Глава 6. Новое имя

Нигора и не думала, что будет скучать по временам, когда одногруппники проявляли к ней равнодушие. Оказалось, гораздо приятнее быть неприметной тенью, нежели под постоянным прицелом ненавидящих глаз. С ней перестали здороваться, а за свое безобидное «привет» Нигора получала лишь очередную порцию злобных взглядов. Весельчаки теперь не подпускали ее к себе. Стоило ей приблизиться, они тут же прекращали свои разговоры и останавливали игры. В гнетущей тишине выжидали, пока Нигора уйдет подальше. Таким образом, стало невозможно находиться рядом с ее группой. Нигора теперь старалась как можно реже выходить за пределы своей комнаты. Общество ядовитых скорпионов ей стало предпочтительнее, чем укоряющих одногруппников. Она забиралась в шкаф и вместе с бумажными героями пускалась в путешествие по литературным просторам. Выбиралась она только в школу, кружок карвинга и трапезы в столовой. Особенно невыносимым для нее стало последнее. На следующий день после ухода Зухры, когда Нигора на завтраке подошла к своему привычному месту, то обнаружила отсутствие стула. Сесть было негде. Шохрух с торжеством указал на пустующий столик в отдаленной части столовой: «Для тебя там накрыли, мумия. Столик для фараонов». Зря она тогда посмотрела на Хабиба в поисках поддержки. Он лишь притворился крайне заинтересованным содержимым своей касушки, молча поджав губы. Девочка безропотно поплелась в сторону указанного места. Столик был коротким на одну ножку, да еще и находился на сквозняке. Приходилось придерживать посуду рукой, чтобы та ненароком не съехала на пол. И только Нигора приготовилась погрузиться в уныние, как заметила приближающихся к ней Зарему и Исмаила. Оба заняли места рядом и молча приступили к захваченной с собой еде. В тот момент Нигоре захотелось поблагодарить их на всех языках мира. В последующем Зарема не давала ей кушать в одиночестве. Она приглашала девочку за столик вожаков и усаживала рядом с собой. Замену воспитательнице подыскали довольно быстро, но некачественно. На место бодрой и участливой Зухра-опы пришла бабушка Маруся – вечно сонная женщина уже преклонных лет, что предпочитала прикорнуть на диване в гостевой весельчаков. Хоть дети и не пришли в восторг от новой воспитательницы, они искренне пытались найти к ней подход. Звали поиграть с ними, на что бабушка Маруся отвечала хрустом старческих суставов. Просили поведать интересные истории из жизни, но та молча раскрывала свой рот, демонстрируя редкие зубы. Тогда предложили вместе посмотреть телевизор, а она лишь подслеповато сощурила глазки. В конце концов весельчаки сдались и оставили ее и дальше лежать на облюбовавшемся диване. Дети ужасно скучали по прежней воспитательнице. С тоской вспоминали старые времена, когда Зухра не давала заскучать своими вечными играми, развлекала интереснейшими историями и устраивала разные конкурсы, в которых даже проигравший получал утешительный приз. Нигора издали видела, как им плохо без Зухры. Она опять пошла к Рахиму. На этот раз с просьбой вернуть воспитательницу, но тот и слушать ее не стал. "В моем приюте нет места дискриминирующим работникам. Свой выбор Зухра сделала." – категорически отчеканил он. В итоге Нигоре пришлось снова привыкать к сменившейся обстановке в Доме на Карасу.

