Глава 2. Ведьмин мост

      Ева проснулась от звука будильника, заведённого каждое утро на одно и то же время. Шея и спина страшно болели — она заснула вчера на диване в обнимку с ноутбуком, прямо в форме и в верхней одежде, которые так и не сняла, увлёкшись чтением статей в интернете. Очередная кружка с остывшим чаем на дне составила компанию другим на журнальном столике.       — Доброе, блин, утро, — вслух сказала Ева, с трудом разлепляя глаза и отрывая голову от подушки. Вырубилась она, вероятно, ближе к рассвету, так что выспавшейся себя никак не могла назвать.       Девушка отложила в сторону ноутбук и стянула с себя плащ, пытаясь хоть немного размяться. Второй день опозданий к ряду — это уже перебор, тем более для неё, так что надо приходить в себя.       Экран ноутбука приковал взгляд названием статьи, которую она читала, прежде чем уснуть. «Вичбридж — проклятый город? Почему все уже 10 лет боятся ездить в мирный пригород Лондона» — гласил заголовок. Медленно когнитивные способности всё же возвращались к Коллинз, и она начала вспоминать вчерашний день и то, чем вообще занималась до глубокой ночи, — сержанта с его заявлением, историю Алекса про пропадающих людей, которых никто толком не ищет или ищет, но не находит, свои попытки узнать про это больше. К её разочарованию, материалы, которые удалось найти, были либо десятилетней давности, либо являлись статьями сомнительного качества в жёлтых газетёнках, где среди самых правдоподобных версий исчезновения людей числились похищения инопланетянами и наличие где-то под Лондоном аномальной зоны сродни Бермудскому треугольнику. Ева считала себя человеком глубоко рациональным и эти теории отмела сразу же.       Девушка встала с дивана и направилась в ванную с целью умыться. В голове жила одна единственная мысль — так не должно быть. Не должно быть десятков непрекращающихся похищений, не должно быть полицейского безразличия.       «Для чего я поступала в академию, для чего я пришла на службу? Сидеть и воспринимать это как норму? Не брать в голову»?»       Она посмотрела на себя в зеркало — на заспанное лицо, на растрёпанные волосы.       «Но что я могу сделать? Ничего».       Быстро закатала рукава белой форменной рубашки, включила холодную воду и подставила руки. В глаза бросилась татуировка на правом запястье: надпись на русском языке «Увидев безобразие, не проходите мимо». Она когда-то знала русский, любила русскую литературу и русскую поэзию, поэтому на первом курсе академии набила себе тату со строчкой, как ей думалось, полностью отражавшей её жизненный принцип.       «Или могу?»       В окно подул лёгкий летний ветер, когда девушка приняла единственное, как ей показалось, верное решение…

      ***

             Из распахнутых настежь окон квартиры доносились звуки улицы — шелест листвы, редкие в таких районах автомобили и голоса людей, в свой выходной занимающихся обычными выходными делами. Впрочем, не для всех жителей Лондона этот чудесный воскресный день был мирным и беззаботным.       Ева Коллинз сидела у себя в спальне на кровати и аккуратно укладывала вещи в дорожную сумку. Пара джинсов, рубашек, свитер… и ещё несколько вещей, составляющих небольшой гардероб, которого хватило бы, в случае чего, на пару недель. Уместив всю одежду, она спустила ноги с кровати и задумчиво потёрла подбородок.       «Ещё бы ноутбук взять, — подумала она. — Но тогда сумка слишком тяжёлая будет».       За пару дней до этого, в очередной раз явившись на работу в управление, она внезапно — ничего не предвещало — попросила у шефа отпуск на три недели, чем ощутимо удивила и начальство, и коллег, и своего напарника Алекса Фейзера.       — Это стоит считать бегством с тонущего корабля? — иронизировал он, глядя на коллегу.       — Не переживай, Алекс. Мне просто нужно срочно съездить в Кардифф по семейным делам, — отвечала она. — К прибытию новых лиц, формированию отдела и твоему назначению я вернусь.       — Смотри мне, ловлю на слове.       Впрочем, отпуск Еве всё же позволили взять без лишних вопросов, и вот уже второй день она занималась построением маршрута и сбором вещей в дорогу. Разумеется, ни в какой Кардифф она ехать не собиралась.       Девушка встала с кровати, расправив красную рубашку в клетку, что была на пару размеров больше неё, и начала расхаживать по комнате туда-обратно, вспоминая, что ещё ей может понадобиться. После недолгих размышлений она отправила в сумку небольшую карманную аптечку с самым необходимым, пачку чипсов и бутыль воды, чтобы перекусить в дороге, косметичку со всеми средствами гигиены и старую толстую тетрадку с ручкой, у которой на колпачке было какое-то нелепое пушистое красное сердечко.       «Пригодится», — заключила она.       Процесс сборов оказался прерван стуком в дверь. Коллинз босиком проскользнула по коридору и открыла дверь внезапному визитёру, коим оказалась её арендодательница — миниатюрная пожилая женщина с собранными в аккуратную причёску седыми волосами.       — Миссис Уэнсдэй, — Ева легко улыбнулась женщине. — Хорошо, что вы зашли.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила та, проходя в квартиру и со вздохом оглядывая уже привычный беспорядок.       — Да. То есть нет. Не совсем, — запуталась девушка. — Дело в том, что я уезжаю на три недели в… э… командировку. Со своим напарником. Меня не будет, но я хотела оставить вам деньги за этот месяц и заверить вас в том, что скоро вернусь.       С этими словами она подошла к барной стойке и, взяв оттуда стопку наличных, протянула их хозяйке.       — Боретесь с преступностью уже и вне Лондона? — миссис Уэнсдэй тепло рассмеялась, принимая деньги.       — Что-то вроде того, — Ева отрывистым движением заправила волнистую рыжую прядь за ухо. — Вы, кстати, по делу зашли?       — Нет, просто заскочила спросить, как твои дела. Но я, видимо, отвлекла тебя от сборов.       — Не то чтобы особенно отвлекли, но поезд действительно уже вечером, хотелось бы ещё раз перепроверить вещи, — девушка осмотрела квартиру, которая в процессе сборов превратилась совсем уж в подобие свалки, и неловко замялась. — У меня всё хорошо, просто предстоят, вероятно, непростые недели.       Миссис Уэнсдэй, заметив, что её собеседница едва уловимо нервничает, ободрительно положила ей руку на плечо, улыбаясь.       — Тогда не буду тебе мешать. Удачи вам, Ева, я лично ни грамма не сомневаюсь, что у тебя… кхм, у вас всё получится.       Ева улыбнулась женщине в ответ и поблагодарила её за поддержку. Едва дверь за хозяйкой захлопнулась, девушка вновь вернулась к своим сборам и тем делам, которые необходимо было доделать перед отъездом. А именно к одному из наиболее важных пунктов плана.       Она подошла к стационарному телефону. Звонок родителям в Уэльс, а перед ним — унять дрожь в голосе, чтобы не распознали ложь на расстоянии. Дежурное приветствие, обмен стандартным «как дела?» без лишних подробностей, «мам-пап, я в командировку на три недели, связи, скорее всего, не будет, но, если найдётся возможность, обязательно позвоню; как вернусь — сообщу». Проговорить всё быстро и без запинки, чтобы не дать и шанса задать уточняющие вопросы — какая командировка, куда, с кем, почему вообще отправляют такого неопытного сотрудника? Чтобы под стальным голосом отца не запутаться в своей легенде и не вызвать абсолютно лишних на данный момент подозрений. Прощание, трубка падает на рычаг.       Вдох-выдох. Врать она никогда не умела, и сейчас, бессовестно конструируя вокруг себя легенды сразу для всех, кому могло быть интересно её местоположение на ближайшие три недели — родителям, коллегам, единственному другу и хозяйке съёмной квартиры, — девушка чувствовала себя невероятно неуютно, как если бы правда на самом деле уже была известна всем, но они делали вид, что верят её словам, чтобы потом дружно собраться и пристыдить её. В то же время Ева уверена, что поступает правильно, ведь едва ли авантюру, в которую она решила влезть, поддержал бы хоть кто-то из её окружения, а если бы и поддержал — она была определённо слишком опасна, а подвергнуть своих близких риску для жизни Коллинз бы не хотела, несмотря ни на что.       Дурная дрожь в коленях ушла, Ева шумно выдохнула и вернулась в спальню, чтобы завершить сборы. Оставалась последняя вещь, которую точно стоило захватить с собой в это спонтанное путешествие. Она подошла к тумбочке, взяла с неё свой служебный пистолет и, бросив оружие в сумку, застегнула её.       — Вот теперь всё.       Было первое августа, и на улице стоял весьма обычный английский летний день — не слишком жаркий, но достаточно тёплый. На небе собрались редкие облака, сквозь которые едва проглядывало солнце. Приятный ветер развевал рыжие волосы мисс Коллинз, выпорхнувшей из дома в лёгком чёрном плаще поверх рубашки. В воздухе стоял едва уловимый запах выхлопных газов.       Она оглядела хорошо знакомую ей улицу, на которой прожила прекрасные почти уже пять лет, и в очередной раз задумалась о своём решении. Да, затея была опасна, и, строго говоря, существовал немаленький шанс, что эту улицу она прямо сейчас видит в последний раз. Однако неизвестно откуда в ней поселилось какое-то странное, слабо ощутимое предчувствие, что она не просто выживет, но и сможет сделать что-то по-настоящему значимое. За три недели раскрыть дело, которое целая плеяда опытных полицейских не смогла раскрыть за полтора года — звучит как абсурд и, вероятней всего, абсурдом и является, но спонтанно проснувшаяся самоуверенность, помноженная на неуёмное желание спасти мир, не давали Еве мыслить здраво и рационально оценивать ситуацию.       Она постояла ещё минуту и направилась к углу улицы, чтобы поймать такси. Чёрный кэб остановился рядом с ней, девушка запрыгнула в машину, сперва кинув сумку на сиденье, и коротко обратилась к кэбмену:       — Вокзал Ватерлоо, пожалуйста.

