Глава 10. Есть два стула...

      Утро для Евы в принципе редко бывало добрым временем суток, но в доме маньяка это ощущалось особенно остро. Кукловод в самом начале её пребывания как-то сказал, что, чтобы научиться ценить свободу, нужно лично познать несвободу, и уже к концу первой своей недели в особняке она готова была согласиться с этим высказыванием. Как минимум обычного свежего воздуха ей сильно недоставало.       За отсутствием традиционных утренних эфиров свыше и желания полноценно завтракать, девушка сделала себе чай с заблаговременно прихваченной из кухни грушей и решила немного разобраться с тем, что происходит в её комнате. За время её пребывания здесь та уже постепенно начала соответствовать привычной для Коллинз атмосфере — атмосфере беспорядка. Тут и там валялись привезённые ей с собой вещи, различные предметы, стащенные из комнат для испытаний, собранные с Дженни коллекции, рамы с пазлами — как полностью пустые, так и частично собранные.       Она осмотрелась и обратила внимание на пустую стену над изголовьем кровати. Внезапная идея посетила девушку, она подняла с пола раму с собранным пазлом кухни и повесила её на торчащий из стены кривой гвоздь рядом со шкафом. Достав из горы мусора чёрный маркер, аккуратно подписала сверху на светло-бежевом паспарту — «Кухня». Следом к «Кухне» добавились ещё восемь развешанных вразнобой рам, три из которых сразу же получили подписи «Гостиная», «Подвал» и «Прихожая». Ева довольно хмыкнула, обнаружив, что в пазле гостиной не хватает только последнего фрагмента.       Закончив с пазлами, девушка, допивая уже немного остывший чай, принялась за завалы предметов, через которые уже сложно было переступать. Часть отправилась в шкаф, часть — на открытый стеллаж, а большинство вещей ушло в бездонный сундук.       В комнате, кажется, даже стало чисто. Ева была полностью удовлетворена проделанной работой, после чего приняла решение всё же отправиться на кухню, а затем стребовать с Кукловода задание на последний кусочек гостиной и продолжить своё изучение дома. День обещал быть размеренным и не предвещал никаких потрясений…       ***       Надежды на размеренный день без потрясений испарились сразу, как только Ева переступила порог кухни. Там её ждала жуткая картина: на полу растянулся Джек в луже собственной крови, неподалёку лежали две активированные ловушки — гиря и нож. Парень был без сознания, с глубокой ножевой раной на плече; рядом с ним на коленях в ужасе сидела Дженни с размотанными бинтами.       — Ева, как хорошо, что ты пришла! — вскрикнула девушка, подняв голову на дверь. — Тут Джек ранен, нужен Джим, срочно!       — О боже, — растерявшись, выдохнула рыжая. — Конечно, уже бегу!       Ева сорвалась с места и побежала в гостиную в надежде, что Джим, как обычно, сегодня утром находится там. Перед её носом едва не захлопнули дверь, так что пришлось схватиться за ручку чуть сильнее, удерживая её. От боли в ладони девушка зашипела.       Причиной задержки оказалась привлекательная брюнетка в красном платье, которая недоумённо взглянула на вбежавшую в гостиную Коллинз исподлобья.       — Я собиралась пройти испытание, — недовольно фыркнула она.       — Извините, мне срочно, — выдохнула запыхавшаяся Ева и обратилась к Джиму, сидящему на диване с книгой: — Джим, нужен врач.       Мужчина тут же отбросил книгу и подскочил с места, хватая всегда готовую к бою аптечку.       — Что произошло и где? — спросил он, уже выходя из гостиной вместе с Евой.       — Джек ранен на кухне, подробностей не знаю, меня Дженни послала, — выпалила она на бегу. — Он без сознания.       — Опять? За последнюю неделю он уже второй раз получает там серьёзные раны…       Они вбежали на кухню, где их ждала встревоженная Дженни. Плечо Джека было наскоро и немного неаккуратно забинтовано — видимо, усилиями девушки, — но в сознание молодой человек не приходил.       Джим опустился на пол рядом с братом и начал осмотр.       — Дженни, это ты его перевязала? — спросил он, проверяя пульс.       — Да, — кивнула та. — С ним всё будет хорошо?       — Надеюсь, — нервно выдохнул доктор. — Ты молодец, благодаря перевязкам он потерял немного крови.       Ева взволнованно кружилась в дверях и теребила прядь рыжих волос.       — Я могу чем-нибудь помочь? — наконец спросила она.       — Да, — ответил Джим. — Можешь, пожалуйста, закрыть дверь и пройти испытание, чтобы здесь никто не ходил и не отвлекал меня?       — Конечно.       Девушка хлопнула дверью и взяла список. Правая рука болела от чуть более глубокого пореза об ручку гостиной, чем предполагалось, но она старалась не обращать на это внимания. Осторожно, чтобы не помешать Файрвуду, она перемещалась от предмета к предмету, украдкой поглядывая на происходящее в другой части комнаты. Пожалуй, подобные ситуации отрезвляли и напоминали, что этот дом — всё-таки не отель пять звёзд на побережье Средиземного моря.       — Пульс в норме, зрачки реагируют… Видимо, потерял сознание от упавшей на голову гири, а не от кровопотери. Иначе он бы уже не выкарабкался…       Джим побледнел словно мел и вздрогнул, на пару мгновений потеряв всё своё врачебное самообладание, но быстро взял себя в руки. Однако реакция мужчины на собственный вердикт не укрылась от Евы, которая из-за наблюдения чуть сама не угодила рукой в мышеловку.       «Ну вот, только меня в качестве пациента для полного счастья тут и не хватало…»       — Однако рану лучше зашить, — уже спокойно произнёс доктор, убирая за ухо мешающиеся волосы. — В некотором смысле даже хорошо, что он еще не пришел в себя, иначе не позволил бы. А так я его сейчас подлатаю и приведу в чувство.       Ева старательно растягивала поиск предметов на как можно более долгий срок и намеренно стояла со статуэткой птицы в руках, не складывая её в корзину до самой последней секунды. Волнение понемногу отступало, можно было выдыхать. Определённо девушка не была готова сегодня столкнуться со смертью лицом к лицу. Впрочем, не факт, что к встрече с этой дамой вообще когда-то можно быть готовым — независимо от того, кого она забирает.       Тем временем Джим завершил все свои медицинские манипуляции с раной Джека, наложив поверх швов плотную повязку. Он поднёс к носу брата вату, смоченную нашатырём, и парень начал медленно приходить в себя.       — Какого чёрта?.. — хрипло спросил он, разлепляя глаза и отрывая голову от пола.       — Ты попал в ловушку и… — начала было Дженни, но Джек её перебил.       — Ясно.       Он с трудом, но всё же довольно резво, будто и не лежал тут без сознания на грани жизни и смерти пару минут назад, поднялся на ноги. Молча осмотрел всех присутствующих и, махнув рукой, уковылял прочь из кухни — дверь уже была разблокирована.       — А что по воспитанию? — удивлённо моргнула Ева. — «Спасибо, дорогой старший брат, что я не помер тут от кровопотери», или что обычно говорят в таких случаях?       — Это моя работа, — холодно ответил Джим, убирая медикаменты и чистые бинты в аптечку. — Благодарности не требуются.       Коллинз пожала плечами и хотела помочь Дженни, нырнувшей под раковину за тряпкой, убрать лужу крови, оставшуюся на полу. Но едва она оторвалась от столешницы, как почувствовала, что дрожит всем телом. Пришлось снова схватиться за что-нибудь, пока и её лечить не начали.       «Надо во всём искать плюсы, — подумала она. — Когда я выйду из этого грёбаного дома, меня уже с меньшей вероятностью можно будет впечатлить чем-то на работе».       Конечно, за год в полиции она успела много чего увидеть, но одно дело — видеть труп неизвестного тебе человека, и совсем другое — наблюдать смерть того, с кем буквально пару дней назад весело болтал в подвале.       ***       Ева лежала на кровати в своей комнате и изучала потолок с висящей по углам паутиной. После утренних потрясений она решила ненадолго прилечь отдохнуть и случайно уснула. Теперь, проснувшись, девушка думала о том, что поиск последнего пазла точно откладывается на завтра, а единственное, что она согласна сделать сегодня, — это сходить перебинтовать ту самую правую руку и пригласить-таки Дженни на чай. Не зря ведь в комнате утром убиралась.       