Глава 6

В кабинете эхом отдавались хриплые стоны и влажные шлепки. Светловолосый мужчина, словно хищник, навис над хрупкой фигуркой брюнетки, сжимая в руках ее упругую грудь. Каждый его грубый толчок отзывался дрожью в ее теле, а ноги, ослабевая, едва держали ее на ногах. Капли пота, словно роса, покрывали их сплетенные тела, свидетельствуя о первобытной страсти, поглотившей их обоих. Внезапно, словно от удара молнии, брюнетка вскрикнула, запрокинув голову. В ее глазах, расширенных от экстаза, отражался лишь силуэт мужчины, ставшего воплощением ее тайных желаний. Он ответил на ее крик утробным рыком, усиливая темп, словно стремясь достичь вершины наслаждения вместе с ней. Руки мужчины скользнули ниже, обхватывая ее бедра, притягивая к себе еще ближе. Каждый его жест, каждое касание, словно прожигали ее кожу огнем. Она чувствовала, как ее тело, доведенное до предела, начинает плавиться, теряя всякую волю и сопротивление. Мир вокруг сузился до размеров их тел, слившихся в едином танце страсти. Дыхание стало прерывистым, слова – бессвязными стонами. Они потерялись во времени и пространстве, отдавшись во власть первобытных инстинктов. И вот, когда казалось, что сил больше нет, их настигла волна неистового блаженства. Взрыв, расколовший тишину кабинета, оставив после себя лишь ощущение опустошения и удовлетворения. Они замерли, прижавшись друг к другу, словно после кораблекрушения, пытаясь отдышаться и осознать, что только что произошло. Девушка с волосами цвета воронова крыла, струящимися прямыми прядями, взглянула в бездонные лазурные глаза мужчины, и в ее взоре плескалась бесконечная любовь. Нежно коснувшись его щеки кончиками пальцев, словно лепестком розы, она прошептала: — Я люблю вас, герцог Феликс. В ответ на эти слова, голубые омуты его глаз мгновенно заполнились ледяной ненавистью и отвращением. Словно волшебник он выхватил кинжал из ниоткуда и, с яростью дикого зверя, замахнулся на девушку. Кровь брызнула на белоснежный мрамор пола, алея, словно распустившийся мак на снегу. Девушка вскрикнула, отшатнувшись от герцога, но было поздно. Кинжал резко вонзился ей в грудь, пронзив сердце. В глазах померкло, и она, теряя равновесие, рухнула на пол, словно подкошенное дерево. Герцог Феликс стоял над ней, тяжело дыша, кинжал все еще был в его руке. В его глазах бушевала буря, смешиваясь с удовлетворением от совершенного. Он смотрел на распростертое тело девушки, не чувствуя ни сожаления, ни раскаяния. Только холодный расчет и триумф. Он вытер окровавленный кинжал о ее платье и бросил его на пол. Затем, словно ничего не произошло, он развернулся и направился к двери, оставляя за собой лишь мертвую девушку и зловещую тишину. Клариса сорвалась с кровати, вцепившись в грудь, словно ее сердце пронзили кинжалом. — Что за сон… — прошептала она, судорожно прикрывая рот ладонью, пытаясь унять подступающую тошноту. Стремительно добравшись до уборной, она извергла в ведро остатки вчерашнего ужина. Ледяной пот струился по лбу, отчего рыжие кудряшки неряшливо прилипли к лицу, обрамляя искаженное ужасом лицо. «Мне приснилось, как Феликс убивает Аманду…» Волна мурашек, сотканных из леденящего страха, прокатилась по коже. — Клариса? — прозвучал за спиной до боли знакомый, исполненный тревогой голос. Кристиан, словно сотканный из внезапной яви, подхватил девушку под руки, помогая ей обрести опору. Его карие глаза, полные неподдельного беспокойства, жадно скользили по бледному лицу старшей Колд. Видимо, он прочесывал особняк в поисках её. — Крис? — прошептала она, не веря своим глазам. «Как только мир вокруг померк, он возник из ниоткуда,»– промелькнуло в голове. И сердце мгновенно наполнилось теплом, словно солнечным светом после долгой ночи. — Ты в порядке? Мужчина бережно довел Кларису до дивана в гостиной. Все это время, пока он поддерживал ее, девушка доверчиво прижималась, жадно вдыхая его аромат. Запах чернил и дорогого мужского парфюма с едва уловимыми нотками бергамота кружил голову. — Ты бледная как полотно, — в голосе Кристиана звучала неприкрытая тревога. — Что случилось? Клариса тяжело вздохнула, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу. Билось оно то ли от волнующей близости, то ли от ужаса, навеянного ночным кошмаром. — Ничего… Просто приснился дурной сон. Кристиан успокаивающе провел ладонью по копне рыжих кудрей, и Клариса, словно кошка, прикрыла глаза от удовольствия. — Ты стала свидетельницей ужасной сцены, неудивительно, что тебя преследуют кошмары. Твоя психика потрясена. Клариса кивнула, переводя взгляд на Дана. — Крис, мне нужно с тобой поговорить… — ее большие темные глаза скользнули за спину Кристиана, где он неуклюже пытался спрятать букет цветов. — Мне