Глава 11. Свой среди чужих

      Внешняя тишина в гостиной прерывалась только хрустом потрескивающих поленьев в камине, шелестом страниц старого ежедневника и звуком соприкосновения кончика авторучки с бумагой. Джим сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и читал сделанные им же самим заметки в блокноте, иногда что-то подчёркивая, вычёркивая или дополняя новыми данными.       Как ни крути, делиться на две части было тяжело. Довольно сложно собирать информацию о доме и Кукловоде, не покидая пределов одной комнаты. Но и устраивать раскопки в этом захламлённом от подвала до чердака особняке в его случае — непозволительная роскошь: всё-таки в первую очередь он врач, и в любой момент кому-то из пленников может понадобиться его профессиональная помощь.       «С помощником было бы проще», — в очередной раз мелькнула уже давно опостылевшая мысль.       Доктор вздохнул и привычно заправил за ухо волнистую каштановую прядь волос. Тема помощника была обдумана вдоль и поперёк, но на ум так никто и не пришёл, несмотря на целую фракцию в подчинении.       Алиса, самая активная во всех смыслах последовательница, стабильно вызывала только кривую усмешку и иногда головную боль. С её взглядами нужно было быть крайне осторожным, чтобы в принципе не сказать лишнего, не говоря уже о том, чтобы посвящать её в какие-то личные мотивы и цели.       Элизабет была готова на что угодно и могла даже не задавать лишних вопросов, но имела слишком нестабильную психику и была чрезмерно внушаема. Маргарет в принципе не внушала доверия, несмотря на транслируемую лояльность и проявляемую лично к нему доброжелательность. Ланселот — один из немногих — казался адекватным, но неуклюжесть и неуверенность в себе явно не делали его сильным союзником. Мари была уж больно пассивна, и если и выполняла какие-то поручения, то только чтобы от неё отстали. Ричард…       Размышления мужчины прервал скрип двери. Он поднял взгляд и увидел в дверях Еву.       — Доброе утро, док, — коротко улыбнулась она, как будто вечером ранее между ними не было странной холодности и напряжённой игры в гляделки. — Найдутся свежие бинты?       Девушка присела на диван и продемонстрировала Джиму ладони с чуть покрасневшими после душа порезами.       — Доброе, — кивнул Файрвуд, захлопывая блокнот и откладывая его в сторону, на небольшой столик рядом с креслом. — Найдутся, разумеется.       Он поднялся с кресла и пересел на диван к Еве, придвигая ближе с другого конца софы свою аптечку. Достав всё необходимое, мужчина приступил к обработке ладоней.       Когда вата, смоченная в спиртовом растворе, коснулась пореза, Коллинз тихо прошипела. Отвлекаясь от неприятной процедуры, она задумалась о чём-то, отвернулась и начала внимательно изучать рисунок на старых отклеивающихся обоях бордового цвета, время от времени болтая ногой в воздухе. Белый бинт осторожно обернул ладонь.       За всё время перевязки оба не сказали ни слова. Девушка снова повернулась, когда с работой было покончено.       — Джим, я ещё кое о чём хотела поговорить, — произнесла Ева, проверяя гибкость ладоней в бинтах. Джим внимательно и выжидающе на неё посмотрел, и она, поймав его взгляд, продолжила: — Ты вчера мне предлагал вступить в Последователи. Допустим, я заинтересована.       Мужчина с интересом поднял бровь. В его взгляде читалось удивление и даже, как ей показалось, лёгкое недоверие к словам собеседницы. Впрочем, эмоции он быстро спрятал.       — Хорошо, — ровным тоном ответил доктор. — Первые задания будут несложными.       Джим бросил беглый взгляд на свой блокнот, вспоминая предмет утренних рассуждений. Спустя мгновение он продолжил:       — В этом доме когда-то жили люди. Я видел у Джека в подвале фотографию главы семьи, принеси её, пожалуйста. Вряд ли он расстроится, если ты возьмёшь её.       Ева заинтересованно сощурилась.       — Возможно, немного странный вопрос задам, — она сложила ладони на коленях. — Но как это связано с «уроком Кукловода» и всем остальным, что ты там вчера говорил?       — Чтобы понять человека, нужно узнать его прошлое и прошлое тех вещей, которые окружают его, — всё так же спокойно пояснил Файрвуд, убирая чистые бинты в аптечку и защёлкивая её. — В стремлении понять Кукловода, думаю, логично начать с самого дома. Ведь не просто так мы заперты именно здесь.       «Резонно. Особенно если помнить о Дженни и её непонятных связях с этим местом», — подумала Коллинз.       — Ясно, — хмыкнула она.       Девушка поднялась с дивана и направилась к выходу из гостиной. Джим проводил её взглядом и, едва дверь за Евой мягко, без щелчка, закрылась, потянулся обратно к ежедневнику.       День обещал отличаться от предыдущих.       ***       Джек, активно хмурясь, открыл дверь подвала нараспашку и пошёл к вентиляции под потолком. Подвал, и без того по обыкновению прохладное, но душное помещение, был наполнен едким запахом табака, мгновенно распространившимся по всей комнате. Парень терпеть не мог устраивать эти дни открытых дверей в своей излюбленной штаб-квартире, но иногда приходилось — после визитов Билла в комнате с закрытыми дверями и заколоченными окнами слишком высок был шанс к чёрту задохнуться.       — Сука, и где только сигареты достаёт, жучара? — вслух ругался он, постепенно привыкая к запаху.       Прекратив активные действия по борьбе с табачным дымом, Джек приземлился на очередной пыльный ящик посреди подвала и хмуро уставился в стену. Он обдумывал недавний визит коллеги по фракции и полученную от него информацию, которой последний не особо захотел делиться в полном объёме. Будто бы не работали на общее дело, а играли в какие-то шпионские игры.       «Вот если б был реально толковый помощник…» — вздохнул Файрвуд и тут же, как бы отвечая самому себе, раздражённо махнул рукой. Кандидатур было не то чтобы очень много.       Билл, помимо конспиративных игр, был определённо староват, что сказывалось на активности, и то ли в силу возраста, то ли в силу общего занудства далеко не всегда одобрял идеи, которые предлагал лидер. Дэн чрезмерно вспыльчив и иногда бывает даже неадекватен, больше энергии тратит на потасовки с последователями. Роуз хоть и боевая, но всё же не особо сильная физически, даже в сравнении с Нэт. В Джейсоне его что-то смущало чисто интуитивно — как будто бы парень был не сильно принципиальный и от него стоило ждать подвох. Нэт…       — Чёрт, Файрвуд! — раздался сверху недовольный женский голос.       Мгновение спустя по лестнице спустилась и его обладательница, остановившись на нижней ступеньке и скрестив руки на груди. Джек оторвался от своих мыслей и посмотрел на неё.       — Слушай, здоровье твоих лёгких меня мало интересует — у тебя на это брат-врач есть, — возмущённо продолжила Ева. — Но, по-моему, курить в закрытом помещении — это издевательство над всеми остальными, кто здесь не по своей воле находится.       Девушка почти демонстративно поморщилась. Сам подпольщик запаха уже почти не чувствовал и смог только развести руками.       — Ну звиняй, — пожал плечами он. — Только это не я тут курил — это Билл. Не буду же я указывать человеку, который мне в отцы годится, что ему делать.       «Хм, Билл. Что-то знакомое…» — пронеслось в голове у девушки.       Джек на долгие разговоры и светские беседы явно настроен не был, в очередной раз сев на своего любимого депрессивного конька по причине отсутствия толковых кадров. Он поставил локоть на колено, кулаком подпёр щёку и принял позу скульптуры «Мыслитель», флегматично посматривая за тем, как Коллинз что-то высматривает в его мусоре.       — Так ты чего пришла-то? — наконец спросил он, не меняя своё положение в пространстве.       Ева, глазами блуждавшая в поисках фотографии, о которой ей полчаса назад говорил Джим, вздрогнула.       — А, — опомнилась она и обернулась на парня. — Ты вчера мне рассказывал про Подполье. В общем, я подумала, что хочу помогать вам, если предложение ещё актуально.       — Отлично! — Файрвуд заметно оживился и выпрямился, сидя на ящике. В глазах загорелся огонёк. — Тогда для начала найди зажигалку. Можешь у Джима стащить, он ей склянки свои греет.       Девушка замерла. Молодые люди неотрывно смотрели друг на друга несколько секунд.       «Вот это уже сложнее. Фотка Джеку не нужна была…»       — И не надо на меня так осуждающе смотреть, — не выдержал Джек, поднимаясь с ящика. — Мы постоянно что-то таскаем у ворон, так что если не готова…       — У ворон? — переспросила Ева. Про ворон она слышала уже не первый раз.       — Ты ведь знаешь уже, что в доме есть и вторая группировка, под началом моего братца? — уточнил парень. Дождался утвердительного кивка от собеседницы и продолжил: — Ну вот у нас как-то так повелось, вроде как у каждой фракции есть символ. Последователи — вороны, у Подполья — крысы. Не в смысле, что мы крысим, а в смысле, что подвальные.       Рыжая скептично нахмурилась, но пожала плечами в знак принятия концепции. Взгляд, отведённый в случайное место, наткнулся на пару бумажек под коробкой на одной из полок стеллажа. В числе бумажек, как ей показалось, была и какая-то фотография — возможно, именно та, что ей нужна.       — Ладно, будет тебе фотка, — задумавшись, ляпнула Ева, не сводя взгляд с бумажек.       — Какая ещё фотка? — недоумённо уточнил Джек.       — Ой, я имела в виду зажигалку, — быстро исправилась девушка. — И вообще, зубы мне не заговаривай, мне ещё на воровство настраиваться.       С этими словами Коллинз как можно более незаметно выдернула из-под коробки интересующие её листы и, не дав Файрвуду опомниться, быстро взбежала вверх по лестнице, скрывшись в коридоре. Джек, пребывая в лёгком ступоре от внезапного наезда, упёр руки в бока.       День обещал отличаться от предыдущих.       ***       Ева как ошпаренная вылетела из подвала, едва не снеся по пути высокого, но очень худого парня со светло-русыми, немного отросшими волосами. Он был в очках в широкой чёрной оправе и в каком-то нелепом вязаном свитере. При виде девушки, бульдозером несущейся из подвала в коридор, он испуганно отшатнулся.       — Ох, извини, — бросила она, обмахиваясь листами бумаги, стащенными из обители подпольщиков.       — Н-нич-ч-чего, б-бывает, — заикаясь, проговорил он, нервно сминая рукава свитера, и быстро проскользнул на кухню, как будто боялся встреченной в коридоре незнакомки.       Та, в свою очередь, недоумённо пожала плечами и уже более-менее спокойно прошла дальше по коридору, в сторону прихожей. Осторожно присев на нижнюю ступеньку лестницы, она решила подробнее изучить то, что ей удалось забрать с собой.       В числе бумаг действительно оказалась фотография — вернее, отрывок фотографии, с угла, — старая, чёрно-белая, немного выцветшая от времени. На ней был изображён мужчина около сорока лет, темноволосый, широкоплечий. Одет он был довольно консервативно — белая рубашка, тёмный галстук, и в целом выглядел очень представительно. Можно было бы предположить, что он из аристократического сословия, что весьма логично с учётом вероятной стоимости особняка, в котором Ева и остальные имели «честь» сейчас находиться. На правой руке мужчины виднелись наручные часы, разглядеть их не представлялось возможным из-за качества снимка, но Коллинз интуитивно решила, что аксессуар дорогой; левая же в кадр не вошла и была оборвана.       «Вот же чушь, кому понадобилось разрывать фото. Не Кукловоду же».       Отложив в сторону обрывок, Ева взяла в руки другой лист. Пожелтевшая бумага была страницей, вырванной из тетради или из блокнота. Лист был исписан мелким, но довольно аккуратным почерком.       «Мама у меня — актриса, её даже на улицах узнают. Иногда. Вичбридж — маленький город, но мама говорит, что это хорошо, иначе нам бы покою не было. Я не совсем понимаю, почему плохо жить в Лондоне, но, наверное, она права. А папа печатает книги. Ну, не сам, просто у него есть много людей, которые их печатают. Только они все тоже в Лондоне».       Девушка с интересом вчиталась в строки несколько раз. Страница была похожа на запись из какого-то детского дневника. Но детей в доме, насколько ей известно, сейчас не было, так что оставался только один логичный и верный вариант — дневник принадлежал кому-то из детей, живших здесь несколько лет назад.       «А это уже неплохо. Приберегу-ка я, пожалуй, этот отрывочек».       Довольная своими находками, Ева поднялась на ноги, рефлекторно обернувшись на камеру — та, похоже, на сей раз была не очень в ней заинтересована и смотрела куда-то вбок, — и направилась в гостиную отдать Джиму фотографию и… выполнить следующее задание.       