4. Нити судьбы

      Лето 1233 года на Южном Урале… Три года назад они осиротели. Нельзя сказать, что раньше жизнь была лёгкой, но с родителями было больше рук и плечи были крепче. Не только такая беда легла на их юные плечи. Было у них ещё не просто занятие, скорее — дело, которое греет душу. Старшая, Алия, увлеклась гончарным делом. Ком глины, спрессованный умелыми руками, обретал форму кринки для молока, горшка для похлёбки, кувшина с узким горлышком для кваса. Младшая, Милена, унаследовала от матери искусство ткачества. Она пряла нить из крапивы и шерсти, ткала полотно для рубашек и платков, расшивала узорами. Этим и кормились Ещё одна проблема. В их деревне людей остаётся меньше и меньше. Совсем не так, как было во время обоснования в этом месте. Большинство из оставшихся - их ровесники. Каждый год — борьба за выживание. Смерть косит без разбора, находя лазейки в щелях изб, в слабости голодных тел. Сёстры мечтали покинуть родной очаг, найти место, где жизнь не такая жестокая. Но куда податься? Пока приходилось цепляться за жизнь здесь. К концу этой истории расскажем, что их удерживает. А пока каждая из них трудилась не покладая рук: гончарные изделия и ткани, особенно искусно сотканные, всегда в цене Можно было бы сказать, что их дела более-менее наладились. Создают самый востребованный товар, есть на что жить. Но Болгар - город, где сбывали свои изделия, находился далеко. Долгая дорога — 30, а то и 45 дней… Как погода смилостивится, как дорога стелется под колёсами. Сначала степью Южного Урала, потом через реку, лесостепью, через земли Волжской Булгарии, где слышалась чужая речь и мерещились незнакомые лица. Самое выгодное время для торговли — лето. Исмаил, сосед, выручал — у него была лошадь, хоть и старая, но довезёт. Старались, конечно, присоединиться к небольшому каравану, состоящему из других торговцев и путешественников. Это повышало безопасность и позволяло разделить тяготы пути       Обо всём вышеизложенном размышляла Милена, заканчивая очередную работу при свече. Сейчас, повторимся, лето. Самый выгодный и легкодоступный сезон для такого похода. Зимой путь значительно медленнее из-за снега и льда. Весной и осенью дороги могли быть размыты дождями. Наиболее благоприятное время для путешествия – лето. Так что надо бы уже собираться, иначе они упустят время Милена вздохнула. Припасы… Надолго ли хватит сушёного мяса и ягод? А если охота не удастся? Вспомнился прошлый год, голодные дни, когда они ели лебеду и кору. Исмаил…без его лошади им не добраться. Нужно будет отнести ему лучший платок, чтобы он наверняка согласился. В памяти всплыло его доброе лицо, морщинистое от солнца и ветра «Караван бы…» — подумала Милена, глядя в окно на тёмное небо Воспоминания о нападении разбойников в прошлый раз заставили её поёжиться. Хоть бы в этот раз повезло… Но особо надеяться не стоит. Главное — выжить Алия захлопнула дверцу печи, в которой дозревала новая партия горшков. Не обращая внимания на прилипшую к лицу глину, она подошла к Милене «Молись…» — тихо сказала она. — «Чтобы всё раскупили. Иначе…» - её голос дрогнул «Не переживай, мы обязательно заработаем много денег» – перебила Милена, проверяя, как ложится нить Ткань получалась тонкой, как паутинка, но в то же время прочной, как кора дерева. Узор из васильков и ромашек расцветал на полотне, сотканном из крапивного волокна и шерсти «Да уж» – огрызнулась Алия. – «В прошлом году мы тащились обратно с полными мешками, не забыла? Чудо, что мы пережили зиму» «Может, в этот раз повезёт» – тихо сказала Милена, хотя сама в это не очень-то верила. – «А пока отбери самые лучшие работы, хорошо?» Алия кинула на неё взгляд коршуна, но не стала говорить ничего. Не хочется спорить об этой теме, когда её саму от самых плохих исходов в дрожь бросает. И сил просто как таковых нет. Руки горели от работы, одежда прилипла к телу, словно вторая кожа. Отмываться от глины — дело хлопотное. В углу уже стояли изделия, что она успела наделать. Причём самое, по её мнению, лучшее. И главное надо ещё красиво, чтобы все замечали. И это малое… «Гончарка» тяжело опустилась на лавку, откладывая в сторону глину. Гончарное дело — это каторжный труд. Но другого выхода нет. Она закрыла глаза, пытаясь представить дорогу. Бесконечная степь, палящее солнце, пыль, забивающаяся в лёгкие… Казалось, она уже чувствует на губах горький вкус полыни. Если повезёт, путь займёт не меньше месяца. А поблизости, увы, не было богатых городов. В этом году они и вовсе задержались, вернутся домой только осенью… Может, за время их отсутствия спрос вырастет? И в этот раз повезёт? Ей было страшно даже думать о ещё одной голодной зиме. Нужно взять в дорогу как можно больше еды и тёплых вещей. Она представила, как будет проверять каждый мешок, заставляя Милену перекладывать вещи по десять раз. Завтра — сборы, послезавтра — в путь Времени, казалось бы, ещё было достаточно, ведь на дворе только конец июля? В те годы это было равносильно одному мгновению. 23-летняя Алия понимала это не хуже других. Жизнь летела, словно птица в небе. Но сейчас, этой ночью, её тело, измученное работой, молило о покое Пока Алия, уставшая до костей, смывала с себя липкую глину в холодной воде и замачивала свою простую одежду, Милена наконец отложила челнок. Ткань была готова. Наконец-то можно ложиться спать! Завтрашние заботы подождут. Когда, наконец, измученные тела вытянулись на жёстких соломенных тюфяках, в избе воцарилась тишина Обычно после такой работы люди спят без задних ног, но сегодня Алие не спалось. Она и сама не знала, что её мучает. Просто комок тревоги застрял в горле, мешая дышать. Дорога…что ждёт их в пути? Вдруг нападут разбойники? Она вспомнила рассказы о жестоких грабежах. Или болезнь подкосит? Перед глазами возникло лицо старухи Марфы, умершей от лихорадки прошлой весной. Того хуже…если зарежут. Нет, нет! Не надо об этом! Нужно думать о хорошем… Нужно развеяться. Алия тихонько вышла из избы, стараясь не потревожить спящую сестру. Ночная прохлада коснулась разгорячённого лица, принося кратковременное облегчение. Она медленно обошла двор, словно проверяя, всё ли в порядке. Но даже тишина и свежий воздух не могли заглушить тревогу, которая скребла внутри. Усталость и переживания — две змеи, сплетённые воедино. Алия заглянула в хлев к Ак-Сиыр, их большой белой кормилице. Спокойно ли ей? Сухо ли в хлеву? Ак-Сиыр лениво пережёвывала сено, поглядывая на хозяйку умными тёмными глазами… Незадолго до своей смерти отец успел построить ей новый хлев, добротный, с толстыми стенами и высокой крышей. Он всегда говорил, что Ак-Сиыр — член их семьи. Жаль…что его и мамы больше нет. Алия провела рукой по шершавой стене хлева, вспоминая его тёплые руки. С тех пор, как не стало родителей, жизнь стала в два раза тяжелее. Раньше работа делилась на четверых, и соседей было больше. Теперь, кроме коровы и друг друга, у них никого не осталось на свете. В груди вдруг стало так тоскливо, словно её сдавили железными обручами Села рядом с доброй подругой-коровой и гладит её «Да не переживай так, дурочка. Купим тебе еды» - говорила Алия. Скорее утешая себя, нежели Ак-Сиыр Ведь если корова не будет сыта, не будет и молока. Ни кефира, ни творога, ни сметаны, ни сыра. А самое страшное — она может умереть. Ак-Сиыр — их кормилица, их спасение. Прошлую зиму они пережили только по милости Всевышнего, едва удержавшись от того, чтобы зарезать и съесть её. Она — единственное, что у них осталось. Пусть в этом году всё сложится лучше…намного лучше «Не спишь?» – мягкий голос рассёк ночной воздух, словно тёплый луч света Алия приподняла голову, вырываясь из дремоты. В темноте едва различима фигура Исмаила, стоящего у входа в хлев «А, Исмаил» – зевнула Алия, потягиваясь. – «Я уж думала, Ак-Сиыр заговорила» «Ну, если бы она заговорила, нам бы точно не пришлось сейчас разговаривать» – пошутил Исмаил. – «Вижу, ищешь ночного собеседника» Исмаил угадал её мысли. Алие просто нужно было с кем-то поговорить, поделиться тем, что тяготило её душу. И вот они стоят посреди ночи в своих простых ночных одеждах, два молодых человека, между которыми нет ни лжи, ни притворства «Как сама? Как сестра? Всё заняты и заняты» - начал Исмаил «Как обычно всё, понимаешь?» - вздохнула она, глядя на него В свете луны лицо Исмаила казалось ещё более смуглым, чем обычно. В свои двадцать пять лет он уже многое повидал. На загорелой коже лица виднелись следы ветра и солнца. Тёмные волосы были коротко подстрижены, чтобы не мешали работе. Он был одет просто: холщовая рубаха, подпоясанная кожаным ремнём, и простые штаны «Ну, не совсем так» – покачал головой Исмаил. – «Вы в этом году поздновато собрались. Торговый путь – не ближний свет» Алия лишь кивнула в ответ, кусая губы. Как будто она сама не знала, что они опоздали. Как так вышло – ума не приложит. Но на этот раз они сорвут куш! Ткани получились на славу, глиняная посуда – просто загляденье! Продадут всё до последнего горшка! Уверенно заявила она это другу, стараясь придать голосу бодрости «Полагаю, не без моей помощи, конечно же» — усмехнулся Исмаил, лукаво взглянув на Алию. Он точно знал, что ему придётся их везти «Да, без тебя нам никак» — ответила Алия, слегка покраснев под его взглядом. - «Твоя помощь будет просто неоценима» Они договорились, что Алия даст знать завтра. На этом всё и закончилось. О чём ещё говорить? Всё крутилось вокруг работы и выживания. А Алие так хотелось другого… Ей хотелось высказать всё, что накопилось в её сердце за эти годы. Эта детская влюблённость, которую она хранила с тринадцати лет, не угасла, а лишь разгорелась сильнее. Но она боялась разрушить их дружбу, боялась быть отвергнутой. И вот, как всегда, момент упущен. Они просто стояли в тишине, пока не пришло время расходиться       Алия, глядя на потолок избы, лежала на соломенном тюфяке и не могла отделаться от одной мысли. У неё есть сестра. А у Исмаила – никого, кроме коня. Мать его, Керима, умерла вскоре после их собственных родителей. А старшие братья…осенью ушли на охоту и не вернулись. Этой весной река принесла их тела… Вот и остался Исмаил и старшим, и младшим, совсем один… Ему в разы тяжелее. Алия не помнила, как уснула. Кажется, лишь закрыла глаза, и вот уже забрезжил новый день Сёстры собирали провизию в телегу. Старшая собиралась пойти к Исмаилу, договариваться о лошади. Поправила платок и, переборов нерешительность, толкнула дверь в избу Исмаила. Солнце уже стояло высоко, заливая двор тёплым светом, но в полумраке жилища было прохладно и зябко. Она нашла его на соломенном тюфяке, укрытого старым овчинным тулупом. Лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели. Вид у него был совсем нездоровый «Что с тобой?» – спросила она, присаживаясь на край лавки Исмаил с трудом повернул голову и попытался улыбнуться, но вышло скорее жалкое подобие «…Помнишь, я на днях рыбачить ходил?» – прохрипел он, словно каждое слово давалось с трудом «Ну?» – Алия насторожилась, предчувствуя недоброе «…Решил, значит, рыбу обмануть» – Исмаил криво усмехнулся. – «В воду босиком полез, а она как…как могильный холод! И ветер этот…душу вынимал. Больше двух часов там проторчал, как околдованный…» «Ну как же ты так, Исмаил?» – Алия всплеснула руками. – «Совсем себя не бережёшь!» «Прости» – парень закашлялся. – «Не смогу вас сопроводить… Вставать тяжело, а про остальное и говорить нечего» – он скривился от боли, стараясь подавить стон Алия опустила взгляд на свои руки, переплетая пальцы «…Придётся нам самим» – вздохнула она «Можете взять мою лошадь…» – тихо предложил Исмаил, с надеждой глядя на неё Конечно, могли бы взять. Лошадь значительно облегчила бы им путь, позволила увезти больше припасов. Но как он один тут будет? Она представила, как он, больной и слабый, будет справляться по хозяйству без верного коня. Решила, что лучше не станет. Нельзя его оставлять совсем беспомощным Исмаил, словно прочитав её мысли, слабо улыбнулся: - Не беспокойтесь, Алия. Ничего страшного. Обычная простуда. Перележу. Отдохну – и снова буду как новенький Но всё-таки оставили его лошадь. Как-нибудь справятся и без неё. Нужно будет просто больше экономить и тщательнее выбирать, что брать с собой. Алия заверила Исмаила, что они будут осторожны, и пообещала вернуться как можно скорее. Сказала, что принесёт ему настой из трав и свежий бульон, чтобы он поскорее поправился. Вышла из избы с тяжёлым сердцем, оставив больного Исмаила одного, и направилась к сестре, обдумывая, как им теперь быть Вернувшись, Алия сразу взялась за стряпню. Готовить настой и бульон обещанные. С настоем лучше управлялась Милена, ей это дело давалось ловчее. За работой Алия и сообщила сестре неприятную новость. Милена втайне надеялась, что Исмаил поможет им завтра с дорогой, а, оказывается, не выйдет «А как же мы тогда?» - обеспокоенно спросила она, прекрасно понимая, как тяжело им будет одним «Придётся как-то самим» - пожимая плечами ответила Алия, помешивая похлёбку в чугунном котле Сёстры смотрели через окно на телегу. И это сейчас ещё больше надо взять припасом еды и одежды, раз пешком. Корову запрягать точно не вариант, лёгкая нажива для диких зверей и лихих людей. А времени у них в обрез, иначе скоро протянут ноги. Зная всё предстоящее, Милене уже не хотелось, чтобы завтрашний день наступал. Справятся ли они? Говорить и спорить об этом с Алией бесполезно, да и не хотелось. Так молча и решили. Телега и без того неподъёмная…