тоже есть что сказать. Позволишь мне начать? Лёгкий румянец коснулся щёк юноши, взгляд его ускользнул в сторону, словно ища спасения в пейзаже за окном. Клариса замерла, словно пойманная в сети невидимого волшебства. Сердце отбивало лихорадочный ритм в груди, предчувствуя неизбежное. Она резко поднялась с дивана, заставив Кристиана удивлённо вскинуть бровь. — Я… я выгляжу неподобающе для гостя, — пролепетала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Мне нужно переодеться. Я сейчас вернусь. Рыжеволосая лихорадочно прикрыла пылающие щёки ладонью, надеясь скрыть предательский румянец. «Боже! Так вот о чём говорила мадам Жаклин! Неужели это правда?!» Клариса вихрем влетела в свою комнату. Ей сейчас сделают предложение, а она… она в этой нелепой ночной сорочке, с растрёпанными волосами! От одной мысли об этом кровь ещё сильнее прилила к щекам, опаляя кожу жаром волнения. В комнате Клариса заметалась, словно птица в клетке. Шкаф казался бездонным колодцем возможностей, но ни одно платье не казалось достойным момента. Весь её гардероб состоял из непримечательных нарядов серых и чёрных оттенков, что да ужаса разозлило старшую Колд. Она вздохнула, в голове мелькали обрывки советов мадам Жаклин, но сейчас, когда решалась ее судьба, они казались бессмысленным набором слов. Наконец, ее взгляд упал на простенькое платье из тонкого льна нежно-фиалкового цвета. Оно не кричало о богатстве или статусе, но подчеркивало юность и свежесть Клариссы. Вроде бы это платье отдала ей Мила, когда та похудела. Быстро накинув его и кое-как пригладив волосы, она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. В зеркале на нее смотрела девушка, встревоженная, но полная надежды. «Ну же, Клариса, соберись! Это всего лишь предложение», – мысленно приказала она себе, хотя сердце продолжало бешено колотиться. Колд, облаченная в фиалковое платье , смущенно вернулась в гостиную. Мать и младшая сестра уже ждали ее, расположившись на диване, а Кристиан, застыв в нерешительности, стоял в центре комнаты. — Скорее садись, Клариса, — прозвучал мягкий голос Натали. Руки девушки дрожали, как осенние листья на ветру. Она осторожно присела, не отрывая взгляда от Кристиана, который, покраснев, смотрел в пол, избегая ее глаз. Сердце Колд колотилось в груди неустанно. Она чувствовала, как жар приливает к щекам, и старалась унять дрожь в коленях. В комнате повисла напряженная тишина, которую нарушало лишь тиканье часов на каминной полке. Натали сдержано улыбнулась дочери, словно стараясь приободрить ее. «Кларисса, мы все знаем, как много значит для тебя Кристиан, и как много он значит для тебя.» Что было неудивительно для девушки. Мать была бы рада сдать её под венец любому низко статусному аристократу. — Я знаю, что над городом сгустилась тревожная тень, но я пришел сюда, потому что больше не в силах смотреть, как страх терзает дорогое мне сердце. Клариса закусила пухлые губы, и в этот миг ее словно солнцем озарило. Никогда прежде ее душа не чувствовала такого тепла. В тревожном полумраке ее глаз заплясали искры надежды. «Он правда это говорит?" — подумала она, словно боясь спугнуть робкое чудо. — Всю жизнь мы шли рука об руку, но лишь сейчас пелена спала с глаз, и я осознал, кому навеки принадлежит моё сердце. Мила, заметив едва уловимую дрожь в руках сестры, накрыла их своей ладонью, словно стараясь унять бурю, бушующую внутри. В ответ Клариса одарила её тихой, благодарной улыбкой. Кристиан опустился на одно колено, заглядывая в глаза ей и Миле, и извлек из-за спины пышный букет и бархатную коробочку. Сердце Кларисы затрепетало в предвкушении счастья, готовое вырваться из груди. — Мисс Мила… — скромная улыбка тронула его губы, — …вы станете моей женой? Мир вокруг Кларисы рухнул, словно хрупкое зеркало, разбившись на тысячи осколков. Он сделал предложение не ей. Дыхание перехватило. Какая же она наивная дура, если посмела вообразить, что эти слова предназначались ей. Время словно замерло. Клариса не могла поверить своим ушам. Её мир, полный грёз и надежд, рассыпался в прах. В глазах потемнело, и она почувствовала, как кровь отливает от лица. Она машинально посмотрела на Милу, чьё лицо выражало крайнюю степень изумления. Мила, ошеломленная предложением, взглянула на Клариссу, читая в её глазах боль и отчаяние. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Клариссы. Кристиан, не замечая перемен в настроении Клариссы, с нежностью смотрел на Милу, ожидая её ответа. Его глаза сияли любовью, и он, казалось, не видел никого вокруг, кроме неё. Когда Кристиан успел полюить младшую? Они же были друзьями, и он не разу о таком не говорил. Клариса не может дышать. В этот момент рухнуло всё. Это конец.

