8 Марта. Суббота.

      Бедра сводило судорогой, легкие горели, Одри с едва слышными хрипами вбирала жалкие крупицы воздуха, пытаясь не сойти с ума от накрывающих её чувств. Малек, словно искусный дрессировщик, с безукоризненной точностью сжимал и надавливал так, чтобы заставить Одри испытать такое наслаждение, которое она бы не смогла испытать ни с кем другим. Чтобы она не ушла, не ускользнула из его рук.              На периферии сознания Синнер что-то предчувствовал, но не брал во внимание иногда всплывающее из ниоткуда чувство беспокойства. Всякий раз смотря в лицо Одри, Малек видел, как в её зеленых глазах затухал былой блеск.              — Ох, Малек…чуть медленнее, — всхлипывает Одри, приводя психотерапевта в чувства. Отвлекся.              — Прости, милая, засмотрелся на такой прекрасный вид. — Улыбается нарочито расслабленно, ослабляя хватку на горле. Грудь девушки тут же тяжело вздымается, наконец, получив возможность вдохнуть нужную дозу кислорода.              — И какой же он? — расслабленно улыбается Одри, с наслаждением вдыхая и выдыхая.              — Тебе очень идет быть изнеможенной, просящей. — Зачесав волосы у виска, мужчина убрал кое-где взмокшие волосы от красивого лица, второй рукой погладив по щеке. Кожа мягкая, влажная, сияющая в теплом свете бра.              — Разве я прошу?              — Не все сразу, милая. Не стоит бросать мне вызов, знаешь же, что я довольно азартен.              Одри поклянется, что увидела в глазах напротив дьявола, задорно потешающегося над ней. Дыхание перехватило. Ей нетерпелось с ним познакомиться.              — Ого…чего же сейчас желает профессор Синнер?              — Моя птичка успела надышаться? — Загадочно улыбнулся Малек, рука легла в ложбинку между грудей, нарочито медленно заскользила змеей вновь к горлу. Пытливый взгляд профессора следил с садистким наслаждением, как в глазах Одри появляется смятение и протест. Не надышалась.       Одри осознала, что Малек все это время оставался в ней, только когда он толкнулся до упора. Одновременно с этим умело сдавил шею. Всхлипнув, девушка инстинктивно отодвинулась назад, прикрыв глаза, но крепко удерживающая рука не позволила.              — Не отводи глаза. — Приказал рокочущий голос.              Одри тут же распахнула их, даже ни на секунду не задумываясь. Этот тон…и этот человек, ему невозможно перечить. Девушка подается вперед, хватается за сильные плечи, всё ещё облаченные в черную рубашку.              Не в состоянии контролировать издаваемые звуки, Одри ощущала нарастающее давление внизу, понимая, что тот темп и напор, выбранный Синнером, с запредельной скоростью приближает её к финалу. Малек делает всё точно так, как нравится ей. Ублажает как самый искусный любовник, коим и является. Только вот Одри в последнее время частенько об этом забывает, воспринимая его не любовником, а любимым.              Развить эту неуместную ситуации мысль она не успевает, оргазм накрывает сокрушающей волной удовольствия. Накрахмаленная ткань впивается в нежную кожу ладоней, когда Одри с силой сдавливает крепкие плечи, вжавшись всем телом в тело Малека. Щекой девушка почувствовала шероховатость едва отросшей щетины, которую мужчина сбривал каждое утро. Их губы были в такой близости друг от друга, но так и не соприкоснулись. Как и всегда.              Толчки замедлились, Синнер положил ладонь на затылок девушке и дал ей время прийти в себя, медленно доводя себя до исступления. Им некуда спешить, свое удовольствие он обязательно получит. Честно говоря, уже получает, наблюдая за своей очаровательной Одри, становящейся такой мягкой и податливой под его руками. Покорной.              — Хочу в душ, — пробормотала, уткнувшись в изгиб шеи Малека, медленными вдохами-глотками впуская в легкие терпкий запах его парфюма на горячей коже.              — Тогда пойдем искупаем тебя и уложим спать? — Низких смех донесся до ушей Одри, в которых потихоньку утихал звон. Повернув за подбородок лицо девушки, Синнер погладил большим пальцем острый подбородок.              — Если ты не против. — Прикусив опухшую от своих же зубов губу, Одри блаженно улыбнулась и незаметно опустилась рукой туда, где соединялись их тела. Погладив пальцами член у самого основания, Одри заметила, как одна бровь Малека изогнулась. Он в ожидании продолжения. — Ты так и не кончил…              — Одри, мне далеко не семнадцать лет, чтобы беспокоиться лишь о своем удовольствии. К тому же, некоторую его долю я уже получил, и довольно внушительную. — Намекнул, что удовольствие партнерши, нет…Одри ему очень важно.              Иногда даже больше, чем собственное.              Однако свое он все-таки получил, наверстав упущенный оргазм в душе…дважды.              И вот они снова в мягких халатах премиального качества, в личном номере Синнера, однако Одри не спешит сбегать. Малек возвышается за её спиной, пока сушит ей волосы, параллельно делая легкий массаж головы.              — Похоже, официанты из сервисного обслуживания не дождались, пока мы откроем им дверь.              — Или их спугнули мои крики.              — Милая, твои стоны – услада для ушей, поэтому даже хорошо, что они не остались подслушивать под дверью.              — Ревнуешь? — Эта дурость сорвалась с губ Одри прежде, чем она успела себя проконтролировать. Сон почти победил над ней, сделав мозг вялым, и ослабил бдительность.              Боже, ну что за дура. Одри молилась, что шум фена заглушил её полусонный бред.              — Отчасти. — Всё же нет. — Это может звучать неприемлемо эгоистично, но я считаю, что слышать твои стоны и видеть тебя такой в праве только я.              — Пока мы трахаемся. — Слова Одри прозвучали жестко даже для самой себя, но они были не для того, чтобы отрезвить Малека, а для того, чтобы отрезвить себя и то, что всколыхнулось в груди от слов психиатра.              Ей нельзя так реагировать. Пора снимать розовые очки.              — Безусловно. Милая, надеюсь тебя это не оскорбит, но я хотел бы оставить твой отчаянно просящий меня голос в воспоминаниях, когда потеряю возможность его вновь услышать.              Слух резало слово “когда”, Одри хотелось, чтобы Синнер вместо него сказал “если”, но в отличие от девушки, Малек был реалистом. Он знал, что у них далеко не навсегда.              — Я позвонил и сделал заказ повторно. — Умело увел тему, продолжая невозмутимо проводить рукой по каштановым волосам, пускать мягкие пряди между пальцев.              — Мы сегодня до кровати доберемся вообще? — хихикает Одри, решив поддаться Малеку. Она притворится, ей не сложно. Главное, чтобы Синнер поверил.              Прятать истинные чувства не так-то просто даже для практикующего психолога, знающего все лазейки. Особенно когда перед тобой намного более опытный психиатр, хобби которого переворачивать чужое нутро вверх одном одним своим присутствием.              — Только когда я увижу, как ты опустошишь все тарелки.              — Не обращайся со мной, как с маленькой.              — Одри, желаешь иного отношения – веди себя соответствующе. Не думал, что тебе придется напоминать о приемах пищи.              — У меня расписан весь день, иногда не успеваю. — Тушуется точь-в-точь как провинившаяся.              — Раньше такой проблемы не возникало. Дорогая, если ты перегружена, не стоит ли уменьшить занятость? Я могу взглянуть на твое расписание и помочь внести коррективы.              Одри тронул этот поступок, но внешне она выглядела абсолютно невпечатленной, ещё и глаза закатила для пущей убедительности. Такое отношение к себе её немного раздражало. Казалось, будто Синнер хотел её контролировать и со своими советами принимать решения за неё.              