3. Открытие врат свободы

Вздох Фелисии, хоть и лёгкий, чуть дрожал, нарушая безмятежность леса. Да, она ушла, не оглядываясь, оставив прошлое под сенью дуба. Но теперь, когда первые восторги растворились в утреннем тумане, страх начал подкрадываться к сердцу. Золотые чернила, заключённые в её руках, уже не казались таким безобидным даром. Они сияли, напоминая о силе, которую она получила, и о цене, которую придётся заплатить Думаете, после обретения «магии», создания золотых чернил, Фелисия могла просто так уйти? С этим были трудности. Теперь, когда эйфория от обретённой свободы начала улетучиваться, а лес вокруг, казалось, сгущался тенями, Фелисия осознала всю глубину своих проблем. Уйти - только начало. Её «магия» – это не просто дар, но и смертельная ловушка. Фелисия прекрасно осознавала, что выйди она так в люди – её посчитают ведьмой и будут бояться. В худшем случае, вовсе убьют Что же ей делать? В голове роились варианты, один хуже другого. Скрыться в глуши, стать отшельницей, живущей подаянием и страхом перед каждым шорохом? Но долго ли ей удастся скрывать сияние, исходящее от её рук, от чернил, которые она несла с собой? Или попытаться притвориться обычной, спрятать свой дар и жить, как все? Но как обмануть наметанный глаз охотника за колдунами, как заглушить внутренний огонь, рвущийся наружу? Она должна найти способ использовать свой дар, но так, чтобы он не стал её погибелью Как же поступить в такой ситуации? К тому же, из-за тех событий, что послужили спусковым крючком, она совсем забыла о передаче поместья слугам. Эта мысль, как холодный душ, окатила Фелисию. Поместье… Дом, который она так стремилась покинуть, теперь маячил на горизонте новой проблемой. Слуги. Она поклялась позаботиться о них, обеспечить им будущее после её ухода. Передать им поместье, чтобы они могли жить в достатке и спокойствии. Но в безумной идее необычного она совершенно об этом забыла. А ведь стоило решить вопрос с наследством. Это одна из причин, почему придётся задержаться. Но и понять…что это она в итоге сделала…получив клеймо в своих руках       В раздумьях она вернулась в поместье, на автомате направляясь внутрь. Успела она только зайти, её застукала старая Грета. Именно она стала первой свидетельницей преображения. Фелисия немного испугалась, не ожидала в столь ранний час увидеть кого-нибудь из слуг в бодрствовании. Судя по выражению лица старой служанки, она испугалась намного больше. Грета, чьё лицо обычно было испещрено морщинами заботы и усталости, теперь застыло в немом ужасе. Фелисия почувствовала, как по спине пробегает холодок. Она знает. Знает о том, как выглядит теперь. Её руки, пропитанные золотом «магии» сияли в полумраке холла, как два маленьких солнца. Обычный человек, увидев такое, и вправду мог бы испугаться до смерти «Фелисия… Это… что это?» - пролепетала Грета, отступая назад и крестясь дрожащей рукой. Она смотрела на Фелисию, как на нечто нечестивое, на посланника дьявола Язык Степлтон словно прилип к гортани. Она могла только смотреть на Грету, ожидая её реакции. Реакции, которая могла определить её дальнейшую судьбу. Сейчас всё зависело от того, поверит ли старая служанка ей или побежит за священником с криками о ведьме «Ничего такого…» - пробормотала Фелисия, инстинктивно пытаясь спрятать руки за спину Неуклюжая попытка скрыть сияние только усилила эффект. Золотые отблески танцевали на стенах холла, выдавая её ложь «Но руки…» - прошептала она. Грета покачала головой, не веря ни единому слову «Всё хорошо, говорю же!» - резко ответила Фелисия, в её голосе прорезались нотки раздражения и отчаяния Она понимала, что лжёт, и понимала, что Грета ей не верит. Но что ещё она могла сказать? Признаться в обладании «магией»? Объяснить происхождение золотых чернил? Это звучало бы ещё безумнее Грета, прищурившись, посмотрела на Фелисию. В её взгляде появилось что-то, кроме страха. Что-то похожее на упрёк и… заботу? «Фелисия…давайте хотя бы это вы не будете скрывать. Всё поместье переживало по поводу твоего отсутствия этой ночью. Мы все беспокоились, не случилось ли чего» - голос служанки смягчился, стал тихим и участливым, как будто она говорила с ребёнком. – «Пожалуйста, расскажите, что произошло. Мы вам верим и поможем, чем сможем» «Я… я не хочу вмешивать вас в мои проблемы» - тихо сказала Фелисия, не в силах поднять глаза. Она боялась, что, если скажет правду, Грета испугается ещё больше, отшатнётся от неё, как от прокаженной. И тогда ей действительно не к кому будет обратиться Не выдержав напряжения, Фелисия развернулась и направилась к двери, надеясь просто выбежать на свежий воздух, укрыться от этих пронзительных взглядов, от этой непонятной силы, которая раздирала её изнутри. Она коснулась ручки, чтобы открыть дверь… И в этот момент, словно в ответ на её внутреннюю борьбу: на стене, по двери от ручки, куда легла её рука, стали проявляться узоры. Золотые, переливающиеся, сложные узоры, которые, казалось, росли прямо по стене, словно ветви невиданного дерева. Фелисия вздрогнула, увидев результат. Это было… страшно. Она вообще не ожидала, что её «магия» проявит себя вот так, без её воли, без её желания. Это было неконтролируемо. Она отпрянула от двери, её глаза широко раскрылись от ужаса. Что ей теперь делать? Что сказать? Она не знала, что сказать на это. Её губы беззвучно шевелились, пытаясь произнести хоть слово, но в голове царила полная пустота Грета, быстро сориентировавшись, успокаивающе придержала Фелисию за талию, стараясь не касаться её рук, и осторожно увела от двери с золотыми узорами. Фелисия почти ничего не слышала в этот момент, словно находилась под водой. Звуки приглушились, мир расплылся. Она будто ушла в себя, погрузившись в хаос мыслей и страхов. «А как с этим уживаться?» - впервые этот вопрос прозвучал в её голове так отчётливо. Она ведь совсем об этом не думала, когда получила это. Думала о полученной силе, свободе, но не о последствиях. «А вдруг я раню кого-то?» - эта мысль пронзила её, как ледяной кинжал. Она не хотела причинять вред этим людям, она любила их. Но как она сможет контролировать эту силу? Как она сможет защитить их от себя самой? Грета, чувствуя её состояние, крепко держала её за плечи, избегая прикосновений к рукам Фелисии. Она боялась, но её страх был меньше, чем желание помочь госпоже «Прости...