***

Приготовленное снадобье от хвори принесли Исмаилу ещё засветло. А наутро, с первыми лучами солнца, сёстры сразу же тронулись в путь. Путь этот, ох, не ближний…дай боги доехать в целости и сохранности. Алия впряглась в телегу, словно бурлак, и потянула сама. Тяжело непомерно, а что делать, коли иного выхода нет? Милена, конечно, рвалась помочь, но Алия не позволяла. Младшая ведь ещё, не под силу ей такое бремя в её семнадцать лет. Алия и так с трудом тянула, и это лишь одна беда из многих. Словно кобылица надрывается, таща за собой повозку, а сестра рядом идёт, подгоняет. Всего и не перескажешь. От зари до самой темноты. На еду и ночлег…тоже ещё ухитриться надо Так тянулись дни, превращаясь в долгие недели – три или четыре, не меньше. Казалось, всё самое страшное, все самые тяжёлые испытания остались позади. Каравана, как и следовало ожидать, не встретили ни разу. Ноги у Алии болели нестерпимо, гудели с каждым шагом, отзываясь ноющей болью       Лесостепь…примерно половина пути уже пройдена. Позади остались горы, леса, тяжёлые дороги. Очередной вечер, когда над степью разливался хор сверчков и лишь скрип телеги нарушал тишину. Милена медленно шагала рядом, не менее усталая, чем сестра «Сестрица Алия…долго ещё?» – спросила Милена, голос дрожал от усталости «…Я не знаю. Может, ещё пару дней» – ответила Алия, голос её тоже звучал измученно «Давай я хоть немного потащу? Телега и так лёгкая» – предложила Милена, надеясь хоть как-то облегчить страдания сестры «Нет…не стоит» – Алия покачала головой, но по её лицу было видно, как ей тяжело даётся каждый шаг «Давай хоть остановимся? Поедим…отдышимся?» - Милена надеялась хоть так немного дать передышки им обеим Алия лишь кивнула, сил на слова не оставалось Но они не успели расположиться. Из глубины дороги послышался звук...чей-то ходьбы. Сначала сёстры замерли от неожиданности, а потом страх сковал их. В такой поздний час могли бродить лишь путники, подобные им. Либо, что куда хуже, люди недобрые. А может, и вовсе дикие звери. Но этот звук…он больше напоминал размеренный, но быстрый топот копыт по уплотнённой степной земле, отдававшийся в тишине вечера. Страшнее всего было предположение о разбойниках. Как им защищаться? Только бить гончарными изделиями или душить тканями. В край, постараться разжечь огонь и отбиваться им А источник звука тем временем приближался стремительно. И вот, через несколько мгновений, перед ними предстал чёрный конь. Не просто чёрный, а угольно-вороной, с могучими плечами и гривой, словно из густого шёлка. Девушки такого сильного и статного коня прежде никогда не видели. А на нём верхом сидит какая-то девушка. В этот момент все четверо пребывали в немом изумлении. Алия и Милена словно забыли о дикой усталости, разглядывая в сумерках незнакомку. С виду, она была прилично одета, и не производила впечатления нападающей. Скорее, сама не ожидала встретить кого-либо в этой глуши, где, казалось, не ступала нога человека Алия, сдерживая дрожь в голосе, начала первой «Кто ты?» — единственный, но самый важный вопрос, который мог возникнуть в такой ситуации Фелисия, слегка покачиваясь в седле и словно невзначай теребя поводья из дорогой кожи, изучала их. Она говорила на местном языке безупречно гладко, даже с некоторой насмешкой, которая выдавала в ней скорее превосходство, чем дружелюбие «А вас, видно, обокрали?» — спросила Фелисия Её голос был ровным, как гладь пруда, но с едва уловимой ноткой сарказма, которая говорила о том, что она видит их насквозь. Повозка забита под завязку, а лошади нет. Наверное, груз бесценный «Нет, не обокрали» — сдержанно ответила Алия Фелисия слегка наклонила голову, словно размышляя, её взгляд скользнул по нагруженной телеге, а затем вернулся к измождённым лицам сестёр. А зачем тогда тащить её самой? «Просто странно… В такой глуши, с таким грузом и без коня. Дорога долгая, верно?» — не унималась наездница, скрывая за маской безразличия острое любопытство «Долгая история» — бросила Алия, пытаясь уйти от ответа «Может, тебе нужна помощь?» — предложила Фелисия, и в её словах не было ничего похожего на угрозу Алия заколебалась. Помощь? От незнакомки, появившейся из ниоткуда на такой лошади? Это попахивало наивностью, если не глупостью. Что она потребует взамен? Милена, чувствуя, как силы покидают её, взглянула на сестру. В её взгляде была скорее обречённость, чем надежда. Она, собравшись с последними силами, переступила с ноги на ногу. Слабость была почти невыносимой, и она чувствовала, как проваливается в чёрную бездну «Помогите, пожалуйста» — тихо, почти шёпотом произнесла Милена, но Фелисия увидела в ней искреннюю мольбу Фелисия, увидев явное изнеможение младшей девушки, когда в старшей читалось скорее признание поражения (верно, прислушалась к своей спутнице), аккуратно спешилась с Никса и провела рукой по его холке, словно пытаясь укрыться от всего этого цирка. Осмотрев лошадь, словно та была единственным существом, достойным её внимания, Фелисия подошла к телеге, бросив на неё ледяной взгляд «Вы странствующие торговцы?» — спросила она, рассматривая их поклажу с таким видом, будто ожидала найти там украденные драгоценности, а не товары «…Не совсем» — тихо ответила Алия, стараясь не смотреть Фелисии в глаза Осмотрев телегу, Фелисия перевела взгляд на ноги Алии, на которых, несмотря на темноту, были видны кровавые мозоли от долгого пути. Как трогательно… «По тяжести этого не скажешь» — заметила она уже более задумчиво. — «Почему вы сами тащите эту повозку? Где ваша лошадь? Или вы её уже съели, чтобы не умереть с голоду?» Алия глубоко вздохнула, чувствуя, как на неё накатывает новая волна усталости. Она больше не могла лгать «...Это долгая история» — начала она и, увидев, что Фелисия, несмотря на свою надменность, готова слушать, решила, что хуже уже не будет Наконец-то сёстры смогли сесть в свою повозку, прижав к себе жалкие пожитки. Какое-то время они ехали в тишине, нарушаемой лишь размеренным стуком копыт Никса по твёрдой земле и скрипом повозки, который, вероятно, успокаивал только Милену. Теперь их везла эта выскочка, словно сошедшая со страниц глупых баллад, на своём чёрном, как ночь, коне. После недель, проведённых в борьбе за жалкое выживание, они получили передышку. В полудрёме, поддавшись слабости, Алия начала изливать душу Фелисии, рассказывая о том, что у них никогда не было своей лошади, о добром друге Исмаиле, которого подкосила болезнь… И о том, как последние недели они, словно вьючные животные, сами тащили эту проклятую телегу, мечтая лишь об одном — добраться до цели. Милена же давно отключилась, положив голову на колени сестры Фелисия слушала, не перебивая, но и не проявляя никакого интереса. Её взгляд был прикован к дороге, словно она видела в этой пыльной тропе больше смысла, чем в рассказе Алии. Лишь изредка она бросала беглый взгляд на сестёр, словно на диковинных насекомых, пойманных в банку. Её лицо оставалось непроницаемым, как маска. Никакого шока, только лёгкое раздражение от того, что её отвлекают от размышлений. Алия описывала их мучения, но Фелисия видела в этом лишь глупость и безысходность. Она не ожидала услышать историю о жизни слабых и беспомощных. Она не могла поверить, что кто-то добровольно позволяет превратить себя в вьючное животное. Но в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сострадание, смешанное с искренним изумлением «Да вы просто юродивые» - пробормотала Фелисия, с каким-то странным, непривычным ей восхищением в голосе, изучая рассказ и кровавые мозоли. Ей сложно было признать, но в этой упрямой глупости было что-то трогательное «А как ещё?» - пожала плечами Алия «Неужели вы и правда думаете, что стоит настолько себя истязать? Не проще ли поискать что-то поближе?» - Фелисия закатила глаза, не понимая всех этих обстоятельств «Это единственный выход» — устало ответила Алия «Единственный путь к натёртым до крови ногам» — поправила наездница с горькой усмешкой В общем, они продолжили свой путь, как и было задумано: сёстры укрылись в повозке, а Фелисия верхом на своём резвом коне сопровождала их, словно страж. На следующий день, едва забрезжил рассвет, ноги Алии, обработанные целебными травами и настоем, были тщательно перебинтованы. Если бы она продолжала идти в таком плачевном состоянии до самого места назначения, от её ступней, верно, не осталось бы и следа — лишь кровоточащие раны. Но и так теперь ей приходилось передвигаться с величайшим трудом, каждый шаг отдавался тупой болью. Каким же несказанным счастьем было для Алии и Милены осознание того, что оставшийся путь им предстоит проехать в телеге, а там, быть может, им дадут возможность залечить раны. Это было подобно небесному дару       Так они наконец добрались до Болгара. Сам город предстал перед ними средоточием суеты и торговли, шумным и многолюдным. Белые каменные стены, словно исполинские зубы, окружали центр города, а среди них возвышались изящные минареты и купола мечетей, свидетельствующие о могуществе Волжской Булгарии, влияние которой простиралось далеко за пределы её границ. Воздух был наполнен гомоном торговцев, запахами специй, кожи и дыма от очагов. По улочкам сновали люди разных национальностей — булгары, арабы, персы, русские — и у каждого был свой говор и своя одежда. Встречались караваны, гружённые товарами, а у пристаней покачивались на воде ладьи Удивительно, но они добрались сюда быстрее обычного, даже несмотря на то, что вторую половину пути провели в тряской повозке. Это обстоятельство очень обрадовало Алию и Милену «Здесь?» — уточнила Фелисия, оглядывая бурлящий жизнью город «Да» — ответила Милена, оглядываясь в поисках знакомых ориентиров «Хорошо...» — произнесла Фелисия, словно принимая какое-то решение «Благодарю тебя за помощь, добрейшая» — поблагодарила Алия свою спасительницу, чувствуя неловкость из-за того, что незнакомка так и не назвала своего имени за всё время пути Незнакомка лишь кивнула, её взгляд был спокоен и безмятежен, словно отражал невозмутимость вечности. Дальше сёстрам предстояло справляться самим. По крайней мере, сезон ещё позволял им успевать заниматься торговлей, которая здесь всегда была в самом разгаре И вот оно началось. Когда наездница Фелисия покинула их, отцепив телегу, сёстры разошлись по своим торговым точкам, выискивая лучшие места. Им повезло: их лавки ещё не заняли другие купцы, и они смогли расположиться друг напротив друга. Спрос на такие товары, как искусно вылепленные глиняные изделия и добротные ткани — всегда высок. И в этом году, несмотря на то что до холодов оставалось не так много времени, они надеялись на большее, чем раньше. Они здесь всего на неделю и просто обязаны хорошо заработать! По крайней мере, они всем сердцем стремились к этому. Они ловко разложили свой товар в ожидании первых покупателей, чьё внимание могли бы привлечь их скромные, но искусно сделанные изделия