Может, именно этого Одри так отчаянно желала. Ей самой не хватает уверенности в принимаемых решениях. Конечно, как этому взяться, если она всю жизнь бежит. От всего.              Поэтому она нашла это в мужчине, ухватилась за него и надумала себе безумную любовь. Бред.              — И давно ты мне в отцы заделался?              — Милая, отца не выбирают, а папочку…              — Я не нуждаюсь в этом. — Пресекла все попытки Синнера закончить свою мысль. За которую всё же зацепился её мозг.              — Одри, ты вряд ли понимаешь, чего хочешь. — Заключил, словно диагноз, Синнер, показывая себя с той своей стороны отстраненного от всего и всех психиатра. Блестящего профессионала своего дела, рассматривающего людей исключительно как объект своих исследований.              — Решил забраться и ко мне в голову?              — Признаюсь, виноват, но только любопытства ради. Твоя красивая голова мне интересна.              “А мне интересна твоя”, подумала Одри, но так и не осмелилась озвучить. Встряхнув головой, она пощупала свои волосы. Сухие.              — Пойдем поедим, и я наконец лягу в кровать. Очень устала. — Намекнула, что не очень горит желанием даже есть, но поскольку она выбрала себе папочку, послушает его. — И спасибо за массаж, очень мило с твоей стороны.              Слова Одри были искренними, но сдержать улыбку у нее не получилось. Как же она любила моменты, в которые такой человек, как Малек, в чужих глазах выглядящий глыбой льда, сухарем и далее по списку, проявлял заботу.              А он это умел делать. Одри было безумно любопытно, откуда взялось настолько органичное для него умение, потому что оно словно было заложено в Синнере с рождения.              Встав к Одри вплотную, Малек погладил её по чистой от макияжа щеке. Немного покрасневшие от долгой работы за компьютером глаза смотрели так открыто и беззащитно. Ужасно подкупали и пленили.              — Поверь, это меньшее, что мужчина может сделать для такой, как ты. — И попадает прямо в цель. Безжалостно и жестоко.       У Одри сердце, кажется, замирает на мгновение. Прямо сейчас оно могло с тем же успехом остановиться. Мозг судорожно пытался осознать, что же оказало такой эффект из слов, сказанных Синнером.              Смотря в эти глаза, Малек осознавал, что действительно мог сделать всё, что угодно для своей очаровательной маленькой партнерши. Он не уверен, что ранее мог сказать то же о других женщинах. Возможно, сейчас у него больше власти, чем когда-либо в прошлом, поэтому он был не против поделиться ею даже со своей секс-партнершей. А может, всё же возраст взял свое, делая его более сентиментальным.              Почему-то Одри хотелось выделять из всех женщин, с которыми у Синнера были какие-либо неформальные отношениях. Она даже никогда не вела себя, как любовница, входила периодически в роль, но очень быстро теряла запал. Почему-то Малеку это казалось очаровательной изюминкой, пробуждающей в нем все самое темное, нашептывающей самые развратные мысли из существующих.              У Одри по ощущениям язык к нёбу присох, все слова вылетели из головы. Кажется, ей надо что-то сказать, отшутиться, увести тему, иначе точно сболтнет лишнего.              Внезапный стук в дверь стал спасением. Вздрогнув, Одри внутри ужасно ему обрадовалась, это её шанс. Невозмутимо улыбнувшись, она выпуталась из рук профессора и забрала фен.              — Это, должно быть, наш ужин. — На лицо Малека моментально наделась бесстрастная маска, отстраненная и немного высокомерная. Он удалился из ванной.              Вторая попытка поужинать оказалась очень даже успешной. Изначально Одри была скептична к необходимости поесть, думая, что ей придется впихивать в себя еду через силу. Однако теплый салат оказался очень приятным на вкус, девушке даже захотелось съесть его до конца, заполировала свой прием пищи лимонным пирожным, при этом параллельно прожевывая всё, что ей с рук давал Малек.              