Глава 5

Тёплый ветер играл с пшеничными локонами Милы, пока та, озарённая радостью, держала над головой зонтик, укрываясь от полуденного зноя. — Клариса, иди же сюда! Ну же, скорее! — торопила она старшую сестру звонким голосом. Рыжеволосая девушка поправила шляпку и, ступая следом за Милой, с лёгким беспокойством наблюдая, как сестра беспечно не смотрит под ноги: — Будь осторожнее! Звонкий смех сестры, подобный россыпи хрустальных колокольчиков, уносился вглубь розового сада. Это место было великолепно. Сады герцогства были воистину волшебными. Различные аккуратно обстриженные кусты роз, пионов, тюльпанов. Запахи кружили голову, а ветер уносил опавшие лепестки. За спиной старшей дочери семейства Колд раздался бархатный мужской голос, это стало уже похоже на привычку у окружающих её людей, именно так начинать диалог. Девушка обернулась и встретилась взглядом с Феликсом. Золотые пряди его волос, цветом напоминавшие локоны младшей сестры, были небрежно перехвачены чёрной лентой. Клариса не понимала откуда пошла эта мода, но почему-то многие мужчины с недавних пор начали отращивать волосы и подвязывать их лентой. Но её всё устраивало, временами она любовалась длинноволосыми мужчинами. Взгляд его лазурных глаз был прикован к Миле. — Мисс Мила сегодня ослепительно хороша. Клариса сдержанно кивнула, расправила плечи и, бросив взгляд из-под тёмных ресниц на сестру, невольно улыбнулась. Мила, подобно бабочке, порхала между кустами роз, полная беззаботной суеты. Заправив непокорную прядь рыжих волос, старшая Колд почувствовала, как в груди болезненно кольнуло. А будут лт на неё когда-нибудь так же восхищённо смотреть мужчины? Она легонько встряхнула головой, подобные мысли уже порядком стали ей надоедать. Улыбка, до этого игравшая на губах, увяла, и Кларис взглянула на Феликса: — Она всегда сияет, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие в голосе, но легкая тень грусти все же скользнула в ее словах, не ускользнув от чуткого слуха мужчины. Он будто очнулся от зачарованного созерцания Милы и, наконец, удостоил Кларису взглядом, таким словно увидел ее впервые. — Спасибо, что позвали нас сегодня. — аккуратно продолжила девушка. Феликс усмехнулся, отводя взгляд своих голубых, как летнее небо, глаз в сторону, словно рыжеволосая девушка не представляла для него ни малейшего интереса в отличие от бабочки которая порхает прямо над цветком. — Хорошо, что нам не пришлось отменять пикник. В это время розарий воистину прекрасен. Клариса огляделась, и алые, словно запекшаяся кровь, розы предстали перед ней во всем своем вызывающем великолепии. Пьянящий аромат дурманил, сплетаясь с горечью ее собственных мыслей. Герцог снова бросил на нее взгляд, и в его холодных глазах плескалось лишь скучающее презрение, словно перед ним была не живая девушка, а ничтожная букашка, хотя ранее бабочка казалось ему интересней, так что даже не букашка, а грязь под ногтями. Феликс, видимо, решил отбросить последние остатки приличия, обнажив свою истинную натуру, как, впрочем, и всегда. — По сравнению с вашей сестрой вы… — он запнулся, словно выбирая наиболее подходящее оружие, — …непримечательны. Клариса нахмурилась, между бровями появилась небольшая морщинка. Ей захлестнуло негодование и раздражение. Она и так знала про это, но вот так грубо ей в лицо кроме матери никто и не говорил! Феликс резко развернулся и направился к Миле, явно наслаждаясь тем, как его слова терзают душу Кларисы. Она судорожно сжала шелк платья, наблюдая, как он галантно поклонился её младшей сестре и что-то шепнул на ухо, от чего Мила захихикала. Клариса от этой «милой» картины фыркнула себе под нос: — Пижон — выругалась она, но тут же вздрогнула, не заметив молчаливого наблюдателя в стороне. — Прошу прощения за грубость герцога Феликса, — прозвучал тихий, словно шелест крыльев, голос. Клариса перевела взгляд на человека, молясь что бы он не услышал, как она сквернословит. Девушка увидела мужчину, о котором, впрочем, немало слышала. Длинные, цвета лунного света, волосы ниспадали до самых бёдер, а золотые глаза искрились неподдельным сожалением, отражая раскаянье за отвратительное поведение его родственника. Высокий, с атлетической фигурой, он одарил ее мягкой, почти ангельской улыбкой. Левый глаз украшал золотой монокль, придавая облику оттенок аристократичной загадочности. Мужчина казался воплощением небесного создания, стремящегося всё озарить вокруг. \ Колд невольно ощутила нарастающее беспокойство. Она терялась рядом с незнакомцами, хоть и понимала кто он такой. Ладони девушки вспотели. — Лорд Боулс, — рыжеволосая девушка поспешно склонила голову в приветствии. Мужчина одарил её теплой улыбкой, смягчая