я» - едва слышно прошептала Фелисия, словно сломанная музыкальная шкатулка, выдающая лишь тихие, надломленные звуки «Что же случилось с тобой, девочка моя? Во что ты ввязалась?» - проговорила Грета, с тревогой вглядываясь в бледное лицо Фелисии «Я…я не знаю, как это сказать тебе…» - выдохнула Фелисия, словно ей не хватало воздуха. Слова казались слишком тяжёлыми, слишком страшными, чтобы выпустить их на волю. Она боялась, что, как только они сорвутся с её губ, они превратятся в яд и заразят всё вокруг «Просто расскажите. Я много чего видела в своей жизни. Думаю, меня уже ничем не удивить» - в голосе Греты слышалась усталость, но также и непоколебимая решимость. Она готова была выслушать всё, что угодно, принять любую правду, лишь бы помочь Собравшись с духом, Фелисия заговорила о бессонных ночах, посвящённых постижению тайн чернил. Упомянула о той роковой ночи, когда случайность, словно длань судьбы, предопределила её путь. Рассказала о таинственной книге, найденной в покоях почивших родителей. О стремлении создать особенные чернила, наделённые разумом, подобным человеческому. Наконец, она рассказала о самих золотых чернилах, создание которых не вполне соответствовало намеченному плану, и о внезапном приливе магии, окутавшем её существо «Вот и всё…» — промолвила Фелисия, завершая свой рассказ Закончив рассказывать историю, Фелисия с тревогой повернулась лицом к Грете и посмотрела на неё, ожидая реакции. Она боялась осуждения, страха, отвращения. Боялась, что Грета увидит в ней ведьму и потащит её в церковь на покаяние. А она не хотела. Несмотря на страх, уже успела привязаться к своей новообретённой силе, к своему творению. Как мучительно с надеждой и отчаянием смотреть, ожидая ответа. Когда судьба висит на волоске «Ты теперь меня туда поведёшь…» - замялась Фелисия, не решаясь договорить. Понимает, что ей, возможно, стоит очиститься, но… Как не хочется терять то, что получила. – «…в церковь?» Грета, выждав мгновение, мягко ответила, сказав то, чего Фелисия никак не ожидала услышать «Давайте-ка лучше вы поспите, дитя моё… Вы совсем измучены» - Грета подошла, обошла Фелисию и взяла её за руки. Осторожно, стараясь не касаться светящейся области и мест, испачканных чернилами. – «С ума сошли, ночи целые не спать. А потом ещё и с таким…связались. Вам нужен покой, а потом мы решим, что делать дальше. Сейчас тебе, Фелисия, нужен сон, и чтобы никто тебя не тревожил» Фелисия ошеломлённо смотрела на Грету, когда та, обняв её за плечи, мягко направляла в покои. Она никак не ожидала такой неожиданной реакции. Тем более от той самой женщины, которая ещё несколько лет назад сухо и безжалостно вырывала её, дитя, из объятий сна каждое утро своим строгим голосом. Девушка позволила Грете вести себя, чувствуя, как напряжение медленно покидает её тело. Она была слишком измотана, чтобы сопротивляться Грета проводила госпожу в её спальню и помогла ей надеть ночную рубашку из мягкого шёлка. Поначалу Фелисия не хотела ложиться, опасаясь испачкать простыни после ночи, проведённой в лесу. Грета заверила, что постельное бельё легко заменить, а если госпоже так дорого это бледно-жёлтое нижнее платье, то они с радостью сразу же его постирают. Укладывая Фелисию, Грета тихо приговаривала, что всё будет хорошо и что они с остальной прислугой обо всём позаботятся Оставшись одна в комнате, лёжа на кровати… В комнате, которую озаряет утреннее солнце сквозь тонкие занавески мягким, золотистым светом… Фелисии было всё ещё страшно. Вдруг, пока она спит, случится какое-нибудь бедствие. Золотое свечение снова против воли сотворит что-то нехорошее с пространством или доберётся до обитателей поместья. Девушка старалась не думать об этом, хотя мысли сами лезли в голову, словно назойливые мухи. Но страх постепенно отступал, уступая место всепоглощающей усталости. Год бессонных ночей взял своё, и Фелисия погрузилась в сон

***

В глубоком сне она погрузилась в мир ярких, светящихся лучей. Словно она прыгала в самое солнце, ощущая его тепло и энергию, пронизывающую всё её существо. Она парила внутри того самого камешка, что остался у могучего дуба, возле которого она обрела свою силу. Это было необычно, совершенно непостижимо, но вместе с тем – завораживающе. Внутри этой сферы, в этом переливе света, она ощущала… счастье. Безмятежное, всепоглощающее счастье, словно она нашла потерянный рай. Именно здесь, в этом сияющем вихре, она чувствовала себя по-настоящему живой. То, что сверкало на её руке, казалось теперь не чужеродной силой, а её дополнительными руками, инструментом, продолжением её воли. Это было так необычно для неё, совершенно новое ощущение, которое сливалось с чем-то давно знакомым, глубоко запрятанным в памяти. И то, чего она хотела с самого детства, казалось, наконец-то достигнутым, реальным, осязаемым. Прекрасно. Она парила в этом сиянии, рассматривая его, изучая, пытаясь понять. Это казалось таким знакомым, таким родным, словно она всегда знала это место, всегда стремилась к нему. Ходила себе, смотрела, впитывала в себя эту энергию, наслаждалась каждым мгновением. Страх отступил, растворился в ярком свете, уступив место любопытству и восхищению. Должно быть, это и чувствуют они - те, кто обладает этой силой, те, кто ощущает эту связь с чем-то большим. Это было так… приятно и непонятно. Это было одновременно и знакомым, и совершенно новым опытом, заставляющим её трепетать от восторга. Ведь ещё в лесу, там, у дуба, ей было комфортно, как здесь, в этом солнечном сиянии. Оба эти места отзывались в её душе тихой радостью и ощущением дома. Ей хотелось бы остаться здесь навсегда, раствориться в этом свете, стать его частью. Внезапно, в глубине подсознания, всплыло странное воспоминание. Мягкое, тёплое, как будто она ощущала себя в утробе матери, купаясь в безопасности и покое. Это было то самое чувство, которое сейчас переполняло её. Чувство абсолютной защищённости и безусловной любви. Отчего это казалось знакомым и родным. Это была не просто магия, это было нечто большее. Что-то, что связывало её с самой жизнью. И это было… прекрасно       Как вы думаете, сколько длился такой сон? Слишком много было ощущений, эмоций, переживаний, чтобы уместиться в стандартную ночь. Пару часов, так точно – думала Фелисия, если бы могла в этот момент хоть что-то подумать, находясь внутри сна. На деле же она проспала три долгих дня. Три дня, за которые мир вокруг неё, казалось, успел измениться, как и она сама. Довольно много, чтобы осознать произошедшие перемены. По пробуждении она увидела Грету, стоявшую у её кровати, с лицом, выражающим одновременно облегчение и беспокойство «А…Грета?» - её голос был хриплым от долгого сна, а в голове ещё гудела сонливость «Как себя чувствуешь? Проспала целых три дня. Мы уже начали волноваться, что с тобой что-то случилось» - говорила Грета без остановки. Мягко, но в голосе читалась скрытая тревога «Три дня?» - глаза Фелисии округлились от удивления. Три дня? Она и представить себе не могла, что сон может быть таким долгим «Да, мы беспокоились… Все в поместье были взбудоражены. Тебя искали, спрашивали» - вздохнула старая служанка, как будто сбросила с себя груз забот «...