***

С момента их прибытия в Болгар шёл уже третий день. Поначалу всё шло неплохо, казалось, торговля налаживается. Каждая из сестёр успела что-то продать, но этого было явно недостаточно, чтобы оправдать все труды и надежды. Нужно было больше, гораздо больше. Людей было много, суета на рынке не утихала, но порой наступало затишье Вот и сейчас, когда поблизости не было покупателей, Милена решила воспользоваться моментом и перебрать свои ткани. Семнадцатилетняя девушка с жёлтыми волосами, отливающими на солнце холодным платиновым оттенком, обрамляющими бледную, неяркую кожу, и с нежно-зелёно-голубыми глазами, склонилась над своим товаром. Одетая в голубое сюрко, а поверх него — широкое пончо более тёмно-синего оттенка, которое было сшито специально для торговых дней, она аккуратно разворачивала и складывала полотна, проверяя их на прочность, гладкость и качество. Её тонкие пальцы, привыкшие к труду, умело разглаживали складки, а внимательный взгляд скользил по узорам в надежде выявить самые выгодные для продажи Заметив, что пока никто не проявляет особого интереса, Милена решила отвлечься и перекусить. Она успела сделать пару шагов от прилавка, когда из общего шума рынка до неё донеслись звуки шагов и тихий разговор. Обернувшись, она увидела, что к её прилавку подошли и что-то внимательно рассматривают. Её взгляд упал на ту самую наездницу, которая сопровождала их в пути, и на её верного коня Милена не ожидала увидеть её снова так скоро. Тем не менее, вернувшись на своё рабочее место, она продолжила перебирать ткани, пока их «спасительница» внимательно рассматривала какую-то сложенную, словно пытаясь разгадать её тайну «Сколько стоят?» — спросила Фелисия, даже не взглянув на Милену, словно разговаривая с самой тканью «Ну...» — Милена немного замялась. Цена была не из низких, но за такое качество стоило заплатить. — «Думаю, для тебя цена будет ниже» — решила она, вспомнив о долге перед незнакомкой Фелисия наконец подняла на неё взгляд. Хорошая, добротная ткань, и эта юная торговка готова уступить. Интересно, со всеми ли покупателями она так поступает или это особенность её обращения? Отложив рассматриваемое полотно, Фелисия подвела своего коня Никса поближе, придерживая его за уздечку «Вот, глядя на нас с Никсом, какую бы ты посоветовала?» — спросила она, нежно поглаживая своего верного скакуна Милена задумалась. Она смотрела на этих странных, чужеземных гостей. Казалось, они сотканы из двух основных цветов: чёрного и жёлтого. И только сейчас она заметила, что на девушке надето нижнее платье, несмотря на его бледно-жёлтый цвет, а на руках — очень длинные тёмно-фиолетовые перчатки «У вас красивые перчатки, скажу я вам» — решила отметить молодая торговка, пытаясь разрядить обстановку и, возможно, расположить к себе покупателя Предполагаемая покупательница лишь безразлично взглянула на свою руку, словно это была какая-то безделушка, или словно впервые услышала похвалу в свой адрес «Большое спасибо» — ответила она, так же резко вернувшись к главной теме, как и начала разговор. — «Так что насчёт тканей?» «М-могу предложить вот это» — Милена, слегка вспотев от напряжения, принесла несколько тщательно отобранных образцов 1. Гладкий шёлк вишнёвого цвета с тонким узором из золотых нитей, который мерцал даже при тусклом свете 2. Бересклет — плотная, гладкая шерстяная ткань, окрашенная в глубокий сине-фиолетовый цвет, с едва заметным геометрическим узором. Она была практичной, но при этом выглядела весьма достойно, словно была соткана из самой ночи 3. Лён, окрашенный в ярко-жёлтый цвет, но более плотный и фактурный, чтобы выглядеть солидно 4. Тёмно-синее сукно, плотное и тёплое, отлично подошло бы для верхней одежды, защищающей от ветра Фелисия рассматривала предложенные ткани, что только усиливало напряжение ожидающей Милены. Она брала каждую ткань и подносила к морде Никса, словно спрашивая у него совета: «Ну что скажешь?». Конь, казалось, кивал в ответ на многие образцы, иногда переводя взгляд на Милену, словно оценивая не только качество ткани, но и её саму. Такое ощущение, что ему нравились ткани, которые носила эта юная девушка. Наконец, после долгих минут колебаний, выбор был сделан «Берём эти» — сказала Фелисия, указывая на две ткани. — «Сколько?» «Ну…» — Милена осмотрела выбранные образцы, пытаясь вспомнить цену. — «Поскольку вы помогли мне и моей сестре, всё обойдётся дешевле» «Назови цену» — процедила Фелисия. Голос был холоден и непреклонен «Какая же она упрямая» — подумала Милена Пришлось назвать полную стоимость. С большой неохотой, чувствуя, как от такого отношения сжимается сердце. Фелисия отцепила от Никса увесистый мешок с деньгами и начала их пересчитывать. Каждый серебряный динар звонко ложился в её ладонь «А твоя сестра как?» — спросила она, не поднимая глаз. — «Ноги зажили?» «Немного» — вздохнула Милена, чувствуя, что эти вопросы, заданные без должного внимания, словно были частью какого-то допроса «Её лавка далеко от тебя?» — продолжила Фелисия, аккуратно перебирая монеты «Напротив» — ответила Милена, не понимая, почему эта незнакомка задаёт так много вопросов Фелисия наконец закончила подсчёты и протянула Милене деньги. Причём, как позже поняла девушка, сумма была гораздо больше, чем стоила выбранная ими ткань. Милена не ожидала такого и даже не успела возразить, как щедрый покупатель, словно угадав её смятение, опередил её «Присмотришь за Никсом, пока я отойду?» — кивнула Фелисия, указывая на это чёрное могучее существо, стоявшее рядом «Х-хорошо» — ответила Милена, хотя ей очень не хотелось оставаться наедине с этим животным Хозяйка Никса отошла, оставив девушку наедине с конём. А Милена, честно говоря, его боялась. Этот могучий зверь казался ей исполином, выше всех лошадей, которых она когда-либо видела. В его облике было что-то грозное, даже устрашающее. Девушка старалась не смотреть на него, но как можно было не заметить такую чёрную громадину прямо перед носом? Страх сковал её, но сам конь, казалось, был спокоен. Он всё время принюхивался, особенно к тканям, которые лежали на прилавке и были похожи на её собственное одеяние. Была опасность, что он их съест. Но он вроде бы не жевал, а только осторожно обнюхивал. Как будто ему нравились эти ткани. Это немного успокаивало. Как же ей хотелось, чтобы эта дама поскорее вернулась и забрала своего необычного спутника! В ожидании она решила посмотреть, что происходит у её старшей сестры, не затерялся ли её прилавок в торговом хаосе Алия тем временем тоже не сидела без дела. Одетая в изумрудно-зелёное сюрко с янтарным поясом, туго стягивающим талию — тоже специально для торговых дней — молодая девушка с золотистыми волнистыми волосами, маленькими, но проницательными голубыми глазами и лёгким румянцем на щеках, отбирала лучшие образцы своего товара. Дела у неё шли как нельзя лучше. Похоже, её изделия пришлись по вкусу покупателям, и всё быстро раскупалось, так что она едва успевала. А ведь ещё и ноги болели, напоминая о долгом пути И вот к её прилавку подошла очередная покупательница. Алия сразу узнала её — ту самую наездницу. Как и её младшая сестра, она не ожидала увидеть её снова. Фелисия, как всегда непринуждённо, рассматривала её товар — изящные глиняные изделия, искусно вылепленные и расписанные «Чем помочь?» — спросила Алия «Да» — кивнула Фелисия, и её взгляд, казалось, остановился на чём-то конкретном Алия, чувствуя, что Фелисия уже сделала выбор, начала предлагать ей всё, что было в ассортименте. Демонстрируя все самое лучшее, что у неё было. Но в какой-то момент её остановили лёгким движением руки «Есть что-нибудь для походов?» — спросила девушка, сложив ладони вместе, словно призывая к чему-то Алия сориентировалась. Она знала, что в её арсенале есть вещи, которые могут пригодиться путникам. Она достала несколько глиняных изделий, подходящих для этих целей: 1. Небольшой плотно закрывающийся кувшинчик для масла с узким горлышком, чтобы содержимое не вытекало 2. Прочный небольшой глиняный котелок, но вместительный, с крепкой ручкой, чтобы его можно было подвесить над костром 3. Несколько глиняных горшочков с плотными крышками, которые можно было использовать для хранения специй, лекарств или мелких ценностей 4. Несколько маленьких, но прочных глиняных чашек, которые легко поместятся в сумке Фелисия внимательно рассматривала каждое изделие, оценивая его прочность и удобство. Вскоре её взгляд остановился на чём-то конкретном. Она решила взять: небольшой, но прочный глиняный котелок, и несколько маленьких глиняных чашек. Но Фелисия обратила внимание именно на какие-то мелочи. Например маленькие фигурки — это были стилизованные изображения животных, которые могли служить амулетами или просто украшением «А твои ноги? Легче?» — спросила Фелисия. Её голос стал немного мягче, когда она отсчитывала нужную сумму из своего кошелька «Немного зажило» — ответила Алия, упаковывая купленный товар. — «Ходить всё ещё тяжело, но уже намного лучше, чем несколько дней назад» «И сколько ещё планируете торговать?» — продолжила Фелисия, передавая ей деньги Алия внимательно пересчитала монеты, проверяя каждую. Всё было верно, ни фальшивых монет, ни ошибок в сдаче «Думаю, ещё дня три-четыре, и будем возвращаться домой» — ответила она, убирая деньги в сумку «Значит, не прощаемся» — пожав плечами, ответила Фелисия, довольная покупкой и, возможно, тем, что ей предстоит ещё одна встреча «А ты куда?» — осмелилась спросить Алия. Любопытство взяло верх. С чего бы это барышня задаёт ей столько вопросов? Вместо ответа Фелисия показала Алии ту самую маленькую фигурку, которую она у неё купила. Это была искусно вылепленная из глины фигурка птицы, точнее, сокола, с гордо поднятой головой и тонко прорисованными перьями. Когда Фелисия поворачивала её на солнце, казалось, что птица вот-вот взлетит, оживлённая солнечными лучами «Невероятно, не правда ли?» — сказала Фелисия, и её голос прозвучал мягче, чем раньше. — «Во что превращается кусок глины… Стоит хорошенько надавить - и зарождается сама жизнь» Алия была удивлена. Этот человек, чьи манеры казались такими высокомерными, умел рассуждать о тонкостях ремесла. И, казалось, даже немного разделял её восхищение процессом творчества «Да» — кивнула Алия с искренней улыбкой. — «Она очень на это способна» «Она?» — Фелисия перевела взгляд с фигурки на саму Алию. — «Твои руки. Сама она, то есть глина, без твоей помощи такого не сделает» «Есть такое» — согласилась Алия, сложив руки перед собой. На её губах появилась лёгкая улыбка, выражающая гордость за проделанную работу Дальше всё произошло очень быстро. Алия даже не заметила, как и куда ушла девушка. Покупатели, подошедшие к её прилавку, заслонили собой то место, где только что стояла Фелисия. Она словно растворилась в толпе, исчезла в потоке людей. Алия заметила только одно: возле прилавка её младшей сестры стоял тот самый чёрный конь, величественный и могучий А что было у Милены… Нет, это был не конь, а сама смерть в натуральную величину! Кажется, своим грозным видом он отпугивал людей от прилавка. Хорошо, что хозяйка наконец вернулась за ним. Пока Фелисия ловко упаковывала вещи и ткани, прикрепляя их к большой уздечке Никса, Милена не выдержала «Да где же ты такого коня раздобыла?!» — всплеснула она руками, не сводя глаз с чёрного исполина. — «Чем ты его кормишь?!» «Яблоками» — без лишних слов ответила Фелисия, проверяя прочность уздечки и удобство расположения тюков «Яблоками?» — удивилась Милена, и её глаз дёрнулся от недоверия. — «Ему и яблочного рая будет мало...» Фелисия, не выказывая никаких эмоций, молча села на Никса, который, словно по команде, мягко тронулся с места. И куда-то пошла, растворившись в суете торговых рядов и оставив Милену наедине с её изумлением и страхом       Знаете… Если что-то покупает влиятельный или богатый человек, значит, и это место будет пользоваться спросом. И, как по волшебству, так и случилось. Благоприятная аура, которую, видимо, принесла с собой та загадочная наездница, оказалась заразительной. То, что произошло с сёстрами дальше, превзошло все их ожидания. Они заработали очень хорошо, словно получили компенсацию за весь прошлый неудачный год. Они продали практически всё. Этих денег хватило, чтобы закупиться снадобьями вдоволь, даже больше, чем они рассчитывали. И ещё осталась приличная сумма на чёрный день. Собравшись ехать обратно домой, они начали готовить телегу «Только не говори, что опять потащишь всё на себе!» — жалобно сказала Милена, глядя на телегу, которая была почти доверху загружена. На её лице читалась искренняя тревога «Не переживай» — выдохнула Алия, оценивая груз и чувствуя, как ноют ноги. — «В этот раз я постараюсь сделать всё как можно быстрее и осторожнее» Милена была возмущена «У тебя ноги едва зажили! Куда ещё быстрее?!» — она показала на всё ещё нездорового вида ноги старшей сестры, которые явно не предвещали долгих переходов «Не переживай за меня, я справлюсь» — с трудом сдерживаясь, пыталась унять нарастающий поток слов Милены Алия, хотя и сама понимала, что это будет непросто Успела «золотистая» взяться за телегу с грузом - уже тяжело! Пришлось тащить, но с невероятным трудом, каждый шаг отдавался болью. Едва сёстры успели выйти за городские ворота, как снова появилась она — та самая наездница. Кажется, она обрадовалась им, как родным, словно ждала именно их «Мне кажется, ты следишь за нами» — сказала Алия, не в силах сдержать эту мысль, когда Фелисия снова появилась так неожиданно «Ну, я же сказала, что мы ещё не прощаемся» — ответила Фелисия с едва заметной улыбкой. — «Подвезти?» «Не стоит» — поспешила отказаться Алия. — «Это, конечно, мило с твоей стороны, но ты и так нам очень помогла. Было бы неприлично просить тебя ещё о чём-то» …

***

Но, похоже, Фелисия обладала не только необычайной силой, но и талантом убеждать. Алия так и не смогла вспомнить, как именно это произошло. Возможно, дело было в её настойчивости, или в уверенном, но мягком голосе, или просто в неосознанном согласии сестёр. Но в следующий миг они уже сидели в удобной повозке. Эта странная «добрая душа» взяла на себя все заботы о дальнейшем пути Фелисия действительно везла их. И, как ни странно, путь проходил на удивление спокойно. Тряска в повозке, которая обычно изматывает, казалось, была сведена к минимуму. Тихая размеренная поступь коня, это создавало ощущение неведомой умиротворённости. Возможно, им просто повезло, как они и надеялись. И как же быстро! Путь, на который обычно уходило не меньше полумесяца, полный усталости, невзгод и тревог, они преодолели всего за два дня. Всего два дня, проведённых в этой диковинной повозке под присмотром загадочной женщины «Что за…чертовщина какая-то?» — недоумевала Алия, когда на горизонте начали появляться знакомые пейзажи       Они приближались к родным местам с такой стремительностью, что это было совсем непривычно. Казалось, что время сжалось, а расстояния сократились. Или они бредили? Может, это всё усталость и пережитые трудности? Вряд ли. Они лишь продолжали свой путь, который, казалось, стремительно приближал их к дому. К привычному, знакомому миру. И это было одновременно удивительно и немного пугающе Наездница Фелисия почти всю дорогу молчала. Хотя Алия и Милена всячески пытались завязать разговор, расспросить её о жизни, о том, откуда она и кто она такая. Та лишь коротко уточняла дорогу, отвечая односложно и всегда по делу. Её молчание не было грубым, но в нём сквозила какая-то отрешённость, будто она была погружена в свои собственные мысли или заботы. И вот они ехали, ехали Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотистые тона. Ещё чуть-чуть, и они будут дома. На землю опустился вечер, принося с собой прохладу и тишину. Милена, уставшая от долгой дороги и пережитых событий, заснула. Алия сидела, поглаживая её, чувствуя тепло и уязвимость младшей. Она не стала будить; пусть Милена спит, пусть отдыхает. Дом был уже совсем близко «И всё-таки…» — Алия гладила спящую сестру, чувствуя, как тепло её дыхания успокаивает. — «Можешь рассказать о себе?» «Что именно ты хочешь знать?» — выдохнула Фелисия, так и не назвав своего имени. Словно оно было чем-то тайным, чем-то, что она не спешила раскрывать Алия перебирала в голове множество вопросов. Главный из них, конечно же, касался её происхождения «Откуда ты?» — ей очень хотелось знать, откуда берутся такие особы, которые путешествуют с такими лошадьми и обладают таким несгибаемым характером «Из Англии» — ответила Фелисия ровным голосом, но в нём слышалась какая-то отстранённость, как будто она говорила о чём-то далёком и не слишком значимом «Англии?» — переспросила Алия, и её глаза расширились от удивления Это же как далеко она… По нынешним меркам расстояние от Южного Урала до Англии было огромным, неизмеримым. Но тогда, в XIII веке, знать о таких далёких странах было практически невозможно. Алия, девушка из простой деревеньки, никогда не слышала таких слов. Для неё Англия была частью огромного, далёкого мира, о котором ходили лишь смутные легенды, неведомой землёй. И там живут такие люди, как эта наездница? «А как там живут?» — осмелилась спросить Алия, и её любопытство пересилило робость «Почти так же» — холодно, с лёгким вздохом ответила Фелисия. — «Общество разделено. Каждый живёт, как может» «А ты, видимо, из богатых» — смело заявила Алия, поправляя сползающий с головы платок Она окинула взглядом одежду Фелисии, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на её происхождение «Неужели ты угадала?» — изображая удивление, подтвердила Фелисия, но в её голосе не было ни капли искренности «По тебе видно» — девушка внимательно посмотрела на тонкое струящееся нижнее бельё Фелисии. — «Платье-то дорогое…» Фелисия бросила на неё взгляд своих жёлтых глаз. Вечернее солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив всё вокруг в мягкие, приглушённые тона. Её чёрные прямые волосы, почти доходящие до пояса, казалось, впитывали последние лучи света. На руках всё ещё были те самые тёмно-фиолетовые перчатки из тонкой кожи, скорее всего, выделенной по особому рецепту. Она посмотрела на одежду Алии — и правда, бедное, простое платье из грубоватой, но добротной ткани, поверх него — такое же простое, но чистое сюрко. Хотя было видно, что сшито оно аккуратно, с любовью «Платье? Дорогое?» — Фелисия усмехнулась и опустила взгляд на свои руки. — «Это ещё самое скромное» Она не стала говорить, что на самом деле это было нижнее бельё — её это забавляло «Не очень-то заметно» — пробормотала Алия, чувствуя себя ещё более простолюдинкой рядом с этой женщиной «Знаешь» — Фелисия снова перевела взгляд на едва различимую дорогу. — «Главное, что ты вообще одета. А богатое или бедное — не так важно. Если жизнь заставит, и мешок из-под репы надену» Алия представила себе эту картину: девушка ростом под два метра, с распущенными длинными прямыми чёрными волосами, жёлтыми глазами, в длинных перчатках почти на всю руку и в мешке из-под репы. Её губы непроизвольно растянулись в улыбке. А Фелисия, словно прочитав её мысли, мысленно усмехнулась, но виду не подала. Знала бы эта девочка, хоть Алия и старше её, что на ней вовсе не платье. Можно сказать, что она была почти обнажена, если бы не тонкий слой дорогой ткани, который скорее подчёркивал, чем скрывал её формы Вот они и добрались до степей Южного Урала. В XIII веке это была бескрайняя волнистая равнина, покрытая высокой густой травой, которая колыхалась на ветру, словно золотистое море. Кое-где виднелись редкие кустарники и одинокие деревья, словно острова в этом зелёном океане. Воздух был наполнен запахом полыни и сухой земли. Вдалеке, на горизонте, могли виднеться изгибы рек или силуэты стоянок кочевников, но в основном это был простор, где царили ветер и бескрайнее небо Фелисия, которая до сих пор хранила молчание, решила проявить некоторую заинтересованность, нарушив свою обычную отстранённость «А это…глина» — произнесла она. — «Сама захотела этим заниматься или кто-то из семьи?» «Сама…» — устало ответила Алия, чувствуя, как тяжелеют веки Поездка была долгой, и, несмотря на все эти удивительные события, физическое истощение давало о себе знать. Больше вопросов от наездницы не последовало. Наступила тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком копыт «А ты сама...» — продолжила Алия, чтобы не заснуть, чтобы хоть как-то поддержать разговор и не погрузиться в дремоту. — «Куда направляешься?» Она с любопытством разглядывала девушку. Та была одета так легко, словно степная жара её совсем не беспокоила. Одна лошадь, и вещей у неё не так чтобы много. Словно их вообще нет «Куда глаза глядят» — ответила Фелисия. Её голос звучал ровно, но в нём слышалась какая-то отстранённость, как будто она говорила о чём-то далёком и не слишком значимом. Алия не совсем поняла. - «Просто. Путешествую» «Как пилигрим?» — предположила Алия, вспомнив о паломниках, которые иногда проходили через их земли, направляясь к святыням или по паломническим маршрутам «Не совсем» — Фелисия слегка пожала плечами. — «Странница, но не религиозная. И свой путь я давно нашла» В её словах прозвучала внутренняя уверенность, словно она говорила о давно принятом, но верном решении «И каково это?» — с ноткой зависти в голосе спросила Алия, представляя себе свободу такой жизни, несмотря на все её трудности «Мне нравится» — с довольной улыбкой ответила Фелисия Её жёлтые глаза словно светились изнутри, отражая то ли солнце, которое клонилось к закату, то ли какой-то внутренний свет «Ты ведь...