27 Марта. Четверг.

      Вытерев руки кухонным полотенцем, Одри сдула вылезшие из хвоста прядки волос, чтоб они не липли к влажному от жара плиты лбу.              Сегодня был день готовки, который в глубине души Одри любила, находя в этом нечто умиротворяющее. У нее вообще редко что-то не получалось из еды, возможно, потому что за сложные блюда она никогда не бралась, предпочитая в обыденности есть простую пищу.              Не было в ней пристрастия к изыскам, как у Малека, который часто водил её по самым экстравагантным и повергающим в гастрономический шок местам. Но Одри было достаточно обычной пасты в сливочно-томатном соусе и стакана холодной воды, чтобы быть довольной, а главное сытой.              По телевизору шел документальный фильм, который все это время Одри слушала вполуха. Мелодрамы и телешоу надоели до посинения, а находиться в тишине всё ещё было сложно.              Полчаса назад Малек отправил сообщение, что в течение часа заедет, привезет новую микроволновку. Старая, к неудаче, почти сразу после переезда накрылась. И честно, Одри уже страшно было считать в голове, сколько денег на нее потратил Синнер из-за случившегося в ее квартире.              Одри взглянула на часы, волнение подступило к горлу. Прошло уже сорок минут с той СМСки. Ожидание неизбежного скрутило живот.              Открыв окна в кухне-гостинной, Одри оставила комнату проветриваться и хотела успеть переодеться во что-то посимпатичнее майки и пижамных штанов, но стоило ей только пересечь порог спальни, послышался звонок в дверь.              Черт.              Глаза в панике забегали по комнате. Накинув рубашку из того же комплекта, что и штаны, Одри поспешила впустить гостя. Но перед этим, как ей строго было наказано, взглянула в дверной глазок.              Малек.              Не воры, не психи и не наркоманы. Можно открывать.              Слабая улыбка растянула губы, стоило увидеть мужчину вживую, а не через рыбий глаз линзы.              — Привет.              — Привет, милая, пропустишь? — мужчина продемонстрировал внушительную коробку у себя в руке.              — Проходи, конечно. — По-дурацки натянутая улыбка никак не сходила с лица Одри, пока она смотрела на удаляющуюся вглубь квартиры спину Синнера. Широкую крепкую спину, обтянутую кожаным жакетом.              Тяжело вздохнув, Одри прикрыла глаза, досчитала до пяти и последовала за мужчиной.              — Я смотрю, ты уже неплохо обжилась здесь. Довольно мило. — Малек рассматривал висящую на фартуке кухонную утварь, а конкретно ложку для приготовления яиц-пашот в виде динозавра.              И когда Одри с ужасом поняла, куда именно обращены глаза профессора, она захотела провалиться под землю. Что за детский сад?              — Ох…продавщица, она…ладно, он просто ужасно милый. Иногда я не могу сдержать свои порывы и делаю импульсивные покупки. — Сдалась.              Одри пыталась не покраснеть от смущения, ведь взрослый человек купил бы такую дурацкую штуку?              Малек ободряюще улыбнулся, однако делу это не помогло. Одри было ужасно неловко, поэтому она даже не стала смотреть ему в глаза, отвлекшись на коробку с новой техникой.              — Ты теперь подрабатываешь в службе доставки? — усмехнулась Одри, желая хитро перевести стрелки на самого Синнера, чтобы ее ложка больше не была нелепым пятном на репутации взрослой, зрелой и самодостаточной женщины.              — Захотел тебя увидеть. Ужасно соскучился по твоему личику. — Мужчина внезапно оказался рядом, Одри даже не заметила, как он подошел, пока читала никому не нужное описание на коробке. Синнер пригладил волосы Одри на макушке, а после опустил руку в высокий хвост, накрутив его на палец. Слабо потянув за него, Малек заставил Одри чуть запрокинуть голову. Свободная рука погладила девушку по щеке и линии челюсти, пока мужчина любовался и получал свою дозу прекрасного.              — Мило. — Довольно улыбнулась Одри, прищурив глаза. Снова играется, крадя его дыхание.              