Впрочем, Джима в гостиной не оказалось, как и его аптечки.       «Срочный вызов», — пронеслось в голове у Коллинз.       Она осторожно, практически крадучись, подошла к круглому столу в углу комнаты, где располагалась мини-лаборатория доктора. Вся посуда — колбы, пробирки, выглядевшие так, будто использовались ещё во времена Дмитрия Менделеева или Пьера и Марии Кюри, — была расставлена по подставкам и, судя по всему, разложена на столе согласно какой-то определённой системе. На некоторые колбы и банки были аккуратно наклеены бумажки с небрежными подписями — формулами, часть стояла в стороне, в основном пустые и чистые. В качестве штатива использовалось нечто, склеенное и собранное из чего попало — каких-то железных стержней, болтов, карандашей и другого мусора, обмотанного скотчем в несколько слоёв. Прибор явно на ладан дышал и непонятно как не разваливался от того, что Файрвуд-старший, скажем, просто на него слишком выразительно посмотрел. Среди прочего оборудования Ева с энтузиазмом распознала спиртовку, а о назначении всего остального ей не было даже примерно известно.       Рядом с той же спиртовкой, ко всему прочему, обнаружилась и призывно лежащая бензиновая зажигалка Zippo. Девушка, предварительно обернувшись на дверь в комнату, подняла её со стола и повертела в руках. Тяжёлая, латунная, тёплого золотистого цвета. На корпусе нашлась гравировка — «Dr J.F.»       «Точно заметит».       За дверью послышались шаги, и Ева, не успев подумать, быстро сунула предмет в карман. Дверь открылась, в комнату вошёл Джим с аптечкой в руке и с любопытством на неё посмотрел.       — Ева?       — Я нашла фотографию, — с порога выпалила рыжая, уже чувствуя, как у неё горят уши. — Вернее, её обрывок. Вот, посмотри.       Она быстро достала из-за пояса фрагмент фото и протянула Джиму, который ещё даже не успел поставить аптечку, сделав два широких шага к нему. Мужчина сделал ответные несколько шагов к Коллинз и принял фотографию левой рукой, в то время как правой продолжал держать ручку медицинского чемоданчика.       — Спасибо, это очень важно для нас, — задумчиво произнёс доктор, изучая обрывок фото, всматриваясь в лицо изображённого на нём мужчины, проводя большим пальцем по неровно оторванному краю.       — Собственно, я к чему, — Ева пробежалась взглядом по лицу Джима и нервно убрала от лица волнистую чёлку. — Обрати внимание, это не целый снимок, это только его левый угол.       — Да, вероятно, это групповое фото всей семьи, — согласно кивнул он, возвращая девушке фотографию. — Попробуй найти оставшуюся часть, возможно, портрет хозяйки дома.       Коллинз молча приняла обрывок обратно, но с места не сдвинулась.       — Что-то не так? — уточнил доктор, отставляя, наконец, аптечку на кресло и внимательно глядя на свою собеседницу.       Ева выглядела потерянной. Чёртова зажигалка грозилась прожечь дыру в кармане и оставить ожог на бедре позорным клеймом. Рентгеноподобный взгляд Файрвуда уверенности в себе не прибавлял ни на грамм, а он, в свою очередь, даже не думал его отводить.       — Да нет, всё окей, — криво улыбнулась она в надежде, что чувство вины не очень сильно мерцает в её зеленоватых глазах. — Ну, я пошла. Как найду ещё фото — принесу.       Джим как-то странно, с пониманием посмотрел на неё, немного грустно улыбнулся и тихо пожелал удачи вслед двигающейся в сторону выхода девушке.       Совесть уже даже не пыталась с ней заговорить. Этот конструкт, кажется, отключился ещё сегодня утром, когда пленница приняла окончательное решение работать сразу на два лагеря, чтобы выяснить получше, кто здесь чем занимается на деле, а не на словах. Наговорить в красивых рекламных слоганах можно чего угодно, уж это она знала. На деле же уникальную возможность посмотреть на внутрянку дома с двух противоположных сторон упускать было сродни преступлению, поэтому сейчас ей вновь приходилось активно лицемерить перед обоими братьями.       «И где ж твои принципы, Евангелина?..»       Рассуждения о принципах едва не привели к очередному столкновению в коридоре. Впрочем, на сей раз оно оказалось весьма кстати, потому что прямо у подвала она встретила Джека.       — Ну что, принесла? — с порога накинулся на неё парень, воровато озираясь и отводя её за локоть в сторону какого-то выступа в стене.       Ева полезла в карман джинсов, извлекла оттуда тяжёлую зажигалку и, скрепя сердце, протянула Джеку. Младший Файрвуд повертел её в правой руке, подкинул в воздухе и постучал пальцем по гравировке.       — Доктор Джей Эф, тьфу ты, какая слащавая пошлятина, — скривился он. — Молодец, надеюсь, тебя не заметили.       — Если только Кукловод, — неопределённо вздохнула Коллинз, оборачиваясь на одну из коридорных камер.       — Ну и чихать на него, — отрезал парень. — Ладно, пошли, применим эту хрень по назначению.       Девушка недоверчиво скосилась на подпольщика. В его понимании «применить эту хрень по назначению» вполне могло означать поджог входной двери. Времени на раздумья он ей не дал и твёрдым уверенным шагом зашагал в сторону прихожей. Еве ничего не оставалось, кроме как просеменить за ним.       Джек остановился посреди комнаты напротив зеркала и, пользуясь случаем, поправил причёску. Впрочем, словосочетание «поправил причёску» в отношении волос Джека Файрвуда имело весьма условное значение.       — Смотри, Ева, в последнее время этих фанатиков, в смысле Последователей, стали сильно интересовать марки, — сообщил он, вновь повернувшись к Еве.       Рыжая уставилась на него в лёгком шоке.       — Тут и такое можно найти?..       — Да в этом особняке чего только не найдёшь, чтоб он рухнул.       Парень тем временем осмотрелся по сторонам и обнаружил возле трюмо табурет с резными изогнутыми ножками из тёмного дерева и с какой-то цветастой обивкой. Довольно ухмыльнувшись, он поднял его с пола и, перевернув обивкой вниз, поставил стул на деревянную поверхность трюмо.       «С другой стороны — трезвым все эти лозунги про Учителя точно не придумаешь. А откуда? Нет, ну, Джим, конечно, разбирается в химии, но там же всё равно какие-то исходные вещества нужны, наверное. Из чего ЛСД делают?.. И ведь это больше десяти лет тюрьмы… Да ну стоп, бред какой-то».       — Не знаю, что они в них нашли, зато я точно знаю, где спрятана одна очень редкая марка… — продолжал бубнить Джек, простукивая и сдавливая пальцами ножки табурета по очереди. Наконец остановившись на одной, он внимательнее к ней пригляделся и обернулся на помрачневшую от осязаемого разочарования в людях Еву. — Поможешь?       — А? — очнулась она.       — Нажми с этой стороны ножки, говорю. Тут тайник.       Девушка, встряхнув головой, подошла к подпольщику, мучавшему табуретку, и придавила пальцами дерево в том месте, где он показал. Сам парень проделал то же самое, но с другой стороны ножки. Деревянная плашка поддалась и провалилась внутрь, обнажая полую внутренность. К внезапному удивлению Евы, там лежала… квадратная марка. Почтовая.       Физиономия Джека приобрела ещё более довольный вид, и он пальцами аккуратно достал марку из тайника.       — А теперь нам пригодится зажигалка…       Другой рукой Файрвуд залез к себе в карман, куда уже успел положить принесённую Евой зажигалку, одним движением откинул крышку на ней, щёлкнул колёсиком, выпуская пламя, и поднёс его к уголку марки. Бумажное изделие тут же загорелось, и парень швырнул его в жестяную банку, стоящую на трюмо в качестве пепельницы.       — Вот так, здесь она всё равно не представляет никакой ценности.       Ева смотрела на всё это широко распахнутыми глазами. Джек поймал её взгляд и трактовал его по-своему.       — Так, слушай, я понимаю, — начал он. — Что тебе сейчас, наверное, кажется, что мы тут в Подполье только воровством и вандализмом зани…       Девушка не выдержала и расхохоталась в голос, сгибаясь пополам от смеха. Пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не свалиться на пол.       — Твою ж… Какой же это… — с трудом выжала из себя она, но за этой неразборчивой бессмыслицей парень так ничего и не понял. — Я подумала… ты про другие… марки…       После этих слов Коллинз сорвалась в очередной приступ хохота. Джек сначала нахмурился и почесал в затылке, всё ещё не до конца соображая, что стало причиной внезапной истерики его потенциальной напарницы по подпольной деятельности. Потом резко понял и засмеялся тоже.       — Тьфу, блин, Коллинз, — он несильно хлопнул её по спине, утирая ладонью выступившие от смеха слёзы. — Не, я согласен, их ересь на трезвые мозги — это что-то с чем-то, но мой братец слишком ярый поборник здорового образа жизни, чтобы такое у себя разводить… Я, вон, лет в четырнадцать регулярно от него за сигареты…       Парень резко осёкся, почувствовав, что заходит в зону воспоминаний, от которых предпочёл бы всеми правдами и неправдами избавиться к чёртовой матери. Смех резко прекратился. Ева тоже успокоилась и стала серьёзной.       — В общем, не суть, — отмахнулся Джек. — Заходи потом в подвал чуть позже, я тебе ещё задания дам.       С этими словами он вышел из прихожей и направился в сторону подвала тем же быстрым уверенным шагом.       Рыжая неопределённо вздохнула и вернула табурет в исходное положение — поставила его на ножки перед зеркалом. Затем с досадой заглянула в жестянку, где лежала марка, точнее пепел, который от неё остался. Такое радикальное отношение Джека к конкурентам удивило. И пусть она, как уже говорилось, ничего не соображала в коллекционировании и видела этот процесс довольно бессмысленным, редкий экземпляр было жаль.       Коллинз мельком глянула на себя в зеркало и развернулась в сторону дальнего стеллажа — можно было попробовать поискать здесь вторую часть фотографии…       ***       Когда Ева переступила порог гостиной, она застала Джима за перестановкой содержимого стола. Мужчина заглядывал за каждую колбу и подставку, как будто потерял что-то и не мог найти, и Коллинз, к своему стыду, знала, что именно он ищет.       — Что-то потерялось? — она попыталась как можно более непринуждённо поинтересоваться происходящим, но голос неприятно скакнул в регистре, и девушка поёжилась от непривычной даже для самой себя высоты.       — Да, — коротко ответил доктор, даже не оборачиваясь.       — Что-то важное? — второй вопрос вышел гораздо менее подозрительным по интонации.       — Да так, зажигалка. Ума не приложу, куда мог её деть… — Джим обречённо прекратил поиски и взглянул, наконец, на Еву. — Конечно, можно поджигать спиртовку и спичками, но всё же это был подарок, поэтому весьма досадно.       Еве от этого факта сделалось уж как-то совсем нехорошо. Она, потирая заднюю поверхность шеи рукой, опустила взгляд и начала пристально изучать белые кеды, которые за всего ничего в этом доме уже успели стать вовсе не белыми. Файрвуд её совестливых ужимок не заметил — или сделал вид, что не заметил, — и молча присел на стул, проводя ладонью по чистой поверхности массивного стола.       — От кого-то важного?.. — тихо уточнила девушка, как будто закапываться в это свербящее грудь чувство было сильно приятно.       — От одного из благодарных пациентов. Я, правда, не курю, но зажигалку и в других целях можно использовать.       Мысленно дав себе подзатыльник, Коллинз приняла волевое решение сменить тему раньше, чем доктор поднимет на неё взгляд, как обычно, просверлит её глазами, и она выдаст ему все свои шпионские игры. Феномена такого влияния на неё девушка не понимала, но факт оставался фактом.       Ева вытащила из нагрудного кармана два обрывка — уже найденное изображение мужчины и новый фрагмент, который она десятью минутами ранее обнаружила в шкафу в прихожей. На фото была невероятно красивая женщина — со светлыми волосами, симметричными и изящными чертами лица, пухлыми тёмными губами — вероятно, накрашенными ярко-красной помадой, уж очень такой макияж по стилю подходил этой даме. Лучезарная улыбка, летящее летнее платье — даже через такое старое фото можно было почувствовать свет, исходящий от неё. Такая женщина, по мнению самой Евы, могла бы быть моделью или актрисой, и в голове как-то сам собой всплыл отрывок из детского дневника, что она нашла утром, — «Мама у меня актриса…».       Коллинз приложила друг к другу два фрагмента. Было очевидно, что это части одного целого, но фото всё ещё не было собрано до конца. Она подошла к столу и выложила соединённую картинку на его поверхность, разворачивая лицом к Джиму.       — Я нашла вторую часть фотографии, — монотонно и даже с чрезмерной серьёзностью сказала девушка. — Это действительно одно и то же фото, вот, посмотри. Только кто-то зачем-то разорвал его на части.       — Вижу, — Файрвуд осторожно пальцами придвинул изображение к себе, не разделяя обрывки. — Мужчина обнимает её за талию. Наверное, они любили друг друга.       — Они семья. Или были семьёй. Хочется верить, что счастливых семей в Англии больше, чем несчастных, — зачем-то сказала Ева, опускаясь на стул слева от доктора.       Она пошкрябала тёмное дерево стола отросшим ногтем и задумчиво нахмурилась. Снова вспомнились родители. Они определённо были своеобразной, но всё же тоже счастливой семьёй.       «Если выживу тут и выйду на свободу, первым делом поеду в Кардифф».       Джим внимательно посмотрел на неё и как-то печально улыбнулся. В его лексиконе оборот «счастливая семья» звучал как слова на иностранном языке, который он не знает и вряд ли когда-нибудь выучит, по его собственному мнению.       Ева, заметив, что подняла в гостиной какую-то меланхоличную волну воспоминаний о семьях, отклонилась от спинки стула, выпрямила спину и подвинулась ближе к мужчине, снова слегка поворачивая фото лицом к себе.       — Только это тоже не целое изображение, — заметила она, проводя пальцем по другим оборванным краям. — Рука женщины видна на этом обрывке не целиком, а вот здесь, около её бока, светлый кусочек. Похоже на чьи-то волосы.       — Да, я обратил внимание, — ответил ей Файрвуд, возвращаясь к рабочему настрою. — Думаю, вместе с ними на фотографии ребёнок. Нужно продолжать поиски. И мне кажется, можно посмотреть прямо здесь.       Молодые люди синхронно, не сговариваясь, поднялись из-за стола и принялись за обыск гостиной. В Еве вдруг проснулся невероятной силы энтузиазм — она наконец занималась именно тем, для чего сюда и приехала изначально. Джим тоже заметно оживился, перейдя от теоретических рассуждений и наблюдений к более активной деятельности и более вещественным следам из прошлого. Девушка, тем не менее, продолжала держать в голове тот факт, что всё пребывание доктора в этом особняке выглядело крайне неоднозначно. Знак вопроса в списке доверенных лиц она с него снимать не спешила.       В одном из ящиков комода обнаружился, наконец, обрывок фотографии, завёрнутый в какой-то дряхлый тетрадный лист. Коллинз машинально смяла лист и сунула его себе в карман, решив, что прочитает позднее. Сейчас содержимое фотографии было ей интереснее: на снимке был изображён мальчик лет десяти, со светлыми-светлыми волосами, в белой футболке и с задорной улыбкой.       «Такс-такс, а что там Дженни вспомнила про своего ловителя бабочек?..»       — Нашла что-то? — спросил Джим, увидев, что девушка остановила поиски и рассматривает какую-то бумажку у себя в руках.       — Кажется, да, — ответила Ева. Она подошла к столу, где остались лежать два отрывка, повертела изображение мальчика в руках, примеряя к родительским фото. Наконец она приставила обрывок — слева от фотографии матери. — Смотри, всё складывается. Женщина положила руку на плечо ребёнка.       Мужчина подошёл к ней и наклонился над медленно, но верно выстраивающейся в единое целое фотографией. Судя по краям имеющихся фрагментов, не хватало ещё двух обрывков.       — Смотри, середина между родителями вырвана, — заметил он. — Возможно, там стоял ещё один ребёнок?       — Думаю, да, — хмыкнула Ева, вспоминая по рассказам Дженни, что был и второй мальчик. — Наверное, посмотрю на кухне. Я там сегодня ещё не была.       При мысли о кухне девушка моментально пожалела — желудок, будто он только и ждал, что о нём вспомнят, скрутило ощутимым чувством голода. А ведь и правда, она сегодня даже завтракать не стала, а прошла уже почти половина дня.       — Кхм.       Джим и Ева одновременно обернулись на кашель. В дверях стояла та же женщина, которую Коллинз уже видела в доме буквально днём ранее, — высокая брюнетка с аккуратным каре, в красном платье и таких же лакированных туфлях на небольшом каблуке-шпильке. Она изящно положила ладонь на дверной косяк и не особенно дружелюбно смотрела на доктора.       — Алиса, что-то случилось? — спросил у неё Файрвуд, одной рукой сгребая со стола обрывки фото.       — Да. Я по делу.       