***

Школа, куда ходили сироты, располагалась на той же улице, что и сам детдом. Поэтому дети ходили туда и возвращались обратно пешком. Обычно везунчиков и весельчаков отводили и забирали воспитатели, но ввиду немощности бабушки Маруси, группа Нигоры стала ходить туда без сопровождения. Одним субботним днем Нигора одна возвращалась из школы. Последним уроком была физкультура, от которой ее заведомо освободили, так что девочке разрешали уйти пораньше. Когда она поравнялась с бетонной стеной, огораживающей приют, ее вдруг окликнули. Это был Исмаил. Как всегда, сердце Нигоры екнуло, стоило ему возникнуть в поля зрения. Как и обычно, Исмаил от души улыбнулся ей. Нигора едва подавила улыбку от уха до уха и скромно приподняла уголки губ в ответ. Вместе они зашли на территорию детдома и направились к корпусам. Мальчик внезапно спросил: – Скажи, а какое у тебя настоящее имя? – Ульмас. – после секундной паузы ответила Нигора. – Ульмас, – повторил он. Звучание злосчастного имени из его уст заставило Нигору покоробиться. – Хорошее имя, почему оно тебе не нравится? – Потому что оно значит, что я слабая, – вздохнула она. – Ульмас. Не умрет. Разве это имя? Жалкое напоминание на всю жизнь о том, что я едва выжила. – Вот как, – Исмаил надолго задумался. У столовой их пути разошлись. Нигора свернула к воспитательскому блоку, а Исмаил – к блоку вожаков. Тем же днем после ужина, когда она сидела в библиотеке и делала домашнее задание, Исмаил объявился вновь. Он оседлал стул перед партой Нигоры и склонился к ней, сложив руки на его спинке. – Если бы у тебя была возможность навсегда поменять имя, воспользовался бы ты ею? – сходу спросил он. Внезапный вопрос сбил Нигору с толку, но она не задумываясь дала положительный ответ. Исмаил довольно ухмыльнулся. – Какие у тебя планы на завтра? – Только читать. – Отлично, тогда в шесть утра будь готова, мы кое-куда поедем, – и не дав ей и слова произнести, мальчик поднялся с места и торопливо покинул библиотеку. Нигоре лишь оставалось озадаченно смотреть ему вслед, тщетно пытаясь угадать, что он замыслил.

***

Исмаил долго стучался в дверь ее комнаты, но по ту сторону не раздалось ни звука. Тогда он дернул за ручку – дверь легко отворилась. – Нигора? – позвал он прежде, чем шагнуть внутрь. Чистая, уютная комнатка, забитая книгами и лекарствами. Кровать оказалась пуста. И подушки с покрывалом на ней отсутствовали. Исмаил внимательно обвел взглядом помещение и обнаружил, что дверца шкафа полуоткрыта. Чуть поколебавшись, он отворил ее и его глазам предстала свернувшаяся калачиком Нигора. Ее по обыкновению покрытые слоями бинтов руки оказались оголенными. Лишь пальцы, в которых она сжимала какую-то книгу, были забинтованы на манер клешни. Исмаил, непривыкший видеть такое количество ее кожи, смутился и сразу отвел взгляд. Но он успел заметить, как на ее бледных худых руках ярко алели отдельные участки, лишенные кожи. От открывшегося вида на эти раны он физически ощутил боль. Исмаил отступил на несколько шагов и, налетев на стул позади, беззвучно осел на него. Рука автоматически скользнула в карман джинсов, и он вытащил идеально отутюженный белый платочек, аккуратно сложенный в прямоугольник. В самом уголке неровными буквами серебрилось знакомое имя. Неумелая вышивка вызвала в памяти вчерашний инцидент возле беседки. Исмаил шел в творческий блок, где в одном из кабинетов еженедельно проводилась планерка старост, когда приметил Шохруха, на корточках возившегося у ограды приюта. Осторожно взяв что-то в руки, он распрямился и ускоренным шагом направился к беседке посреди двора. Там, склонившись над книгой, в одиночестве сидела Нигора. Исмаил сразу почувствовал что-то неладное и поспешил в сторону братика, отрезая ему путь и резко перехватывая его за запястье. – Покажи что у тебя там, – потребовал он, с подозрением