Нос улавливал приятный аромат приготовленной еды, витающий в проветренной комнате. В таком месте хотелось остаться на подольше.              — Хочешь кофе? — спросила Одри, не порываясь сменить позу или выпутаться из рук мужчины. Приятно быть так близко, дышать его запахом. Спокойно. Вдохнув поглубже, Одри нахмурилась, уловив незнакомые нотки. Что-то…цветочное?              Только не-              — Ты сменил парфюм? — решила напрямую спросить Одри, резко вспоминая о Рут. Стоило на горизонте замаячить Малеку, как абсолютно все мысли улетучились из головы Одри. Но этот запах…кажется, всё хорошее настроение выгорело за секунду, а пепел был развеян над головами Малека и Одри. Пошла первая трещина. А может, вовсе не первая, но тем не менее, момент был упущен.              — Нет, если только ты про запах от сигары. Сегодня у меня была весьма приятная встреча с одним знакомым. Выкурили с ним по одной за разговором. — Малек внимательно следил за реакцией девушки. Что-то было не так.              Но Одри не слышала ничего после слов про “одного знакомого”, это же может быть и женщина, тактично скрытая за безликим термином “знакомый”. Но девушка понимала, что напрямую о Рут не имела права спрашивать, она никто Синнеру, и открыто ревновать к кому-либо она не может. Они просто спят друг с другом. Но Одри устала себе об этом каждый раз напоминать, на её воспаленный от влюбленности мозг не действовало абсолютно ничего. Как об стенку.              — Не нравится? — предположил Малек, анализируя странное выражение лица. Одри как будто расстроенная, но одновременно с этим нервная. Синнер чувствует, как напряжено её тело под его руками. Буквально минуту назад она была в отличном настроении.              — Типа того. — Смазано ушла от темы, наконец отстраняясь. — Мое предложение про кофе всё ещё актуально. Я же должна вернуть должок и показать своё гостеприимство.              — Не откажусь.              Пока Одри готовила крепкий американо, без лишних уточнений зная, что предпочитает Синнер, Малек снял с себя жакет, не желая раздражать нос Одри неприятным ей запахом.              — Присаживайся, я всё принесу.              Пусть на губах Одри играла расслабленная улыбка, внутри всё нервно содрогалось. Она прятала настоящие чувства за маской, боясь признаться, что ей сейчас совсем не хочется шутить и был легкой.              Кофе…              Понимание своего положения сопровождалось навязчивой мыслью, что она не готова. Не после того, что выкинула Рут пару дней назад. Одри еще много раз возвращалась к их разговору в кафе, прокручивая въевшийся в голову слова, анализировала, думала. Она верила подруге, но что-то не давало успокоиться.              Что, если и правда между Рут и Малеком есть связь…эмоциональная, не физическая. Если это так, Одри готова разреветься. Она чувствовала себя плохой подругой, завидуя Рут. И эта зависть была ни капли не похожа на белую.              Одри стоило тектонических усилий сейчас контролировать свои эмоции. Забыть о словах подруги было совсем не просто.              Но если она это покажет, у Малека наверняка появятся вопросы. Она вообще была не уверена, как тот терпит ее в последнее время. С новыми тараканами в голове больше не получалось быть легкой и вдохновляющей, такой же раскованной и уверенной. Встреч стало вдвое меньше, последний раз они виделись больше недели назад. Ситуация выходит из-под контроля, Одри уверена, Синнер не потерпит подобного. У него четко составленная, словно по расписанию, жизнь. Порядок должен быть во всем. И если его систематически нарушать, Одри выкинут за ненадобностью. Мысль приближающегося позора подкатывалась противным комом в горле.              Мысль о прекращении “партнерства” казалась все более логичной, и…спасительной что ли? Одри слишком одержима этим мужчиной, стала целиком зависима от него. Возможно, Малек этого и добивался, а может, даже не замечал своего влияния, но её жизнь, работа, сон – всё было в крепких тисках его рук. Она не может так больше жить, не справляется со своими эмоциями и чувствами, не узнает свое отражение в зеркале.              