С этими мыслями она вылезла из-под одеяла, быстро надела свои кеды и направилась к двери. Как только девушка открыла её, под ноги упали две сложенные записки, по всей видимости воткнутые в щель между дверью и косяком. Ева с интересом наклонилась за обеими и начала по очереди их разворачивать.       Первая была написана уже знакомым ей пляшущим почерком и требовала усилия, чтобы прочитать содержимое:       «Благодарю за проявленное человеколюбие. Приходи в гостиную вечером. У меня есть предложение, которое может тебя заинтересовать. Дж.»       Почерк во второй записке оказался на порядок более понятным и читаемым:       «Приходи ночью в подвал, нам нужно поговорить. Дж.»       Было очевидно, что письма от братьев Файрвуд, первое — от старшего, второе — от младшего. Ева едва не рассмеялась в голос — если бы не комнаты, указанные в записках, она бы предположила, что авторство записок распределяется ровно противоположным образом.       «А нам ещё на криминалистике втирали, что по почерку можно характер человека понять. Ну-ну».       Девушка обернулась на прикроватную тумбочку. Там располагались заботливо принесённые Дженни старинные часы, которые сейчас показывали без шести минут девять. Не определившись для себя, является это время ещё вечером или уже ночью, Коллинз подумала, что порядок посещения комнат в любом случае понятен, и, сложив обе записки в карман толстовки, направилась в гостиную.       Дом стих, будто разом вымер, или Кукловод по доброте душевной выпустил всех на свободу, забыв сообщить об этом Еве. Она прошла путь до гостиной, не встретив ни единой души и не услышав ни звука, кроме противного скрипа старых половиц под собственными ногами.       Коллинз осторожно заглянула в гостиную. Комната была погружена в полумрак — верхний свет выключен, и единственным источником освещения являлся камин. Джим полулежал на диване, прикрыв глаза, и со стороны казалось, что он спит или как минимум дремлет, но стоило девушке шагнуть внутрь, он тут же открыл глаза и сел прямо.       — Здравствуй, Ева. Рад, что ты решила прийти, — мужчина слабо улыбнулся ей. — Пройди испытание и поговорим.       Ева молча почесала в затылке и, хмыкнув, закрыла дверь. Не то чтобы она собиралась проходить сейчас испытание, но допускала, что Джим просто не хочет говорить с открытой дверью.       Кукловод, по-видимому, выписал девушку из рядов новичков, поэтому для неё в комнатах теперь сменялись режимы. Поиск по силуэтам, выпавший ей на этот раз в гостиной, дался девушке на удивление даже легче, так что она быстро справилась с заданием, почти поставив личный рекорд. Доктор во время испытания не отводил от неё взгляд, что стало уже своеобразной традицией и почти не мешало.       Рыжая, закончив сбор предметов, опустилась на диван рядом с Джимом. Она едва уловимо нервничала, так как держала в голове мысль — в этом доме, кажется, можно доверять не всем. И прямо сейчас перед ней сидел тот, напротив чьего имени в списке потенциальных доверенных лиц стоял жирный знак вопроса.       — Ты оставлял записку, — начала Ева, уверенно глядя мужчине в глаза. — О чём хотел поговорить?       — Да, спасибо, что пришла, — игра в гляделки была двусторонней. — Насчёт сегодняшнего утра: Джек, конечно, не оценит твоей помощи, так что благодарю тебя и за него.       — Я ничего особенного не сделала, я не врач, — она отрицательно покачала головой. — Так что как ты там сказал сегодня утром? Благодарности не требуются.       — И всё же…       — Давай по существу — я ведь не для этого здесь?       — Да, не для этого.       — Что между вами произошло?       Ходить вокруг да около надоело. Прямой вопрос Джеку в своё время не помог и не дал никакой информации, кроме «потому что он идиот» в адрес старшего брата, но стоило попытаться ещё раз — с другим Файрвудом.       Джим сдался и отвёл взгляд, обратив его к пламени в камине. По губам Евы пробежала ухмылка.       — Дело в том, что мы с братом придерживаемся разной точки зрения на хозяина этого дома, — уклончиво ответил он, снова поворачиваясь к ней.       — А подробнее?       — Я — глава Последователей. Мы следуем путем Кукловода, видим ценность его урока и хотим понять, как он дошел до такого понимания свободы.       «Ну точно психиатрическая клиника», — промелькнуло в голове.       Тем не менее что-то в речи доктора показалось девушке странным. Как будто это был не ответ на вопрос по существу, а заранее подготовленный и выученный текст. В голове было много вопросов — что ещё за «путь Кукловода» и «уроки»? А ещё очень хотелось поспорить, но Ева подавила в себе это желание — чтобы не разбивать с ходу хрупкую лояльность со стороны Файрвуда-старшего.       — И ты позвал меня сюда сейчас, чтобы предложить присоединиться к вам, я права? — уточнила она, стараясь не выдавать скептицизма по отношению ко всей этой идее.       — Да, всё так, — честно ответил Джим. — Ты производишь впечатление адекватного человека, ловко проходишь испытания, тем более я слышал, ты вскрыла первый замок в прихожей.       Улыбка сама собой появилась на её лице — вспомнился вчерашний день, Ричард, выбежавший из кухни как ошпаренный, когда услышал про то, что автор открытого замка — именно Ева, и Дэн с его «побежал докладывать».       — Слухами земля полнится, Джим, — девушка тихо посмеялась, разрушая ледяную стену, отчего-то возникшую между ними с самого начала разговора. Доктор тоже улыбнулся и заметно расслабился. — Но да, про замок правда.       — Так что скажешь? — тон голоса мужчины стал заметно мягче и вернул диалогу настроение, стандартно присущее их разговорам, вытесняя готовность обороняться.       — И что, вам во фракции нужны «хрупкие девушки»? — сощурившись, с сарказмом спросила она.       — Ты теперь мне всю жизнь будешь припоминать эту «хрупкую девушку»? — без тени негатива уточнил Джим. — Вот так вот стоит один раз сказать не подумав…       — Ну-у-у, — протянула Ева, потягиваясь. — Во-первых, я надеюсь, что моя жизнь не закончится в этом особняке. Тогда вероятность, что в её конце мы будем общаться и я смогу тебе что-то припомнить, крайне мала. Во-вторых, не один, а как минимум дважды — если верить Джеку.       — Прости. Будем считать, что я осознал ошибку.       Лёд растаял. Что-то в их общении чисто интуитивно располагало Еву к нему, заставляя забывать о теориях заговора с двойной игрой и работой на Кукловода. Впрочем, неоднозначность ситуации с коробками, масса вопросов к идеологии Последователей и белые пятна в конфликте Джима с братом намекали на необходимость мыслить рационально, и Коллинз, привыкшая не доверять интуиции и подходить ко всему с холодной головой, держала это в уме.       — Дашь возможность подумать? — спросила она уже серьёзно.       — Конечно, — кивнул Файрвуд.       Девушка поднялась с дивана и направилась к выходу. Уже на пороге Джим её остановил.       — Ева, я догадываюсь, что у тебя в особняке есть свои цели, — осторожно начал он. Ева обернулась. — И у меня есть основания полагать, что мы друг другу можем быть полезны.       Рыжая ничего ему не ответила и молча выскользнула из комнаты.       ***       Ева не знала точно, сколько времени она провела в гостиной, но ей почему-то казалось, что не меньше часа и что текущее время суток уже вполне можно считать ночью. А значит, пора отправляться в подвал, по следующей записке. В доме по-прежнему стояла пугающая тишина.       Девушка дошла до двери в подвал и тихо проскользнула внутрь. Здесь всё было как обычно — лёгкий беспорядок, являющийся для подавляющего большинства людей беспросветным хаосом, и единственная, болтающаяся под потолком лампочка. Джек сидел на полу, опираясь спиной на стену, и как будто только тем и был занят, что ждал её прихода.       — Привет, Ева. Рад, что ты решила прийти, — обрадовался он, поднимаясь на ноги. — Пройди испытание и поговорим.       «Чёрт, где-то я уже это слышала сегодня…»       Ева едва ощутимо начинала злиться, но дверь всё же захлопнула. Свет мигом погас — в этот раз ей не повезло, и активировался режим «Ночь». Выругавшись про себя, она взяла со стены фонарик и приступила к поиску предметов в темноте.       Джек занял стоявший ближе к нему табурет, скрестил руки на груди и принялся следить за действиями девушки точно так же, как некоторое время до этого делал его брат в гостиной. Но если в случае с Джимом Ева уже почему-то привыкла к тому, что он с первой их встречи наблюдает за ней во время испытаний, то сейчас ей стало неловко. Более того, вся эта ситуация стала напоминать неизвестно кем объявленный конкурс-смотр, и этот факт, конечно, тоже её раздражал.       Последний предмет был найден, и тусклое подвальное освещение вернулось. Рыжая уселась на второй свободный табурет напротив Джека и, сложив руки на колени, в том же ключе начала второй за вечер «серьёзный разговор».       — Я письмо получила. О чём хотел поговорить?       — На будущее — Джим, конечно, хороший врач, но мы с ним из конкурирующих организаций, — чётко выпалил Джек, взъерошивая волосы здоровой рукой. — Так что не стоит его приводить, даже если дело совсем труба. Сам оклемаюсь, не в первый раз.       — Сомнительная логика, конечно, — фыркнула Ева. — А если тебя, ну, не знаю, из ружья в гостиной прострелит? Или из мушкета в прихожей?       — Тогда он мне тем более не поможет, — отмахнулся парень. — Можно сто раз быть гением хирургии, но его драгоценный маньяк даже своим прислужникам не предоставляет нормальные медицинские инструменты… Впрочем, это я отвлёкся.       Файрвуд нервно побарабанил подушечками пальцев по колену. Его собеседница решила вернуть диалог в нужное русло.       — Так что там с конкурирующими организациями? — уточнила она, поправив очки.       — А, да. Я представляю Подполье. Мы боремся против Кукловода, и мы не следуем правилам этого чёртового маньяка, — в глазах парня зажёгся огонёк азарта.       — И ты меня пригласил, чтобы предложить пополнить ваши ряды?       — Да, — утвердительно кивнул Джек. — Ты похожа на человека, который хочет как можно скорее выбраться отсюда, испытания зачётно проходишь, в ловушки не попадаешь. Нам нужны такие люди.       — Тем более замок открыла, да? — улыбнулась Ева, про себя посмеиваясь с гениальной аргументации обоих братьев.       — Ну вот, ты и сама знаешь, почему ты перспективный кадр.       «Перспективный кадр» тем временем с трудом удерживался от того, чтобы не захохотать в голос от такого оригинального наименования. Логика Подполья ей была более чем понятна, вопросов, в отличие от логики Последователей, особо не вызывала. Искать, следуя интуиции, какое-то второе дно здесь тоже было бессмысленно.       Однако принимать решения и делать поспешные выводы она не собиралась и сейчас.       — Мне нужно будет время подумать, окей? — девушка заглянула парню в глаза.       — Да без проблем, — Джек хлопнул себя ладонями по коленям и встал со стула. — Если захочешь присоединиться — приходи, у меня найдутся для тебя задания.       — Окей, я это обязательно учту, — Ева поднялась следом.       На этот раз диалог вышел коротким и конкретным — без подозрений и психологического давления. Факт открытости и «понятности» Джека определённо привлекал девушку. Тем не менее у неё имелось странное подозрение, что старший знает о ней больше, чем прямо показывает, — знать бы ещё откуда, — и это не давало покоя, одновременно и вызывая интерес, и немного пугая.       В одном док был прав — Ева действительно преследовала в особняке свои цели. Определённо, в её планы не входил ни вынос входной двери тараном, ни создание алтаря во имя Кукловода. И всё же иметь союзников в этом доме, хоть кого-то, с кем можно было поделиться своими планами и соображениями, девушке бы очень хотелось, и Дженни с её кошмарной памятью и долей детской наивности не то чтобы виделась наилучшим вариантом из всех…       С этими сложными мыслями Коллинз вышла из подвала, держась за правую ладонь, которую так и забыла в итоге перебинтовать.       ***        — Моё главное правило — чай можно заваривать вообще со всем. Я люблю добавлять мяту, наливать сиропы или закидывать разные фрукты и ягоды.       Ева, стоя возле подоконника в своей комнате, кинула в заварочный чайник с кипятком кусочек яблока и палочку корицы. Дженни сидела на кровати и с интересом наблюдала за действиями хозяйки комнаты.       — Ничего себе, — вздохнула она. — Я раньше слышала только про чай с лимоном или чай с мёдом.       — Иногда чем необычнее сочетание, тем интереснее в итоге выходит напиток, — пожала плечами Коллинз.       Девушка разлила заварившийся чай по чашкам и передала одну из них вместе с блюдцем своей гостье. Та вежливо её поблагодарила.       День, конечно, вышел несколько сумбурным, поэтому Ева посчитала, что завершить его приятным чаепитием будет отличной идеей. Тем более что Дженни и сама была очень рада заглянуть к ней в гости и даже помогла перебинтовать пострадавшую ещё утром руку.       — Кстати, Дженни, — вдруг заговорила рыжая, присаживаясь на стул с чаем. — Всё хотела у тебя спросить: а к какой из этих противоборствующих группировок нашего дома относишься ты?       Сразу после того, как вопрос был задан, он показался ей очень глупым — представить Дженни бунтующей подпольщицей у неё при всём старании не получалось. Однако ответ вышел ещё более неожиданным.       — Ни к какой, — пожала плечами Уоллис, осторожно отпивая из чашки, чтобы не обжечься. — Я не стала присоединяться ни к подпольщикам, ни к последователям.       — А почему? — с искренним интересом уточнила Ева.       — Знаешь, члены групп постоянно ругаются между собой… — грустно вздохнула Дженни. — А я так не хочу. Я вообще, как говорит Кукловод, не хочу «бороться за свободу». Мне нравится заботиться здесь обо всех, помогать пленникам, создавать уют даже в таком ужасном месте. Поэтому ни пазлы, ни все эти фракционные споры и ссоры мне не интересны.       Коллинз удивлённо подняла брови. Позиция девушки, конечно, имела место быть, но она её не понимала. Как можно добровольно оставаться в клетке, ничего не делать для своего освобождения и даже пытаться «создавать уют» в доме, ставшем тебе тюрьмой? Неужели её за стенами особняка не ждёт собственный дом, друзья, близкие?       — А почему ты спросила? Тебя что, пригласил к себе во фракцию кто-то из братьев? — перевела тему блондинка, видя смятение подруги.       — Угу, — обречённо вздохнула Ева и откинулась на спинку стула. — Оба.       — Оба??       — Видимо, впечатлились открытым замком и решили завербовать к себе «перспективный кадр», как меня назвал Джек, — Коллинз саркастично подчеркнула голосом новое прозвище.       «Ну уже хотя бы не хрупкая девушка…»       Дженни весело рассмеялась в ответ на её слова.       — Слушай, ты же совсем недавно в дом попала, почти ничего про Файрвудов не знаешь, — спохватилась она, потянувшись за новой порцией чая.       — Ну, мне теперь стало понятно, почему они друг с другом не общаются, — хмыкнула Ева. — Получается, они попали вместе в этот дом, не сошлись во взглядах и…       — Нет, всё совсем не так, — перебила её Уоллис. — Я же тогда пыталась начать тебе рассказывать, но нас прервали… В общем. Джим попал сюда один почти одновременно со мной — несколько месяцев назад, кажется, это было ближе к концу мая. Он совсем не боялся Кукловода, в отличие от многих других пленников, что-то искал, подолгу говорил с камерами.       Ева отпила чай. В целом, она тоже не видела поводов бояться Кукловода — по крайней мере сейчас, по прошествии нескольких дней заточения.       — А потом послал брату приглашение, — подытожила Дженни.       Рыжая подавилась чаем и громко закашляла. Чашка упала, чудом не разбившись, перепуганная гостья подскочила с кровати, бросилась к захлёбывающейся в кашле девушке.       «Ебать, конечно, поворот».       