Глава 7. Братья

      Слабость ощущалась всем телом. Ощутимо болели лобная и затылочная части головы. К горлу подбиралась тошнота, усугубляемая положением тела — лёжа на спине. Где-то на краю сознания слышались какие-то звуки, отдалённо напоминающие голоса людей в оживлённом разговоре, — хотелось верить, что это не шизофрения и голоса на самом деле существовали, а не находились лишь в голове.       Ева усилием воли попыталась хотя бы открыть глаза. Яркий свет сразу больно ударил, заставляя тут же закрыть их обратно. Через пару мгновений она повторила попытку снова, на этот раз не распахивая, а осторожно щурясь и пытаясь хотя бы немного понять обстановку.       Окружающий её мир тут же поплыл и сделал тошноту и головную боль ещё более ощутимыми. С трудом девушке удалось разглядеть через пелену знакомый мансардный потолок, и она пришла к выводу, что находится у себя в комнате. Последнее, что Коллинз помнила — это как она, уставшая и вымотанная, несла Джеку в подвал булавки для шитья, а дальше — решительная темнота. Вопрос, как она оказалась здесь и что с ней в итоге произошло, оставался открытым.       Ещё несколько мгновений понадобилось девушке, чтобы понять, что в комнате она находится одна, а голоса, которые она слышала, судя по всему, исходят откуда-то из-за двери. Ева хотела предпринять попытку встать, но даже движение руки далось ей с трудом, так что она попробовала прислушаться к разговору, не поднимаясь с кровати.       — Я не виноват, что твой драгоценный маньяк доводит людей до истощения, — различила она громкий голос Джека.       — Джек, при чём тут я и «мой драгоценный маньяк»? — второй мужской голос был тише и ниже и принадлежал Джиму. — Я просто…       — Мальчики, пожалуйста, вы весь дом разбудите, — единственный в этой какофонии женский голос в лице Дженни, кажется, пытался воззвать прочих собеседников к спокойствию.       — Короче, я своё дело сделал, тебя позвал, так что разбирайся сам и отстань от меня, — злобно бросил первый голос. Послышались тяжёлые удаляющиеся шаги.       Спустя мгновение дверь в комнату Евы открылась и в неё вошли два других участника горячей коридорной дискуссии. Девушка попыталась повернуть к ним голову, и это действие не осталось незамеченным.       — Ева, ты очнулась! — закричала Дженни. Её голос пульсирующими ударами раздался в голове Коллинз, та поморщилась и застонала.       — Дженни, тише, пожалуйста, — попросил её Джим. — Думаю, от резких звуков ей сейчас будет только хуже.       Мужчина присел на край кровати и осторожно взял лежащую за запястье, нащупывая пульс.       — Ой, извини, правда, — смущённо пробормотала девушка, снижая громкость голоса на пару тонов и обращаясь уже к Еве. — Мы за тебя очень испугались.       Рыжая с трудом сфокусировала взгляд на двух фигурах. Картинка ещё немного расплывалась, но всё же стала ощутимо лучше, чем в самые первые минуты её пробуждения. Она взглянула на взволнованную Дженни — её светлые волосы растрепались, на одном плече небрежно висела шаль, уголок которой девушка нервно сжимала правой рукой.       — А… Что вообще произошло? — наконец хрипло спросила Ева, почувствовав, как пересохло у неё в горле. — И… Я хочу пить.       Уоллис тут же встрепенулась и с тихим возгласом «Конечно!» выбежала из комнаты — принести стакан и графин с водой из кухни.       — Ты не помнишь? — спросил Джим, поворачиваясь к лежащей.       — Я только помню… как заходила к Джеку… в подвал… — ей было тяжело говорить, поэтому речь была медленная и прерывистая.       — Джек прибежал ко мне вчера вечером, что уже само по себе нонсенс, — чуть улыбнулся доктор. — Он сказал, что ты потеряла сознание в подвале и, судя по всему, в падении ударилась головой об лестницу. Как ты сейчас себя чувствуешь? Голова болит?       От ровных и спокойных интонаций Джима начинало клонить в сон, но девушка собралась с мыслями и попыталась как-то консолидировать своё самочувствие, дабы закончить этот медицинский допрос поскорее и отправиться обратно в прекрасное сонное царство, где мир не идёт вверх ногами.       — Паршиво. Голова жутко болит, перед глазами всё плывёт. Ещё слабость такая, будто меня переехали, и немного тошнит, — отчеканила Ева, местами преуменьшая тяжесть своего состояния. — Предвосхищая дальнейшее — да, в глазах двоится, так что вопрос про количество пальцев или молоточков можно пропустить.       Файрвуд о чём-то задумался и наклонился к ней, чтобы заглянуть в глаза и осмотреть зрачки. Девушка уловила оригинальное сочетание приятного мужского парфюма с запахом лекарств, но её от этих ароматов только сильнее замутило.       — Вероятно, есть лёгкое сотрясение, — заключил он, возвращаясь в исходное положение. — Томографию здесь не сделать, конечно, но по симптомам довольно очевидно. К тому же ты много крови потеряла. Сколько ты вчера ходила по комнатам и проходила испытания?       Ева крепко задумалась. Со счёта она сбилась ещё на третьей просьбе что-то откуда-то принести.       — Прости, это и наша вина в каком-то смысле, — продолжил Джим, увидев, что девушке сложно вспомнить ответ на его вопрос. — Получается, мы тебя втроём одновременно эксплуатировали.       — Не надо, пожалуйста, — перебила его Коллинз. — Я не ребёнок, сама делала выбор, идти за очередной вазой или нет.       — Тогда на будущее — не стоит так много бегать по комнатам. Всё-таки это существенная кровопотеря, тем более для хрупкой девушки.       — Я не хрупкая девушка.       Ева кинула на доктора гневный взгляд, резко сев на кровати, о чём мгновенно пожалела — в глазах тут же потемнело, в висках застучало, а тошнота усилилась троекратно.       «Я не хрупкая девушка, я офицер полиции, блин…» — чуть было не выпалила она, но вовремя вспомнила о своей легенде и замолчала.       — Так, а вот так резко садиться не надо даже в здоровом состоянии, — укоризненно произнёс Файрвуд. Он мягко взял девушку за плечи и уложил обратно головой на подушку, переходя на полушёпот. — Я исключительно с точки зрения анатомии и физиологии, без посягательств на равноправие и независимость женщин.       Девушка хотела что-то ещё ему ответить, но сил не осталось. Она почувствовала, как снова проваливается в сон, так и не дождавшись Дженни с графином воды…       ***       Коллинз сидела на кровати в позе лотоса и флегматично вертела разложенные перед ней на доске фрагменты пазлов уже трёх комнат — кухни, гостиной и подвала. Выходной день, который она хотела себе устроить, в конечном счёте превратился в больничный: Джим запретил ей слоняться по особняку и резаться о дверные ручки, пока она окончательно не придёт в себя — хотя ей и стало намного лучше по сравнению со вчерашним днём, когда она проснулась в совершенно невменяемом состоянии. Ева таким положением дел была явно недовольна, поскольку к вечеру ей стало невыносимо скучно. В попытке чем-то себя занять девушка решила изучить все пазлы, которые были у неё к тому моменту, — как найденные самостоятельно, так и те, которыми другие обитатели по разным причинам с ней делились. В результате исследования было выяснено, кусочки могут дублироваться, и этот факт Еве тоже не пришёлся по душе, потому как она была уверена, что такое количество деталей точно уже должно сложиться во что-то. Однако это было не так.       Девушка пялилась на картину с изображением кухни, в которой до полного сбора не хватало ровно одного кусочка. С гостиной и подвалом дела обстояли хуже.       — Кукловод, — позвала она в надежде, что хозяин особняка обратит на неё своё внимание. — А последний фрагмент пазла кухни вообще существует? Все остальные у меня повторяются по два, а то и по три раза, а этот даже один не попадался.       Ответа не было. Прождав с минуту, Ева уже подумала, что вопрос останется риторическим, но тут послышался треск в динамиках.       — Существует, — коротко ответил Кукловод. — В одном экземпляре, в отличие от остальных. Его нельзя найти в комнате — ты получишь его, когда придёт время. Кстати, всех остальных пазлов это тоже касается.       — Ясно.       Ева закатила глаза. Когда придёт это самое время, было, разумеется, известно одному Кукловоду, и судя по тому, что пазл прежде никто не собирал целиком, неясно, придёт ли оно вообще.       Девушка взяла доски с пазлами и убрала их под кровать до лучших времён. Решив немного размять мышцы, она попыталась подняться на ноги и тут же чуть в очередной не впечаталась лицом в шкаф, потеряв равновесие, но успела подставить руку и опереться на предмет мебели. Коллинз посмотрела на себя в зеркало и грустно вздохнула — светлая сиреневая рубашка была уже не светлой и даже не особо сиреневой. Тут и там виднелись разводы и пятна крови, а рыжие волосы превратились в какое-то несуразное гнездо на голове.       Решив лишний раз не расстраиваться от степени запущенности своего внешнего вида, Ева отвернулась от зеркала и медленно поползла в сторону письменного стола. И только сейчас она обратила внимание на не самый современный стационарный компьютер, располагавшийся на нём.       — Надеюсь, я не исчерпала ещё лимит вопросов, — начала Коллинз, включив компьютер и обращаясь к камере, — но зачем здесь стоит компьютер, если он не подключён к сети и в нём вообще ничего нет?       Ева начала внимательно изучать загрузившийся рабочий стол. Кроме иконки почты, на нём ничего не обнаружилось.       — Он подключён к внутренней сети, — устало пояснил Кукловод. — Через неё ты можешь отправить сообщение любому обитателю дома.       — Сообщение? В смысле просто любое сообщение?       — Обычно почту используют, чтобы что-то попросить у соседей — бумагу, инструменты, клей, что угодно. Но можешь хоть в любви признаваться, мне всё равно. Только учти, что я вижу все ваши переписки, — не надо строить в них свои очень умные планы побега, если не хотите получить наказание.       — Да я и не собиралась, — фыркнула Ева, разворачиваясь на стуле. Её почта была пуста, а ей самой пока ничего было не нужно, поэтому интерес к средству техники быстро угас. — Да и в любви признаваться как-то обстоятельства не располагают.       «М-да, и правда сервис. Вот вам персональный врач, вот вам еда, вот вам внутренняя сеть с чатами. Осталось устраивать по вечерам представления с гитарой да шипы с ручек убрать — и, считай, готовая база отдыха».       Девушка вновь повернулась к столу, взяла в руки свою записную книжку и посмотрела на последнюю исписанную страницу.       «Джейн Уоллис, 24 года, день рождения в мае. Попала в аварию в 13 лет, страдает амнезией, ничего не помнит. Скорее всего, была в доме в детстве.       Джеймс Файрвуд, хирург, работал в Йорке, старший брат Джека.       Джек Файрвуд, 23 года, день рождения в декабре (как у меня). Судя по всему, технарь — инженер или типа того. Младший брат Джима.       Билл, ???, алкоголик. Хранит спирт на кухне за раковиной».       «Информации, конечно, негусто, — мысленно вздохнула Ева. — По таким обрывкам никаких логических выводов о жертвах Кукловода не сделаешь».       Она раздражённо захлопнула тетрадь и откинулась на спинку стула. Её персональные пазлы не складывались точно так же, как и пазлы комнат. Скоро будет неделя, как девушка в доме, а ничего по-прежнему не было понятно: ни что это за дом, ни кто может скрываться за маской Кукловода, ни чем провинились люди, которые здесь оказались. Она надеялась, что по информации о пленниках можно будет сделать обобщённый вывод, но, на первый взгляд, как минимум те, о ком она уже что-то слышала, никак не были связаны — кроме того, что двое являлись близкими родственниками. Что, впрочем, тоже выглядело странно, ведь они по какой-то причине оказались здесь оба, а отношениями не разлей вода похвастаться никак не могли.       В какой-то момент Ева устала сидеть и рассуждать ни о чём, глядя в одну точку. Она почувствовала голод и подумала, что ничего особенно плохого не случится, если она спустится к Дженни на кухню поужинать — в конце концов, есть ей никто не может запретить.       ***       Ева перемещалась по коридорам особняка, оглядываясь на каждый шорох, — почему-то у неё не было ни малейшего желания случайно попасться на глаза Файрвуду-старшему и оправдываться перед ним. Сама идея того, что она, взрослая девушка, должна перед кем-то оправдываться за свои передвижения, претила ей, но вместе с тем Ева была уверена, что делать это непременно придётся.       Однако картина, которую девушка застала на кухне, заставила её усомниться в собственной адекватности и в том, не рано ли она начала нарушать врачебные предписания. В плетёном кресле сидела Дженни, а перед ней на столе стояло нечто отдалённо напоминающее вазу какой-то очень странной формы и не менее странного стиля — как будто склеенную из множества фрагментов других разных ваз. Сама блондинка держала в руке белую крысу с чёрным носом и гладила её пальцем по маленькой голове.       Заметив Еву боковым зрением, Дженни обернулась и воскликнула:       — Ева! Зачем же ты встала, тебе же, наверное, ещё нельзя!       — Только если ваш с Джимом план состоит в том, чтобы я умерла с голоду, и тогда лечить меня не придётся, — слабо улыбнулась рыжая. — Всё в порядке, мне уже гораздо лучше, так что я решила поужинать.       — Ох, прости, я об этом совсем не подумала, — Дженни выпустила крыску в отверстие в стенке странного сосуда и направилась к плите. — Будешь курицу?       — С удовольствием.       Ева осторожно присела на стул и недоверчиво посмотрела на гигантскую вазу. Фрагменты, из которых она была склеена, подозрительно напоминали ей осколки тех ваз, что они с Дженни собирали по всем открытым комнатам и использовали по очереди в качестве ловушек.       — Дженни, — позвала она. — А что это за шедевр современной скульптуры на столе? И почему в нём сидит крыса?       — Точно, я же тебе не рассказала. Крыса наконец попалась! Посмотри, какая она милая, прямо домашняя крыска, декоративная. Я решила её оставить в качестве питомца.       Уоллис поставила тарелку с ужином перед Евой и широко, даже немного по-детски улыбнулась, глядя на животное. Рыжая озадаченно подпёрла кулаками щёки.       — А домик мы собрали из старых ваз. Одна ваза для неё была маловата, поэтому пришлось импровизировать, чтобы собрать жилище побольше, — подытожила Джейн. — Ваза, конечно, странная получилась, но для крысиного дома самое то. Ну и хорошо, что это всё-таки копии, — настоящий антиквариат было бы жалко.       «Психиатрическая клиника, — подумала Коллинз. — А Кукловод — главврач».       Она придвинула к себе тарелку и начала активно жевать предложенный ужин, наблюдая, как Дженни развлекается с новым питомцем. Та, в свою очередь, продолжала тараторить про крысу — энтузиазм девушки был виден невооруженным взглядом.       — Я уже научила её приносить мелкие предметы. Она такая умная и смешная! Вот, смотри: Нэн, принеси лазер!       Крыса удивительным образом поняла команду и, словно собака, действительно просеменила за предметом, на который указала Дженни. Ева с удивлением наблюдала за движениями животного.       — Нэн? — переспросила она с набитым ртом.       — Да, я назвала её Нэн. Так звали женщину, которая любила крыс, но я не помню, откуда я её знаю и кто она.       Ева промолчала, но мысленно сделала себе отметку. Вряд ли эта Нэн — кто-то из пленниц дома, скорее кто-то из прошлого Дженни, что, впрочем, тоже может быть полезно в будущем.       — Джек, кстати, тоже сегодня не появлялся на кухне, — перевела тему блондинка, возвращая крысёнка в его новый дом. — Ведёт себя как мальчишка. Опять занят своим Подпольем, а о себе не думает!       Девушка возмущённо свела брови и сложила руки на стол. Коллинз, уже закончившая с ужином, заинтересованно на неё посмотрела, прищуривая зелёные глаза.       — Под-чем?       — Подпольем. Это его команда буйных подростков. Не знаю, чем именно они занимаются, Джек не рассказывает. Но он тратит на них почти всё время.       «Хм, интересно. Интриги, тайные организации, ещё и название такое претенциозное…»       — Кстати, — Ева оживилась, почувствовав, что можно развести собеседницу на пару сплетен. — Ты часом не знаешь, что за кошка между Файрвудами пробежала? Вроде братья, а отношения у них явно не фонтан.       — А, ты уже обратила внимание, — вздохнула Дженни.       — Ну сложно не заметить, особенно когда скандалят у тебя под дверью, — рыжая выразительно посмотрела на приятельницу, явно намекая на вчерашний случай.       Дженни покраснела и немного смущённо отвела взгляд, как будто думая о чём-то.       — Так что? Соперничество за любовь родителей? Детские обиды? Девушку не поделили? — не унималась Ева.       — Ой, нет, там всё сложнее. В общем, всё началось несколько месяцев назад. Я попала в дом в мае, Джим практически одновременно со мной…       В этот момент дверь в кухню громко скрипнула, заставив девушку прервать свой рассказ. Обе сплетницы обернулись. В комнату вошли две девушки. Одна из них была блондинкой невысокого роста, с длинными волнистыми волосами и крупными то ли напуганными, то ли удивлёнными глазами — из-за чего внешне напоминала кого-то вроде лесной феи или нимфы. Вторая, высокая кудрявая шатенка в тёмной одежде, напротив, смотрела на Еву подозрительно и даже, как ей показалось, с тенью высокомерия.       — Привет, — поздоровалась Коллинз. — Меня Ева зовут, мы вроде не знакомы ещё.       — Привет, — улыбнулась светловолосая. — Я Элизабет, можно Лиз, или Лиза, или Элиза, только не Бет, пожалуйста.       — Маргарет, — коротко кивнула вторая гостья.       — Я, наверное, позже дорасскажу, — Дженни наклонилась к Еве и шепнула ей на ухо, а затем уже громче добавила: — Пойду, наверное, отнесу Джеку ужин, а то он и без голодовок тощий, кожа да кости.       Ева посмеялась про себя и одновременно посочувствовала парню — определённо, в том, что касалось заботы о ком-то, Дженни напоминала девушке её родителей всё больше и больше. Немного посомневавшись, она решила спасти Файрвуда-младшего от нежелательного для него самого внимания и выступила с инициативой:       — Дженни, давай я спущусь к Джеку с обедом. Мне как раз нужно было у него кое-что спросить.       — Ну… А ты уверена, что тебе стоит ходить по дому? — с сомнением спросила Уоллис. — Джим же сказал…       — Дверь в подвал — соседняя, — перебила её Ева. — Я зайду туда по пути к себе в комнату, испытания проходить не буду, в общем, никто не пострадает.       Дженни пожала плечами и отдала поднос с тарелкой и чашкой чая. Та, что представилась как Маргарет, недовольно хмыкнула и что-то тихо сказала Элизабет, которая всё это время глаз не сводила с новенькой, сидя за столом напротив неё.       — Дамы, ещё пообщаемся, — кивнула Коллинз, вставая из-за стола и принимая в руки поднос.       Она осторожно выскользнула из кухни, вновь с опаской взглянув в ту часть коридора, где располагалась дверь в гостиную, и шмыгнула в подвал.       Джек, ссутулившись, сидел над мелкими деталями, разложенными на табурете перед ним. На первый взгляд они напоминали крошечный часовой механизм в разобранном виде — какой мог бы быть у наручных часов. Подтверждая эту теорию, рядом на том же табурете лежал сам корпус часов — массивный, из нержавеющей стали, с потёртостями, намекающими на возраст вещи, и немного потрёпанным кожаным ремешком. Файрвуд скрупулёзно изучал детали, хмурясь и не замечая ничего вокруг себя.       Ева, стараясь не уронить поднос, спустилась по ступенькам вниз. Джек, обратив внимание на какое-то движение сбоку, оторвал взгляд от механизмов и с нескрываемым удивлением посмотрел на вошедшую девушку.       — А ты что тут делаешь? — спросил он, выпрямляя спину. — Я думал, тебя Джим ещё неделю не выпустит из комнаты после твоих подвигов.       — Для этого ему придётся привязать меня к кровати, — девушка широко улыбнулась, ненароком представив эту картину. — Мне стало скучно, потом я решила поесть, а теперь по просьбе Дженни принесла поесть тебе.       Ева поставила поднос с ужином на свободный ящик. Джек обречённо вздохнул.       — Ясно, опять Дженни пытается меня накормить. Я сейчас занят, так что поем позже, — с этими словами он вернулся к пристальному изучению наручных часов.       — Я думаю, мы оба понимаем, что просто так Дженни от тебя не отстанет, — Ева облокотилась плечом на трубу. На рубашке останется след копоти, но выглядеть хуже она от этого вряд ли станет. — Так что я свою миссию выполнила: она хотела сама сюда идти, решила тебя спасти от этого стихийного бедствия.       Парень снова отвлёкся от своей работы.       — Ладно, спасибо, — кивнул он. — И ей тоже передай спасибо, я ведь и правда со вчерашнего дня ничего не ел… Ну и раз такая тема — за всю эту швейную фигню тоже спасибо, а то мне как-то даже неловко, что ты в обморок свалилась из-за этой беготни.       — Рубашку-то зашил? — рыжая проигнорировала его виноватое смущение.       — Да, вроде даже неплохо получилось.       Джек продемонстрировал ей край рубашки — на месте дыры красовались несколько неровных тёмных стежков. Ткань в месте повреждения немного сборила, но едва ли парня это волновало — он совершенно точно не из тех, кто сильно переживал об опрятности своего внешнего вида.       — Что ж, рада, что смогла помочь, — Ева поправила очки и переместила взгляд на разбросанные по табурету детали. — А сейчас ты что делаешь?       — Часы сломались, нужно кнопку заменить, — ответил он. — Они у меня ещё с тех времён… Ну, со свободы, в общем. Если они остановятся, будет очень плохо.       — Неужели здесь других часов не найдётся, чтоб так страдать сейчас? — удивилась девушка.       — Может, и найдутся, — хмуро пожал плечами Файрвуд. — Только это не просто часы — мне их ещё отец подарил. Вот прям снял со своей руки и подарил. Джим тогда ничего не сказал, но завидовал ещё как…       Джек на секунду вновь оставил часы в покое. Он задумчиво опустил голову, а в синих глазах на мгновение промелькнула эмоция не то грусти, не то сожаления. В голову полезли непрошенные воспоминания из юности — Йорк, девяносто четвёртый, лето, конец школы, сборы в университет. Семейные вечера, живые и счастливые родители, старший брат, вернувшийся из Лондона… И целая жизнь впереди. Что же случилось потом? И в какой момент…       Парень недовольно тряхнул головой — не хватало ещё сопли разводить. Он вернул часовой механизм в корпус и щёлкнул крышкой. Повертев часы в руках, Джек удовлетворённо хмыкнул и поспешил вернуть их на левое запястье.       Ева всё это время молча наблюдала за ним и сканировала его лицо на предмет эмоций, которые можно будет трактовать однозначно.       «Вот дела. Никогда бы не подумала, что такой персонаж, как Джек, может быть таким сентиментальным».       — Ладно, не будем о прошлом, — вздохнул парень. — Главное, что они теперь в порядке. А нет. Чёрт.       Джек встряхнул левой рукой и нахмурился, после чего снова снял часы с запястья. По его лицу было понятно — вернуть прибору работоспособность не удалось.       — Не заработали?       — Не-а, — Файрвуд отрицательно покачал головой. — Похоже, кнопки было недостаточно. Попробую ещё пружину поменять. Вроде где-то в подвале были запасные.       С этими словами он поднялся на ноги и направился к стеллажу. Парень снял с одной из полок трёхлитровую банку со всяким сваленным в кучу металлическим мусором. Что интересно, не прошло и минуты, как он торжествующе вытащил чуть ли не со дна нужную деталь — хотя никакой системой расположения содержимого в банке и не пахло — и поспешил вернуться к своей тонкой работе. Ева, всё ещё опирающаяся на грязную трубу и наблюдающая за действиями молодого человека со стороны, беззвучно посмеялась, внезапно как никогда до этого почувствовав в Джеке родную душу. Ведь если система неочевидна со стороны, это не значит, что для её создателя она тоже отсутствует.       Джек поймал её взгляд и с усмешкой глянул в ответ.       — Я в этом подвале уже всё наизусть знаю, где что лежит, стоит или бездействует, — пояснил он. — Даже если завтра слепым проснусь, на ощупь найду все инструменты и гайки.       — Это если никто не придёт и не уберётся, — язвительно заметила Коллинз.       — Ну этот кто-то может рискнуть здесь убраться, но, скорее всего, я вытолкаю его взашей раньше, — не то в шутку, не то всерьёз заявил Джек, снова вскрывая корпус часов. — Кстати, подай по-братски часовую отвёртку. Верхний ящик ближайшей к тебе тумбы.       Девушка оторвалась от уже родной согревающей лёгким теплом трубы и подошла к ящику, о котором сказал Файрвуд. И почему-то она совершенно не удивилась, что часовая отвёртка действительно обнаружилась именно в нём.       — Держи, — она протянула ему предмет двумя пальцами. Обе ладони болели после недавнего забега, и хватательные движения давались с трудом.       Джек несколько секунд посмотрел на эту картину и принял отвёртку, после чего скорее шутливо произнёс:       — Спасибо. А теперь давай вали отсюда, нечего тут шастать.       Несмотря отсутствие в голосе парня и тени негативных интонаций, Ева от такой наглости возмущённо распахнула глаза и едва не подавилась воздухом.       — Чего?! — чуть громче своего обычного тона вскрикнула она. — Файрвуд, ты не обнаглел?       — Спокойно, — протестующе замахал руками Джек, в одной из них всё ещё держа ту самую отвёртку. — Я не приватизирую подвал, если что, ходи сколько угодно. Просто ты, вон, после предыдущего раза, похоже, не поправилась. Если ты опять тут растянешься — не хочу снова слушать от Джима нотации, что я «загонял хрупкую девушку до обморока».       Ева второй раз подряд чуть не подавилась воздухом. Обидная дефиниция от старшего из братьев и в прошлый раз вызвала у неё непреодолимое желание со всей своей «хрупкой» силы дать тому кулаком в нос. Но её ещё можно было списать на случайный оборот речи, а вот два раза — это уже почти система. Не сдержавшись, девушка громко выругалась на весь подвал:       — Какую, блять, девушку ты там загонял?       Джек от неожиданности выронил пружину — благо далеко она не укатилась — и поднял взгляд на рыжую, гневно сверлящую его зеленоглазым взглядом даже сквозь стёкла очков.       — Если что, это цитата брата, — на всякий случай оправдался он.       — Значит так, если я ростом немногим выше Дженни и вешу чуть больше ста фунтов, это не значит, что я — хрупкая девушка, — она проигнорировала его оправдание, наклонилась и злобно посмотрела на него, сильно сжав плечо парня. Вся боль в ладонях и раны моментально забылись. — Ещё раз услышу что-то подобное от кого-то из вас — дам возможность убедиться в этом физически.       — Я понял, понял, — Джек попытался высвободить плечо из цепкой хватки девушки. — Отпусти плечо только.       Ева отняла ладонь, выпрямилась и зашагала к выходу из подвала.       — Ужин съесть не забудь, остынет, — бросила она напоследок, не оборачиваясь, и направилась вверх по лестнице.       