совсем одна?» — осторожно спросила Алия, всё ещё пытаясь понять, как можно путешествовать вот так, без видимой защиты, полагаясь лишь на одного коня «Ты так не говори при моём коне» — неожиданно резко ответила Фелисия Никс, словно поняв её слова, тихо фыркнул и мотнул головой в ответ на слова Алии, как будто не понял шутки или, наоборот, понял слишком хорошо «Ах да, извини» — поспешила извиниться Алия, чуть не отшатнувшись от испуга, что конь может что-нибудь с ней сделать Получилось как-то неловко, и она почувствовала, как краснеют её щёки «Тихо!» — вдруг резко и властно, чего Алия от неё ещё не слышала, сказала Фелисия И тут же протянула руку в сторону Алии, словно пытаясь остановить её, не давая произнести ни слова. Казалось, всё вокруг замерло. Даже ветер притих. Фелисия начала оглядываться, её взгляд скользил по бескрайним степным просторам. Никого. Но она была очень насторожена. Несмотря на то, что прятаться было особо негде — вокруг простиралось ровное поле, поросшее редкой травой — у неё было чёткое ощущение присутствия кого-то чужого. Алия, наблюдавшая за ней, начала волноваться. Всадница свободной рукой нежно, но крепко гладила своего коня. Фелисия словно передавала ему, чтобы он был готов, был начеку, что бы ни случилось «ДА ЧТО ЖЕ ПРОИСХОДИТ?!» — не выдержала и подала голос Алия. Её голос дрожал от страха и недоумения Всадница снова цыкнула, звук был резким и требовательным «ТИХО!» — как можно тише и в то же время громче прошипела она. Её слова были приказом, который нельзя было ослушаться Алия тут же замолчала, затаив дыхание. Она не понимала, что происходит. Страх нарастает. Она могла только смотреть, как Фелисия, всё ещё настороженная, тихо обращается к коню «Тише, Никс» — её голос звучал успокаивающе, хотя и напряжённо. — «Иди спокойнее» Конь, послушный её воле, подчинился, и они пошли дальше, ступая осторожно, почти бесшумно. Они углубились в лесостепь, где деревья слева и справа словно выстроились в плотную стену, образуя узкий сумрачный коридор. Густая листва шелестела, скрывая их от посторонних глаз, а тени сгущались, добавляя таинственности и ощущения невидимой опасности. Фелисия ни на секунду не расслаблялась, её тело оставалось напряжённым, готовым к любой реакции Алия уже хотела слезть с повозки и облокотилась на опору, чтобы почувствовать землю под ногами, но Фелисия тут же заметила это движение «Не слезай» — голос звучал низко, как рычание. — «Убьют» «Кто?» — мозг Алии отказывался работать в такой обстановке, пытаясь осмыслить происходящее «Не слезай, говорю!» — повторила Фелисия, словно обращаясь к непослушному ребёнку, но в её голосе звучала сталь Эти слова прозвучали так грозно, что Алия даже пошевелиться не решилась. Какое счастье, что Милена спит и не подозревает, что происходит! Как же она ей сейчас завидовала. Алия уложила спящую сестру поудобнее, и сама прилегла рядом. Интуиция подсказывала, что лучше не привлекать к себе внимания. Разбойники, кто же ещё, точно они И тут раздался свист стрелы! Она просвистела прямо над их головами, с пугающим свистом рассекая воздух. Алия сильно испугалась, её сердце подскочило к горлу. Вовремя же успела их уложить! Но как быть сейчас, когда нечем даже защититься? «Ах ты!» — выругалась Фелисия в ту сторону, откуда прилетела стрела. Прозвучало это, как раскаты надвигающейся грозы. Она быстро повернулась к Никсу, и её взгляд был полон решимости. — «Сейчас ты ускоришься и доставишь девушек домой. А я поквитаюсь с этими проклятыми!» Никс, казалось, понял её без слов. Он послушно кивнул, и в этот момент что-то изменилось. Фелисия сняла перчатку и приложила голую руку ко лбу коня. Алия, впервые увидев это, едва не ослепла. Из-под руки Фелисии вырвался невероятный яркий свет, окутав коня. Этот свет разбудил Милену, которая, ничего не понимая, вскрикнула. Яркая вспышка — и чёрный конь преобразился. Он словно стал воплощением чистого света — его шерсть излучала нежно-жёлтое сияние, а грива переливалась, напоминая языки пламени. Но не успели они оправиться от изумления, как Фелисия ловко спрыгнула с этого чуда «Прокладывай ему путь!» — наставительно сказала она Алии, затем обратилась к коню. — «Только ничего не потеряй!» Не успела Алия хоть что-то ответить, как Никс, теперь уже сияющий, пустился в галоп. Он бежал быстрее, чем когда-либо, словно не касаясь земли, словно был частью какого-то иного, неведомого измерения. Он нёсся вперёд и, казалось, одновременно горел, излучая такой яркий свет, что Алия чувствовала его даже сквозь плотно сомкнутые веки. На такой безумной скорости можно было в любой момент выпасть из повозки. Из-за такой стремительности она едва различала дорогу, и до неё доносились лишь тихие испуганные вопросы Милены о том, что вообще сейчас происходит А что было у Фелисии? Она сняла и вторую перчатку, обнажив руки. На её чернильно-чёрных руках проступили сложные золотые узоры, скрытые от людских глаз. Эти разбойники, на которых она теперь неслась, и не подозревали, что сейчас произойдёт. А ведь они продолжали стрелять! Как же они ошибались, не зная, на кого напали! Фелисия, словно воплощение самой смерти, шагнула навстречу стрелкам. Всё вокруг окуталось золотым сиянием. Эти злодеи, эти гады даже не успели осознать свою ошибку, как их настигла кара. Почти все они испытали на себе «тепло рук» Фелисии. Когда золотые чернила, словно живые, потекли из её пальцев - они не просто обжигали, они растворяли. Каждый, кто попадал под их поток на руке, начинал таять, как воск на солнце, оставляя после себя лишь едва заметный золотистый туман, и исчезал, как будто его никогда и не было. Ни криков, ни борьбы, только беззвучное растворение. Разбойники, привыкшие к насилию и крови, столкнулись с чем-то совершенно иным, с чем-то, что стирало их из бытия. Это был неравный бой, в котором одна сторона была воплощением древней силы, а другая — всего лишь смертными, переступившими черту Из-за яркой вспышки, охватившей это место, всё было видно издалека. Милена, крепко держась за телегу, чтобы не выпасть, наблюдала за этим невероятным зрелищем. Она видела, как мир вокруг её новой знакомой озаряется сиянием. Это было страшно и завораживающе одновременно       Никс в своём сияющем облике доставил их с невероятной скоростью, преодолев расстояние, на которое обычно уходили дни, всего за несколько минут. Сёстры оказались дома, у своих скромных ворот, даже не успев понять, что только что произошло. Алию сильно укачало во время стремительного бега, у неё кружилась голова и подкашивались ноги. Милена же была глубоко потрясена всем произошедшим, словно это был сон, свалившийся на неё как снег на голову. Она пребывала в каком-то оцепенении, взгляд её был рассеянным, словно она всё ещё видела перед собой неистовое сияние коня Конь, выполнив свой долг, вернулся в прежний облик. Снова стал просто могучим вороным Никсом, но теперь в его глазах, казалось, отражалась мудрость веков. Милена, чувствуя, что больше не выдержит этой скачки, поспешила слезть. Хватит, накаталась. Ноги едва держали её, но первое, что она сделала, подойдя к коню, было… «Алия...» — позвала она сестру слабым и дрожащим голосом Услышав зов, Алия, всё ещё не пришедшая в себя, поспешила на помощь. То, что она увидела, повергло её в ужас. Прямо в бок Никса глубоко вонзилась стрела. Её оперение торчало из могучего тела, а вокруг места попадания скопилась кровь, тёмная и густая «В хлев, скорее!» — вскрикнула Алия, осознав всю серьёзность ситуации. — «Ему нужна помощь! Его нужно срочно увести!» Она бросилась к коню, пытаясь направить его к хлеву, но Никс, несмотря на ранение, сохранял величественный вид. Алия поняла, что такому существу понадобится год, если не больше, чтобы полностью восстановиться. И это в лучшем случае. Сёстры, собравшись с последними силами, едва отцепили Никса от повозки. Конь, несмотря на ранение, был невероятно упрямым и тяжёлым, словно не желал подчиняться даже в таком состоянии Общими усилиями они смогли дотащить его до своего хлева, где мирно стояла их милая корова Ак-Сиыр, с любопытством наблюдавшая за происходящим. Бедняжка, слабый, как птица с подбитым крылом, он казался таким уязвимым. Алия, сорвав с головы платок, поспешила на помощь. Извлекать стрелу было настоящим мучением: конь ржал от боли, пытаясь вырваться, но сёстры изо всех сил цеплялись за него, стараясь удержать и успокоить «Тише, тише» — шептали они, пытаясь унять его метания Наконец им удалось вытащить стрелу, и Алия дрожащими руками покрыла место ранения платком, чтобы остановить обильное кровотечение. Конь тяжело дышал, его бок вздымался, но, похоже, теперь он был более спокоен. Сёстры знали, что с такой раной он долго не сможет ходить, даже вставать. Хорошо хоть кровь удалось остановить. Но теперь перед ними встал новый, ещё более сложный вопрос: что они скажут его хозяйке, этой загадочной и могущественной женщине, и как она сама отреагирует на такое? «Иди в дом» — тихо сказала Алия сестре. — «Я останусь здесь» Уйти? Милена чуть не рассмеялась от возмущения. Как она могла уйти, оставив Алию одну в хлеву с раненым, незнакомым конём? Алия должна остаться, успокаивать его, заботиться о нём, пока Милена будет «отдыхать» дома. К тому же хозяйка животного куда-то пропала, и совершенно непонятно, как и когда она их найдёт «А где же...» — хотела спросить Милена, пытаясь узнать хоть что-то о ней и о том, что с ней произошло «Она придёт» — закивала Алия, хотя сама совершенно не представляла, как и когда. И придёт ли вообще. — «Просто иди и разбери телегу» Младшая сестра хотела снова возразить, лишь бы не оставлять Алию одну в этой пугающей неизвестности. Но она понимала, что это бесполезно. Решив смириться, она направилась к дому. Работы и правда было много, а уже почти стемнело За время своего путешествия и успешной торговли сёстры увезли совсем немного — только самое необходимое. Но на заработанные деньги они купили столько провизии, что едва уместили всё в телегу. Этого хватит с лихвой, ещё и на следующий год останется. В телеге были: мешки с зерном (пшеница, рожь, ячмень), соль, сушёные овощи и фрукты (лук, морковь, капуста, яблоки, груши), бочки с мёдом, крупные куски вяленого мяса, несколько мешков с горохом и бобами, мешочки со специями, несколько отрезов плотной льняной ткани. А денег, оставшихся после всех покупок, было достаточно, чтобы чувствовать себя относительно уверенно. Возможно, этой суммы хватило бы, чтобы продержаться большую часть следующего года, не прибегая к тяжёлому труду, и даже купить новые инструменты или семена

***

Глухая ночь. Небо над Южным Уралом стало угольно-чёрным, усыпанным миллиардами звёзд, которые казались такими близкими, что до них можно было дотянуться рукой. Воздух, ещё недавно наполненный запахом полыни и сухой земли, теперь нёс прохладу августовской ночи. Лишь изредка слышался шорох степной травы да стрекот невидимых насекомых. Вдали, на фоне тускло освещённых гор, виднелись редкие огоньки жилья, но здесь, на открытом пространстве, царила кромешная тьма Фелисия шла измотанная, но в то же время довольная. Как же ей найти Никса? Она чувствует связь с ним благодаря искре золотых чернил, что ещё теплилась в нём после недавнего события и погони от разбойников. Её чёрные волосы, казалось, спутались ещё сильнее, а босые ноги едва несли её из-за накопившейся усталости. В непроглядной темноте было видно, как светятся золотые узоры на её чернильных руках, отражая свет звёзд. Изо рта шёл пар, словно она сама излучала тепло. Но Фелисию, похоже, совершенно не заботили её внешний вид и состояние. Хотя, честно говоря, она обнимала себя, пытаясь согреться, и ей отчаянно хотелось свернуться калачиком прямо здесь, на прохладной земле, и проспать до следующего дня. Но лишь усилием воли и повинуясь зову золотых чернил, она заставляла себя идти вперёд. Её жёлтые глаза светились вместе с золотыми узорами на руках, устремлёнными вдаль. Никс где-то неподалёку, главное — добраться. Чтобы дело пошло быстрее, она использовала известный в наши дни «поток» — магическую способность, позволяющую перемещаться на короткие расстояния почти мгновенно, с невероятной скоростью и бесшумно. Этот поток был особенно полезен для перемещения в труднодоступные районы. Фелисия редко им пользовалась, но сегодня это было крайне необходимо Впереди, на фоне тёмных подножий Уральских гор, виднелась маленькая деревня. Она казалась крошечной, почти незаметной, словно по ней прошлась сама смерть, оставив лишь несколько жалких построек. Но было в ней что-то примечательное, какая-то тихая стойкость. Может, не так уж плохо живут здесь люди. Чужестранка вошла в деревню, чувствуя своего коня, зная, где он находится. Она без труда нашла нужный дом и, не заботясь о манерах или своём внешнем виде, без церемоний вошла внутрь. Она даже не пыталась как-то замаскироваться: её позолоченные руки и сияющие глаза сами по себе привлекали внимание Алия не спала. Всё это время она провела в хлеву, в компании коня и коровы. Она ухаживала за пострадавшим Никсом, обрабатывая его рану, и за своей кормилицей Ак-Сиыр, которая, казалось, всё понимала и тихо мычала, успокаивая коня. Когда у входа в хлев появилась хозяйка Никса, высокая, с чернильными руками, светящимися в ночи, Алия немного испугалась, не понимая, кто перед ней «Где мой конь?» - произнесла хозяйка тихим, но властным голосом, словно отдавая