Приготовив кофе и для себя, Одри поставила кружки на зеркальный поднос, купленный в тот же день, что и ложка-динозаврик, не забыв при этом положить парочку конфет. Малек не любил сладкое, но Одри для душевного равновесия шоколад был просто необходим.              В детстве ей было позволено не больше двух кусочков горького шоколада в неделю, отец верил, что и это – послабление в её воспитании, ведь таким образом мы живем в угоду своему чреву, а за такое по головке не погладят и в Рай не отправят.              Забавно это всё сейчас вспоминать, потому что повзрослевшая Одри не уверена, что со своим послужным списком её отец попал куда-либо кроме Ада. Ему там самое место, если преисподняя вообще существует. В Бога Одри больше не верит, да и никогда осознанно не верила, только под давлением общины, но ей хотелось верить в Ад, чтобы отец туда непременно попал.              Дежурно поболтав о проходящих буднях, Малек и Одри довольно спокойно проводили время, что было удивительной редкостью.              — Полиция задержала одного подозреваемого, но, следователи в отчете говорили о двух людях. Так что пока что я бы не советовал тебе ехать на опознание, может, через пару месяцев.              “Месяцев?”              Удивилась про себя Одри. Конечно, она знала, что расследование и весь судебный процесс не слишком расторопен, однако факт того, что ей придется жить в неведении и с мыслью, что преступники, проникшие к ней в квартиру, на свободе и, возможно, могли ей встретиться в толпе прохожих, напрягал.              Даже здоровые и уравновешенные люди в такой ситуации начинают страдать от паранойи.              Заметив озадаченное лицо Одри, Синнер посчитал нужным вмешаться. Следить за её психологическим состоянием после случившегося стало уже не озвученной обязанностью.              — Милая, я понимаю, тяжело быть так долго в напряжении, но придется немного потерпеть. Если что-то пойдет не так, не думай даже, сразу звони мне, как в прошлый раз. Ты умница, стойко держишься, но любой женщине всегда приходится беспокоиться о своей безопасности в двойном размере.              — Со мной все в порядке. Я редко выхожу из дома, поэтому потерплю. — Нервно закрыла тему Одри, не желая говорить сейчас о своей безопасности, которой по сути нет. Она и без этого только изредка забывала о своем положении и могла вздохнуть полной грудью. Находиться ночью в квартире стало почти невыносимо. Она тот человек, который почти всю сознательную жизнь, без преувеличений, спит с включенным светом или ночником. Какого ей, сложно представить.              — Заставить тебя не волноваться я не могу, да и не посмею…              — Странно, у тебя отлично получается заставлять людей делать то, что ты хочешь. — Слова не были сказаны с намерением уколоть или задеть, просто Одри признавала силу своего партнера. Любой психотерапевт или человек, работающей с такой тонкой материей, как человеческий разум, прекрасно владел искусством манипуляций. Сама Одри часто замечала, как неосознанно велась, хотя почти всегда с особой внимательностью следила за ходом разговора. Но перехитрить Малека…существуют ли вообще человек, способный на такое?              — Странная формулировка для комплимента, милая, не находишь? — осторожно прощупывает почву Малек, сделав сдержанный глоток из чашки. К его удовольствию, кофе был приятным на вкус. Даже очень.              Синнера бы удивила неприятная вещь, связанная с Одри. Всё, что украшено её причастностью, было мужчине по вкусу.              — Меня странности не пугают, а тебя? — А вот теперь насмешка. Незатейливая игра, правила которой для Одри невероятно просты.              Настраивается.              Отставляя кружку, Малек не сводил пытливых глаз с загадочного профиля Одри. Та нарочно делала вид, будто не замечает пристального взгляда на себе: расслабленная поза, держится естественно, как будто отвлеклась на передачу, всё это время тихо вещающую по телевизору.              — Милая, меня они только привлекают, сама прекрасно знаешь.              Заглушив смешок ладонью, Одри поднялась с дивана и, выключив телевизор, молча направилась в свою спальню. Надоело тянуть время.              Да и в целом Одри не в том настроении, чтобы затягивать с прелюдией. Она вообще сегодня была не в настроении на секс, но, как говорят, аппетит приходит во время еды. Поэтому она надеялась, что в этот раз все так и случится. Да и Синнер бы не позволил Одри остаться недовольной. Уж этот мужчина знает всё об удовольствии.              Дожидаясь Малека, Одри невидящим взглядом прожигала свою новую кровать. Она была очень и очень удобной, и, возможно, Одри бы по достоинству оценила и прекрасный ортопедический матрас, и королевский размер, однако вечное напряжение не давало расслабиться и хотя бы раз проспать всю ночь без пробуждений.              — Переходим к десерту, ещё не закончив с кофе? — Шагов Одри не слышала, однако знала, что Синнер всё поймет и последует за ней. Ждала его, но надеялась, что тот не догадается. Не сведет всё снова к примитивному утолению “голода”.              — Хочешь его допить? — безэмоциональным голосом спросила, не шелохнувшись. Глаза прожигали мягкий плед, на заправленной кровати. Ещё пара минут и порядка, как ни бывало. Обидно.              Одри едва успела проглотить расстроенный вздох. Малек не поймет, он мыслями уже очень далеко. Вернее, глубоко, глубоко в Одри.              — Давно забыл о нем.              Жар дыхания опалил чувствительную кожу, отзываясь мурашками. Одри прикрыла глаза, рукой ища чужую. Сжимает запястье и подставляет шею под поцелуи.              Говорить сейчас не хотелось, Одри пыталась отключить ещё и мысли, абстрагироваться, оставив во всём мире только себя и Малека, так тесно прижимающего к ней сзади и цепляющего зубами до приятной боли кожу на загривке.              Вонзив ногти в запястье Малека, когда боль стала чересчур ощутимой, Одри отстранилась, чтобы снять с себя рубашку и майку. Далее последовали штаны и трусики, она вышагнула из них и опустилась на кровать, только сейчас взглянув на зависшего на месте Синнера. Мужчина привык, что сам имел удовольствие избавлять партнершу от одежды, да и Одри никогда не возражала против, позволяя всё, что тот захочет.              — Раздевайся. — Спокойно попросила Одри, распустив свои волосы по плечам и спине. Некоторые каштановые пряди весьма сексуально обрамили обнаженные груди девушки. — Мне холодно.              — Милая, и почему эта чертовщинка всё время пряталась от меня?              Синнер нарочито медленно приближался, расстегивая пряжку ремня, пока не коснулся своими коленями её сведенных ног. От его тона и взгляда сверху-вниз у Одри по спине прошлась дрожь, спустившаяся между бедер. Перед глазами была чужая ширинка, ещё застегнутая, но девушка видела, под каким напряжением она была.              Кончик ремня нарочно коснулся её щеки, а после прошелся по губам, прежде чем Синнер вытащил его из шлевок. У Одри перехватило дыхание. Колени задрожали от представления, какое ему применение придумал Малек на этот раз.              Синнеру даже не пришлось прилагать усилий, чтобы заставить Одри запрокинуть голову и посмотреть на него.              — Отдаешь сегодня приказы? Я так не думаю, моя милая. — Пока пальцы дарили обманчивую ласку, поглаживая под подбородком, словно послушного питомца, ремень туго обхватил шею. Металлический лязг утонул в звоне ушей, пока Одри видела в лице сверху строгость, а в глазах — требование подчиниться.              Жар накрыл с головой её овеянное комнатной прохладой тело. “Поводок” натянулся, прижимая Одри щекой к бедру. Красноречивый жест.              Одри разрывает зрительный контакт только для того, чтобы прикрыть глаза на пару секунд. Спустя несколько мерных вздохов, успокаивающих её бешеное сердцебиение, девушка без лишних вопросов расстегивает брюки Синнера и приспускает нижнее белье, чтобы взять в рот уже почти полностью затвердевший член.              