Глава 9. Водная метка

декабрь 1988

Первая неделя зимы выдалась на редкость холодной. Никто из жителей Дома на Карасу не рисковал без нужды высовывать нос наружу. В свободное от занятий время дети предпочитали забиться в своих гостиных или спрятаться по комнатам, зарываясь в слои приютских свитеров и кутаясь в пухлые одеяла. Основным развлечением теперь стали игра в мафию и карты. Одним пятничным вечером Нигора забежала в творческий блок за забытым ножиком для карвинга. Забрав посеянный предмет, она медленно пошла обратно к выходу. Из комнаты в начале коридора доносилась какая-то мелодия. Нигора осторожно заглянула в приоткрытую дверь. Источником музыки оказался играющий на пианино Хабиб. Девочка так и застыла на месте, заслушавшись его игрой. Несмотря на то, что музыка была ей незнакома, душу заполнила приятная ностальгия о былых днях. Она осознала, насколько скучала по дяде, большому дому в конце улицы, и даже по тете с двоюродными братьями, которые никогда не питали к ней особо теплых чувств. – Так красиво. – восхитилась она, когда Хабиб закончил играть. Он, не подозревавший о тайном слушателе, подскочил от испуга и обернулся. – Прошу прощения, не хотела пугать. – извинилась Нигора. – А что за композицию ты играл? – «Watermark». Услышал случайно по радио. Она мне очень понравилась. – Хабиб указал на исписанную тетрадь перед ним. – Пытался вот в нотах все записать. И это дорогого мне стоило. Пришлось столько времени убить у радио в ожидании, когда ее вновь прокрутят. – он взял тетрадь с подставки и сжал, будто трофей. – Но мои труды окупились. Я почти идеально воссоздал ее от и до. – Невероятно, – покачала головой Нигора. – Знаешь, когда ты играл, меня охватила такая ностальгия. Будто я снова очутилась у себя дома. – Да, у меня было такое же ощущение, когда я ее впервые услышал. – живо закивал Хабиб. – Я так и представил, как отец играет на пианино, пока я сижу возле него и пью теплое молоко. А мама готовит нам ужин на кухне. – он провел пальцами по клавишам. – Это словно мой способ связаться с родителями. Наверное, поэтому я так люблю играть. Нигоре вспомнились "Легенды о цветах". Вероятно, эта книга была ее способом связаться с матерью.

***

Следующим днем Нигора пораньше освободилась из школы и поспешила в свой корпус прихватить пару вещей. Сегодня предстояла долгожданная встреча. Она как раз закончила сборы и шла в сторону ворот, когда чуть не врезалась в Исмаила. Он внезапно возник из-за угла, а девочка в этот момент листала книгу. В итоге Исмаил вовремя притормозил, предотвратив столкновение. Только книга выпала из ее рук. – Прости, не увидел тебя. – Нет, это ты извини. Не стоило читать на ходу. Исмаил подобрал книгу и, прежде чем вернуть, немного задержал у себя в руках, внимательно разглядев обложку. – Ты часто ее читаешь. Даже спишь с ней. – заметил он, отдавая книгу владелице. – Да, это моя любимая. Подарок от мамы. Нигора пролистала ее, пока не нашла между страниц искомый предмет – фотографию. Она показала ее Исмаилу. – Вот она, кстати. А рядом дядя стоит. – Твоя мама была очень красивой. – Она и сейчас красивая. – гордо заявила девочка. – О, так она…? – Исмаил спохватился и умолк. – Жива, – закончила за него она. – И сейчас я еду навестить ее. В приподнятых бровях Исмаила читалось непонимание. – Как здорово, удачи тогда. – вымолвил он наконец, все еще испытывая замешательство. Неловко махнув рукой на прощание, он направился было восвояси. – Подожди, а не хочешь со мной пойти? Нигора тут же пожалела о сказанном и еле сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по губам. С чего бы ему хотеть этого? Исмаил с улыбкой обернулся на нее. – Конечно хочу, – с готовностью отозвался он.