ох…всё нормально» - она попыталась сесть, но голова немного закружилась. Ощущение было такое, словно она провела всю зиму в спячке Первым делом Фелисия проверила свои руки - всё на месте, ничего не изменилось. Золотое сияние всё ещё присутствовало, хотя и казалось немного приглушённым, словно от долгого покоя. Она вздохнула, чувствуя одновременно облегчение и небольшую тревогу. Она не знала, как это работает, как она может управлять этой силой, но она была рада, что всё осталось как есть. Грета, словно прочитав её мысли, достала из кармана пару длинных перчаток из тонкой, но плотной ткани. Положила их на кровать рядом с Фелисией «Хотя бы спрятать их. Люди любопытны, а ты сейчас…» - она запнулась, подыскивая нужное слово. – «…слишком выделяешься. Но я не думаю, что другие не узнают про это… Ведь узоры на стене есть, и они не отмываются» - Грета говорила тихо, но в её голосе слышалась нотка обречённости «...спасибо» - Фелисия взяла перчатки и внимательно их осмотрела. Они были простыми, но аккуратными, идеально подходящими к её рукам. Она с благодарностью посмотрела на Грету. Эта женщина всегда знала, как помочь, как поддержать. Несмотря на некоторые разногласия в прошлом На самом деле, оттереть те узоры в холле пытались за эти три дня, пока Фелисия спала. Но попытки оказались безуспешными: двоим слугам, слишком усердствовавшим в попытках избавиться от «нечисти», сильно обожгло руки. Местные лекари только руками развели, не зная, чем помочь. Так что решили пока оставить всё как есть: чтобы госпожа Фелисия ходила в перчатках, по крайней мере, до тех пор, пока не придумают что-то получше. Длинные перчатки, действительно, стали основным элементом повседневного гардероба Фелисии. Она всегда носила их, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и только в своей комнате позволяла себе расслабиться Как бы она ни хотела скрывать, слугам пришлось узнать о её «тайне». Рано или поздно, кто-нибудь бы да увидел, как она, невольно, касаясь предметов, покрывает их золотыми узорами. И даже просто глядя на необычные стены в холле. На восьмой день после пробуждения, когда она принимала кубок с чаем из рук служанки, золотые узоры опять покрыли поверхность. И плевать они хотели на перчатки. Очевидно, скрыть это было невозможно. Фелисии даже нравилось, какие узоры получаются. Они были сложными, красивыми, словно роспись опытного мастера, но… Но по началу она испугалась этой неожиданности. Нельзя было позволить себе таких проявлений силы в присутствии других людей. Ладно слуги, привыкли, знают, хоть и не понимают, что это такое. А если при ком-то, кто не в курсе? Кто увидит это великолепие, сочтя его за колдовство, дьявольское наваждение? А если это случится в присутствии, например, священника, прибывшего с визитом, или, того хуже, самого герцога? Репутация, жизнь, всё может оказаться под угрозой И сейчас, по прошествии нескольких дней, она осознала, как ей в перчатках тяжело. Всё казалось душным, а сила рвалась наружу, как дикий конь, запертый в тесном стойле. Первые два дня было ещё терпимо. Ей казалось, что она сможет привыкнуть, научиться контролировать себя. Но дальше… Дальше это стало невыносимым. Как в оковах, или рыба на суше – вот как она себя чувствовала. Находиться здесь уже больше нельзя Когда она, устав от ощущения постоянного удушья, полностью сняла перчатки у себя в комнате – сила вырвалась наружу. Половина её покоев была полностью покрыта этой золотой субстанцией. Стены, мебель, даже окно – всё сверкало, переливалось, создавая совершенно фантастическую картину. Ей нравилось. Это было красиво, восхитительно, но… Такое количество золота было слишком ярким, слишком слепящим глаза. Контролировать это было невозможно. Как бы убрать эту красоту, как бы утихомирить эту силу? Ведь даже предыдущий рисунок в холле не получилось оттереть. Половина слуг получила серьёзные ожоги. Нет. Нужно было действовать уже сейчас. Она должна была что-то предпринять, пока эта сила не вышла из-под контроля окончательно

***

      С этого момента жизнь Фелисии Степлтон обрела новые краски. И дело было даже не только в составлении завещания и изучении своих новообретённых сил, хотя и это занимало немало времени. Главное – она наконец-то освободится, покинет это место, которое, несмотря на всю свою красоту и роскошь, стало для неё клеткой. Из-за этого у неё появились новые интересы, новые занятия, которые помогали ей отвлечься от тревожных мыслей и подготовиться к предстоящей свободе. Она увлеклась изучением языков. Старинные манускрипты, найденные ею, содержали описания различных древних цивилизаций, о которых она и понятия не имела. А понимание их языка, хоть и небольшое, открывало ей новые горизонты. Но самым большим увлечением стала верховая езда. Она проводила в конюшне всё свободное время, общаясь с лошадьми, изучая их повадки, учась управлять ими. Верхом она чувствовала себя свободной, независимой, способной на всё. Это была её стихия, её побег от удушающей рутины и назойливого страха. Конюшня стала для неё убежищем - местом, где она могла побыть наедине с собой, подумать о будущем, помечтать о свободной жизни. Она уже видела себя в седле, несущейся по бескрайним просторам, подальше от всех ограничений и запретов Конюх Томас, здоровенный, немногословный мужик с обветренным лицом, лично учил Фелисию верховой езде. Он был терпелив, и относился к ней с уважением, видя в ней не