              — Одри, подождешь меня в машине? Я осмотрю квартиру, и мы поедем. — Приблизившись к взъерошенной девушке почти вплотную, Малек отвел каштановые пряди от красивого лица и мягко погладил её по голове, успокаивая. Мужчина мог представить, что сейчас чувствовала Одри, она ведь женщина – угроза их безопасности намного выше, чем у мужчин.              — Я бы хотела подняться вместе с тобой. Неизвестно, что там внутри, мне нужно знать. — Только почувствовав безопасность, мозг включился в работу, уже прикидывая, что будет Одри за этот случай от хозяйки квартиры. Девушка уже даже начала накидывать примерный список слов, которые она скажет в свое оправдание.              Малек несколько секунд раздумывал над просьбой девушки, пока её просящие глазки удерживали его внимание, что только усложняло принятие решения. Синнеру не хотелось поддаваться чарам Одри, но и оснований отказывать ей не было. Кто он такой, чтобы приказывать взрослому человеку, что делать, а что – нет?              — Пойдем.              Всё, что сказал тогда Малек, когда они зашагали к подъезду. Он шел впереди, готовый закрыть собой Одри.              Лифты каким-то чудом заработали. Оба. Поэтому подъем не отнял много времени и сил, но всё же заставил поднапрячься. В голову уже начали закрадываться первые сомнения. Но Одри отчего-то становилось спокойнее, когда она находила глазами фигуру стоящего рядом Малека. Абсолютно уверенного и спокойного. И это спокойствие как-то передавалось и девушке.              Когда двери лифта разъехались на нужном этаже, их встретила та же звенящая тишина и оставленные на полу пакеты Одри, и приоткрытая дверь.              Первым вошел Малек, предупредив, что пока он не позовет, Одри не заходила. Как только вошедшим стал виден погром, устроенный в центре гостинной - в самом сердце квартиры, у Одри сердце в пятки ушло.              Боже, ей такой пиздец от хозяйки квартиры.              Описать то, что открылось взору Одри словами невозможно. Буквально всё, всё, было испорчено. Горшки с цветами перевернуты, содержимое всех кухонных шкафов было вывалено на пол, а посуда – разбита, обивка дивана изрезана, будто бедную мебель приняли за аппетитный стейк. А её книги…её любимые книги, с таким трепетом собранные в мини-библиотеку, валялись в небрежной куче и по всему полу.              Техника подчистую вынесена, что единственное во всей этой картине казалось очевидным.              Одри едва ноги волочила, осматривая то, во что превратилась её некогда уютная и любимая всем сердцем квартира. Какими потом и кровью она досталась ей, единственная приглянувшаяся и доступная по финансам для аренды. Под ногами хрустели осколки от посуды и разбитой люстры. Стоял какой-то едва уловимый неприятный запах.              Теперь сложно было назвать жилищем место, которое она покинула сегодня утром.              Пепелище.              Малек был рядом, не позволяя Одри далеко отходить, но оба сохраняли молчание. Кажется, тут даже слова лишние. Обычный вор не стал бы делать такое. Нужна веская причина, чтобы с такой ненавистью разнести буквально каждый угол квартиры.              — У меня слов нет. — Первой нарушила молчание Одри. У нее просто сдали нервы. Пелена слез замылила взгляд, позволив на время не видеть окружающее.              Накрыв рот ладонью, Одри хотелось разреветься, как маленькой, прижаться к кому-то, кто обнимет и утешит. Ей так не хватало мамы прямо сейчас, больше чем за все годы после её смерти.              Теплые объятия настигли Одри откуда она не ждала(но в глубине души только оттуда и ждала!). Малек крепко обхватил плечи Одри, позволив уткнуться носом ему в грудь. Мерными движениями поглаживая по подрагивающей от всхлипов спине, Синнер прижался подбородком к девичьей макушке. Одри нужно было время переварить увиденное.              — Что это? Кому вообще в голову придет сотворить такое? Что я вообще сделала…чем заслужила. — А Одри успокаиваться даже не собиралась, кажется, впадая в истерику. Последние слова она проговаривала, пробиваясь сквозь заикивания.              — Милая, дыши глубже, мы во всём разберёмся. Я вызвал полицию, хочешь, выйдем? — мужчина бархатным полушепотом бормотал слова утешения, по-покровительски прижимая к себе. Такая уязвимая сейчас и беззащитная, Одри нуждалась в поддержке, Малек готов подставить свое плечо и позволить опереться на него, расчитывать на его помощь.              Он поможет, конечно поможет, всегда это будет делать. Даже если их пути когда-нибудь разойдутся…              Почему-то думать об этом оказалось несколько неприятно, хотя Синнер никогда не отрицал очевидного и весьма вероятного. Не бежал от проблем и без заминки смотрел в глаза правде.              — Я…я…я хочу зайти в спальню, может, там что-то уцелело. — шмыгнув носом, Одри дышала запахом Синнера. Теплый, острый и по-мужски приятный аромат окутывал и отгонял тревожные мысли. — Там все документы…боже, что мне делать… — Осознание того, что помимо личных вещей могли тронуть и документы, договоры и прочее бюрократическое барахло, без которого личность человека теряла весь свой вес.              — Если тебе тяжело, я сам тут со всем закончу. — Настаивал Малек.              — Я справлюсь. Это моя квартира, на мне вся ответственность. — Качает головой и упрямо смотрит. Мужчине хочется осадить её за по-детски глупую попытку показаться зрелой, но одновременно с этим восхититься упертостью. Если Одри что-то надо — она хоть зубами вгрызётся. Это достойно похвалы.              Выпутавшись из рук Малека, Одри буквально влетела в свою комнату. Ей надо знать, где ее документы и рабочий компьютер. У нее не было возможности выпадать из жизни.              — Боже! — завизжала девушка, схватившись за косяк двери, осев на пол от увиденного. Малек тут же оказался рядом, взяв под руки, помог устоять на ногах.              Стены и пол были в бордовых брызгах, а алая дорожка скрывалась за кроватью, не позволяя увидеть из прохода то, куда она вела. Мысли в голове обрисовывали самую очевидную ситуацию, а ноги никак не решались подойти и посмотреть.              — Тише, милая, не спеши с выводами. — Синнер как обычно вовремя, знает что сказать и что сделать. Сцепив их ладони, Малек подвел Одри к источнику “красного”, оказавшегося лужей вязкой жидкости, размазанной на месте, где раньше лежал миленький белый ковер. В комнате его не оказалось.              Осмотревшись, в этой жиже были испачканы небрежно вываленные из шкафа вещи. Что-то из одежды уцелело и даже осталось висеть на вешалках. Кажется, преступник уже подустал к этому моменту, чтобы с былым остервенением продолжать рвать и метать.              Сморщив нос от отвращения, Одри немного успокоилась, что не нашла никаких останков или что похуже, но запах стоял тот ещё. Так пахло в доме мясника, который занимался скотом в их общине. Запах животной крови пробирал до костей, вызывал тошноту, Одри никогда не могла выносить его, всегда просила маму оставить ее на улице, пока родительница брала положенное их семье мясо.              — Думаю, это не человеческая кровь. Возможно, свиная…              — Кажется, кто-то хотел сыграть на твоих нервах. — Привлек внимание Одри профессор, указав на уцелевшую прикроватную тумбу, на которой лежал её ноутбук и записная книжка.              Нахмурив брови, Одри медленно подошла, стараясь не запачкаться в красной жиже, и взяла в руки макбук, проверяя на сохранность.              — Странно, его как будто и не трогали. — Пожимает плечами Одри, осматривая все свои личные вещи внутри тумбы. Конечно, ящички подопустели, но самое важное было на месте, что ещё больше напрягало. — Ноутбук новый, ему даже полугода нет. Разве его бы не в первую очередь забрали?              — Думаю, ты уже допускала подобные мысли, очевидно, что это не просто ограбление. — Хладнокровно заключил Малек, подошёл к Одри и забрал вещи из ее рук, пока та растерянно хлопала глазами, пытаясь понять, кому это было нужно.              Она толком ни с кем не общалась. Да и с Рут они не сильно поссорились, к тому же, подруга не успела бы устроить это всё за жалкие пятнадцать минут, пока Одри добиралась до дома.              — Может, дверью ошиблись… — Истерично хихикнула Одри, оценивая степень нанесенного ущерба от такой «ошибки».              — Не думаю, милая. Проверь свои вещи, может, пропало что. — Дает наводку Синнер, кивая в сторону почти не пострадавшего шкафа. Будто там что-то искали, а не хотели распотрошить, как все остальное в квартире. — У красивой молодой женщины часто бывают отвергнутые поклонники. И некоторые смелее остальных. К тому же, не стоит забывать о случае в Гудлам.              Шустро сообразив, к чему клонит профессор, Одри с нервным видом полезла в определенный ящик. Профессия вынудила знать, что характерно поведению одержимых поклонников. Возвращаться в тот день не хотелось всеми фибрами души. Кажется. Тогда она видела перед глазами всю свою жизнь, готовясь с ней распрощаться.              — Все на месте.              С некой долей облегчения выдохнула Одри, перебирая свое нижнее белье. На первый взгляд, ничего не исчезло, но за последние время у нее появилось много новых комплектов, которые усложняли задачу.              — ….кажется…я не помню! — Качает головой, сглатывая горечь во рту. Поднявшись, Одри сгоряча захлопывает ящик ногой, не желая даже думать об этом.              Почему какая-то херня происходит именно с ней! Всю жизнь одни испытания на прочность её нервной системы.              Одри давит в себе злые слезы, не желая больше плакать как маленькая девочка. Пора брать эмоции под контроль и уже что-то делать.              — Хочу уехать.              Она увидела все, что хотела. Дальше дело за полицией…и Малеком.              — Без проблем, милая. Я побеседую со стражами закона, и поедем. Но, к сожалению, ничего не получится забрать. — Вопреки словам Малек держал в руках ее личные вещи, которые не стоило даже с места сдвигать.              — Кроме… — Хитро заметила Одри.              — Они были у тебя с собой. — Невинно пожал плечами профессор, понимая, что Одри не сможет без работы. Неизвестно сколько будет длиться расследование, скорее всего уцелевшие личные вещи отправятся на экспертизу. Оба понимали, что такое нежелательно.       