Двигалась чересчур плавно и медлительно, не спешила взять полностью и принести тем самым быстрое наслаждение. Нет, она знала, как любит Малек и действовала не спеша. Чтобы оттянуть удовольствие и заставить его кровь вскипеть от желания.              Одри ожидала, когда у Синнера лопнет терпение, действуя уж слишком вызывающе, однако не была готова к тому, что импровизированный “поводок” затянется так туго, заставив её буквально подавиться чужим органом. Слезы брызнули из глаз, пока Одри пыталась отстраниться и сделать необходимый вдох, однако мужская рука на затылке не позволяла и на сантиметр сдвинуться, сжимая между пальцев её волосы до покалывающей боли.              Когда рука наконец перестала сдерживать Одри, она с кашлем отсранилась, цепляясь ослабшими пальцами за штанины профессора.              — Ох-х, Малек…ты больной, — хрипло пожаловалась Одри, держась за горло поверх кожи ремня.              — Прости, милая, не мог не проучить такую нахальную девчонку. — Малек присел к Одри, и, взяв её за раскрасневшиеся и измазанные слюной щеки, с обманчивой лаской заглянул в глаза. Ресницы причудливо слепились из-за слез, делая Одри похожей на куклу. Хотя, в таком виде она походила не на тех кукол, что продавались на полках детских магазинов, а скорее на тех, которые лежали в шкафу у одиноких мужчин и давно женатых парочек, желающих разнообразить свою интимную жизнь.              — Ты чересчур суров.              — Признаюсь, что перед тобой я невероятно слаб, милая. Ты даже не представляешь и малой части того, что мне хочется сделать с тобой, Одри.              Искра паники, проскочившая всего на долю секунды в зеленых заплаканных глазах напротив раззадорила Малека. Он наслаждался своими фантазиями, потихоньку воплощая их в жизнь. Это было намного приятнее, чем обычный будничный секс для снятия напряжения. Им некуда торопиться, нет угрозы быть застуканными, нет стыда и необходимости сдерживать голос.              Синнер снисходительно улыбнулся и освободил её шею, прежде чем поднялся и стянул с себя белую футболку, обнажая бронзовый торс с красивым и крепким телосложением взрослого мужчины. В нем гармонично сочетались твердость мышц и мягкость кожи.              — Ляг на кровать и пошире раздвинь ноги.              У Одри пошли мурашки по спине от подобного тона, она всё ещё чувствовала, как саднит горло, но даже не смела и заикнуться об этом. Опустилась спиной на постель, словно жертвенный агнец в ожидании бывшего преподавателя.              Расслабленности и напускной небрежности как ни бывало, в ушах грохотал стук сердца.              — Расслабься, милая, я не намерен мучить тебя. Перевернись на живот. — Малек навис сверху.              Уткнувшись лицом в мягкий плед, Одри прогнулась в спине под мягко направляющей ладонью, а после ощутила, как её задницы что-то коснулось.              — Ай! — вскрикнула Одри, наконец догадавшись, что же это было. Вновь ремень, похоже претендующий сегодня на главную роль в их интиме. Левую ягодицу слабо жгло после удара, и девушка замерла в ожидании следующего. Однако вместо кнута последовал пряник, – поцелуй в ягодицу, а за ним следующий, поднимающийся к пояснице. Синнер вел влажную дорожку вдоль позвоночника Одри, заставляя её плавиться и расслабляться под своими руками, не ожидать того, что, дойдя губами до затылка, в нее одним совсем не галантным движением войдут.              Громкий стон утонул в ворохе постели. Сегодня было намного опаснее, чем обычно. Малек был коварным и непредсказуемым, хотя эта роль изначально принадлежала ей.              Из раза в раз у Одри не получалось удержать в руках контроль над ситуацией. Вопреки словам Малека, это она была слаба перед ним. Даже в постели исполняла любую прихоть профессора, слушалась каждого приказа.              Установив довольно быстрый темп, Малек будто хотел сравнять Одри с кроватью, жестко сталкиваясь своими бедрами с её. Девушке снова было нечем дышать, хотя её шею больше не сдавливал ремень.              