приказ Она смотрела в пол, надеясь скрыть блеск своих глаз, который, казалось, проникал даже сквозь густую темноту «Он здесь» - Алия отошла от Никса, чтобы она могла его увидеть Он был ранен. Мускулистая, грациозная и проворная для своего размера лошадь, которая когда-то казалась воплощением силы и скорости, теперь выглядела совсем иначе. Сильный, с благородной осанкой, но сейчас…сейчас он был обессилен. Его бок был пронзён стрелой, вокруг раны запеклась кровь, а глаза, обычно полные дикого огня, теперь тускло блестели от боли. Видеть его таким было невыносимо и причиняло безграничную боль Казалось, что в этот момент Фелисия окончательно сбросила маску безразличия и холодной отстранённости, которую носила перед девушками. На её обычно непроницаемом лице теперь читалось искреннее, неподдельное горе. Девушка, обычно такая стойкая и сдержанная, сильно испугалась за своего коня. Заплакав, она бросилась к нему и упала рядом, обнимая его и поглаживая чернильно-золотыми узорчатыми пальцами по гриве и морде «Бедненький мой» — шептала она сквозь слёзы, и её голос дрожал от глубокой печали. — «Что же с тобой сделали эти бандиты… Теперь мы точно никуда не сможем пойти» Алия стояла в стороне и с болью в сердце наблюдала за этой картиной. Всё это время спасительница казалась ей человеком, почти лишённым эмоций, пребывающим в постоянном безразличии, хотя её саркастические замечания были удивительно острыми и точными. И теперь, когда существо, столь дорогое её сердцу, было ранено, она позволила себе быть открытой и непосредственной, показать свою уязвимость. Сама израненная, не столько физически, сколько морально, плакала о своём коне «Может, останетесь?» — тихо, с искренним сочувствием предложила Алия, подходя ближе. — «Вы и так измучены» Фелисия замолчала. Её сердце сжалось. Она совершенно не собиралась где-либо задерживаться. Мысль о том, чтобы остаться хотя бы на день, вызывала у неё почти физическое отторжение. Годы, проведённые в золотой клетке, когда каждый её шаг был под контролем, когда свобода была лишь иллюзией, оставили глубокий след в её душе. И вот теперь, когда она наконец вырвалась на свободу, когда ощутила вкус настоящей, пусть и опасной, свободы, ей снова предстояло где-то застрять, пусть даже ради Никса. Это было похоже на возвращение в плен, пусть и добровольное. Внутри неё боролись желание сбежать, умчаться куда глаза глядят и понимание, что ради здоровья Никса ей придётся остаться «Всего на пару дней» — прошептала Алия, видя её сомнения Фелисия понимала, что выбора у неё почти нет. Она всё ещё не знала, где находится. Не знала, как далеко ей нужно зайти, чтобы вернуться к своим делам, а Никсу требовалось время на восстановление. Ему нужно было набраться сил, чтобы снова стать самим собой. Не стоило мучить его, заставляя идти дальше, когда каждая клеточка его тела кричала от боли «Я помогу, если что» — каждое слово Алии звучало робко, но уверенно. Словно в знак согласия, промычала корова Ак-Сиыр Фелисия слабо кивнула, смирившись с неизбежным. Её взгляд, всё ещё полный печали по раненому коню, переместился на помещение хлева. Выбора нет. Придётся ненадолго остаться здесь, в этом незнакомом тихом месте, чтобы дать Никсу шанс на выздоровление       Через несколько минут Фелисия, закутавшись в одну из купленных у Милены тканей — мягкую, хоть и простую, но на удивление тёплую — стояла во дворе дома, где её приютили. Августовская ночь здесь, в предгорьях Урала, казалась одновременно безмятежной и полной тайн. Звёзды, яркие и близкие, словно россыпь бриллиантов, освещали крошечную деревню. А тишина была такой глубокой, что казалось, будто можно услышать биение собственного сердца. Фелисия чувствовала себя одновременно измученной и странно умиротворённой, хотя на душе у неё всё ещё было тревожно. Мысль о Никсе не давала ей покоя Стоявшая рядом Алия обратила внимание на руки Фелисии. Они действительно светились, как будто на них было наложено какое-то волшебство. Алия помнила, что перчатки на Фелисии были совсем другими. И это точно были не они. Она подошла ближе, не в силах сдержать любопытство «Что это?» — спросила она, показывая на руки девушки, на которых золотые узоры, казалось, пульсировали мягким светом «А?» — Фелисия посмотрела на приютившую её девушку, которая показывала на её руки, и в её взгляде мелькнуло удивление, смешанное с лёгкой тревогой. — «Это долгая история...» Сейчас ей совершенно не хотелось говорить об этом. И дело было не во вредности, как можно было бы подумать. Она просто не хотела раскрывать свою особенность, свою тайну. Отсюда и такое поведение: страх привязаться к кому-то. Опасение, что случайно проговорится или покажет что-то, что не должно быть раскрыто. И тогда всё может пойти прахом. Сейчас же она чувствовала себя невероятно уставшей, и любое лишнее напряжение казалось ей непосильным «Нет, ты расскажи» — не собиралась отступать Алия, решив, что с неё хватит этой таинственности. В голосе звучала настойчивость, а в глазах читалось желание узнать правду. — «Хватит уже секретов» Она ждала, устав от этой мрачности и безразличия, от постоянной игры в загадочность. Фелисия глубоко вздохнула. Ей больше не хотелось носить эту маску, и, предав себя, она почувствовала, как устала всё держать в себе. Пришлось рассказать. Она поведала историю золотых чернил: судьбоносную случайность, ключевой момент, идею, долгую подготовку и, наконец, ритуал, проведённый в ночь её совершеннолетия. Всё пошло не совсем по плану, но она не жалела о таком результате. И вот уже больше года они с Никсом бродят по миру, странствуя и познавая Алия, честно говоря, была в шоке. Она не могла поверить, что такое вообще возможно. Такие нестандартные обстоятельства, такой ритуал — и всё это сработало в угоду англичанке! В голове у неё проносились обрывки услышанной истории: древние знания, переданные ей какой-то загадочной книгой, тяга к неизведанному, страх перед миром, который мог поглотить её, и, наконец, это решение, приведшее к преображению. Казалось, что всё это из какой-то старинной легенды, а не из реальной жизни. Её охватило смешанное чувство. С одной стороны — восхищение силой и решимостью этой девушки, с другой — страх перед её способностями. Как можно было пройти через такое и не сломаться? Как можно было жить с таким знанием, с такой силой, скрывая её от мира? Алия представила, каково это — носить в себе такую тайну, быть вечным странником, вечно находиться на грани разоблачения. Это пугало и завораживало одновременно. Она почувствовала себя такой маленькой и незначительной рядом с той, которая, казалось, могла управлять самой судьбой «Что дальше?» — начала Фелисия. В глубине её жёлтых глаз читалась настороженность. Она увидела неоднозначное выражение лица Алии, смесь шока и смутного страха, и предугадала возможную реакцию. - «Скажешь, что я в сговоре с дьяволом? Отведёшь меня к священнику, крича, что во мне сидит нечистая сила?» После этих слов Алия словно вернулась в реальный мир, вынырнув из водоворота фантастических историй. Её так ошеломили эти предположения. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что в те далёкие времена XIII века, когда суеверия были сильны, а вера в колдовство и демонов была повсеместной, многие люди поступили бы именно так «С чего ты взяла?» — Алия хотела коснуться её, но её рука замерла в воздухе Её всё ещё пугала мысль о том, что чернила сделают с ней то же, что и с теми разбойниками, чьи золотые тела растворились в воздухе. Фелисия очень удивилась. Она ожидала чего угодно: криков, обвинений, паники. Но не этого «Тебя это не пугает?» — только Никс и бывшие слуги не боялись этой силы. Все остальные реагировали с ужасом «Немного пугает» — призналась Алия тихим, но твёрдым голосом. Она посмотрела Фелисии прямо в глаза, и в этом взгляде читалась необычная для неё решимость. — «Но я точно не стану кричать об этом. Ты спасла нам жизнь» Внутри Алии бушевала буря. Шокирующая история гостьи перевернула её мир. С одной стороны, она испытывала страх перед неизведанным, перед силой, которая могла так легко распоряжаться чужими жизнями. Она предположила, как эти золотые чернила пожирают людей, и это было жутко. Но, с другой стороны, она испытывала глубокую благодарность. Этот человек, несмотря на всю свою загадочность и, казалось бы, безразличие, спасла их. Она рискнула собой, вступив в бой с разбойниками, чтобы защитить их. Этот поступок перевесил страх. Алия почувствовала, как в ней просыпается нечто новое: не только страх, но и уважение, и даже, возможно, симпатия к этой странной, непонятной женщине. Она увидела в ней не монстра, а человека, который тоже способен на сострадание, пусть и выраженное необычным способом Фелисию переполнили удивление и облегчение. Она была готова к худшему, к тому, что её примут за порождение тьмы. И вдруг — слова благодарности и обещание хранить молчание. Это было неожиданно и даже немного…приятно. Её существование было наполнено одиночеством и постоянной борьбой за то, чтобы её не заметили, чтобы её сила не стала поводом для преследования. Человек, который только что узнал о ней, проявила такую сдержанность и такую простую человеческую благодарность. Это было что-то новое, что-то такое, что заставило её сердце, обычно такое отстранённое, дрогнуть. Возможно, она не ошиблась, позволив себе на мгновение раскрыться. Возможно, в этом мире ещё есть место для понимания «Меня зовут Алия» — тихо произнесла девушка, протягивая руку. Её пальцы слегка дрожали, но в этом жесте чувствовалась искренность. — «А моя младшая сестра - Милена» Алия слегка кивнула в сторону дома, где, как она думала, приходила в себя Милена. Фелисия, немного поколебавшись, протянула руку. Её ладонь, чернильно-чёрная, с заметными золотыми узорами, казалась одновременно странной и завораживающей «Фелисия» — произнесла она ровным голосом, в котором, однако, слышалась новая, чуть более мягкая нотка Когда пальцы Фелисии коснулись её руки, Алия ожидала чего угодно: жжения, холода, неприятного онемения или даже прикосновения к чему-то чужеродному, как к змеиной коже. Но вместо этого она ощутила лишь лёгкое, едва уловимое покалывание, похожее на прикосновение тёплого ветра или слабый электрический разряд. Это было не вредно. Совсем не вредно. Наоборот, это было удивительно. Казалось, что по кончикам пальцев Фелисии пробежала волна какой-то успокаивающей энергии. Это было странно, потому что руки Фелисии выглядели так необычно, так явно не от мира сего, а прикосновение оказалось таким…обычным, но в то же время совершенно новым ощущением После рукопожатия между ними повисла короткая пауза, наполненная невысказанными мыслями и переосмыслением. Обе девушки стояли, погружённые в свои размышления. Никто из них и не думал идти спать. Слишком много всего произошло за этот день, слишком много вопросов осталось без ответа, слишком много новых ощущений и мыслей нахлынуло на них. Казалось, что даже воздух вокруг них был наполнен этой тихой, но напряжённой передышкой. Ночь, окутавшая деревню, принесла с собой не только темноту, но и начало чего-то нового. Чего-то, что могло изменить их жизнь «Видишь ли» — начала Фелисия. Слова звучали тихо, но в них чувствовалась какая-то древняя усталость, словно она говорила о том, что знала и ощущала на протяжении веков. Она погладила золотые узоры на своей руке, словно черпая в них силу или подтверждение своим словам. — «Говорят, что женщина — это орудие дьявола, что она приносит только беды и несчастья. Но при этом женщину видят только как сосуд для детей. Словно она — кувшин, который нужен только для того, чтобы его наполняли» Фелисия сделала паузу, и в этой паузе, казалось, уместилась вся её долгая и непростая жизнь. Её слова были сказаны не как жалоба, а как констатация факта, как горькая истина, которую ей пришлось принять и