14 Апреля. Понедельник.

      Музыка тихо играла в спортивном зале. В ушах гремел пульс, руки горели огнем от напряжения. Закончив подход, Малек отставил штангу на стойку и вытер пот с лица.              Был поздний вечер, Синнеру нравилось заниматься в это время, потому что никто не донимает звонками, можно было разгрузить голову и отдохнуть.              Но вопреки этому, на скамье рядом зазвенел телефон. Пришлось отвлечься.              — Синнер.              — Добрый вечер, Малек. — Незнакомый номер заговорил голосом давней подруги. Рыжей подруги. — Удивила?              — Твоя правда. — С полуулыбкой признал мужчина, повесив полотенце на шею.              — В последнее время от тебя ничего не слышно.              — Насколько мне известно, моя подруга тоже не из болтушек.              Перед глазами невольно всплыл образ рыжеволосой Рут. Что восемь лет назад, что сейчас, Малек мог назвать её красивой женщиной, даже очень. Необычная и яркая обертка с кроткой натурой внутри…или наоборот? В любом случае, с головой у этой дорогуши всегда были проблемы.              — При встрече с удовольствием бы рассказала о свои новостях. И послушала бы твои, кажется мне, тебе есть чем поделиться.              — Не перебарщивай, дорогая, мужчины не любят, когда на них излишне давят.              — Поняла. — После небольшого урока от Синнера, Рут ничуть не растеряла своего запала. — Когда ты сможешь уделить мне свое драгоценное время? — Малек уверен, прямо сейчас она дует губы.              — Думаю, через месяц или…              Рут нетерпеливо перебила мужчину, задохнувшись от возмущения.              — Издеваешься надо мной?!              — Никак нет, я правда занят в последнее время. — Малек сказал это, без капли язвительности или сарказма. Эта честность лишила Рут дара речи. Неужели Малек не преувеличивает…              — Я дам тебе знать когда и где, Рут. — Не услышав никакого внятного ответа, Синнер обозначил окончательное решение.              — Будь по твоему, Малек. — Сдалась и покорно согласилась на условия мужчины Рут. Она долго ждала, подождет ещё. Спешка ни к чему.              Малек уже какое-то время диалога думал, спросить ли ему об Одри, ведь те с рыжей были подругами, однако отказался от этой идеи. Он не станет переходить чужие границы. Оказалось, не только мужчины не любили давление.              Закончив вызов, Синнер хотел выключить телефон и вернуться к штанге, достаточно отдохнув от прошлого подхода. Однако пальцы сами открыли галерею, и мужчина испытал неожиданную радость от того, что обнаружил там сохранившиеся фотографии Одри. Она раньше любила отправлять их без причины. Вот фото выгульщика собак с целой оравой милых пушистиков на поводках, далее фото в зеркале лобби его отеля. Красная кофта была расстегнута на первые две пуговицы, выставляя напоказ острые ключицы и свежие следы его рук на шее. Вид был впечатляющим.              Нахмурив брови, психотерапевт рассматривал фотографии одну за другой, перелистывал, Вспоминал моменты, в которые они были сделаны, возвращался обратно и уделял внимание новым деталям. Что-то было не так, едва уловимо, но глаз профессора был наметан на такие вещи. Накануне разрыва Одри изменилась.              По новой листая фотографии девушки, Синнер понял, что последняя из них была отослана ещё зимой, а далее наступила холодная тишина в их диалоге, разбавленная сухими сообщениями раз в неделю. А если вспомнить её поведение, то открывались всё новые любопытные факты. И как он раньше не замечал?              Был слеп к чужому состоянию, нарочно убегал от рефлексии, интуитивно предчувствуя опасные выводы, к которым он мог прийти, размышляя о характере чувств, испытываемых к бывшей студентке.              Можно было списать изменения в поведении Одри на сильное потрясение, которое она испытала после ограбления, однако это началось не тогда. Раньше.              Что способствовало такой “метаморфозе”? Одри была уравновешенной женщиной и долгие месяцы Малек думал, что разгадал её, что ей больше ничем не удивить психотерапевта. Что ж, он ошибся. Одри не то, что удивила, с ног сбила, загнала в ступор. Что такого в ней, что по сей день не отпускает Синнера? Заставляет вспоминать себя, цепляться за любой шанс узнать о ней больше, по кругу пересматривать фотографии…              Горло сдавил спазм, Малек ощутил острое чувство необходимости, смотря в красивое лицо Одри на фотографии. Он, правда, скучает. Ощущать подобное тянущее чувство где-то внутри было странно и даже неприятно. Спустя столько лет стабильности нечто смогло его пошатнуть. Это пугало.              И это, как бы забавно ни звучало, всю свою жизнь Малек Синнер отказывался в себе признать. То, что он умел привязываться к людям, испытывать что-то глубже любопытства и похоти.              Отложив телефон, Малек тяжело вздохнул и прикрыл глаза, приводя свой пульс в порядок.              Скучает…              Повержено усмехается Синнер и взглядом снова прожигает выключенный экран телефона.       