***

Нигора и Исмаил стояли в вестибюле психиатрической больницы. Здесь было так сильно протоплено, что спустя несколько минут в верхней одежде стало невыносимо жарко, и ребята скинули ее с себя. У стойки администрации Васит объяснялся о чем-то с местным работником. Тот подозвал к себе миловидную девушку в синей форме и поручил ей что-то. Она жестом пригласила ребят следовать за ней. Вместе они прошли по извилистым коридорам в дальнюю часть здания. Здесь было на удивление спокойно, лишь из некоторых палат доносились приглушенные перешептывания или невнятное мычание. – Я тут совсем недавно. Зовут Нафиса. – подала голос провожающая, когда они миновали очередной коридор. – Из-за того, что новенькая, у меня под попечительством не так уж много пациентов. Хилола одна из них. – она на секунду обернулась к Нигоре. – Ты же ее дочь, Ульмас? – Нигора. – тут же поправила девочка. – Я поменяла имя. – А, понятно. – кивнула она. – Твоя мама однажды говорила про тебя. – Правда? – Да, рассказывала, что дала тебе какую-то книгу про цветы. Короткий коридорчик вывел их в уютно обустроенную гостиную с пухлыми диванами и большим телевизором. Тут пребывало несколько пациентов в белых пижамах. Молодой парень сидел в отдаленном углу и обхватив себя руками, раскачивался из стороны в сторону. Полная женщина танцевала под музыку из стереосистемы в углу помещения. Сейчас играла песня «Белые розы». Нафиса велела им подождать и нырнула в боковой коридор. Нигора с Исмаилом расположились на одном из диванов. – Ты часто навещаешь маму? – спросил Исмаил, наблюдая за танцующей женщиной. – Раньше мы с дядей всегда навещали ее на праздниках. Я впервые прихожу одна. Женщина, почувствовав на себе взгляд, повернулась в их сторону. Она немедленно прекратила свои пляски и плюхнулась в одно из кресел, сложив руки на груди и выпятив губу, словно обиженный ребенок. – А как давно твоя мама здесь? – Сколько себя помню. Дядя сказал, что она стала такой после смерти отца. Не выдержала горя. Наконец, вернулась Нафиса. Она вела под локоть женщину, одетую в такую же пижаму, как и другие пациенты. Ее волосы были забраны в аккуратный пучок на затылке, полностью открыв обзору бледный лоб с синей прожилкой. Но она подбоченилась, не давая разглядеть другие части лица. – Мама! – воскликнула Нигора и поднялась навстречу. Женщина вскинула голову и немного насторожилась. В ней легко угадывалась та симпатичная девушка с фотографии. Годы не особо состарили ее, оставив лишь две тонкие морщинки между бровями. Маленькие губы были искусаны в кровь. – Потише, – попросила Нафиса. – Я еле уговорила ее выйти. Сегодня она не в настроении. Нигора осторожно подошла к матери, держа перед собой книгу, словно щит. – Мам, это я, твоя дочь…Ульмас. – проговорила она. – Я пришла навестить тебя. На этот раз без дяди. Прости, что он не смог прийти. Он сейчас в командировке. Хилола резко повернулась к ней спиной и, дернув за рукав Нафису, пробормотала что-то нечленораздельное. Тем не менее, надзирательница без труда поняла сказанное. – Мы не можем уйти сейчас, Хилола. Ты же только вышла. – возразила она. – Поговори со своей дочерью, она из такой дали пришла тебя проведать. – Она мне не дочь! – внезапно крикнула Хилола и тотчас смущенно добавила: – Я не знаю ее. Нигора ощутила мучительный укол в груди. Это не в первый раз, когда мама не желала общаться и не узнавала ее. Но сейчас рядом не было дяди, который обычно подбадривал в такие моменты. Захотелось просто развернуться и уйти, но Нигора постаралась взять себя в руки. В конце концов, это ее мама. – Мам, смотри, я принесла «Легенды о цветах». – она постаралась придать голосу бодрость. – Хочешь, почитаю тебе нашу любимую – легенду о маках? Хилола обернулась и приняла потрепанную книжку из ее рук. Когда она разглядела обложку, в доселе безразличных глазах вспыхнула какая-то искра. Женщина