пережить. В них не было сожаления о себе, но звучала глубокая печаль из-за несправедливости, с которой она сталкивалась в отношении своего пола. Она говорила о двойной ловушке, в которую попадали женщины: их обвиняли во всех грехах мира и в то же время низводили до простой функции продолжения рода, лишая их собственной ценности и воли. Именно такой, кажется, видели её мать родственники со стороны отца. Той самой женщиной-инструментом, ценность которой определялась лишь её способностью рожать или, наоборот, близостью к чему-то тёмному и запретному. И в какой-то части, в глубине души, они приписывали эти же качества и самой Фелисии, видя в ней отблеск материнской «греховности» или, наоборот, её «плодородной» сущности Алия слушала, вдумываясь в каждое слово Фелисии, и её брови медленно сошлись на переносице в задумчивости. Она переваривала эту информацию, пытаясь соотнести её с собственным опытом «Мой отец так не считает» — произнесла Алия мягко и уверенно. Она посмотрела на Фелисию, словно пытаясь передать ей частичку своего иного взгляда на мир. — «Мои родители очень любили друг друга» В этих простых словах была целая история. История, которая, казалось, контрастировала с горьким опытом Фелисии. Алия видела в своей семье не проявление зла в женщине, а наоборот, силу и тепло, исходящие от взаимной любви и уважения. Для неё женщина была не сосудом и не орудием, а равным партнёром - тем, кто приносит свет и радость, кто создаёт семью. И эта простая, но глубокая истина, казалось, немного смягчила мрачный взгляд Фелисии «Мои родители тоже очень любили друг друга» — тихо, словно в ответ на слова Алии, произнесла Фелисия. На её губах мелькнула едва заметная, но тёплая улыбка, словно она на мгновение вернулась в те времена. — «Просто графская родня отца…они так сильно очерняли эту невинную, искреннюю любовь» Лёгкая горечь в сказанном, но уже не такая всепоглощающая, как раньше. Это была скорее печаль той истории, которые, несмотря на всю свою тяжесть, всё же были окрашены светом той любви. Фелисия, видимо, сама удивилась, что произнесла эти слова. Однако, сказав их, почувствовала, как что-то внутри неё немного расслабилось. Возможно, Алия с её простым, но сильным примером на самом деле несла не только свет, но и исцеление «Честно говоря, я так по ним скучаю» — произнесла Алия ещё тише, почти шёпотом, и ещё сильнее вцепилась в ткань сюрко, словно пытаясь защититься не только от холода ночи, но и от воспоминаний Фелисия, услышав это, на мгновение замерла. Её взгляд, обычно такой внимательный, теперь был полон какого-то далёкого, понимающего сочувствия «Так почему бы тебе не навестить их? Раз уж ты скучаешь» — спросила Фелисия, не совсем понимая; почему Алия до сих пор здесь, а не там, где ей, казалось бы, самое место «…Они умерли три года назад» — прозвучало в ответ, словно удар тишины Слова Алии повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Последнее, что осталось от её семьи, от того мира, где любовь была не клеветой, а реальностью Фелисия почувствовала, как по её щекам разливается жар, и ей стало ужасно неловко. Слова, слетевшие с её губ, казались чудовищно невежливыми. Она и подумать на смерть их родителей не могла. Оказывается Алия, как и она сама, была сиротой уже целых 3 года. Три года с тех пор, как родители ушли, оставив их одних. И теперь на хрупких плечах Алии, помимо забот о хозяйстве, лежала ещё и ответственность за младшую сестру «...прости...» - искренне прошептала она Фелисия опустила глаза, не в силах смотреть на неё «Ничего, Фелисия» – тихо сказала Алия, и её голос был полон усталости, но и той самой тихой силы, которая всегда её отличала. – «Я понимаю» Алия посмотрела на Фелисию, и в её глазах не было ни гнева, ни обиды. Возможно, она понимала, что Фелисия не хотела зла. Возможно, она сама была слишком погружена в свои заботы, чтобы придавать значение этой оплошности Милена подслушивала из дому через окошко. Как и много лет назад, когда она, ещё совсем маленькой, подслушивала, как отец и старшая сестра разговаривают о чём-то важном. Теперь она снова оказалась в той же роли...её сердце сжалось от нахлынувшей тоски. Слёзы текли из её глаз, тёплые и беззвучные. Она тоже скучала по маме и папе. Скучала по их смеху, по их теплу, по их присутствию. В этот момент, мир вокруг казался ей особенно серым и одиноким «Знаешь…трудно как-то вести дом на своих плечах, когда ты одна и нету опоры» - произнесла Алия. - «Конечно, у меня есть сестра. Но она молода, чтобы как-то помочь мне» Милена знала, что Алия устаёт. Она видела, как сестра старается, как она готовит, убирает, заботится о ней. Алия была её опорой, её защитой в этом мире, который вдруг стал таким огромным и пугающим. Но Алия и сама ещё так молода. Как она могла нести на себе всё это? Как она могла быть и матерью, и отцом, и опорой для них - двух сирот? Милена чувствовала себя так, будто сама была лишь ещё одной обузой на плечах Алии «У тебя сестра есть…» - подметила гостья. - «Я осталась…абсолютно одна, пока не встретила Никса. Он – всё, что у меня есть…» Слова Фелисии звучали как отчаянный крик души, как признание в безграничном одиночестве Алии 23 года, Милене 17 лет, Фелисии 20. В суровых реалиях XIII века, где жизненный путь женщины определялся рано, каждая из них находится на своём этапе. Алия практически зрелая женщина, Милена - стоящая на пороге взрослой жизни, Фелисия находится между ними «Тебе хорошо, Фелисия…» - тяжело вздохнув проговорила Алия. - «Вот смотрю я на тебя… Ты сама молодая, как Милена, но в тебе уже есть что-то…твёрдое, что ли. А главное – свободная, как вижу» На Фелисию нахлынули странно тёплые и тягостные воспоминания одновременно, подобно нежным, но острым лезвиям, пронзающим душу. Её взгляд устремился вдаль, словно в глубину прошлого. Она сама не заметила, как, увлечённая этим внезапным наплывом чувств, рассказала Алии всё, словно открывая давно запечатанную шкатулку: – Я родилась в золотой клетке. Поместье, окружённое высокими стенами, было моим миром. Мой отец, граф Кристиан Степлтон, был человеком строгих нравов. Он считал, что я должна быть идеальной дочерью, и для этого установил бесконечные правила и ограничения. Каждая минута моей жизни была расписана, каждый мой шаг контролировался. Всё для того, чтобы сохранить статус нашей семьи. Я помню свою маленькую руку, крепко сжимающую руку моей матери. Её добрые глаза, тёплые объятия. Но она ушла от нас слишком рано. Я ещё была маленькой, и её смерть оставила в моей душе пустоту. Отец считал, что с моим воспитанием он справляется сам. Он нанял лучших учителей, которые учили меня этикету, танцам, музыке и искусству ведения домашнего хозяйства. Но он не замечал, что его правила делали меня несчастной. Я тосковала по свободе, по возможности делать то, что хочу. У меня не было друзей. Мои сверстницы были дочерями дворян, такими же заключёнными в золотые клетки, как я. Мы с ними не находили общего языка. Я мечтала о жизни за стенами замка, о простоте и свободе обычных людей. Когда отец покинул этот мир, я отвергла всех наших многочисленных родственников. Они, словно стервятники, слетелись на наследство, желая управлять им и, конечно же, женить меня на ком-то, кто смог бы принести ещё больше богатства и власти нашей семье. Но я не хотела играть в их игры. В одиночестве я нашла утешение в изучении языков. Чернила... Я помню, как любила смотреть на них, ощущать их прохладу на своей коже, вдыхать их терпкий, землистый запах… Я стала изучать их состав, их свойства и скрытые способности. Когда я провела тот ритуал - овладела магией чернил и даже открыла особенный вид, который стал моим. Это было как прозрение. Я поняла, что могу жить свободно и творить свою собственную судьбу. Я оставила поместье и все связи с моей семьёй. Я отправилась в путь, чтобы изучать мир и искать свою истинную сущность. Теперь я сама по себе. И я никогда, ни разу не пожалела о своём решении Фелисия продолжала свой рассказ, но Алии было тяжело дальше всё слышать. Воспоминания Фелисии, полные боли и решимости, нахлынули на Алию так сильно, что она начала терять нить. Несмотря на то, что Фелисия старалась объяснять получше, переводя всё в более понятные образы, многое ускользало мимо ушей Алии. Она слушала, но внутри неё боролись собственные эмоции, мешая полностью вникнуть в эту историю «Вот как значит вышло» – тихо произнесла Алия со смесью удивления и некой глубокой, необъяснимой грусти В этот момент её сознание пронзила внезапная, острая волна воспоминаний. Она помнила, как ребёнком, в одну из бессонных ночей, устроившись рядом со своей сестрёнкой, рассказывала ей похожую историю. Как же так вышло, что эта, казалось бы, детская фантазия, отчасти стала правдивой в жизни Фелисии? Этот неожиданный отклик в собственной душе, это сходство детских фантазий с реальностью, словно открыло перед Алией новую грань понимания. Она видела перед собой не просто рассказчицу, а родственную душу. Чья жизнь, пусть и в ином воплощении, отражала те же тайные желания, которые в какой-то части жили и в ней. В этот момент Алия почувствовала не только сочувствие к Фелисии, но и глубокое понимание, которое выходило за рамки обычного слушания «И каково это…жить свободно?» – вырвалось у Алии, словно вопрос, на который она сама искала ответ Фелисия задумалась немного. Её пальцы невольно потянулись к ткани. Но скоро ответила «…я бы пережила это всё вновь, чтобы оказаться на своём месте» - с уверенностью и сталью в голосе ответила она Алия, заинтригованная, наклонилась чуть вперёд «И где же твоё место?» - с интересом спросила у собеседницы Фелисия подняла голову, и в её взгляде на мгновение промелькнуло что-то иное – не прежняя боль, а усталость, пропитавшая каждую клетку её существа «Я уже проторчала всю жизнь на месте. С меня хватит» - в её словах не было ни капли жалости к себе, лишь констатация факта, окончательная и бесповоротная Алия, всё ещё пытаясь осмыслить глубину слов Фелисии, задала следующий вопрос, который, возможно, тоже был обращён к ней самой: – И сколько ты так будешь бродить? Фелисия лишь слегка пожала плечами, словно сам вопрос казался ей бессмысленным «До конца жизни» – ответила она, и в этой простоте ответа была вся полнота её решения В этих двух словах заключалась вся её история – путь, выбранный сознательно, путь, который она готова была пройти до самого конца, не оборачиваясь. Её место было там, где она сейчас – свободная и совершенно своя В словах Фелисии действительно было что-то такое, что задело самые тонкие струны души Алии. Они резонировали с её собственными, скрытыми желаниями, с её внутренним стремлением к свободе Внезапно, в сознании Алии всплыли воспоминания, глубоко укоренившиеся в прошлом её рода. И эти воспоминания нашли отклик в словах Фелисии, подтверждая то, о чём та говорила. Ведь её племя…её предки…они тоже когда-то жили так, кочевой жизнью. Алия помнила эти времена, хотя прошло уже много лет. Она помнила, как первые пять лет своей жизни, ещё совсем ребёнком, кочевала вместе со своим народом, переходя с места на место, в поисках пищи и убежища. Она помнила запах костров, треск огня, песни у костра, рассказываемые долгими зимними вечерами. Она помнила ощущение свободы, которое давала эта бескрайняя степь, этот вольный воздух «Что ж…мы бы приняли тебя в своё кочевое племя» – с искренностью произнесла Алия Фелисия, пожалуй, не ожидала. В её глазах мелькнуло что-то вроде надежды, приправленное лёгким удивлением. Та, чьё лицо до этого выражало лишь задумчивость, слегка приподняла брови. Она рассмеялась, но в этом смехе не было насмешки, скорее удивлённое недоумение «Кочевое? Прости, но вы не похожи на кочевников» - она обвела двор, затем Алию, словно пытаясь найти хоть малейшее подтверждение словам собеседницы в их нынешнем окружении «Когда-то были» - чувствуя