У мужчины совсем не осталось терпения, с каждым днем без Одри его голод становился все сильнее и неудержимее. Он словно хищник, скитавшийся долгое время в неудачных поисках добычи и наконец дорвавшийся до свежей крови.              Малек не хотел сегодня торопиться, планировал медленно смаковать удовольствие, распивать Одри, словно дорогое вино, но сорвался и набросился, словно бесом одержимый. Первые секунды он даже не чувствовал контроль над своим телом.              Пришлось сбавить темп, потому что Синнер ощущал невероятную близость своей разрядки, но не желал всё заканчивать так скоро. Еще и не успев перед этим пару раз довести Одри. Малек всегда убеждался, что она получила своё удовольствие прежде, чем позволить себе расслабиться.              Захотелось взглянуть в наверняка раскрасневшееся сейчас личико Одри, насладиться её таким видом. Распаленным, небрежным и невероятно порочным. Однако девушка отказалась от любой попытки перевернуться, продолжая лежать лицом в кровать. Малека это не смутило, и он упрямо прижал Одри к своей груди, приподняв над постелью. Развернув её голову к себе, он увидел упрямо сведенные брови и недовольную полосу губ.              — Что-то не так, моя милая? — Рука успокаивающе погладила Одри по голове, а глаза проследили за свежей ранкой на губе. Наверняка прикусила, когда Синнер накинулся, словно сто лет не трахался.              — Мне стоит это спросить у тебя.              — Признаться, сам не ожидал от себя подобной дикости. Из-за того, что у нас был большой перерыв, не смог удержать себя в руках.              Взгляд Синнера продолжил прожигать припухшую нижнюю губу Одри, его голову не покидала навязчивая мысль прильнуть к ней утешающим поцелуем.              Одри только покачала головой и, прижавшись поплотней к чужой груди, возобновила толчки, задавая плавный и тягучий темп.              Когда они закончили, сил у Одри почти не осталось. Хотелось в душ, но, кажется, это не представлялось возможным, так же, как и подняться с кровати.              За окном догорали последние отголоски закатного солнца, в комнате было нечем дышать. Пусть Одри лежала, как неживая, голова у нее уже усердно работала. Рой мыслей окружил едва оправившуюся после оргазма девушку. Вспомнились все проблемы, нависающие над ней, словно грозовые тучи. Секс никогда не помогал отвлечься надолго, его эффект очень быстро рассеивался, и Одри снова утопала в реальности.              Разболелась голова.              — Милая, твой график всё ещё походит на жесткую мясорубку? — пришедший в себя после секса Малек возник на периферии зрения. Одри даже и не думала ворочать головой, хотелось прикрыть глаза и забыться в беспробудном сне.              — Сейчас он даже свободнее, чем обычно. Работать в последнее время совсем не получается, — расстроенно призналась.              А вот и самое главное разочарование Одри. Самозанятость давала ей возможность подстроиться под самочувствие, однако без наличия привычного начальника, нет необходимости оставаться в тонусе и работать в обычном режиме. Ощущать себя бесполезной и ни на что не способной ужасно выводило из себя.              — Найдется пара свободных дней в ближайшие две недели?              — Зачем?              — У меня рабочая поездка в Швейцарию, очень настаиваю, чтобы ты поехала со мной. Дел там не так много, поэтому у нас будет достаточно времени отдохнуть.              Вот так вопрос…у Одри в голове почему-то даже не появилось мыслей, как это будет выглядеть. Будут ли они жить в одном номере, гулять по городу или просто трахаться сутками напролет, как только Синнер закончит с рабочими вопросами?              