прижала книгу к щеке и застыла с блаженной полуулыбкой на губах. Нигора почувствовала на плече теплую ладонь. – С тобой все в порядке? – спросил подошедший Исмаил. – Да, спасибо. Такое с ней бывает иногда. Внезапно Хилола дернулась и как-то странно посмотрела на них. Ее лицо исказилось от гнева, и она занесла книгу над головой. – Осторожно! Исмаил загородил собой Нигору. Послышался стук и последовавшее оханье Нафисы. Книга упала на пол, разметав в стороны страницы. Тут же откуда-то возникли два громадных охранника и, схватив Хилолу по обе стороны, поспешно уволокли ее из гостиной. Она не сопротивлялась. Лишь безразлично смотрела перед собой и бубнила кровоточащими губами: – Нет, не уходи. Зафар! Зафар! Брат мой, пожалуйста, поговори с ними, хорошо? Ведь это я, все та же я! – Боже мой, извините! – шокировано пролепетала Нафиса. – Она раньше никогда не нападала на других. Вы в порядке? – она обернулась на не менее ошалевших ребят. – Эй, мальчик, у тебя же кровь идет! Нигора, доселе наблюдавшая, как утаскивали ее мать, резко перевела взгляд на Исмаила. Вдоль линии роста волос алел тонкий порез, из него струйкой стекала кровь. Она судорожно выдохнула. – Все в порядке. – произнес он, кончиками пальцев дотрагиваясь до раны. Они сразу побагровели. – Вот, возьми. – Нигора выудила было платок, но Исмаил сжал ее ладонь и вернул его обратно в карман. – Нет, не хочу пачкать его кровью. – он обратился к Нафисе: – Можете отвести меня в уборную? – Да, конечно! Пошли скорее, лучше в медпункт отведу. Там медсестра стала обрабатывать его рану. Когда она коснулась проспиртованной ваткой поврежденную кожу, Исмаил слегка поморщился. Нигора испытывала жгучее чувство вины за внезапную агрессию матери и вообще за то, что привела его в это место. Она с силой впилась ногтями в кожу ладони, пренебрегая ее хрупкостью. Исмаил, словно почувствовав ее злость на себя, поднял взгляд и ободряюще улыбнулся ей. – Не переживай ты так, я в порядке. – Да, рана неглубокая. Зашивать не придется. – поддакнула медсестра, покрывая порез кусочком бинта и закрепляя сверху пластырем. – Но вот крови многовато набежало. Постарайся поменьше думать. На выходе из психиатрической больницы их нагнала Нафиса. – Стойте! – потрясая книгой в руке, воскликнула она. – Вот, держи, ты забыла. Нигора не спешила взять забытый предмет, с неким отвращением смотря на него. Любимейшая книга в одночасье превратилась в горькое воспоминание о том, как родная мать поранила симпатизирующего ей мальчика. – Дайте мне. – протянул руку Исмаил, видя колебания девочки. Когда они сели в машину и немного отъехали, он спросил ее: – Ты как? – Это следует спросить у тебя. Я-то невредима. – И я почти невредим. – он шутливо подмигнул ей. – Честное слово, все хорошо. – Прости, пожалуйста. – полным раскаяния голосом выдавила Нигора. – Мне так стыдно. Не надо было… – Хватит. – мягко оборвал ее улыбчивый мальчик. – Я был только рад больше узнать о тебе. Не за что извиняться. – Нет, еще как есть за что. Моя мама хотела кинуть книгу в меня, а подставился ты. – Во-первых, она не хотела этого. Она душевно больна, и поэтому не может себя контролировать. Не думай, что она хотела навредить тебе. – Исмаил аккуратно пододвинул к ней книгу. – Уверен, в следующий раз мама тебя узнает, и тогда вы вместе прочтете свою любимую легенду. Нигора кивнула, чувствуя себя последней дурой. Пострадал Исмаил, а в итоге он же и утешал ее. – А во-вторых, я не мог не подставиться. Это вышло как-то инстинктивно. Знаешь, с нашей самой первой встречи я чувствую ответственность за тебя. Поэтому сам и виноват, что схлопотал по голове. Так что не думай больше об этом, хорошо? – Хорошо. Но на самом деле ничего хорошего. Девочка предчувствовала, что еще долго не сможет простить себя за случившееся. В сердце острой занозой застряло неприятно пульсирующее чувство вины и стыда.

