25 Марта. Вторник.

      У них ничего не получится.              В своей голове Одри прокручивает одну и ту же фразу. Она больше чем уверена, что прямо в эту секунду даже готова на убийство. Конечно, так просто решаться на тяжкое преступление, после которого она с большой вероятностью сядет в тюрьму, не в духе взрослого человека. Но, Одри клянется, подобных мыслей в её голове не появлялось до этого момента. Прямо напротив нее с заговорщической улыбочкой сидела её лучшая и единственная подруга – Рут и вставляла нож в спину.              Нет, конечно, не буквально, но для Одри это ощущалось так натурально, она почти чувствовала, как безжалостной рукой ей между ребер загоняют лезвие по самую рукоять.              Ещё и её неоднозначные фразы, на что-то намекающие взгляды, когда Одри рассказывала про квартиру и про того, кто ей помог всё уладить. Выглядело просто унизительно.              “Он мне о тебе не говорил...Не думала, что вы так сблизились”              Милая беседа вышла, не правда ли?              Да что это вообще за херня! Почему все фразы, эмоции и выражение лица подруги говорили о том, что Рут и Малек довольно близкие друзья. Раз он должен был оповестить её о том, что начал трахать её подругу, которой изначально просто должен был помочь вернуть лицензию.              — Думаю, это не мое дело. Предпочитаю не вмешиваться в его личное пространство. — Потратив пару секунд на то, чтобы перевести дух и перестать в своей голове кромсать бездыханное тело подруги, Одри пытается заставить дрожащие губы растянуться в подобие улыбки.              Не подавай виду, не подавай виду…              Удивительно, как в голову Одри никогда не приходило, что же был за характер у отношений Рут и Малека, тянущихся аж с университетских времен. И наасколько они близки сейчас…              — Да какое там дело… — Отмахнулась Рут и театрально вздохнула, поняв, что запахло жареным. Но попытка сбавить градус напряжения не сработала, Одри в этот момент могла думать только об одном.              О Малеке и Рут.              Мужчина не принадлежал Одри, и она не претендовала на него(открыто), однако у них был уговор, которому со своей стороны девушка добросовестно следовала. Не верилось, что Синнер был нечестен с ней. За столько времени, что им довелось узнать друг друга, мужчина сложил о себе совершенно иное представление. Малек – человек слова, скорее, он даже являлся определением данного понятия.              — Ты же и так знаешь, мы еще с университета знакомы, давно все это было…              Пусть и слова Рут должны были выглядеть, как попытка успокоить, но на деле таковыми не являлись. Лишь ещё одно напоминание Одри, что в этом недо-трио она – лишняя.              — А что между вами было? — опасно сузив глаза, перебила подругу Одри.              — Кое-что и было, — продолжая слабо улыбаться, вдруг заерзала Рут, в попытке избежать зрительного контакта. Она словно заяц-русак, завидевший силуэт охотника. Рыжая знала, на что иногда была способна её подруга, если ей это было необходимо. — Но это давно уже в прошлом.              — Уверена? — продавливает.              — Мне обидно, что ты подозреваешь меня в чем-то подобном. Я бы никогда не стала проявлять внимание к чужому мужчине, особенно к твоему. Мы же подруги.              И тут весь запал сошел на нет, в груди защемило. Может, она и правда перегибает? Со своей любовью совсем умом тронулась. Поджав губы, Одри потупила взгляд, рассматривая массивное кольцо на указательном пальце.       Ей правда не стоило так себя вести. Совсем не по-взрослому.              На языке Одри вертелась фраза, что Малек – не её мужчина, но, признаться, было приятно услышать от других обратное.              — Да, ты права, прости меня. Я просто…в общем, не важно. Было бы глупо с моей стороны не верить тебе. — Виновато улыбнувшись, Одри увидела на расстроенном лице подруги просветление и ощутила облегчение. Они так долго дружат, неразумно менять подобную дружбу на сомнительную связь, не имеющую будущего.              Но на душе отчего-то всё ещё было неспокойно.              По дороге домой, кутаясь в плащ посильнее, Одри даже на дорогу не смотрела, была глубоко в своих мыслях.              У врачей чутья не существует, они, как люди науки, отрицают существование всех паранаучных закономерностей. Астрология, интуиция, шестое чувство, всевозможные гадания — абсолютная чепуха по сравнению с медициной и наукой, доказанной сотней, если не тысячью экспериментов. Аксиомы и рядом не стоят с непонятным плохим предчувствием. Однако Одри давно уже ощущала этот дискомфорт внутри только от одной мимолетной мысли о Рут.              Что-то не так, но Одри упрямо игнорировала любые доводы, считая их глупыми предрассудками.              В последнее время ей вообще казалось, что она сходит с ума.              Взглянув в телефон, крепко сжимаемый в руке уже какое-то время, в голове не проскочило ни одной привычной мысли. Например, зайти в диалог с Малеком и перечитать последние сообщения, написать что-то.              Она знала, что каждой новой встречей с Синнером будет закапывать себя ещё глубже, делать только хуже. Но она также знала, что не имела силы воли прекратить их “связь”. Вряд ли с такой мыслью в голове сможет ему даже в глаза посмотреть…              Оглушительный сигнал машины, накрыл словно волной. Тупая боль в лодыжке заставила вскрикнуть.              — Черт, простите пожалуйста! — Испугано крикнула водителю Одри, оперевшись рукой на капот, чтоб устоять на ногах. Событие ее отрезвило.              Боже, ее чуть не сбила машина! Она глубоко в своих мыслях не заметила, что пошла на красный свет, и водитель серой иномарки почти посадил ее на свой капот.              — Чокнутая, смотри куда идешь! — гаркнула голова, выглянувшая из опущенного окна.              — Простите! — Растерянно рявкнула Одри и продолжила идти, словно в трансе. Боль обволакивала левую ногу.              Приди в себя, идиотка!              Все еще ошеломленная, девушка перешла наконец дорогу под какофонию сигналов со всех сторон. Но до Одри не донеслось ни звука, ее голова была будто в пузыре.              Мысли и переживания о Малеке чуть не отправили Одри в больницу. Кажется, это переходит границы нормальности. Так больше продолжаться не может.              Прихрамывая на неизменных каблуках, Одри игнорировала боль и холод. В магазинчике около дома она купила бутылку красного сухого Каберне. Травяной успокаивающий чай уже заебал её встал поперек горла.       