косясь на сжатый кулак. Шохрух лишь дернул рукой в попытке освободиться. – Покажи немедленно. – Исмаил что есть силы тряхнул его, отчего рука Шохруха разжалась, и с ладони на землю выпало нечто бледно-желтого цвета. Он с ужасом обнаружил, что это был скорпион. – Ты спятил?! И ты хотел его подбросить ей? – Я просто хотел ее припугнуть, – сказал Шохрух, морщась от крепкой хватки Исмаила. – Да он безобидный, жалить не может. И действительно, на месте смертоносного жала у скорпиона на конце хвоста зияла пустота. Исмаил поморщился от отвращения и подошвой ботинка впечатал насекомое в землю, лишая его жизни. – Слушай сюда, – он что есть силы сжал запястье Шохруха, цедя слова сквозь зубы. – Только посмей ее обидеть, только посмей подойти к ней со своими глупыми шуточками, и я не посмотрю на то, что ты мой братик. Ты меня понял? – Тот лишь буркнул что-то неразборчивое в ответ, и Исмаил с силой дернул его за перехваченную руку. – Я спрашиваю, ты понял меня? – Да понял я! – вскрикнул Шохрух, свободной рукой пытаясь разжать пальцы Исмаила. – Отпусти ты уже, зануда лощеная. Больно же! Исмаил наконец выпустил его руку. Шохрух поспешно удалился, потирая занывшее запястье и бурча себе под нос оскорбления в сторону брата. Исмаил мотнул головой, прогоняя неприятное воспоминание. Он поднялся на ноги и вновь подошел к шкафу. Стараясь не смотреть на обнаженные руки Нигоры, он осторожно дотронулся до ее плеча. Девочка сразу проснулась. Увидев нависающий над ней силуэт Исмаила, она сонно проборматала его имя. – Нигора, просыпайся скорее. Васит-ака уже приехал за нами. Я буду ждать снаружи. – сказал он и вышел из комнаты. Они покинули приют в пол седьмого. Было очень холодно и никакого намека на рассвет. Свет фар мчащейся в безлюдной темноте машины прорезывал себе путь сквозь утренний туман. В редких окнах многоэтажек был включен свет. Город предпочитал мирно спать в это ледяное утро воскресенья. Нигора наблюдала за темными зданиями, что проплывали за окном, а Исмаил смотрел на нее. – Почему ты спала в шкафу? – нарушил он тишину. Вопрос явно смутил Нигору, и она в неловкости пожевала губу. – Я искала там Нарнию, – наконец пробормотала она, а увидев недоумение на лице Исмаила, постаралась пояснить: – Ну это такая волшебная страна, куда попадают через платяной шкаф. Даже в скудном свете салона машины было видно, как она покраснела от смущения. Исмаил не стал давить на нее с дальнейшими расспросами, хотя понимал, что она не сказала правду. Он лишь кивнул, и задал другой интересующий его вопрос: – А ты всегда спишь с обмотанными пальцами? Не видел раньше, чтобы ты бинтовала их. – Кожа постоянно зудит. Если днем я могу себя сдержать и не почесаться, то во сне контролировать себя не получается. – она поднесла руку к глазам и слабый свет выхватил ее остриженные под самый корень ногти. – Поэтому я на ночь бинтую пальцы, чтобы случайно не повредить кожу ногтями. – приметив тень тревоги на лице Исмаила, она поспешно добавила: – Все в порядке. Я уже привыкла и научилась не замечать этого. Вскоре машина остановилась перед небольшой мечетью на окраине города. К тому времени уже занялся рассвет и колкий от холода воздух заполнили петушиные крики. Нигора удивленно заозиралась, когда вышла из машины. Вместе троица во главе с Васитом поплелась в сторону входа в мечеть. Водитель стал что-то выяснять у сторожа, после чего они вошли внутрь. Прежде чем войти, Нигора стянула шарф с шеи и накинула его на волосы, заправив выбившиеся локоны за уши. Они зашли в какую-то комнатку на противоположной стороне двора, оставив обувь на пороге. Внутри помещения было ничуть не теплее, чем снаружи, и отсутствовала какая-либо мебель, кроме зеленого ковра на полу. Белобородый старец в длинных одеждах по-турецки сидел на курпача. – Здравствуйте, мулла. – обратился к нему Васит. – Это Нигора. Вам