***

Каждую зиму в преддверье Нового года в Доме на Карасу проводилось благотворительное мероприятие, в котором участвовали все желающие студенты университетов. Сироты писали письма с пожеланиями, которые после тщательной читки и сортировки отправлялись добровольцам. Те в канун праздника приезжали в приют раздать подарки выпавшим им детям и провести с ними время. Сироты с нетерпением предвкушали это событие. Долгожданные подарки, предпраздничная атмосфера, и главное, гости из мира за стенами приюта. Все это вызывало приятное волнение. В назначенный день ближе к полудню к воротам детского дома подкатил большой автобус. Из него теснящейся толпой вытекли с любопытством озирающиеся студенты. Некоторые уверенно зашагали к воспитателям, что вышли встречать новоприбывших. Остальные же неловко семенили следом. На лицах явственно проступало не меньшая взволнованность, чем у детей по ту сторону ворот. Но эта неловкость была только вначале. Студенты и сироты довольно-таки быстро раскрылись друг другу, после того, как воспитатели перезнакомили их. Нигоре попалась приятная девушка с усыпанным веснушками лицом. Ее звали Маша. Сразу же после знакомства она вручила свой подарок. – В письме ты писала, что тебе ничего не нужно, так что я помучалась с выбором подарка. – сказала Маша, протягивая ей пакет. – Спасибо большое, не стоило вам. – поблагодарила Нигора и выудила на свет набор детской косметики. Она сразу стала размышлять, кому бы из группы везунчиков сбыть подаренное. – Надеюсь, ты любишь краситься. Вообще я хотела и лак для волос прикупить, но на подарки есть ограничение, к сожалению. Нигора мысленно возблагодарила за эти самые ограничения. Однако несмотря на неудачный выбор подарка общение у них заладилось с первых же секунд. Маша училась на факультете журналистики национального университета. Она с большим энтузиазмом рассказывала о своей учебе, пока Нигора знакомила ее с территорией приюта. Творческий блок девочка оставила напоследок. Они дошли до входа в ее с Шухратом пристанище. – Здесь у нас проходит кружок карвинга. Нигора раскрыла дверь, приглашая Машу войти первой, но та застыла как вкопанная. – Тут, кажется, занято. – тихо сказала она, указывая на что-то внутри помещения. Нигора проследила за ее пальцем, и тут же ярко вспыхнула. В углу кабинета спиной к ним стояла Зарема. В объятиях какого-то студента. Он нежно прижимал ее голову к своему плечу и усыпал макушку поцелуями. Появление посторонних для них осталось незамеченным. Нигора поспешила затворить дверь. Как можно аккуратнее, чтобы не обнаружить их присутствия. – Я его знаю! – горячо зашептала Маша, наклоняясь вслед закрывающейся двери. – Он же в моем институте учиться, из второкурсников. Вечно ходит надутый, как индюк. А кто эта девчонка? – Давайте отойдем, – Нигора потянула ее за локоть. – Не будем мешать. Пустовавший коридор заполнил топот нескольких ног. Навстречу им шел Азим с двумя студентами. Увидев Нигору, он быстро преодолел оставшееся расстояние. – Ты не видела Зарему? – он показал на девушку рядом с ним. – Тут ее студентка одна осталась, не может найти ее. – Она… – Нигора нервно сглотнула. – Наверное, занята. Но я ее не видела. Вам лучше поискать в другом месте. Азим с подозрением посмотрел на нее. Нигоре захотелось прибить себя за никуда не годные навыки вранья. Он перевел взгляд на дверь за ее спиной. Не успела она пикнуть, как он уже ворвался в кабинет, распугав ворковавшую парочку. Повисла неловкая пауза, а затем Азим в два счета приблизился к студенты и с размаху ударил его кулаком по челюсти. – Мухиддин! – в ужасе воскликнула Зарема. – Ну и имя. – сморщился Азим. – Ты серьезно тискаешься тут с каким-то Мухиддином? Тот быстро пришел в себя от удара и, схватив Азима за шкирку, хорошенько тряхнув его. Вундеркинд смотрелся тряпичной куклой в руках этого рослого студента. – Ты как смеешь бить меня, сопля осиротевшая?! – закричал Мухиддин прямо в