просто барышню, а настоящую наездницу. Но из всех коней, что были в конюшне, Фелисия не видела того, с кем могла бы уйти, с кем почувствовала бы истинную связь, того, кто разделил бы с ней её стремление к свободе. Ей нужен был особенный конь, тот, с которым она могла бы слиться воедино, чувствовать его движения, понимать его желания А что касаемо изучения языков… Она не хотела ограничиваться своей страной, её тянуло к неизведанному, к новым культурам, к приключениям. Она хотела объехать весь мир, увидеть всё своими глазами. Изучение языков было для неё ключом к этому миру, возможностью общаться с разными людьми, понимать их мысли и чувства. Она изучила достаточно много языков для своих целей. За годы, прошедшие с тех пор, как отец заболел, когда она, по сути, взяла на себя управление поместьем, она свободно говорила на французском, английском, итальянском. И немного иврита, который казался ей невероятно сложным, но и чрезвычайно интересным. Арамейский язык, к которому она случайно прикоснулась в одной из книг, показался ей близким к ивриту, хотя и имелись существенные различия между обоими языками на всех уровнях. «Может пригодится» – подумала она, откладывая книгу. В этом мире все могло пригодиться, и она была уверена, что со всем, что ей предстоит, она разберётся А вскоре она ещё познакомилась кое с кем Однажды, во время прогулки по лесу, она наткнулась на коня. Причём, судя по виду, это был никакой не королевский скакун, выхоленный и холеный, а, скорее всего, дикий. Совершенно другой вид. Никогда такого не видела. Чернее самой ночи, его шерсть блестела на солнце, словно отполированное вороново крыло. Этот мощный зверь был огромен, выше любого коня из конюшни. При этом двигался с удивительной лёгкостью, его мускулы играли под кожей, как живая вода Фелисия стала подходить. Конь по началу от неё шарахался, явно дикий по нраву. Но хоть не кидался, и на том спасибо. Продолжила наблюдать, зачарованная его красотой и статью. Ну очень привлекал этот конь. Она чувствовала в нём что-то особенное, какую-то дикую, непокорную силу, которая одновременно пугала и манила. Она обязана была приручить его, во что бы то ни стало. И, конечно, самой не покалечиться. Подходит медленно, стараясь не делать резких движений, пытаясь казаться безобидной. А конь будто и не замечает её, спокойно щиплет траву, иногда лишь поднимая голову и настороженно поводя ушами. Уже совсем рядом. Конь отходит от неё, немного отступая. Снова настороженность «Тише. Я не причиню зла» - произносит Фелисия, стараясь говорить мягко и успокаивающе. Не понимала, уходит он или готовится напасть. Ощущение, что зверь просто приглядывается к ней Подходит дальше. Медленно, на шаг, на два. Не думала она, что с приручением так трудно, что всё это потребует терпения и…магии. Протягивала свою руку, показывая, что у неё нет оружия, что она не желает ему зла. Конь снова отходит, явно не доверяет людям. Ладно…попробуем по-другому. Фелисия вздохнула, понимая, что простыми уговорами здесь не обойтись. Она задумалась. Что ему нужно? Чем можно его заинтересовать? Может покормить? Может, тут трава хорошая, или… Достала яблоко. Для себя брала, но сейчас оно показалось ей лучшим способом расположить к себе дикого красавца. Тянет ему. Тот подходит, обнюхивает яблоко, осторожно. Ждёт немного. Наконец съел его «Отлично, молодец» - Фелисия улыбнулась, чувствуя робкую надежду Она знала, что яблоки для лошадей – хорошее лакомство. Конь явно хотел ещё. А у неё только одно. Хотела расстроить его, не желая давать ложную надежду. Но, взглянув на его морду, полную ожидания, почувствовала укол жалости. Взглянув на себя, заметила, что в её руке появилось ещё одно яблоко. Её «магия», должно быть, сработала. Не ожидала, конечно, но яблоко дала ему. А он что, он скушал с удовольствием. Хотя, такой по размерам даже целой яблоней не наестся. Но, возможно, дело не только в еде, а в её внимании Пока он ел, Фелисия решила воспользоваться моментом. Попытаться сесть на это животное. А на него не запрыгнуть даже. Она не была маленькой девочкой, но конь казался просто огромным. Пыталась как-то забраться, опираясь на его бок, но у неё ничего не вышло. Надо что-то для того, чтобы залезть. Что-то высокое, чтобы хотя бы попытаться. Сомневалась немного, а жалует ли он на себе седло, но почему бы и не попробовать? Хотела уже уйти, чтобы поискать что-то подходящее для седла… «Или… Может, с собой забрать?» - вдруг подумала Фелисия. Стоит попробовать. Почему нет? Так она прихватила его с собой, потихоньку ведя в сторону конюшни. А сам конь… Он вскоре шёл за ней, послушно ступая по лесным тропинкам, словно ждал этого всю свою жизнь. Скоро привела его, дикого коня, в конюшню. Конюх Томас, увидев это чудо природы, ужаснулся «Это что за страшилище ты привела, Фелисия? Что я делать с ним буду?» - голос конюха дрожал от волнения «Да ладно тебе. Это та же самая лошадь. Просто большая» - ответила Фелисия, стараясь казаться спокойной, хотя и сама была немного ошеломлена размерами коня «Та же самая лошадь? Я с роду таких не видел. Чем кормить такого? Он, небось, за день съест больше, чем вся наша живность вместе взятая!» - Томас обеспокоенно осматривал коня, который, казалось, вот-вот сломает все стойла «Как обычных» - Фелисия пожала плечами, не зная, как ещё успокоить конюха У бедного Томаса челюсть чуть не выпала. Он был готов спорить, что такой зверюга просто сожрёт его вместе с конюшней «Пожалуйста» - продолжила Фелисия, глядя на него умоляющим взглядом. Она знала, что Томас был большим добряком, хоть и казался грозным снаружи А он, Томас, даже отказать нынешней госпоже не мог. Всё же она была дочерью хозяина, его другом, а теперь ещё и – единственной, кто, возможно, мог справиться с этим диким конём. Поэтому Томас согласился. Конь, с трудом уместился в самом большом стойле. Он был настолько огромным, что казалось, вот-вот разломает стены Теперь «новенький» жил здесь. Фелисия сама ухаживала за ним, кормила, выводила на прогулку, чистила его густую, блестящую шерсть. И конь, кажется, начал привыкать к ней. Особенно часто Фелисия ночевала с ним, в его стойле, укрываясь соломой, чтобы быть рядом, чтобы чувствовать его тепло, чтобы просто быть вместе. Ведь ей предстояла долгая дорога, и она была уверена, что это животное станет ей верным другом и надёжным спутником