***

             Картинка перед глазами потихоньку расплывалась. Кипа бумаг сначала двоилась, потом троилась, а в какой-то момент вообще показалось, что ей нет конца и края.              Откинувшись в кресле, Малек прикрыл уставшие от постоянного напряжения глаза и сдавил двумя пальцами переносицу, сбивая очки на лоб. Мужчине никогда не прельщала работа с документами, и для нее у Синнера был штат юристов и консультантов, которые без проблем справлялись со своей работой.              Однако нынешняя ситуация как будто нуждалась в личном вмешательстве Синнера. Поэтому Малек решил, что в дело с проникновением в квартиру Одри он будет вникать сам. Именно по этой причине после основного расписания мужчина до позднего вечера сидел у себя в офисе или же дома за изучением новых показаний, отчетов и, в целом, любых продвижений по делу.              Важность случившегося не оставляла Синнеру иного выбора. Почему-то им овладевало беспокойство от мысли, что за такой очаровательной женщиной могла вестись слежка. По какой-то причине преступники решили проникнуть именно в её квартиру, разлили и разбрызгали свиную кровь, что только подтверждало личный мотив преступления.              И сейчас она одна, беззащитна перед лицом угрозы. Наверняка до сих пор работает или читает очередную книгу. Новые томики, к слову, ей должны были доставить сегодня. Малек сам на днях оплачивал заказ Одри, желая сделать обстановку в новой квартире более комфортной и напоминающей её прежнее жилище.              Отчего-то Малек питал особую слабость к Одри, но как ни копайся в себе, причины найти не выходило. Как и найти тот момент, когда он свернул не туда и ушёл от привычной установки, что с женщинами у него только партнерство. Испытывать эмоции не было под запретом, просто за столько лет Малек так и не смог выжать из себя что-то большее, кроме похоти и изредка любопытства.              Возможно, возраст все же дал о себе знать, сентиментальность наступала на горло циничной отстраненности.              Синнера раздражало, что в его голове творился беспорядок, который не удавалось убрать, расставить мысли по полочкам. И каким бы блистательным психотерапевтом он ни был, самому себе не в силах помочь.              Уже приличное время не обращаясь к бумагам, Синнер крепко задумался, вперившись в картину, висящую напротив рабочего стола. На ней был фотографично написан горный пейзаж, словно в рамке было напечатанное изображение, а не точная работа чуткого мастера.              Малеку в голову приходит идея, отдающая легкомысленностью, но от этого обретающая особый шарм. То, что нужно двум безнадежным трудоголикам. Направив указания своему помощнику, Малек откинулся в кресле и снова принялся рассматривать картину. Что скажешь, красотища…