его лицо, брызжа во все стороны слюной. – А ты как смеешь прикасаться к ней? – парировал Азим, стараясь освободиться от его крепкой хватки. – Лучше б рот помыл что ли, воняет так. В глазах Мухиддина полыхнул гнев, и он занес над Азимом кулак. – Не надо! – встряла Маша. – Возьми себя в руки! Нам нельзя вредить этим сиротам. Проблем хочешь? Мухиддин постарался вернуть самообладание и с отвращением отбросил от себя Азима. Тот не удержался на ногах и повалился на пол. Бросив на Зарему взгляд, студент вышел из комнаты. Она хотела уже пуститься следом, но Азим заслонил собой выход. – Уйди с дороги! – Чтобы ты и дальше обжималась с ним по углам? – в голосе Азима сквозила сильная обида. – Не рановато в четырнадцать вести такой активный образ жизни? И страшно подумать, что будет дальше. – Тебя это не касается! – Зарема попыталась оттолкнуть его от двери, но сил не хватило. – Раз так завидуешь, нашел бы себе девушку и сам обжимался с ней по углам. – Девушка, которая согласилась бы на такое, была бы недостойна меня. Сдалась мне проститутка? Зарема вздрогнула. Зловещее слово на «п» повисло в воздухе между ними, оставляя за собой удушливое послевкусие. Азим еще с секунду смотрел на нее, а потом развернулся и ушел. Его подопечные поспешили следом. Маша тоже технично присоединилась к ним. Нигора с Заремой остались одни. Последняя обессиленно опустилась на одну из парт. – Все в порядке? – осторожно спросила Нигора, подойдя к ней. Зарема кивнула, но в ее глазах блеснули невыплаканные слезы. – Ты не подумай, что я…такая. – вымолвила она. – Я давно общаюсь с Мухиддином. Мы познакомились в прошлом году, в его первый приезд сюда. И полюбили друг друга. Я с ним в тайне встречаюсь после школы. Но мы ничего запретного не делаем, честное слово. У нас все серьезно, он обещал жениться на мне после окончания института. – Я рада, что ты нашла свою любовь, и ни в коем случае не осуждаю. Не слушай Азима. – Спасибо за понимание, Нигора. – Зарема подалась вперед и обняла ее. – От души желаю, чтобы и ты нашла свою любовь однажды. «Уже нашла, – горько подумала девочка, – Только вот невзаимную».

***

В первый день зимних каникул детей Дома ждал неожиданный сюрприз от природы – снег. Его редкие крупицы стали робко падать ранним утром, пороша ветви деревьев и отвердевшую от заморозков землю с чахлой травой. Везунчики были в неописуемом восторге от столь редкого подарка небес. Сразу после завтрака они кинулись на улицу, на ходу надевая своих пуховики, и стали бегать среди кружащихся в воздухе снежинок. Кто в беспорядке разбрасывая руки, кто высовывая языки навстречу падающим кристаллам. После полудня снегопад усилился, уже покрыв все тонким белым одеялом. Вскоре тут и там выросли наспех сооруженные маленькие снеговики с каменными глазками-бусинками и криво торчащими ручками-веточками. Дети постарше, из весельчаков и вожаков, устроили ожесточенные бои снежками. Нигора с легкой меланхолией наблюдала за развернувшейся за окном сценой. Привстав на носочки, она приклеила очередную бумажную снежинку на подернутое инеем стекло. Она и еще несколько других весельчаков во главе с Зухрой украшали к Новому году гостиную их корпуса. Ища свободное пространство на окне, девочка увидела Исмаила. Он перебрасывался снежками с какой-то девочкой из вожаков, весело смеясь при этом. Желудок неприятно кольнуло. Нигора пристроила бумажную снежинку прямо на резвящуюся парочку, заслонив себе обзор на них. Мимо пронесся Шохрух с большой горстью снега в руках. Нагнав ни в чем не подозревающего Даврона, он оттянул воротник его куртки и высыпал всю снежную кучу ему за шиворот. Бедный мальчик стал прыгать с ноги на ногу, проклиная известного проказника на чем свет стоит. После того, как Нигора расправилась с последней снежинкой, она подошла к Зухре за следующим поручением. – О, ты уже все? – воспитательница балансировала на ступеньке лестницы. Она развешивала гирлянды на стенах