***

      Шли дни, наполненные трудом и упорством. Фелисия шаг за шагом постигала искусство управления золотыми чернилами. Её старания обретали форму, и она уже могла кое-что показать коню. Она водила рукой в воздухе, рисуя невидимые линии. Золотой свет послушно струился, формируя образы, которые видела только она. И у неё стало получаться! Конь с интересом наблюдал, внимая каждому движению руки. Даже ей самой это нравилось, ведь в этом таинстве, которое происходило между ней и существом, созданным из золота и чернил, была некая свобода, которая начинала дарить ей надежду «Послушай, тебе нужно имя» — мягко сказала Фелисия коню. — «Нельзя же всё время говорить «эй, ты»» Она погрузилась в раздумья, мысленно перебирая все известные ей имена: имена славных рыцарей, праведных святых… испробовав всё, что было на языке - Эдвард? Конь остался недвижим, словно изваяние - Генрих? Вильгельм? Нет… не то Она шептала имена, внимательно наблюдая за реакцией коня. Но всё было напрасно «Артур?» — вдруг осенило её Он лишь равнодушно фыркнул. Вздохнув, Фелисия подумала… А как же «Никс»? «А что, если Никс? Это имя, словно шёпот звёзд, означает «ночь». И ты, чьё тело создано тьмой, воистину дитя ночи, разве нет?» — сказала она, выбрав из множества имён то, которое казалось ей правильным Конь медленно склонил голову, словно внемля её словам и проникаясь ими всем сердцем «Никс, значит Никс» – повторила Фелисия, нежно проводя рукой по его густой гриве. – «Отныне твоё имя – Никс» Никс блаженно прикрыл глаза. В ответ ласково прижался мордой к её ладони. И в тот же миг… ослепительный свет озарил всё вокруг! Никс, купаясь в его лучах, стал ярче солнца, а свет, исходивший от него, казался даром небес Фелисия, поражённая, не могла отвести взгляд от этого чудесного зрелища Никс, поначалу напуганный, вскоре почувствовал небывалую силу и успокоился, доверившись ей. И тут Фелисия осознала… Она способна делиться своей силой! Отныне их связь была неразрывной, и благодаря ей Никс мог превосходить самого себя. Фелисия с трудом удержала Никса, он вдруг стал слишком неугомонный, дёргал поводья, переступал с ноги на ногу, словно чувствовал приближение грозы. Золотые чернила, пропитавшиеся в него, добавляли ему какой-то дикой, необузданной силы. Она чувствовала, как магия, перешедшая от неё к нему, бушует внутри него, словно пламя, готовое вырваться наружу. Наконец, после долгих усилий, ей удалось успокоить Никса, уговорить его немного постоять спокойно. На конюшне снова стало тихо. Остальные лошади, к счастью, не проснулись. Девушка облегчённо вздохнула, собираясь было вернуться в свою комнату, как вдруг посмотрела на него. Перед ней снова стоял тот чёрный конь, которого она встретила в лесу. Вернее, Никс. Он стоял неподвижно, словно статуя, в лунном свете, проникавшем сквозь щели в стенах конюшни. Его глаза, казалось, горели изнутри каким-то неземным огнём Фелисия решила вывести Никса на прогулку, чтобы дать выплеснуть накопившуюся энергию. Она тихонько гладила его по шее, чувствуя под рукой его горячую, взволнованную кожу «Вот уж не думала, что ты и им так полюбишься» - прошептала она, глядя на Никса, на переливающиеся золотые узоры на своей руке. – «Даже слишком… Иногда они, действительно, как конь… дикий и необузданный» Вскоре Никс опустился на колени, словно предлагая ей сесть на него. Фелисия удивилась, но не испугалась. Чувствовала, что он доверяет ей. Не раздумывая села на него, доверяя ему полностью. И Никс поскакал. Девушка крепко держалась за его шею, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Он бежал быстро, как никогда раньше Фелисия улыбалась. «Да это прям ветер, а не конь!» - думала она, ощущая восторг и свободу. Скакал по полям, лугам, лесам, не зная усталости. Тут Фелисии пришла идея «Никс, может чуть-чуть ускоримся?» - прошептала она в его гриву, зная, что он понимает её Никс услышал её. Девушка вновь передала ему своей энергии, приложив свою руку к его лбу, но уже намеренно. Вновь он вспыхнул ярким светом, окрашиваясь нежно-жёлтым сиянием. Фелисия почувствовала, как её собственная сила, усиленная многократно, перетекает в Никса, наполняя его энергией до самых копыт. А грива его, словно подхваченная невидимым ураганом, взметнулась вверх, напоминая жёлтый огненный ветер, играющий в ночной тишине. Золотые чернила, словно живые, заструились по его шкуре, сплетаясь в замысловатые узоры, сияющие под лунным светом. И в этот момент, Никс казался не просто конём, а воплощением самой свободы, энергии и магии. Он бежал быстрее, чем когда-либо, словно не касаясь земли, словно был частью самой ночи Если бы в эту ночь кто-нибудь посмотрел на лес, он бы увидел нечто невероятное – скачущий сгусток яркого, нежно-жёлтого света, в котором едва угадывался силуэт человека на спине коня. Земля словно размывалась под копытами Никса, оставляя за собой лишь мерцающий след. Ветер, казалось, завывал мелодию восторга, а смех Фелисии, чистый и звонкий, раздавался в ночной тишине, словно музыка свободы, музыка безграничного счастья Она проскакала на фоне огромной, серебристой луны, превратившись в небесное видение, в воплощение самой ночи. Сердце её замирало от восторга, а в груди расцветало чувство небывалой лёгкости. Это было не просто красиво – это было волшебно. Прекрасно до мурашек, до слёз радости. Никогда ещё луна не казалась ей такой близкой, такой огромной, такой… живой. Она чувствовала её прохладное дыхание на своей коже, видела каждую крапинку на её поверхности, словно тайна мироздания открылась ей в эту волшебную ночь. Хотелось допрыгнуть до неё, протянуть руку и коснуться её серебристой, манящей поверхности. Почувствовать эту прохладу, ощутить себя частью чего-то большего, чем этот мир Но всё когда-нибудь заканчивается. Постепенно, с каждым мгновением, энергия начала покидать Никса, возвращая его в привычное состояние. Сияние померкло, оставив лишь слабый отблеск в его умных глазах. И они опустились на землю, тяжело дыша, оба – измотанные, но невероятно счастливые и умиротворенные. Фелисия чувствовала невероятную связь с этим конём, словно их души слились воедино в этом волшебном полете. Она знала, что эта ночь останется в её памяти навсегда. Как символ свободы, смелости и безграничной веры в чудеса «Знаешь… а мне понравилось» - прошептала Фелисия, утыкаясь лицом в его тёплую гриву. Она чувствовала каждой клеточкой тела, как магия постепенно покидает Никса, оставляя после себя лишь приятную усталость и ощущение небывалой близости с этим диким конём Никс в ответ лишь коротко кивнул, словно понимая каждое её слово, каждое её чувство. Вскоре Фелисия, убаюканная мерным покачиванием и теплом его тела, уснула прямо на нём, крепко обнимая его за шею. Никс осторожно, словно боясь разбудить её, повёл обратно, к конюшне. Он понимал, что не сможет затащить Фелисию в поместье, да и не нужно это было Привёл в конюшню, к своему стойлу. Там, среди запахов сена и тёплого дыхания других лошадей, она и уснула, словно маленькая девочка, нашедшая защиту и покой. Вместе с ним. В одной с ним кровати из соломы. И проспали они так до самого утра, неразлучные, словно родственные души, связанные магией, свободой и безграничной любовью к ночному ветру Фелисия очень сблизилась с Никсом после той ночной прогулки. И хотя утром ей изрядно досталось от слуг за то, что проспала в конюшне и в таком виде, все эти упрёки не шли ни в какое сравнение с тем чувством свободы и единения с Никсом, которое она испытала. С тех пор она стала считать Никса больше, чем просто конем. Он стал ей как близкий родственник, как верный друг, который понимает без слов. Она души в нём не чаяла, видела в нём словно продолжение себя, свою дикую, необузданную часть, жаждущую свободы и приключений Так и сдружились. Днём – тренировки верховой езде, уход за ним, обучение управления золотыми чернилами, изучение языков, другие дела. Вечерами – прогулки по окрестностям. Она ему рассказывала всё - о своей жизни, о золотых чернилах, о своих страхах и надеждах, о планах на будущее. Ему доверяла больше, чем любому человеку. И Никс, казалось, внимательно слушал каждое её слово, наклоняя голову и тихонько фыркая, словно одобряя или сочувствуя. В его маленьких, но умных глазах Фелисия видела понимание и поддержку, которых ей так не хватало в этом чужом, враждебном мире «Проблема, Никс, тут такая» - рассказывала Фелисия, сидя под раскидистым деревом и увлечённо изучая очередной язык по старинной книге. Она чувствовала себя более уверенно, зная, что Никс рядом, внимательно слушает, как всегда. – «Я должна отдать поместье слугам и как-то сделать так, чтобы дед с бабушкой не смогли его отнять» - вздохнула она, отрываясь от книги Никс склонил голову, внимательно слушая её, словно понимая всю серьёзность ситуации «И люди не должны видеть золотых чернил. Не хотелось бы, чтобы сожгли, как ведьму. Обвинят в колдовстве и сговоре с дьяволом» - Фелисия с грустью посмотрела на свои руки, покрытые золотыми узорами и чернилами Никс беспокойно кивнул, разделяя её тревогу «Ладно я, тебя же тоже это ждёт» - Фелисия с содроганием подумала о том, что будет с Никсом, если люди узнают о его связи с магией Животных, обвинённых в колдовстве, тоже казнили. А Никса, с его компанией с ней, наверняка сочтут околдованным Фелисия тяжело вздохнула «Я пыталась ещё несколько лет назад, задержалась… в этот раз решусь» - проговорила она Фелисия собралась с духом. Она уже несколько раз пыталась сбежать из поместья, но каждый раз что-то останавливало её. Теперь же она была настроена решительно «А ты что думаешь обо всём этом?» - спросила дальше, зная, что Никс, хоть и не может ответить словами, всегда выражает своё мнение жестами и взглядом Никс ничего не ответил, лишь слегка фыркнул, словно говоря: «Действуй, я поддержу тебя во всём» «…вот послушай» - Фелисия достала из сумки сложенный листок бумаги и начала читать вслух. – «Покинув этот мир, и будучи вынуждена покинуть Англию по причинам, мне ведомым и о коих я не желаю распространяться, я, графиня Фелисия Степлтон, заботясь о тех, кто служил мне верой и правдой, сим документом выражаю свою последнюю волю. Увы, не могу я более оставаться здесь, и сердцу моему горестно оставлять вас, мои верные слуги, но обстоятельства складываются таково, что мне необходимо покинуть эти земли…» Она дочитала письмо до конца, с надеждой глядя на Никса. Кивает. Видимо, он согласен. Отложила бумагу. Завещание ещё следует доработать «Весной и сбежим, может? Сейчас холода сильные настают…» - Фелисия посмотрела на пасмурное небо Бежать зимой было бы слишком опасно. Лучше дождаться весны, когда погода станет мягче, и дороги будут более проходимыми. Никс кивнул в знак согласия. Весна – хорошее время для начала новой жизни

***

      Зима показалась бесконечно длинной, каждым днём приближая Фелисию к неизбежному. Но с наступлением весны всё было готово – план составлен, припасы собраны, Никс накормлен и отдохнул. Главное, была готова она сама Фелисия смотрела на своё отражение в зеркале, пытаясь успокоиться перед ежегодным родовым собранием. Это было последнее. Она уверяла себя в этом, словно заклинание. В груди клокотало волнение, которое, казалось, материализовалось в виде проступающих на коже золотых чернил. Она сжала край стола, изо всех сил сдерживая магию, рвущуюся наружу. Нельзя было, чтобы они что-то заподозрили. Вопреки своему желанию, она оделась в строгое, тёмное платье, подчеркивающее её аристократическое происхождение. Волосы, правда, были лишь слегка прибраны, без вычурных причесок, а строгие перчатки, скрывающие проклятые золотые узоры, казались неуместным дополнением к её образу Вскоре началось «Это последнее» - твердила Фелисия про себя Она уже и забыла, как сильно терпеть не может своих родственников. Этих лицемерных, жадных до денег людей, считающих себя вершиной общества. И вот они сидят в зале, ожидая её. Белль и Уильям – её бабушка и дедушка, дряхлеющие, но всё ещё властные; Кларенс – её надменный дядя, мечтающий о приумножении родового капитала; и София – её язвительная тётя, считающая брак по расчёту единственным способом достойной жизни. Фелисия уже чувствовала, к чему сейчас всё придёт – к очередным уговорам, угрозам и попыткам выдать её замуж за какого-нибудь богатого старика «Ну давай уже. Объявляй, мы тут не для того, чтобы посидеть пришли» - раздражённо бросила тётя София, нарушая тишину «Я тогда чётко сказала. Не выйду я ни за кого. И вообще, я не хочу участвовать в ваших играх. Мне противна сама мысль о браке по расчёту. Я хочу жить своей жизнью» - твёрдо