С этими словами названная Алисой выразительно посмотрела на Еву, недвусмысленно намекая таким образом, что разговор приватный, для двоих. Рыжая картинно отряхнула рубашку и пожала плечами — мол, поняла, не дура.       — Уже исчезаю, — повторила она вслух. — Зайду позже.       Она направилась к выходу, между делом кивнув Джиму, который выглядел как-то обречённо — судя по всему, предстоящий разговор с этой дамой не обещал быть приятным. Дойдя по коридору до кухни, девушка пару секунд посомневалась, а затем всё же завернула по пути в подвал.       — Окей, Билл, я тебя понял, — услышала она обрывок реплики Файрвуда-младшего, спускаясь по лестнице.       Остановившись на последней ступеньке, Ева обнаружила, что рядом с Джеком стоял высокий седой мужчина лет около пятидесяти. Одет был неброско: чёрные потёртые брюки, серый свитер с горлом и светлая лёгкая ветровка поверх. Он обернулся на звук шагов и коротко и неглубоко поклонился вошедшей девушке в знак приветствия. Она отзеркалила его жест, внимательно всматриваясь в черты лица, а затем обратилась к Файрвуду:       — Я не вовремя? Ты занят?       — Нет, проходи, мы уже договорили, — парень многозначительно посмотрел на собеседника.       — До встречи, Джек. Всего доброго, мисс, — старик вежливо попрощался с обоими и поспешил покинуть подвал.       Ева освободила дорогу к выходу и сама прошла внутрь комнаты, присаживаясь на табурет, стоявший возле печи. Спину даже сквозь рубашку сразу же обдало приятным жаром.       — Ты как раз вовремя, — спохватился Джек, не дав ей заговорить первой. — Появилось важное дело, нужно найти трубку. Один человек обещал мне за неё информацию.       — Давай ты сразу дашь точное определение, какую конкретно трубку ты имеешь в виду, чтобы не как в прошлый раз, — девушка улыбнулась кончиками губ.       Подпольщик усмехнулся в ответ, вспомнив историю с марками. Он сам тем временем уже полез в какую-то коробку и начал довольно агрессивно вытряхивать из неё содержимое.       — Курительную трубку, — пояснил он. — Поищи здесь, в подвале, вон сколько хлама вокруг.       Ева тяжело вздохнула и опустилась на пол к хлипкому деревянному ящику с разнообразным содержимым.       «Зашла на кухню поесть, блин».       Смирившись — в конце концов, сама пришла — со своей голодной участью, она принялась за разбор ящика. В основном там лежали инструменты, причём, чисто по ощущениям, не всегда пригодные для использования. Но попадались и другие предметы — резиновые перчатки, клей, маленький перочинный ножик и даже вагон от игрушечного поезда, невесть что здесь забывший. Определённо, сегодня девушке везло с поисками, потому что среди бессистемно уложенных вещей действительно обнаружилась и изящная лакированная трубка из красного дерева.       Окликнув Джека, она кинула ему предмет в другой угол подвала. Парень обладал очень хорошей реакцией, так что без проблем поймал трубку в полёте.       — Отлично! — обрадовался он.       Ева тем временем с тяжёлым выдохом поднялась на ноги и потёрла колени — несколько минут стоять ими на холодном подвальном полу оказалось неприятным опытом.       — Чёрт, только она разобрана, мундштука нет — на лице Файрвуда отразилось негодование. — Так дело не пойдёт, нужно его найти. Попробуй в гостиной посмотреть: я думаю, её Джим разобрал, а мы теперь мучаемся.       — Неужто месть за марку? — усмехнулась Коллинз. Вопрос остался риторическим. — Только я чуть позже её тебе принесу. Во-первых, я сегодня ещё ничего не ела. Во-вторых, что-то мне не хочется сейчас в гостиную возвращаться…       — Чего это?       — М-м, там к твоему брату пришла какая-то дама в красном, одним взглядом дала понять, что мне лучше свалить куда-нибудь подальше, — Ева поёжилась, вспомнив гостью. Глаза, цветом похожие на её собственные, светились каким-то недружелюбным огоньком, а в довольно низком голосе слышались отчётливые стальные нотки.       Выражение лица Джека скорчилось в странную гримасу.       — Ясно, Алиса, — махнул рукой он. — Та ещё… Кхм, в общем, мне воспитание не позволяет так о женщинах выражаться. Ну, короче, приноси, как найдёшь.       Девушка молча кивнула и направилась к выходу из подвала, представляя в своих мечтах, как наконец-то сможет пообедать.