неловкость Клариссы: — Зовите меня просто Элиотом. В этот миг Клариссе почудилось, будто вокруг Эллиота распустились нежные розы, а его обаяние ослепило ее. Она не привыкла к тому, чтобы красивые мужчины обращались с ней без тени презрения. Это даже заставило её сердечко смущённо колыхнуться. — Наверное, нелегко жить в тени такой яркой звезды, как твоя сестра, — произнес он, не отрывая взгляда от Милы. В груди Кларисы болезненно кольнуло. «Вот и еще один охотник за вниманием Милы, использующий меня как повод приблизиться к ней». Обида обожгла изнутри. Эллиот понурил голову, взгляд его устремился к земле, и тихо произнес: — Пусть с Феликсом нас и связывают не кровные узы… но друг к другу мы относимся как братья, не меньше, — печаль опала тенью на его лице. — Порой мне кажется, я навеки останусь в тени его славы и величия. Клариса, удивленная, распахнула свои большие чёрные глаза, и во взгляде ее промелькнуло что-то новое, доселе неведомое. Необъяснимое чувство близости вдруг возникло между ними. Хотя она и не понимала почему мужчина так думает, ведь он невероятно красив. «Он понимает меня…» — Кажется, даже моя семья не замечает меня, — закончил Элиот, словно выплеснув из души тягостный секрет. Мужчина взглянул Кларисе прямо в глаза, но ее словно пронзило неловкостью, и она поспешно отвела взгляд. — Думаю, мне это знакомо… Элиот одарил Феликса и Милу лучезарной улыбкой, которую те двое никак не увидели, сложив руки на груди: — Но, несмотря ни на что, мы не можем их ненавидеть. — Золотистые глаза вновь обратились к рыжеволосой девушке. — Жаль, что инспектор Дан не смог к нам присоединиться. Щёки Кларисы вспыхнули румянцем от стыда, ей казалось словно весь город был вкусе её тайной влюблённости в Кристиана. Она нервно заправила непокорную рыжую прядь за ухо и поджала пухлые губы. — Возможно, совсем скоро вас двоих ждёт радостное известие, — мужчина заговорщицки подмигнул, и в его золотых глазах, ловивших солнечные лучи, промелькнул лукавый огонёк. Клариса почувствовала, как жар румянца волной затопил шею и уши. — Какие такие новости?! — вырвался из её губ тихий писк удивления. Элиот добродушно рассмеялся и, склонив голову набок, так, что пепельная прядь волос упала на плечо, произнёс: — В таком случае, я буду ждать приглашения на свадьбу. Почему-то этот мужчина моментально смог завоевать расположение Кларисы. В её голове мелькнула надежда, на появление нового друга.

******

В гостиной царила расслабленная атмосфера, наполненная шелестом светских бесед и нежным ароматом чая. Леди и джентльмены непринужденно обменивались новостями и остротами. Одна из дам, почтенная седина которой говорила о богатом жизненном опыте, с теплотой посмотрела на рыжеволосую девушку, сидящую рядом. — Говорят, инспектор Дан наведался в цветочный магазин мадам Кристал и приобрел там роскошный букет, — произнесла она, лукаво прищурившись. Кларису словно пронзило легким разрядом. Кончики пальцев задрожали, она прикусила пухлую нижнюю губу и смущенно вздохнула, почувствовав, как десятки глаз обратились к ее скромной персоне. — Не обязательно, что букет предназначается мне… — пробормотала Клариса, пытаясь скрыть волнение. Почтенная дама рассмеялась и отмахнулась, словно отметая нелепые сомнения. — Кому же еще? Уверена, Кристиан скоро попросит вашей руки. Сердце Кларисы забилось, словно птица в клетке. В воображении уже танцевала картина: он — её любимый, с охапкой благоухающих цветов, опускается на колено, предлагая ей руку и сердце. Этот миг мог стать ярким лучом солнца, пробившимся сквозь серую пелену её дней. Сладкие грёзы безжалостно прервал дворецкий, который ворвался, нарушив тишину своим появлением. Он направился прямиком к герцогу Феликсу, который невозмутимо потягивал чай, погружённый в свои мысли. — Ваша светлость, — обратился слуга к мужчине. Феликс едва заметно кивнул, не отрывая взгляда своих небесно-голубых глаз от чашки, застывшей в руках, словно призывая слугу выложить все до конца. — Пришло письмо, для мисс Колд… Тяжелый вздох сорвался с губ Феликса. Было очевидно, как его начинает раздражать медлительность дворецкого, тянущего с новостью. Все гости заинтересовано кидали украдкой взгляды на них, боясь быть пойманными на подслушивание. — И что же? Дворецкий извлек из-под фрака конверт. Полностью золотой, без единого указания на отправителя, лишь знакомая печать… Шутовской колпак. По залу пронесся испуганный шепот, люди тревожно переглядывались. — Что же нам делать? — О, боги! Сердце Кларисы, казалось, замерло. Тот самый конверт… Тот самый, что она нашла в букете цветов совсем недавно. Мила удивленно сверкнула глазами, в которых плескалось растерянное недоумение: — Это… приглашение? Один из джентльменов, не скрывавший своего восхищения младшей Колд, тут же встревоженно отозвался: — Приглашение от самого дьявола. Миссис Клавдия, мисс Голд и Аманда – все получили такие же зловещие письма. Мила напряглась, словно натянутая струна арфы, готовая оборваться от малейшего прикосновения. Страх, подобно ледяной змее, сковал ее изящное тело. Одна из дам, с ноткой сожаления в голосе, промолвила: — Неудивительно, что и Мила получила такое послание. Ведь эти проклятые письма находят только самых прекрасных девушек нашего города. Клариса опустила руку на плечо сестры, словно якорь, надеясь удержать её от бушующего шторма. Защитить. Во что бы то ни стало. В чёрных омутах её глаз вспыхнул неистовый огонь – за Милу она готова была отдать всё. Феликс, с кривой ухмылкой созерцая эту трогательную сцену, задумчиво протянул: — Но, если в письме значится лишь «Мисс Колд», без уточнения, не подразумевает ли это к примеру старшую дочь? – В голубых глазах герцога плясали лукавые огоньки. Клариса, ошеломлённая, вскинула взгляд на Феликса. Так и было если письма приходили без уточнения, то по правилам они доставались старшим в роду, так как мать девушек была «миссис», то и конверт должен прнадлежать рыжеволосой. В безмолвной дуэли сошлись чёрный оникс её глаз и сапфировая глубина его. В миг, когда внимание Кларисы было всецело поглощено герцогом, Мила преобразилась. Взгляд её, обычно живой и искрящийся, словно затянула ледяная пелена безучастности. Кларисе даже показалось на секунду, что та облегчённо выдохнула. Дворецкий бесцеремонно оборвал нить невысказанного диплога, сотканную между герцогом и старшей Колд. Он протянул золотой конверт, к рыжеволосой девушке. Печать переливалась игривыми бликами, отражая свет люстры. Клариса ощутила предательскую дрожь в руках, когда приняла послание. «Если я открою его сейчас… разверзнется ли вновь этот навязчивый морок?» Мысли лихорадочно метались в поисках выхода. Все взгляды, снова обрушились на нее, прожигая насквозь. В этих взглядах читалось нескрываемое осуждение. Как могла простая, не блиставшая красотой девушка — тень, удостоиться подобной чести? Ведь Клариса никогда не считалась гордостью городка. Но это абсурд, так считала старшая Колд. Её убьют, а за это осуждать просто дикость. Девушке захотелось вскочить и закричать «Всё ли в порядке у вас с головой?!»   Но она лишь судорожно сжала письмо, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки, кривой и натянутой, словно маска: — Я думаю, это чья-то злая шутка… Нелепая и жестокая. Такой как я не могло прийти приглашение. Девушка почувствовала, как по залу пробежала волна согласия, словно ветер колыхнул колосья. Люди, словно стая взволнованных птиц, защебетали, обмениваясь возмущенными взглядами и шепотками. Мила украдкой взглянула на сестру, и на ее губах расцвела довольная, хищная улыбка, напоминающая лисий оскал. Но никто этого не заметил, все были увлечены и погружены в данную тревожную атмосферу. Феликс, словно дирижер, взмахнул рукой, призывая к тишине, которая повисла в воздухе, тяжелая и зловещая: — Советую всем вернуться домой, пока не сгустилась тьма. Ночь для дам опасна… особенно, когда в городе рыщет серийный убийца. Клариса невольно отметила, как при движении руки рукав его рубашки скользнул, обнажив предплечье. Кожа под ним была испещрена тончайшими, алыми линиями, словно полотно, израненное кистью безумного художника. Раны казались свежими. — Герцог Феликс, ваша рука… — промолвила Клариса с осторожностью, словно прикоснувшись к хрупкому стеклу. Мужчина бросил мимолетный, ледяной взгляд на свою руку. В этом взгляде мелькнуло что-то чуждое, почти зловещее. Но секунду спустя лицо его расплылось в дружелюбной, обезоруживающей улыбке, и он перевел взгляд на букет алых роз, пламенеющий на одном из столиков. — Я порезался, пока собирал эти розы. Чем прекраснее роза, тем коварнее ее шипы, — проговорил он с легкой усмешкой. Клариса проследила за его взглядом, и глаза ее расширились от внезапного узнавания. «Эти розы…» Девушка узнала их сразу. Точно такие же алели на мертвенно-бледной груди Аманды Блу. Словно завороженная, она украдкой взглянула на Феликса. И ужас сковал ее: в ледяном спокойствии его лица застыла улыбка, от которой кровь стыла в жилах. Клариса отшатнулась, чувствуя, как тело наливается неподъемной свинцовой тяжестью. «Как я раньше не заметила… Эти розы – не простые цветы. Они растут лишь в садах Герцогства.» Она не хотела думать, что убийство кузины было совершено на территории герцогства, что убийца мог их просто сорвать и положить на труп. Но в голове Кларисы плотно засела мысль, что именно Феликс Боулс — является убийцей.