насчет нее звонил Рахим-ака. Мулла кивнул, огладив бородку, жестом указал Нигоре сесть перед ним. Когда она устроилась на ковре напротив старика, он склонился к ее правому уху и нараспев стал произносить что-то на арабском. Девочка покрылась мурашками, звучный голос будто эхом отражался внутри ее тела. Мулла переключился на ее левое ухо и продолжил свои священные песнопения. Вскоре он закончил. – Пусть новое имя принесет тебе лишь счастье, Нигора. – сказал священнослужитель, откинувшись на стену позади себя. Нигора робко поблагодарила муллу, и вместе с Исмаилом вышла из помещения. Васит остался о чем-то переговорить с муллой. – Что это было? – Нигора так и не разобралась в происходящем. – После того, как новорожденному дают имя, его отводят в мечеть. Там мулла в его правое ухо читает азан, а в левое – икамат, таким образом благословляя ребенка и имя, данное ему. – с улыбкой пояснил Исмаил, а затем вытащил из кармана пальто какую-то маленькую зеленую книжку и вручил ее Нигоре. – Открой. Она с недоумением приняла метрику из его рук и перелистнула обложку. Глаза расширились от неверия. – Значит… – с придыханиям выдавила она. – Значит у тебя официально новое имя. По юридическим законам и религиозным предписаниям. – торжественно объявил Исмаил. – Поздравляю, Нигора. Она все никак не могла оторваться от содержимого метрики, с неверием вглядываясь в имя, аккуратно выведенное черной ручкой. Нигора. Теперь ее по-настоящему зовут Нигорой. Просто невероятно. На глаза навернулись слезы. – Но как? – Благодаря Рахим-ака. Идея была моя, а он помог реализовать ее. Для него это особого труда не составило, он сразу задействовал свои связи и воспользовался правом на опекунство. – Исмаил осторожно поправил съехавший шарф Нигоры. Его лицо было слегка размыто из-за скопившихся в глазах слез. – Я вижу, как тебе тяжело приходиться в последнее время, поэтому хотел хоть как-то приободрить. Плохо, что так вышло с Зухра-опа, но ведь она сама…Эй, ты что, плачешь? Блин, я зря это сделал, да? Стоило сначала спросить, вот дурак. – Нет, дело не в этом. Я очень благодарна. – Нигора утерла льющиеся из глаз слезы. – Просто…ты меня тоже презираешь? За то, что я нажаловалась на Зухра-опу? – Нет, ты что. Я ничуть не виню тебя. – Я не хотела, чтобы ее выгоняли, честно. Просто хотела, чтоб она поменяла ко мне свое отношение. Нигора почувствовала, как Исмаил вложил ей в руку какую-то ткань. Смахнув ею остатки слез, она пальцами распрямила белый платочек в своей ладони. На глаза бросилось вышитое серебряной нитью имя «Нигора». Девочка в изумлении вкинула глаза на Исмаила. – Это для тебя, – сказал он после мимолетного колебания. – Я сам вышивал. Получилось криво, но я старался. Из каморки муллы вышел Васит. Они покинули мечеть и поспешно запрыгнули в машину, где водитель сразу же включил печь. Успевшая окоченеть Нигора жадно впитывала исходящее от обогревателя тепло. Дорога назад прошла незаметно. Солнце поздней осени успело взойти к тому моменту, как они вернулись обратно. Поблагодарив Васита, Нигора и Исмаил направились в столовую, перед которой уже толпились еще сонные сироты. Девочка уже собралась пристроиться в хвост строя своей группы, но Исмаил ее остановил: – Я слышал, одну из девочек вашей группы собираются удочерить на будущей неделе. Так что в ее комнате появится свободное место. Я думаю, тебе будет лучше заселиться на ее место. – Я не уверена, что мне стоит. – Стоит, – твердо сказал Исмаил. – Таким образом ты сможешь сблизиться со своими одногруппниками. Поверь, тебе никогда не удастся помириться с ними, если так и будешь избегать их. – Хорошо, я подумаю. – вздохнула Нигора. – Подумай, – он хотел уже отойти, но напоследок добавил: – И тем более тебе явно неуютно в своей комнате. – он развернулся и ушел в свой строй, оставляя Нигору дивиться его проницательности.