Она даже не осознавала все это время, что была так голодна.              Тяжело вздохнув, Одри оставила приборы и плюхнулась спиной на кровать, блаженно прикрыв глаза.              — Боже, сейчас кончу.              — Рад, что смог доставить тебе удовольствие всеми возможными способами. — Мужчина, сидящий до этого с другой стороны столика, который они вместе со стулом придвинули к кровати, чтобы Одри смогла поесть прямо в мягкой постели, поднялся и подошел к изножью королевских размеров двуспалки, которую можно было с уверенностью назвать четырехспалкой.              Мужская рука горячим прикосновением заскользила от элегантной щиколотки к кромке халата, мягко обхватив ногу на середине бедра.              Распахнув глаза, Одри взглянула на возвышающегося над ней в приятной полутьме профессора. Освещение играло тенями на острых чертах его мужественного лица, Малек в этот момент выглядел столько же угрожающе, сколько и сексуально притягательно. Эта гремучая смесь вызывала в Одри новую волну возбуждения, которая терялась на фоне неподъемной усталости и изнеженности после добротного досуга.              — Я тебе очень благодарна за сегодня. — Интонация Одри исключала любую игривость, она поджала губы и накрыла своей ладонью руку Малека, пригретую на ляжке. — Ты избавил меня от головной боли по поводу квартиры. Я вряд ли когда-нибудь расплачусь за все, что ты делаешь для меня.              — Милая, для меня это не больше, чем пустяк. Занимайся своими пациентами и ни о чем не думай. — Присев на край кровати, Синнер с заботой во взгляде наблюдал, как Одри борется со сном, смотря в ответ сквозь ресницы. Еще минут пять и Морфей победит. Очаровательно.              — Я так не могу, ты же знаешь. — Нахмурившись, Одри через силу поднимается, почти сталкиваясь нос к носу с профессором. Очень близко, настолько, что видит каждую крапинку в серых глазах напротив. Не в силах бороться с искушением, она опускает взор на чужие губы. Она уже знает, какое невообразимое удовольствие они способны доставить, но каковы на вкус…              Может, Одри придумывает, хочет видеть то, чем вообще не пахнет, но почему-то ей кажется, что сегодня всё совсем не так, как обычно. Что-то в поведении Синнера изменилось, он смотрел дольше, глубже, постоянно находился рядом и одаривал её лаской, словно близкий человек.              В голове Одри это рождало кучу теорий и гипотез, которые, кажется, не дадут ей сегодня уснуть. Как бы ни хотелось спать, но она вероятнее всего всю себя изведет, извозится, перебробует сотню разных поз, но так и не уснет. Иногда даже безумной усталости мало, чтобы провалиться в сон.              Решение было принято за секунду.       Самоуверенно, тут не поспоришь, но девушке показалось, что лучшего момента ей не представится. Тем более она уже слишком давно об этом думает, мечтает.              Она накрывает губы Малека тягучим прикосновением своих. Не встретив сопротивление, Одри обвивает рукой шею Синнера и снова целомудренно целует, сминает чужие губы, но не получает поцелуй в ответ. Ни малейшего движения.              Отстранившись, Одри прячет глаза, боиться увидеть реакцию. Но не отодвигается, чувствует дыхание психотерапевта на своей щеке.              Да уж. Уместнее некуда.              — Отдыхай, Одри. — Вместо осаждения или осуждения, Малек снисходительно погладил девушку по голове и сухо приложился губами ко лбу.              Извинения застревают в горле.              Прикрыв глаза, Одри застыла, словно окаменела, понимая, что бежать некуда. До ушей донеслись тихие шаги, шелест одежды, снова шаги.              — Спокойной ночи, Одри. Я позвоню. — И хлопок двери…              А вместе с ним треск сердца Одри.