лёгкое смущение, но всё ещё с той же искренностью, ответила Алия В её голосе проскользнула лёгкая грусть, как будто она говорила о чём-то, что было давно утеряно, но всё ещё живо в её памяти Фелисия, уже более заинтригованная, чем скептически настроенная, задала прямо: – Да? «Честно» – подтвердила Алия, и в этом была такая непоколебимая уверенность, что Фелисия невольно прислушалась В словах Алии звучала правда. Правда, которая, казалось, шла из самых глубин её души, из тех самых воспоминаний, которые она только что открыла. И в этом «честно» было больше, чем просто подтверждение – это было приглашение к доверию, к более глубокому пониманию. Фелисия глубоко задумалась «И как же это?» - поинтересовалась она, ведь этот человек действительно был кочевником «На самом деле» - протянула Алия. – «Рискованно» «Прелесть» кочевой жизни, по словам Алии, заключалась в свободе, в возможности видеть мир, следовать за солнцем и ветром, не быть привязанным к одной земле. Это была жизнь, в которой каждый рассвет открывал новые пейзажи, где воздух был чище, а звёзды — ярче. Кочевники знали землю, её тайные тропы, места, где можно найти воду и пастбища. Они были мастерами выживания, умели читать природу, как открытую книгу. Их жизнь была полна испытаний, но и полна настоящих, неподдельных моментов: пения у костра под звёздным небом, преданного взгляда верного коня, вкуса дичи, добытой своими руками Однако за эту свободу приходится заплатить очень высокую цену. В XIII веке мир был суров и непредсказуем. Сама природа была грозным противником. Беспощадные морозы могли заморозить быстрее вражеского клинка, метели заметали все пути, оставляя людей без продовольствия и крова. Летом засуха превращала высохшие русла рек в братские могилы, а внезапные ливни могли превратить равнину в непроходимое болото. Кочевник полностью зависел от капризов природы, и малейшая ошибка в прогнозе или выборе пути могла обернуться катастрофой Не менее опасными были и люди. Мир XIII века был раздроблен и полон вражды. Те, кто выглядел иначе, говорил на чужом языке или просто был незнакомцем, часто воспринимались как потенциальная угроза. Помимо враждебных племён, которые могли напасть, ограбить и угнать скот — основу кочевого образа жизни — существовала постоянная угроза со стороны разбойников. Эти люди жили грабежом и не останавливались ни перед чем. Путешествия, даже на короткие расстояния, были сопряжены с риском столкнуться с подобными группами. Кочевники, находившиеся в постоянном движении и зачастую вдали от укреплённых поселений, становились особенно уязвимыми. Их скот, единственный источник средств к существованию, всегда был желанной добычей Болезни также представляли серьёзную угрозу. Отсутствие развитой медицины, условия жизни в пути, скученность в юртах — всё это способствовало распространению эпидемий, которые могли выкосить целые роды. Вдали от каменных стен, где можно было укрыться, или квалифицированной помощи любая болезнь могла стать смертельной Кочевники были сильны и выносливы, но эта сила лишь помогала им в борьбе, а не гарантировала безопасность. Они шли на риск, жили полной жизнью, осознавая, что она может оборваться в любой момент. Возможно, именно это осознание заставляло их ценить каждый день, каждую встречу, каждую песню. Именно в этой готовности принять жизнь во всей её полноте, со всеми её красотами и опасностями, заключалась истина, о которой говорила Алия «Ты что-нибудь помнишь из того времени?» — немного наивно спросила Фелисия Она хотела услышать что-то из воспоминаний самой Алии, что-то более личное, чем общие описания «Зиму» — коротко ответила та, устремив взгляд куда-то вдаль, словно туда, где ещё лежал нерастаявший снег Она рассказала, как в детстве чуть не погибла из-за бурана. Ветер выл, как раненый зверь, снег слепил глаза, и казалось, что мир превратился в безликую белую бездну, готовую поглотить их маленький стан. В те дни, когда тело лихорадило от холода и слабости, когда жизнь казалась тонкой нитью, готовой оборваться, в ней раскрылась другая личность. Не просто ребёнок, борющийся за выживание, а великая мыслительница и мечтательница «Кочевая жизнь на самом деле довольно тяжёлая» — произнесла Алия, и больше не было ни тени романтики. Это была констатация факта, выстраданная и проверенная «Я поняла» — тихо ответила Фелисия, представляя себе всё услышанное «А я» — Алия замолчала, словно обдумывая, что именно она хочет сказать. Её обычно уверенный взгляд на мгновение стал неуверенным, отражая внутреннюю борьбу. — «Хочу найти идеальное место для нас всех. Где тепло, всё рядом и не нужно месяцами преодолевать расстояния» Фелисия посмотрела на неё, испытывая странное сочетание понимания и удивления «И что же вам мешает переехать?» — спросила она В вопросе не было осуждения, скорее он был продиктован искренним любопытством. Если Алия была кочевницей, значит, у неё был опыт, знания и, казалось бы, возможность двигаться дальше «Боюсь» — призналась Алия. Её голос стал тише, почти шёпотом. - «Я чудом выжила тогда, а что нас ждёт впереди…» Она снова вспомнила ту кошмарную минуту, которая оставила неизгладимый след в её душе. Тогда, в детстве, все решения принимали взрослые, сильные и опытные. Они были её защитой. Но теперь взрослых, которые могли бы взять на себя эту ответственность, могли бы направлять и защищать, уже не было в живых. Алия, уже будучи взрослой, понимала, что сама несёт за это ответственность. Однако воспоминания о безжалостной стихии и осознание всей рискованности такого путешествия, особенно в одиночку, пусть и с небольшой группой, сковывали её. Сестра, которую она была обязана оберегать, была ещё одним весомым аргументом в пользу осторожности. И главное — она не знала, где в этом огромном, полном опасностей мире может быть лучше. Не знала, где найти то самое идеальное место, о котором мечтала Это неведомое, отсутствие чёткой цели и направления и было той причиной, по которой они всё ещё оставались здесь, вдали от своей мечты об идеальном уголке Фелисия могла только задуматься и глубоко посочувствовать такому положению дел. Она видела перед собой не просто кочевницу, а женщину, несущую на своих плечах огромную ответственность, разрывающуюся между желанием обеспечить безопасность близких и страхом перед неизвестностью. Её «честность» теперь проявлялась в этой уязвимости, в признании собственных страхов и неопределённости «А ты что?» — решила поинтересоваться Алия у этой путешественницы, пытаясь переключиться с собственных переживаний на чужие Фелисия не знала, что и ответить. Она чувствовала себя пойманной в сети доброты и заботы, которые так щедро проявляла Алия. Было ясно, что ей придётся задержаться у них. Чтобы восстановиться Никсу требовалось время и покой, которых не найти в пути Алия, заметив её нерешительность, легонько приобняла Фелисию за плечи. Это было простое, но утешительное прикосновение, полное понимания. Она сказала, что Фелисия может не волноваться. Им предоставят кров, примут её как родную на столько времени, сколько потребуется для полного восстановления Никса. Эта щедрость, эта бескорыстная помощь от людей, чья собственная жизнь была полна трудностей, поразила Фелисию Степлтон посмотрела на свои руки. В этих руках была сила, сила выживания, но сейчас они казались ей такими же неуверенными, как и её собственный голос. Она была незнакомкой, пришедшей из другого мира, и здесь она нашла не только кров, но и нечто большее — искреннее участие и готовность помочь, даже не зная её саму «Сошьёте перчатки?» — резко спросила Фелисия Алия, пристально взглянув на Фелисию, всё поняла. Её прежнее предположение о том, что Фелисия, будучи знатной особой, просто боится испачкать руки, оказалось ошибочным. Теперь Алия понимает. Фелисия скрывает свои силы, свои истинные возможности, чтобы избежать нежелательного преследования и не привлекать к себе лишнего внимания. В этом контексте перчатки становились не просто предметом одежды, а своего рода маскировкой, способом скрыть то, что могло выдать её «магию» «Милена умеет шить, она справится» — сказала Алия. — «Но шить перчатки, насколько мне известно, довольно сложно» Алия не скрывала, что задача непростая. Она требовала точности, ловкости и определённых знаний. Однако в её глазах мелькнул огонёк решимости. Попробовать можно. После она взглянула на звёзды, медленно мерцающие на чёрном бархате неба, и дала понять, что пора ложиться спать. На степь опустилась ночь, и даже призрачный свет луны не мог развеять усталость, накопившуюся за долгий день. Завтра, пообещала она, они займутся всем — и обустройством, и тем, о чём просила Фелисия Но Фелисия словно не слышала её слов. С демонстративной решимостью она направилась к хлеву, где находится её верный конь. Не колеблясь, она легла рядом с ним, прижавшись к тёплому боку животного, словно ища в нём утешение и защиту. Алия не стала прогонять её в дом, не стала настаивать. Если Фелисия так хочет, пусть так и будет. Возможно, так ей действительно будет спокойнее, чем в незнакомом жилище. Возможно, ей нужно было уединение, близость к животному, чтобы просто отдохнуть и всё обдумать — и слова, и события, и своё положение       Алия вернулась в дом. Милена, её младшая сестра, не скрывала, что подслушала весь разговор. Её юные, но внимательные уши уловили каждое слово, каждую интонацию. Впрочем, Алия и сама ничего не сказала по этому поводу. В их отношениях не было необходимости в лишних объяснениях. Вскоре сёстры подготовились ко сну, совершив свои вечерние ритуалы, и каждая легла на привычное место, погрузившись в тишину ночи, которая, казалось, поглотила все их мысли и переживания. Или же почти «Не о ней ли ты рассказывала мне в ту ночь, сестрица Алия?» — спросила Милена В её памяти всплыл образ, сотканный из слов старшей сестры несколько лет назад. Образ девушки, похожей на Фелисию — такой же загадочной, с такой же, казалось бы, непростой судьбой. Алия помнила. Прекрасно помнила. Эта история, которую она тогда рассказала Милене, теперь звучала как эхо, отразившееся в сегодняшнем дне. Она говорила о девушке, примерно такой же, как Милена, но чуть старше. Эта девушка мечтала увидеть мир, познать далёкие земли, заглянуть в чужие города, но родители крепко держали её, словно корни дуба, привязывая к родному дому. Они боялись за свою единственную дочь и оберегали её от опасностей, которые, как им казалось, таились за пределами их крошечного мира. И вот однажды, когда полная луна величественно взошла на небосвод, девушка решилась. Она покинула отчий дом, вскочила на своего верного коня и умчалась прочь, куда глаза глядят. Словно птица, вырвавшаяся из тесной клетки, она летела навстречу неизвестности и больше никогда не видела своих родителей Алия посмотрела на Милену. История Фелисии, конечно, была совсем другой. Но общие черты, те самые, которые так метко подметила Милена, всё же были. И в этот момент Алия вдруг осознала, что, рассказывая ту давнюю историю, она, возможно, многое предсказала, даже не догадываясь об этом. Её слова, которые казались просто выдумкой, в какой-то степени оказались правдой, увиденной сквозь призму времени и обстоятельств Она надеялась. Очень надеялась, что Никс и Ак-Сиыр не будут враждовать. И всё же… Эти чернильные руки Фелисии с золотыми узорами… Что же это такое у неё на руках? Алия помнила, как Фелисия частично рассказала об этом, но её слова остались не до конца понятными. Это казалось древним, магическим, словно впитавшим в себя силу земли и звёзд. А не опасно ли это? Этот вопрос не давал Алии покоя. Она не знала, какая тайна скрывается за этими завораживающими узорами, но чувствовала, что она важна       И то, что они встретились... Впрочем, вы и сами скоро узнаете, как зыбкие нити судьбы, сплетаясь невидимой паутиной, привели их к порогу грядущих событий