Злоба от того, что едва Ева построила себе репутацию на месте работы, как судьба вновь заставила её доказывать, что она не сахарная снежинка, на мгновение сменилась здравым смыслом. Тот услужливо напомнил девушке, что буквально вчера она проснулась еле живая и что своеобразная забота доктора, конечно, имела место быть. И что просьба-требование-врачебное предписание лежать и отдыхать в комнате, а не бегать снова по особняку, была продиктована вполне рациональными рассуждениями. И что…       Определиться с отношением к старшему Файрвуду, к активной заботе о ней и без пяти минут оскорблениям в духе «хрупкая девушка» Ева не успела, поскольку, задумавшись, не заметила, как на выходе из подвала врезалась в человека. Подняв взгляд на своё неожиданное препятствие, она моментально об этом пожалела.       — Ева? — пара синих глаз недоумённо смотрела на девушку.       — Добрый вечер, Джим.       Коллинз растерянно и почти виновато улыбнулась объекту своих рассуждений минутной давности и, неубедительно — не хватало разве что наигранного свиста — делая вид, что всё так и должно быть, двинулась по коридору в сторону лестницы на верхние этажи.       Джим не сразу опомнился, сбитый с толку странным поведением девушки, но всё же пришёл в себя раньше, чем она улизнула.       — Мне кажется, я просил не проходить пока испытания и полежать несколько дней в комнате, — беззлобно, но строго сказал он.       — Так я и не проходила! — запротестовала Ева, вновь оборачиваясь к мужчине. — Я спускалась поужинать. Или есть больным тоже запрещается?       — Поужинать? В подвале? — недоверчиво прищурился Файрвуд.       — А после ужина я отнесла еду Джеку — Дженни переживала, что он опять ничего не ест.       Джим только вздохнул и покачал головой, прикрывая глаза. Ева смотрела на него со смешанными чувствами — вот уж что-что, а оправдываться она ненавидела и надеялась, что после переезда в Лондон ей этого делать больше никогда не придётся.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил док, нарушая тишину.       — Уже нормально, спасибо, — коротко кивнула рыжая.       Он немного недоверчиво оглядел её с ног до головы, и Ева смутилась, вспоминая, в каком виде сегодня расхаживает по особняку — убитую рубашку она так и не переодела и волосы расчесать тоже не удосужилась.       — Ты вроде куда-то шёл, — напомнила она Джиму. — И я, пожалуй, тоже пойду, спо…       — Постой, — мужчина задержал её, поймав за локоть. — Я понимаю, что немного нелогично, но могу я тебя кое о чём попросить?       Девушка удивлённо на него посмотрела.       — Попробуй.       — У Алисы острый аппендицит, нужно оперировать немедленно, но без наркоза ничего не выйдет, — начал он. — Я шёл в подвал за эфиром, но раз там Джек, что-то мне подсказывает, он не очень обрадуется, если я к нему приду.       — Мне спуститься в подвал и принести тебе эфир? — Ева изогнула левую бровь.       — Да. Раз уж ты здесь.       Джим посмотрел на неё умоляющим взглядом, отчего удивление Евы возросло ещё в несколько раз. Человек, который при знакомстве показался ей максимально невозмутимым и рациональным, сейчас не может спуститься в подвал за эфиром, потому что не хочет встречаться с родным младшим братом?       «Нет, точно надо будет вызнать завтра у Дженни, что тут у них происходит», — подумала девушка. В знак какого-то неопределённого согласия пожав плечами, она снова направилась к подвальной лестнице, от которой недалеко и ушла.       — Спасибо! — бросил ей вслед Джим и облокотился спиной на холодную стену, шумно выдыхая.       При виде вернувшейся Евы Джек дёрнулся на своём табурете. Он всё же отвлёкся от своего микроремонта наручных часов и решил съесть принесённый девушкой ужин. Коллинз улыбнулась от этой картины — если бы в полиции зарабатывать авторитет среди лбов с высокими чинами было так же легко, просто повысив голос и пригрозив физической расправой.       — Ты тево, вабыла фто-то? — проговорил парень с набитым ртом.       — Давай сразу и без вопросов, как я люблю: где в твоём сраче можно найти эфир? — спросила она и, словив дежавю, твёрдо решила, что это будет один-единственный предмет, который она кому-то принесёт.       Джек уже на автомате махнул рукой в сторону одной из полок со всякими бутылками и банками, но всё же опомнился — эфир, как кислота и другие химические вещества, были здесь на вес золота. Это вам не гайки с шурупами, так что делиться без лишних вопросов чем-то столь ценным парень не очень хотел.       — А тебе зачем? — проглотив-таки еду, спросил он.       — Я же попросила без вопросов.       Ева пробежалась глазами по удивительно стройному ряду склянок разной формы. Во всех были какие-то жидкости, и каждая подписана соответствующей веществу внутри химической формулой, от которых у девушки моментально пошла кругом голова.       «Всегда ненавидела органическую химию, — пронеслось у неё в голове. — Да и неорганическую тоже…»       Файрвуд тем временем решительно подошёл к той же полке и выразительно посмотрел на Еву.       — Ну уж нет. Химию я тебе просто так не дам, она нам для дела нужна. Тем более тут не так много, а воровать… — парень осёкся, но быстро поправился: — В смысле заимствовать её потом у Джима проблематично.       Коллинз едва не расхохоталась в голос, глядя на хмурого Джека. Взрослые мужчины, а таскают друг у друга втихаря бутылки с химическими веществами, как дети — игрушки.       — Ладно, — с лёгкой полуулыбкой согласилась она. — Мне в медицинских целях.       — В медицинских целях бери у брата, — не унимался неудовлетворённый расплывчатым ответом Джек, продолжая защищать свои подвальные сокровища.       Ева экстренно пыталась придумать, что бы такого соврать, — и кто бы мог подумать всего некоторое время назад, что ей с её болезненной честностью и принципиальностью придётся таким заниматься, — чтобы не сдавать Джима, который её сюда и отправил.       — Я не могу, — нашлась девушка. — Тогда мне придётся показаться ему на глаза, он увидит, что я хожу по дому в свой «больничный», и мне, естественно, — она выделила голосом последнее слово. — придётся рассказать, что я торчала тут у тебя в подвале, а тебе, соответственно, выслушать нотации, как ты доводишь хрупких девушек.       Парень недовольно сощурился, но поражение принял — видимо, аргумент про занудство старшего брата подействовал, точно как Ева и предполагала.       — CH₃ — CH₂ — O — CH₂ — CH₃, — сообщил Джек нужную формулу, махнув рукой.       — Цэ-Аш-кто? — переспросила Ева, морщась. Для неё сказанное только что Джеком представляло бессмысленный набор букв.       — Ну или C₄H₁₀O, подписан он так, — обречённо вздохнул Файрвуд, выцепив нужную бутылку и вручив девушке. — Формула диэтилового эфира, ты в школе на химии вообще чем занималась?       — Криминальные новости читала, — саркастично бросила она в надежде, что Джек не поймёт, что она не пошутила. — Спасибо!       Приняв нужную бутылку, Ева тут же шустро кинулась к выходу, вспомнив, что цель её визита была не только медицинской, но ещё и, судя по словам и виду Джима, срочной.       — Только с возвратом! — крикнул Джек, и это было последнее, что она услышала, уже поднимаясь по лестнице.       Джим тем временем стоял в той же позе, прижавшись спиной к коридорной стене. Почему так долго? А если Джек не отдаст ей эфир? Ведь с чего бы ему, младший же не для того таскает у него самого химию из лаборатории, чтобы раздавать направо и налево, верно? Нужно было идти самому. Нельзя же постоянно прятаться от собственного брата. Особняк большой, но долго так бегать всё равно не выйдет. А если Еве стало плохо? Она ведь ещё сама не восстановилась, а тут опять он со своими просьбами…       Развеивая опасения доктора, уже представившего картину лежащей в обмороке на холодном подвальному полу девушки, из подвала выскочила растрёпанная Ева. С небольшой стеклянной бутылкой в руках.       Джим оторвался от стены и выпрямился.       — Господи, спасибо тебе огромное, — поблагодарил он девушку. Еве отчего-то показалось, что мужчина выдохнул с облегчением. — Ты очень помогла мне и спасла жизнь человеку.       — Сразу говорю, что больше сегодня ничего носить не буду, — резко оборвали его.       Коллинз поморщилась от собственного довольно грубого тона, которым обычно не разговаривает с людьми, но желания вновь падать лицом на ступеньки подвала она не испытывала.       Джим виновато потёр переносицу, не глядя на собеседницу.       — Конечно, что ты. Извини, что побеспокоил.       — Не стоит, — смягчила голос Ева. — Удачной операции и в перспективе — спокойной ночи.       Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны — Файрвуд направился в гостиную, где ему предстояла очередная хирургическая операция в сомнительных условиях особняка, а Ева зашагала к лестнице и отправилась наверх — к себе в комнату.       ***       Девушка присела на стул, что стоял возле письменного стола в её комнате. Усталость вновь начала овладевать ей, клонило в сон. Она взяла в руки оставленное на столе подобие дневника, открыла его на той же странице, что и несколькими часами ранее, и дописала несколько строк:       «Элизабет — ???       Маргарет — ???       Алиса, ???, удаляли аппендицит 7 августа 1999 (ножницами, швейной иглой и молотком, видимо, угу)       PS Отношения между братьями ещё хуже, чем я думала…»       Ева отложила тетрадь и откинулась на спинку стула.