Одри не смогла лишить себя ещё одной попытки, последний раз идя на поводу у своей слабости. И теперь ей стало понятно – Малек, не её чудесный принц, честно говоря, он и на принца никогда не был похож, скорее на злодея, к которому героиня со всем отчаянием жаждет примкнуть, ступив во тьму. И пусть ей раньше казалось, что эта тьма желанней всего на свете, сейчас Одри чётко видела своё будущее. В кого превратится, если останется рядом с Синнером. Продолжит терпеливо молчать и ждать, пока он ее полюбит. Как же это наивно…              Через пару лет ей стукнет тридцать, Одри будет, возможно, всё ещё рядом с Малеком, в той же самой роли, что и последние полгода. Будет ездить вместе с ним на его отдых, сопровождать в его командировках, приезжать в короткой юбке в офис и каждый раз получать те красноречивые взгляды в холле и от секретаря, которые сваливаются на нее, когда Одри там появляется.              А через какое-то время, когда наскучит Малеку, Одри останется одна, пытаясь оправиться от разбитого сердца. Ни семьи, ни родни, ни друзей. Поэтому ей пора прекратить тонуть в этом мужчине и прислушаться наконец к здравому смыслу…ну, насколько он может быть у нее сейчас.              Одри сделала всё, что могла, но, теперь их цели на жизнь разошлись. Пора каждому пойти своей дорогой.              Для Малека отказ не будет травматичен, она знает. Это даже звучит глупо.              — Я не могу.              — Милая, не воспринимай это как безделье, отдых тоже необходим, особенно перегруженной голове.              — Согласна, но я не хочу ехать с тобой, — голос осип, — Я хочу, чтобы эта встреча стала последней. — Одри старалась выглядеть непоколебимой, но к глазам уже подступали слезы.              Она не должна показать настоящих чувств, должна быть сильной до конца, даже если ей придется притвориться. Одри себе не позволит упасть в глазах Малека, будет до последнего гордой и самодостаточной женщиной.              — На то есть какая-то весомая причина или это твоя прихоть? Может, я где-то перешел границы дозволенного?              “В том и проблема, что ты этого не сделал!”              — Нет, это не твоя зона ответственности, а целиком мое решение. Если ты не против, закончим на этом.              “Как бы больно ни было сейчас, потом обязательно станет легче” повторяла про себя, как мантру, Одри.              — Милая, я уважаю тебя и твой выбор. — Соглашается, ведь не имеет права удерживать. Малек чтит чужие границы.              Когда мужчина поднялся с кровати и спокойно начал одеваться, Одри смогла пошевелиться. Она присела у изголовья и прикрыла свое обнаженное тело одеялом, выстраивая новые границы между ними.              — Что ж, рада, что мы поняли друг друга. Я всегда буду тебе безмерно благодарна за поддержку и помощь, оказанную мне. Надеюсь, ты не жалеешь об этом. — Криво улыбнулась Одри, наблюдая за тем, как красиво выглядит Синнер, надевая футболку. Естественно, без капли смущения и неловкости. Будто бы он из каждый ситуации в жизни выходит в выигрыше.              Может, так оно и было. Он избавился от проблемной любовницы, с которой хлопот больше, чем удовольствия. Одри уже долгое время чувствовала себя обузой и не могла этого вынести. Такая жизнь не для нее. Одри в целом не очень хороша в теме отношений, предпочитая быть одиночкой.              Несмотря на это, ей всегда грела душу мысль, что, возможно, у нее когда-то будет муж, семья и дом, наполненный уютом и любовью. Такой, которой у Одри никогда не было.              — Милая, ты все еще можешь положиться на меня. Звони, если нужна будет моя помощь. — Уже полностью одетый Малек останавливается у изголовья кровати, возвышаясь над почти свернувшейся калачиком Одри. Ей неуютно.              Одри кивает вежливости ради, понимает, что ни за что в жизни не позвонит. Нечего без конца трогать едва зажившие раны.              — Ты тоже. Я постараюсь сделать всё, что смогу. — И это единственное, что может предложить Одри взамен. Ей жизни не хватит расплатиться с ним за всё хорошее, что он сделал для неё.              — Дело с твоей квартирой я не брошу, с тобой на связи будет мой юрист, чтобы держать в курсе всех подвижек.              Одри даже в глаза ему смотреть не смеет, все это время сдавливая зубами внутреннюю сторону щеки.              — Береги себя. — Погладив Одри по голове, Малек приложился губами к её лбу в последний раз и вышел из комнаты.              За ним почти беззвучно закрылась входная дверь.