***

             К вечеру Одри почти дремлет за ноутбуком, не имея достаточно сил на какие-либо дела весь день. Боже, сколько она выпила на выходных…              Внезапная встреча выпускников прошла слишком успешно, Одри, можно сказать, за один вечер перепила раза в два свою годовую норму спиртного. Как-то само пошло, внутреннее напряжение должно было найти выход, вот Одри и приложилась к бутылке. И к коктейлям…в общем, ко всему, что подавали на баре.              Рука, до этого удерживающая голову, не выдержала и повалила задремавшую девушку лицом в диван, а сама наугад ударила по клавиатуре.              — Боже, в этом нет смысла, — пробормотала разбитая Одри и, мельком взглянув на экран, закрыла ноутбук, решая, что в таком состоянии работать не эффективно. И лучше она поспит и поскорее придёт в тонус, чем будет сейчас себя мучить и пытаться выжать хотя бы крупицы полезности.              Одри устраивала перспектива уснуть прямо на диване, ведь он был очень мягким и предусмотрительно оснащенным подушками и пледом. Она часто засыпала так.              Поудобнее устроившись, Одри прикрыла глаза, сознание очень быстро начало уплывать. Но что-то не давало уснуть…что-то назойливое и настырное. Не желая открывать глаза, Одри стиснув зубы, зашарила рукой в поисках раздражителя.              Телефонный звонок.               Как оказалось, мобильник уже долгое время вибрировал где-то под бедром Одри. Пара сообщений и только что пропущенный звонок.              Малек: «Нужно поговорить. Ты свободна?»              И если по началу Одри вчитывалась в сообщение раз за разом, пытаясь понять, кому и зачем она понадобилась, то когда наконец заметила отправителя… остолбенела.              Сердце в груди зашлось в позабытом беге. Сглотнув, Одри ощутила волнение и еще пару секунд пялилась в открытый диалог, перепроверяя не показалось ли ей.              Не показалось. Малек Синнер действительно написал ей, а после позвонил, первым нарушил молчание.              Одри, затаив дыхание, решилась перезвонить, после двух коротких гудков абонент взял трубку.              — Что-то случилось? — сходу задала вопрос. Взволнована, беспокоится о причине, по которой Малек так поздно и так срочно звонит. Может, еще и потому, что ей предстоит услышать его голос снова, спустя тяжкий месяц, проведенный в старательных попытках забыть свою больную любовь.              — И тебе добрый вечер. — Мягкая усмешка. У Одри уже, по ощущениям, начинается тик левого глаза.              Этот голос…к вечеру у Синнера он становился немного хриплым, Одри всегда была особенно слаба перед ним.              Месяц тишины, титанических усилий над собой и тонны самоубеждений разбились всего лишь об одну фразу из динамиков телефона. Она так слаба…              — Кхм…прости, не ожидала звонков в такое время. — Попыталась взять себя в руки девушка, и не безуспешно. Все-таки, не совсем безрезультатно прошло время «самотерапии».              — Причина моего звонка вовсе не экстренная. Нет повода беспокоится. — Оправдание, Малек испытывал раздражение, ведь раньше его сообщения прочитывались в кратчайшие сроки, а сейчас игнорировались Одри продолжительное время. И не имеет значения, что это всего-лишь десять минут.              Был шанс, что девушка в это время уже видит десятый сон, но, взвинченному Малеку это даже в голову не пришло, пока он слушал долгие гудки. Только сейчас дошло…              — О…я тебя слушаю. — Одри в полном замешательстве.              — Ох, …Одри, — Странная пауза перед собственным именем почему-то не зацепила женские уши. Сейчас у Одри в голове был ужасный беспорядок, не дающий сосредоточиться ни на чем кроме голоса профессора.              Кажется, он будет сниться ей в кошмарах, зазывая из темноты.              — Что-то с расследованием? — Первое и, пожалуй, единственное, что пришло ей в голову.              — Нет, разве тебя не уведомляют обо всем? Как только появляется новая информация, мой юрист тебе отчитывается. Это так?              