***

             Как только Одри вышла на улицу, приехала полицейская машина. И спустя полчаса Малек сел за руль, наконец рассказав, куда они поедут.              Вот так Одри оказалась в том же номере, из которого сбежала неделю назад.              Осматривая его, она испытывала внутри некое напряжение, понимая, что тут ей придется провести, как минимум, ночь. А так, Малек не гнал её, даже пообещал разобраться с жильем. В конце концов ей пришлось согласиться, потому что мужчина был, как и всегда, рационален, рассудителен и до невозможности упрям в вечных попытках всучить ей свою банковскую карту. Отказать ему было просто невозможно.              На фоне снова тихо играл телевизор, в этот раз с программой новостей. Одри в последнее время начало нравиться с приходом темноты включать что-то на фон, не обязательно смотреть, а просто для иллюзии присутствия. С недавних пор чувства внутренней тоски и одиночества обострились.              Расписывающую следующую неделю Одри отвлек писк открывающейся двери. Вошел Малек.              — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы переночевать. Еще я заказал ужин в номер, не против моей компании? — Малек прошел вглубь своего номера, в своем же отеле, заказав еду из своего ресторана, и спрашивал разрешения остаться?              — Конечно…оставайся, что за вопросы.              Одри принялась рассматривать содержимое пакетов, привезенных из офиса Малека, с её вещами. От них, неожиданно, появилась польза не только после секса.              — Пижамы, конечно, там нет, но, если тебе она необходима, я…              — Она не понадобится. — Усмехнулась Одри, выбирая во что переодеться. После такого долгого и тяжелого дня ей казалось, что каждый сантиметр тела покрыла грязь.              Вздернув брови, Малек незаметно подошел вплотную. Выбрав удобное черное платье, Одри подняла голову и тут же уперлась взглядом в мужчину. Щеки непроизвольно зарумянились.              — А как предпочитаешь спать?              — Голой. — Нарочито медленно, тягуче и по слогам говорит Одри, не сводя глаз с губ профессора, в полной уверенности, что он делает то же самое. Ловит каждую букву с её губ.              Искушающая улыбка растянула притягательные губы психотерапевта, испытующий взгляд из-под бровей заставил заёрзать и медленно сглотнуть.              Вот от этого она бежала. От той власти, которую Синнер имел над ней. Над телом, разумом и сердцем. Он являлась полноправным правителем самОй её сути, и это пугало.              От такого даже бежать не хотелось, хотелось сесть на космическую ракету и улететь с планеты. Подальше от Малека Синнера.              — Любопытно. Ты меня удивила.              — Во мне много сюрпризов. — Прикусив губу, Одри руками обвила плечи мужчины, прижалась к нему грудью, прогнувшись подобно кошке.              — Как думаешь, будет этично взять тебя прямо сейчас, после пережитого сегодня? — По тону Синнера легко понять, что он даже не спрашивал. Этот мужчина удивительно точно понимал намеки и шустро определял, что от него ждут.              В пытливом жесте наклонил голову, властным движением огладив соблазнительный изгиб спины, другой рукой он накрыл бедро.              — Если заставишь меня забыть обо всем, то плевать.              Синнеру наводок больше не потребовалось. Подхватив Одри на руки, он посадил её на стол, за которым она пару минут назад составляла расписание онлайн-сессий. Встав между стройных ног, губы Малека отправились исследовать тело, по которому уже истосковались.              Откинув голову, Одри ощутила прилив возбуждения, сковывающего таз и растекающегося патокой внизу живота. Укус у яремной вены привел в чувства, заставляя дернуться и вскрикнуть. Отвлеклась.              — Скучал по этому. — С ноткой жадности пророкотал Синнер в шею девушки, сжимая между пальцев очень лишнюю ткань тонкого пуловера.              Кажется, с прошлой их встречи Одри немного потеряла в весе. Каждый изгиб её тела был хорошо знаком Малеку, и сейчас он ощущал, что кожа сильнее обтягивала кости, даже одежда стала ей более свободна. Под пальто это было незаметно, но сейчас Синнер это чувствовал.              — Похоже, мне придется позаботиться о твоем питании и поделиться своей порцией, милая.              Заставив Одри посмотреть себе в глаза, Малек огладил овал её лица, однако эта ласка обманчиво скрывала силу пальцев, не дающих отстраниться. Просящих…нет, требующих подчинения. Оттянув нижнюю губу большим пальцем, Синнер с неприкрытым наслаждением любовался красотой изгиба губ, их цвета и формы.              Отпечатывал происходящее на подкорку сознания. Хотелось запомнить девушку такой, чтобы одинокими вечерами вспоминать.              — Профессор Синнер, мы не в том положении, чтобы я подчинялась вашим приказам.              — Ошибаешься, моя милая Одри. — И Малек готов был это доказать.