по периметру гостиной, пока одна из весельчаков подстраховывала ее снизу. – Мы тоже заканчиваем уже. Осталось только елку украсить. Сейчас дядю Диму позовем, он нам спустит ее с чердака. Когда с гирляндами было покончено, верный страж приволок видавшую виды пластиковую елку. Кособокая, мятая и пыльная, она, тем не менее, взбудоражила весельчаков. Они тут же бросили свои игры и примчались в гостиную, наперебой спрашивая у Зухры разрешение украсить ее. Дело чуть не дошло до потасовки. Коробка с елочными игрушками путешествовала из рук в руки, пока воспитательница с грозным видом не отобрала ее у детей. – Все! Каждому по одной игрушке! – крикнула она, и стала раздавать весельчакам по елочному шарику. Благодаря такому большому количеству желающих, уже через несколько минут елка с макушки до пят была увешена игрушками. Последним штрихом стала электронная гирлянда, которой Зухра обвила дерево. Когда она подключила провод к розетке, и ее огоньки, весело перемигиваясь между собой, вспыхнули цветными всполохами, дети ахнули в восторге. Она уже не казалось такой уж безнадежной рухлядью. – Итак, в честь наступающего праздника, наши добрые поварихи обещали угостить вас после ужина горячим шоколадом. – объявила Зухра, вызывая новую волну ликования. Казалось бы, куда счастливее может стать этот прекрасный день. В оживленную гостиную вошла Барно и, подойдя к Зухре, тихо сказала ей что-то. Лицо воспитательницы сразу сделалось мрачным. – Петя, идем, к тебе пришли. – подозвала она белобрысого мальчика. Глаза Пети широко распахнулись, и он поднес ко рту ладонь. – Меня заберут? – во взволнованном голосе прозвучала неприкрытая надежда. – Нет, просто пришли навестить. – Зухра вздохнула и потерла переносицу. – Идем уже, не заставляй ждать. Обе воспитательницы вместе с мальчиком вышли из корпуса весельчаков. Нигора столкнулась с ними чуть позже, когда вышла к воротам встречать Шухрата. Они стояли неподалеку от ворот рядом с какой-то светловолосой женщиной. – Петя, мальчик мой, – женщина обоими ладонями взяла лицо сына. – Мы с папой очень любим тебя. И мы усердно лечимся. Обещаю, совсем скоро мы тебя заберем. Потерпи еще чуть-чуть, ладно? – Зачем даете пустые обещания? – вдруг подала голос Зухра, сложив руки на груди. – Что, простите? – Вы это твердите из года в год, уважаемая. «Мы лечимся», «Мы уже не пьем», «Скоро мы тебя заберем отсюда». Женщина застыла в немом ступоре, молча глядя на разъярившуюся воспитательницу. – Зухра! – вмешалась Барно. – Живо прекрати! Но та не желала униматься. – Мальчик то верит вам. Обожает всем сердцем, несмотря на ваши редкие визиты. Вы же не знаете, что он в тайне от всех плачет ночами после них? – с каждым словом она распалялась все сильнее. – Ведь каждый раз, когда вы сюда приходите, он надеется, что вы, наконец заберете его! Так не было бы лучше не приходить совсем и не раскидываться пустыми обещаниями?! Барно подошла к Пете и мягко подтолкнула его в спину. – Иди к своим, быстро, – когда мальчик засеменил к корпусам, все время оглядываясь, Барно повернулась к приятельнице и резко дернула ее за руку. – Да что с тобой творится? Возьми себя в руки! – Нет-нет, она права, – наконец подала голос мама Пети, – Я все время только обещаю. Но в этот раз мы не сдадимся. Ну, мне пора. Позвольте поблагодарить вас за то, что присматриваете за сыном. Она неуклюже раскланялась и поспешила покинуть приют. Когда она скрылась в отдалении, Барно набросилась на подругу: – Что с тобой происходит в последнее время? Нервы совсем сдали уже? – Зато я наконец все высказала этой алкашке, – без нотки сожаления сказала Зухра. – Такие, как они, пьяницы и наркоманы, не заслуживают быть так любимы своими детьми. – А кого им еще любить, скажи мне на милость? Запасных родителей у них нет. Зухра покачала головой и посмотрела на Барно глазами, полными безмерной печали. – Знаешь, что хуже всего? Быть сиротой, имея при этом обоих родителей.