      ***

      Когда пригородный поезд подъехал к железнодорожной станции города Вичбридж, уже давно наступил вечер, поэтому на улице ощутимо стемнело. Ева вылезла из поезда и сразу поёжилась — не то от пробирающего вечернего холода, не то от странной гнетущей атмосферы маленького городка, в который она прибыла. Низкое тёмно-серое небо неприятно давило. Вместе с ней на этой остановке вышли всего пара человек, и как будто интуитивно стало понятно, почему так мало — что-то отталкивающее было в этой местности, и дело едва ли было в погоде, ведь чисто географически город располагался примерно в той же климатической зоне, что и Лондон.       Девушка оглянулась. Она толком не знала, что собирается здесь найти, поэтому какого-то чёткого плана у неё не было. Одно было понятно: нужно побольше разузнать о городе и о том, что происходило в нём последние полтора года, а для этого, разумеется, пообщаться с местными жителями.       Ева застегнула плащ, чтобы не мёрзнуть так сильно, быстро пересекла маленькое здание вокзала и вышла на одну из, вероятно, центральных улиц города. Ей подумалось, что, скорее всего, когда-то эту улицу можно было даже назвать уютной — с лёгкостью представлялась чистая узкая мостовая, пёстрые клумбы с красивыми цветами, разнообразные вывески. Иными словами, классический пейзаж подобных маленьких городков посёлочного типа в английской провинции. Сейчас же вид был скорее зловещий: людей почти не видно, сама улица слабо освещалась несколькими жёлтыми фонарями, некоторые из которых были разбиты, а по асфальту стелился липкий туман, словно сошедший со страниц книг про викторианскую Англию. Город выглядел заброшенно, будто жизнь в нём когда-то была, но по каким-то неизвестным причинам прекратилась — постепенно или в один момент. Впечатление Вичбридж производил точно неприятное.       Будто решив завершить мрачную картину, с неба закапал дождь.       — Вот чёрт, — тихо выругалась Коллинз, оглядываясь в поисках какой-нибудь кофейни или паба, где можно было бы переждать непогоду. Её взгляд упал на небольшое двухэтажное здание на противоположной стороне улицы, куда она и направилась быстрым шагом.       Внутри заведения оказалось тепло и на порядок более приятно, чем на улице, а вот людей не было вовсе, кроме высокого небритого темноволосого мужчины за барной стойкой. Ева неожиданно подумала, что удивительно, как они вообще не закрылись, если у них круглый год такая «хорошая» посещаемость. Бармен, судя по взгляду, был искренне удивлён видеть здесь кого-то. Девушка проскользнула внутрь и присела за барную стойку.       — Добрый вечер, — поздоровался он. — Вам чем-нибудь помочь?       — Да, будьте добры чашку чёрного чая, пожалуйста, — попросила Ева, опуская сумку на соседний стол.       — Сию минуту.       Бармен исчез за кухонной дверью, оставив девушку одну в тихом и пустом баре — не играла даже фоновая музыка, которую обычно ожидаешь встретить в подобных заведениях, — но вернулся уже через пару минут с чашкой горячего напитка.       — Прошу, — он поставил чашку с блюдцем на стойку, и Ева мгновенно взяла её в руки. — Вы ведь не местная, верно?       — Да, я приехала из Лондона, — отозвалась Коллинз. Вывод о недавном прибытии легко делался по её сумке.       — Езжайте-ка вы обратно.       Ева поперхнулась чаем от такого внезапного хамства со стороны совершенно незнакомого человека.       — С чего бы? — возмущённо спросила она. — На гостеприимное приветствие слабо похоже.       — Послушайте бывалого. Ничего, кроме проблем, вы здесь не найдёте, — мужчина тяжело выдохнул.       — В каком смысле? Инопланетяне похитят меня на опыты? — с сарказмом уточнила девушка.       — Ну, инопланетяне не инопланетяне, а ничего хорошего в городе уже лет десять не происходит. Вот как началось с этого тройного убийства в особняке за рощей, так одни неприятности, — бармен хотел было замолчать, но заметил заинтересованный взгляд гостьи и продолжил: — А последние пару лет так и вовсе люди пропадают. Вот недавно парень приезжал, примерно вашего возраста, брата, кажется, искал или что-то вроде, так я его больше и не видел, хотя тут, знаете, народу немного, все на виду, потеряться сложно.       — Так, может, он нашёл брата и уехал с ним обратно?       — Да вряд ли. Обосновать не могу, вот чует моя печёнка, что нарвался пацан на неприятности на одно место. И с домом этим за рощей не всё чисто, я вам говорю. Там уже давно никто не живёт, да вот говорят, что силуэты в окнах мелькают — призраки тех несчастных, кого похитили и убили.       Коллинз едва заметно скривилась — теории про призраков и всякую мистику она могла и дома в интернете почитать или в жёлтых газетёнках с паранормальным уклоном.       — А почему вы так уверены, что их убили? — не унималась девушка.       — А что же ещё с ними сделали, по-вашему? Ну, возможно, сначала пытали, но потом точно убили, — с уверенностью очевидца заверил её собеседник. — Не зря наши все боятся туда ходить: звуки там разные, говорят, потусторонние, да атмосфера какая-то гнетущая. Хотя вообще все нормальные местные уже давно разъехались кто куда, остались только те, кто слишком стар для переездов, и те, кому некуда. Да и незачем.       — И в какой категории вы?       — Во второй. Мне терять всё равно нечего, даже если похитят и убьют. А так, может, кого из случайных гостей предупредить сумею и предостеречь.       — Ну парню, про которого вы говорили, видимо, ваши слова не помогли, — съехидничала Ева. — Который брата искал.       — Да молодёжь же народ упрямый, что говори, что не говори — всё без толку, — отмахнулся бармен.       Ева с удивлением посмотрела на него. На вид мужчине было не дать больше тридцати пяти, но по его словам и рассуждениям казалось, что он безнадёжный старик. Впрочем, его возраст интересовал её сейчас меньше всего.       — А что за дом-то? — с азартом спросила она, допивая остатки чая.       — Какой дом?       — Ну за какой-то рощей. С потусторонней атмосферой, — на этих словах Ева приложила усилие, чтобы не захихикать.       — А, — опомнился мужчина. — Чуть поодаль от остальных домов в Вичбридже есть дубовая роща, а за ней огромный особняк, лет сто ему, наверное. Там раньше люди жили, а потом трагедия произошла, и вот с тех пор особняк пустует. Ну или не пустует, но я соваться туда не хочу. И вам не советую.       Коллинз хотела подробнее расспросить своего собеседника о трагедии, но прилив любопытства насчёт дома за рощей и желание найти приключений на свою голову уже захватили её, перевешивая здравый смысл. Разбираться было решено на месте.       — Ладно, знаете, я, наверное, пойду, — задумчиво протянула она и полезла в сумку за деньгами. — Сколько с меня?       — Да оставьте. Считайте, что это вам подарок и моё, кхм, гостеприимство, — ответил бармен с иронией, явно передразнивая Еву за одну из её реплик.       — Хм, спасибо. И за интересную беседу тоже. Всего вам доброго!       — И вам. Берегите себя, — тихо добавил мужчина, догадываясь уже, куда направится его внезапная гостья.       Ева вышла из бара. Она провела внутри не так много времени, но пейзаж уже успел смениться. Во-первых, кончился дождь, что несказанно обрадовало девушку. Во-вторых, на улице окончательно стемнело и стало ещё туманнее, а совсем опустевшие улицы вызывали какое-то ощущение тревоги и небезопасности. Ева задумалась, что по-хорошему нужно было спросить у бармена, где здесь можно переночевать, выспаться, оставить сумку с вещами и уже утром отправляться к роще и загадочному особняку, но близость разгадки, за которой она сюда и поехала, совсем отключила в девушке хотя бы какое-то подобие логики, и Ева живо направилась по узкой улице куда-то в сторону окраины городка.       Чем дальше она заходила, тем меньше ей нравилась вся эта затея и место, куда она приехала. Дома выглядели всё более и более заброшенно — если поначалу ещё попадались окна с горящим в них светом, то теперь город окончательно стал похож на город-призрак. В какой-то момент асфальтовая дорога прервалась, и Ева пошла по кривой, немного заросшей травой тропе. Земля после дождя была рыхлая, и её белые кеды мгновенно перестали быть таковыми.       «Ладно, нет, это была плохая идея, — заключила она, останавливаясь. — Фонарей дальше нет, а без освещения я здесь вряд ли пройду, скорее упаду в какую-нибудь канаву. Надо возвращаться, зайти в этот бар, спросить про какой-нибудь самый паршивый отель и утром при дневном свете уже пойти искать особняк».       Девушка кивнула своим мыслям и развернулась, чтобы пойти в сторону центральной части города.