*****

В Бертольде царил прекрасный солнечный день. В саду, под сенью цветущих роз, расположились знатные дамы. Легкий ветерок играл с кружевами их платьев, а воздух был напоен ароматом жасмина и свежезаваренного чая. — Ах, герцог Феликс, сама любезность! – прощебетала одна из дам, взмахнув веером, расшитым жемчугом. – Пригласил нас насладиться чаем в этой восхитительной вилле! — Говорят, мистер Дан осчастливил мисс Милу предложением, – задумчиво произнесла другая, поправляя шляпку с перьями. – Хотя, признаться, я была уверена, что его выбор падет на мисс Кларису. Взгляд небесно-голубых глаз Натали Колд скользнул по поверхности чайной чашки. Тонкие губы ее тронула тень недовольства. — Так бы оно и было, если бы младшая дочь не была столь обворожительной и чарующей, – промолвила она, едва слышно. Разговор затих, словно бабочка, испуганная внезапным шумом. Все взгляды невольно обратились к Натали. Ее безупречный профиль, обрамленный локонами цвета песчаной бури, казался высеченным из мрамора. — Миссис Колд, вы всегда отличались прямотой, – промолвила герцогиня, смерив Натали оценивающим взглядом. – Но, полагаю, вы недооцениваете мисс Кларису. Взгляд скользнул по лицам других знатных дам, явно неразделявших это мнение, но ни одна не проронила ни слова: — Разве мисс Клариса не перешагнула уже тот возраст, когда еще можно надеяться на удачный брак? Если она упустит свой шанс… Миссис Колд прервала ее, взмахнув рукой, тонкой, словно кость: — Дело, думаю, в ее характере. Пассивна, словно тень, и видом простушка. Ничего другого я от нее и не жду. – Холодные голубые глаза женщины впились в спину старшей дочери, примостившейся в тени с книгой. Госпожа Колд отвернулась от дочери, ее губы скривились в едва заметной гримасе отвращения. «Она должна была унаследовать хотя бы искру от меня, а не эту бесцветную субстанцию!». Она обратила свой взор на ухоженный сад, словно полотно, вытканное из ярких цветов и сочной зелени. — Клариса… – протянула одна из женщин, словно пробуя имя на вкус. – Она слишком любит книги. Женщине ее положения пристало блистать в свете, а не прятаться за томами. Миссис Колд кивнула, соглашаясь с каждым словом. — Она тянется к знаниям, словно к запретному плоду. Но что ей дадут эти знания, кроме разочарования? Мужчины не ценят ум в женщинах, им подавай красоту и покорность. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Взгляды дам вновь обратились к юной деве, поглощенной чтением. «И все же, — подумала одна из них, — в ее безмятежности есть что-то притягательное. Что-то такое, чего нет в нас, вечно стремящихся угодить обществу». Слова матери вонзились в сердце Кларисы. Дыхание перехватило, грудь сдавило тисками. Одно дело — терпеть колкости дома, в узком кругу семьи, и совсем другое — быть выставленной на посмешище перед всем светом. Эта боль, эта незаслуженная обида жгла огнем. Клариса резко поднялась, словно ее подбросило пружиной, и, не говоря ни слова, направилась прочь из сада. В пестром мелькании шелков и перьев знатные дамы не заметили ее ухода, но ядовитый взгляд матери, словно змея, скользнул по ее тонкой, трепещущей спине провожал Клариссу. Одна из знатных дам бросила на Натали беспокойный взгляд, в котором читалось невысказанное: — Неужели вы считаете, что мисс Миле стоит выходить за Кристиана? Мне кажется, для такой прелестной девушки можно было бы найти партию, куда более блестящую… Натали, словно не слыша реплики, невозмутимо потягивала чай, прикрыв веки. — Ведь мистер Дан, всего лишь третий сын. За его спиной нет родовых поместий и титулов, которые можно было бы унаследовать, — завершила дама с нарочитым сожалением. Миссис Колд задумчиво кивнула в знак согласия. — Да, это так. Просто Мила… — в голове Натали на мгновение вспыхнул образ младшей дочери и обрывки их недавнего разговора. Она устало вздохнула. — Ничего.