ответила Фелисия, стараясь сохранять спокойствие «И как же ты будешь жить?» - надменно поинтересовался дядя Кларенс «Не переживайте, я знаю, как мне жить» - огрызнулась Фелисия «И как же?» - с любопытством приподняла бровь тётя София «…я хочу повидать мир» - тихо произнесла Фелисия, глядя в окно «Ха-ха, повидать мир!» - презрительно фыркнула тётя «Да, повидать мир» - с вызовом повторила Фелисия «Странные у тебя желания» - заметил дядя «А у вас какие были?» - Фелисия презрительно посмотрела на него «А тебя это волнует?» - отрезал дядя Кларенс «Просто так и скажите, что завидовали моему отцу» - тихо проговорила Фелисия, глядя на своих родственников «А что завидовать ему? Чего он такого добился?» - усмехнулась тётя София «Да того, что выбрал счастье. А не ваши предрассудки. Что я перед собой вижу одних лицемеров» - выпалила Фелисия «Подумаешь, счастье…» - пробормотала «тётушка» Фелисия закрыла глаза, пытаясь подавить гнев, захлестывающий её. Чернила словно чувствовали её состояние и выходили из-под контроля, пульсируя под кожей. Она чувствовала, как они желают прорваться наружу, обнажая её истинную сущность «А что род Степлтон сделал для меня? Для него? Вы всегда использовали его и меня, как пешку. Но с меня хватит!» - Фелисия открыла глаза, полные гнева и решимости «И что же ты сделаешь?» - с насмешкой спросил «дядюшка» Вы бы знали, как ей хотелось кого-нибудь ударить. Сила, сдерживаемая ею, рвалась наружу, желая стереть с лица земли эти препятствия. Хотела выдать себя и сделать то, чего хочет «Меня больше интересует, что сегодня ты глава. Молчу про прошлую встречу. Даже непривычно, что бабушка и дед молчат» - Фелисия перевела взгляд на своих молчаливых бабушку и дедушку. Они наблюдали за происходящим, словно за театральным представлением «Что ещё скажете?» - вызывающе спросила Фелисия «Он явно тебя плохо воспитывал» - презрительно заметил Кларенс «Вы не правы… Да, может он не самый замечательный отец, каким мог быть… Но он дал мне то, чего вы его лишили» - ответила Фелисия, защищая своего отца «Только так он стал бы мужчиной» - проворчала тётя. Как будто презирала своего почившего брата «О, неужели? Вы думаете, что, если бы отец меня порол каждый день, как раба, я бы сейчас с радостью соглашалась на брак? Он воспитывал меня с любовью и уважением, а не с палкой в руках. Вижу, вы все здесь – знатоки мужского воспитания. Вот только воспитывали вы только свои капиталы. Отца моего оставьте в покое, он хотя бы не пытался продать меня, как скотину на рынке!» - взорвалась Фелисия «Да мы давали ему хорошие варианты. А он выбрал эту простушку» - скривился дядя, вспоминая мать Фелисии Фелисия посмотрела на деда «Жаль, в твоей жизни не появилось своей «простушки»» - подчеркнула девушка «Да как ты смеешь!» - взревел дед, покраснев от гнева «А как вы смеете так говорить о моих родителях?!» - с вызовом ответила Фелисия «Он явно тебя плохо воспитал, раз такое позволяешь» - повторил дядя Сила в ней хотела вырваться, уничтожить всё вокруг, стереть с лица земли этих лицемеров. Фелисия посмотрела на всех своих слуг, стоящих вдоль стен зала. Взглядом приказала им выйти и запереть двери. Те, повинуясь её воле, молча вышли из зала и захлопнули за собой двери, запирая их на ключ «Вы видите меня слабой, глупой, покорной. Все вы видите во мне лишь инструмент, пешку в вашей вечной борьбе за власть и богатство. Вы думаете, что можете распоряжаться моей жизнью, моим телом, моей судьбой. Но я - не ваша собственность!» – голос Фелисии звенел в тишине, наполняя зал такой силой, что, казалось, дрожат стены. – «Вы ошибаетесь! Я – не продолжение ваших амбиций, не красивая кукла для выгодной сделки! Вы говорите о чести, о традициях, о благе рода… Но что это за честь, которая строится на лжи, на предательстве, на убийствах? Что это за традиции, которые калечат души и ломают жизни?! Какое благо может быть в этом роду, где каждый готов предать и убить ради собственной выгоды?» – с каждым словом её голос становился громче, а взгляд прожигал каждого присутствующего. Презрение, накопившееся годами, выплёскивалось наружу «И что же ты сделаешь нам?» – прошипела София, в глазах которой мелькнул страх, смешанный с ненавистью «Вашим интригам, вашей лжи, вашей жестокости… всему этому придёт конец сегодня!» – Фелисия выпрямилась во весь рост, ощущая, как сила, дремавшая внутри неё, просыпается. – «Да, вы боитесь. Боитесь того, чего не понимаете. Боитесь силы, которую я в себе ношу. Боитесь меня» Медленно, с достоинством, она сняла перчатки со своих рук, обнажая переливающиеся золотые чернила. В зале воцарилась мёртвая тишина. Лица её родственников исказились от ужаса и отвращения. Они всегда считали, что могут управлять ею, но теперь увидели, что ошибались. Фелисия, которую они знали, умерла. Перед ними стояла нечто иное – нечто могущественное и непредсказуемое       Золотые чернила, словно живые, плясали на руках Фелисии, а в воздухе витал запах озона и едва уловимый аромат горелой кости. То, что произошло в зале, было актом правосудия, жестоким и беспощадным, но необходимым. Больше не было ни криков, ни угроз, ни лжи. Только тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием девушки и пульсирующим сиянием золотого света, заполнившего всё пространство Комната, где стояла Фелисия, словно купалась в золотом свете, исходящем от её рук и отражающемся от стен, потолка и пола. Это было сияние силы, магии и возмездия. Присутствовавшие ранее родственники… нет, они не ушли в привычном понимании этого слова. Они словно растворились в воздухе, не оставив после себя ни следа, ни тени. Их бренные тела не будут преданы земле святой, ибо они были недостойны даже этого. Они исчезли, словно их никогда и не существовало. Лишь золотые отблески напоминали о том, что здесь произошло Фелисия не чувствовала ни раскаяния, ни сожаления. Лишь облегчение и спокойствие. Она освободила себя и своих близких от гнета этих людей, от их лжи и лицемерия «Я не прошу прощения. Я не жду понимания» - произнесла Фелисия твёрдо и уверенно. – «Просто знайте, что это - справедливость. И что это – необходимо» Она подошла к одной из дверей и постучала. Это была дверь в новую жизнь, в новую эпоху, в которой не будет места лжи, насилию и предательству. Что ждет её за этой дверью? Неизвестность. Но она не