Малек был уверен в людях, с которыми работал уже долгие годы, но почему-то захотел убедиться. Что никто не обижает и пренебрегает Одри.              — Да, с этим нет проблем. Просто…подумала, почему так поздно позвонил. — А в голове совсем другие слова. Только более жалкие.              «Почему ты мне позвонил?»              Давать им волю совсем не хотелось. Необходимо сохранять спокойствие, не быть истеричной бывшей, не навязываться и не разводить ненужную драму.              — Я разбудил тебя? Прошу прощения. Честно говоря, причина, по которой я звоню, в сравнении с твоими догадками, до жалкого несущественна. — Одри терпеливо слушала. — Милая, я бы хотел разрешить между нами все недовольства.              — О чем ты?              — Я очень опечален твоей потерей. В нашу последнюю встречу я не хотел нарушать твои личные границы, но забыть наше прекрасное времяпрепровождение оказалось не так просто. Если ты позволишь, я исправлю свои оплошности, чтобы мы могли вновь видеться.              Идея пришла Синнеру уже в процессе разговора. Изначально он даже не отдавал себе отчета, пока пальцы сами вбивали нужное имя и нажимали на кнопку вызова. Очнулся, когда услышал тихий и немного взволнованный голос в динамиках.              — И все? — спустя долгие секунды молчания спросила бесцветным голосом Одри. Она поверить не могла, что Малек на полном серьезе сейчас говорит ей такое.              — Ждешь впридачу извинений за мое плохое поведение? — Усмехается Малек, не замечая, что на другом конце трубки девушке совсем не до шуток.       — Малек, меня оскорбляет твое отношение ко мне. Неужели у такого мужчины, как ты, нет желающих переспать с тобой?              Если до этого Синнер мог не замечать нотки расстройства в голосе Одри, сейчас он заподозрил неладное.              — Милая, не сочти за лесть, но тебя очень сложно кем-то заменить.              У Одри бы непременно что-то екнуло в груди, если бы она не знала, о чем именно говорит Синнер.              — Не в этом дело.              — С удовольствием выслушаю в чем же дело.              Малек понимает, что не впечатлил своими пламенными речами Одри, но не намерен так легко сдаться. Он хотел, чтобы то скребущее чувство внутри как можно скорее прекратилось. Перестало его изводить.              — Ты вряд ли поймешь. Столько лет, а тебе до сих пор чужды человеческие чувства. Я хочу семью, детей, у меня больше нет времени, которое я могу потратить на тебя. — С каждым сказанными словом тон Одри становился все горче и горче. И, кажется, тише.              — Делаешь из меня черствого сухаря?              — Ты сам прекрасно с этим справляешься. Доброй ночи, Малек, и прошу мне больше не звонить.              Одри первая сбросила, не дав мужчине и слова вставить. Отняв телефон от уха, невидящим взглядом она уставилась в потухший экран. Руки дрожали, пока, Одри шарилась в поисках пачки сигарет.              Да как он посмел?!              Так оскорблять её, думая, что поманив рукой, она вновь послушно встанет на колени и возьмет в рот. Пусть ищет другую дуру, у Одри нет ни малейшего желания снова верить красивым словам Малека.              Открыв окно на балконе, Одри сомкнула веки, пока повторяла упражнения дыхательной гимнастики. Голову закружил поступивший кислород и никотин, „ингалируемый” между подходами. Настало долгожданное облегчение. Всего на пару минут позволило забыться. Но как бы хорошо ни было средство, эффект всегда временный.              Искореженный окурок завалился на бок в пепельнице, когда Одри вернулась в комнату с влажными глазами. Раздражение не проходило, пальцы ещё пробивала мелкая дрожь.              Заметив только-только погаснувший экран телефона в темноте комнаты, Одри поджала губы, надеясь, что это не Малек, не желающий сдаваться. Даже учитывая его вежливость и тактичность, он оставался достаточно упрямым человеком.              Это был не Малек.              Номер Скрыт: «Почему не отвечаешь? Я переживаю за тебя»       Номер Скрыт: «Спокойной ночи»              — Что за херня? — Одри промотала ещё десяток подобных сообщений, пришедших ей за последние пару дней.