Ева уже давно поняла, что в доме каждый сходит с ума по-своему, но некоторые поступки определённо были за гранью её понимания. Пригласить кого-то сюда — это фактически заманить человека в ловушку. Можно позвать на помощь, можно подать условный сигнал, но какие цели стоят того, чтобы подвергнуть опасности жизнь близкого человека?       Она наконец прокашлялась и наклонилась за упавшей чашкой, жестом показывая Джейн, что всё в порядке.       — Извини, что напугала, — сказала Ева, выпрямляясь и подходя к подоконнику за новым чаем. — Просто не ожидала такого… такой информации.       — Я понимаю, что ты думаешь, — блондинка осторожно присела обратно на край кровати. — Но я уверена, Джим не хотел ничего плохого!       Коллинз закатила глаза. Дженни второй раз защищала доктора в подобной неоднозначной ситуации. Ей вдруг стало интересно, продиктовано ли это общей наивностью девушки или там есть какое-нибудь дурацкое второе дно с личной, может даже романтической, заинтересованностью.       — Просто Джиму нужен был человек, который понял бы его. Но Джек очень вспыльчивый, он совсем не похож на старшего брата, так что просто разозлился, — Уоллис тем временем продолжила свой рассказ. — Они потом ещё несколько раз пытались поговорить, но друг друга не слушали. И поэтому сейчас совсем не разговаривают.       — Честно говоря, я бы на месте Джека тоже разозлилась, — Ева заправила за ухо волнистую прядь волос и присела на край стола. Остатки чая почти остыли, поэтому она выпила их залпом. — Живёшь ты себе, живёшь и вдруг оказываешься запертым на десять замков в домике с заколоченными окнами и шипами на дверных ручках…       «Сказала Ева, которая сама же сюда и припёрлась. Ты бы сначала со своей позицией определилась, прежде чем кого-то судить».       — Наверное, в чём-то ты права, — грустно вздохнула Дженни. — В любом случае сейчас всё как-то так. Я не знаю, какие отношения у них были до особняка, на мои попытки поговорить оба отмахиваются. Кстати, Джек был последним новеньким до тебя, и с того момента прошло уже больше месяца.       — Ясно теперь, почему вы мне так удивились тогда, — улыбнулась Коллинз.       Блондинка поднялась с кровати и поставила пустую чашку обратно на подоконник.       — Извини, я, наверное, пойду, что-то мне спать хочется, — зевнула она. — Спасибо тебе большое за чай, он был очень вкусный, правда! Надеюсь, мой рассказ тебе немного поможет.       — Да, конечно, спасибо тебе за информацию, — кивнула Ева, вставая, чтобы проводить гостью. — Заходи ещё, буду только рада.       — И кстати, — напоследок Уоллис обернулась в дверях. — Ты пока первый человек, который смог заслужить доверие обоих Файрвудов.       Девушки попрощались, пожелали друг другу спокойной ночи, и Дженни покинула комнату подруги. Хозяйка же упала на кровать и, лёжа на спине, крепко задумалась.       Ей вспомнилось сегодняшнее утро. Вспомнилось, как Джим, всегда сдержанный и спокойный, едва удерживал дрожь в руках, когда обнаружил Джека на кухне без сознания. Он очень боится за брата — это очевидно. Зачем же тогда было звать его сюда? Чтобы бесконечно спасать? Принцип маятника — ты совершаешь одну ошибку, и она ещё долго тебе аукается.       В каком-то смысле Ева понимала обоих. Она-то приехала сама и, отправляясь в Вичбридж, ещё не такие исходы событий прокручивала в голове — так что можно было смело говорить, что в своём нахождении здесь она и виновата. Было бы в ней столько энтузиазма, если бы не Коллинз, взвесив все риски, направилась в ловушку, а её сюда кто-то пригласил, наверняка опустив подробности типа гирь, угрожающих дать по башке? Далеко не факт. И в то же время сама она, ввязавшись в такую историю, сейчас очень многое бы отдала за напарника, с которым можно было бы вместе двигаться к назначенной цели. Но о том, чтобы писать письмо Алексу, и речи быть не могло.       «Эх, и что там Дженни говорила о людях, которые пытаются выяснить, кто такой Кукловод? Где он, этот островок адекватности между двух огней?»       Медленно проваливаясь в сон, девушка задумалась о фракциях и последних словах Дженни.       «Что ж… Раз уж мне так повезло… Поиграем пока на два лагеря».