боялась. Ведь у неё была сила, воля и верный Никс, который всегда будет рядом. Дверь открылась, и на пороге стоял старый дворецкий, его лицо выражало смесь удивления и беспокойства. За ним стояли и другие слуги, преданно служившие семье на протяжении многих лет. Фелисия внимательно осмотрела их, стараясь запомнить каждое лицо, каждую деталь. Она знала, что покидает их навсегда, но хотела оставить о себе лишь хорошие воспоминания Затем Фелисия достала из спрятанного в сундуке мешка со снастями бумагу – её полное завещание, и передала дворецкому. Слуги молча читали документ, и по мере того, как они продвигались по строчкам, их лица выражали всё большее удивление и облегчение. Они не могли поверить, что госпожа решила оставить им всё поместье, избавив их от многолетней зависимости от жестоких родственников Фелисия тепло улыбнулась им, увидев их искреннюю радость. Затем она достала из мешка свои походные снасти, сняла и отложила в сторону тёмное платье (под которым носила мамино нижнее платье, в котором она получила золотые чернила) и распустила волосы, позволяя им свободно струиться по плечам «Проводите? Или без лишних слёз?» – спросила она, стараясь сохранить лёгкость в голосе Слуги, растроганные её добротой и щедростью, просто кивнули в знак прощания. Они понимали, что Фелисия должна идти своим путём, и не хотели её задерживать

***

На улице, полной свежего весеннего воздуха, Фелисия выпустила Никса из конюшни, давая ему почувствовать свободу «Живите здесь» - сказала она слугам, глядя на прекрасного коня. – «Никто не отнимет. Некому. Если хотите, можете даже сжечь этот проклятый дом, чтобы больше никому не досталось» «Но как же ты?» - спросил старый дворецкий, в голосе которого слышалось неподдельное беспокойство «А меня… Меня ждёт новая жизнь. Я птица. И я знаю, чего хочу от жизни» - Фелисия широко улыбнулась, глядя вдаль. В её жёлтых глазах горел огонь надежды и предвкушения приключений «…только прошу, береги себя» - прошептала горничная, с которой Фелисия особенно сблизилась за последние годы Фелисия улыбнулась им на прощание, излучая свет и уверенность «Ну что, Никс, ты готов?» - спросила она, поворачиваясь к своему верному коню Никс в ответ лишь кивнул, словно понимая, что их ждёт впереди. На глазах у изумлённых слуг Фелисия соприкоснулась с Никсом лбами. В тот же миг по телу коня пробежала волна золотого света, преображая его до неузнаваемости. Нежно-жёлтая шерсть засияла, словно сотканная из солнечных лучей, а грива его вспыхнула, превратившись в подобие ветренного огня, языки которого плясали в такт его дыханию. Золотые узоры на шкуре, словно живые, переплелись в сложный, завораживающий орнамент, символизирующий их единение. В его глазах, обычно спокойных и мудрых, вспыхнула искра, отражая силу и решимость Фелисии. Он словно стал больше, сильнее, величественнее, воплощая в себе силу стихии И в следующее мгновение, словно порыв ветра, Фелисия вскочила на спину преобразившегося Никса, и они умчались прочь от поместья, прочь от прошлого, прочь от всего, что сдерживало её. Они были вольны, как ветер, и никто не мог их остановить. Они скакали вперёд, быстрее времени и ветра, словно неслись на крыльях самой судьбы. Ветер свистел в ушах, трепал распущенные волосы, словно пытаясь шепнуть ей что-то на ухо. Но Фелисия не слышала ничего, кроме бешеного стука собственного сердца, отбивающего ритм свободы, и мерного топота копыт Никса, сливавшегося с биением её души. Она ощущала, как ветер овевает её лицо, ласкает кожу, словно стирая с неё последние следы жизни, проведённой в заточении. Воздух был пьянящим, полным ароматов весенних цветов и свежей земли, и Фелисия жадно вдыхала его, чувствуя, как лёгкие наполняются не только кислородом, но и жаждой жизни, страстью к неизведанному. Она не переставала улыбаться, ощущая, как лицо словно каменеет от постоянной улыбки, но не могла остановиться. Улыбка была не просто выражением счастья, она была символом её победы, её освобождения       Вскоре дом её пропал из виду, растаял в дымке утреннего тумана, словно кошмар, от которого она наконец-то проснулась. Она не оглядывалась назад, не было смысла. Прошлое осталось в прошлом, и ничто не могло её туда вернуть. Она чувствовала себя так, словно сбросила с плеч непомерный груз, который давил на неё годами, лишая сил и радости. Лёгкость, которую она сейчас ощущала, была почти физической, словно её тело стало легче, невесомее. Её желание наконец осуществилось. Она свободна! Свободна от предрассудков, от обязанностей, от навязанной роли. Она вольна выбирать свой путь, любить, кого хочет, жить так, как ей подсказывает сердце. Это было опьяняющее, невероятное чувство, от которого кружилась голова и захватывало дух. Она словно заново родилась, и мир вокруг казался ярче, прекраснее, полным возможностей И она стремится туда, в неизведанное, к новому Миру, где её ждут приключения, испытания и, возможно, настоящая любовь. Она не знала, что её ждёт впереди, но её это не пугало, а наоборот, будоражило воображение и подстегивало интерес. Мир, который она сама создаст для себя, своими руками, своими решениями. Мир, где она будет хозяйкой своей судьбы. Она – ветер, она – огонь, она – птица, вырвавшаяся из клетки - воплощение силы, свободы и надежды. Она ощущала, как сила золотых чернил пульсирует в её венах, придавая ей уверенность и решимость. Она больше не просто графиня Фелисия, запертая в золотой клетке. Она - Фелисия, готовая покорить мир, отстоять свою свободу и написать свою собственную историю. Она не просто убегает от прошлого, она летит к будущему, полному возможностей и свершений, и готова принять всё, что уготовила ей судьба. Она та, которая начала свою историю, написанную золотыми чернилами на страницах жизни, и эта история будет полна приключений, любви и, конечно же, свободы       Скоро эти три личности встретятся, словно звёзды, сорвавшиеся с небес, чтобы столкнуться в бескрайнем космосе. Они сами не осознают, как их пути переплетутся в сложный узор судьбы, как их узлы протянутся на большее, чем одна человеческая жизнь. Пусть и не они напрямую начнут историю начала прошлого века. Их действия, их стремления, их жертвы станут той искрой, от которой возгорится пламя перемен, которое изменит мир навсегда       Конец начала… но не истории