Глава 8

Шут шагнул вперед, и зловещий перезвон бубенцов на его пестром наряде разорвал тишину. Клариса застыла, словно натянутая тетива лука, готовая сорваться с места. Подсвечник в руки дрогнул, она сжала его крепче. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь сбившимся дыханием девушки и призрачным позвякиванием шутовских бубенцов. Напряжение достигло той критической отметки, когда кажется, что воздух можно резать ножом. В глазах шута плясали отблески безумия, а на губах застыла кривая ухмылка, которую она не видела, но ощущала. Девушке очень сильно хотелось замахнуться и треснуть его по голове, лишь бы сбить это раздражающее выражение и эту чёртову маску с лица.  Он медленно поднял руку, украшенную множеством колец с тускло поблескивающими камнями. Один из перстней, с изображением черепа, особенно выделялся на фоне остальных. Клариса не могла отвести взгляд от этого жуткого украшения, словно завороженная. «Явно при деньгах, такое обычный человек себе позволить не может» Неожиданно рука Шута взметнулась вверх, словно ведомая невидимой нитью. И тут же, словно из самой гущи воздуха, проявилась Анемона, невесомо плывущая прямо к Кларисе. Простой, маленький, с белоснежными лепестками и солнечно-жёлтым глазком в сердцевине. Девушка знала – мир цветов полон тайных знаков. Красные розы пылают страстью, шепчут о любви и сжигающем желании. Ромашки дарят нежность и чистоту намерений. А Ветреница… по старинным преданиям, она выросла из горьких слёз богини, преданной лживым богом… Значит ли это, что цветок несёт в себе предостережение о грядущем обмане? Но от кого подобного стоит ждать? — Ты знала, что Анемоне не нужен дневной свет? Ей хорошо и в тени, — прозвучал меланхоличный голос Шута, и цветок закружился в его пальцах, словно пойманная бабочка. Но старшая Колд и слушать не стала. Взмахнув рукой, она обрушила подсвечник на висок убийцы, и тот лишь процедил ругательство сквозь зубы. Клариса побежала. Вырвавшись из комнаты, девушка ощутила леденящий душу страх и дикое, первобытное желание жить. Она неслась по лестнице вниз, но в поместье царила зловещая тишина. Ни стражи, ни слуг – никого. Словно Шут заранее знал об этом. В голове пульсировало лишь одно имя: «Мила…» В груди разрывалась боль от осознания, что убийца пришел за сестрой. Она должна спасти ее, чего бы это ни стоило. Клариса просто не сможет себя простите если с сестрой что-то случится. Сердце колотилось как бешеный зверь, готовое вырваться из груди. Каждый удар отдавался эхом в пустых коридорах. Она проскользнула в темную гостиную, затем в библиотеку, но Милы нигде не было. Как и остальных. Паника нарастала с каждой секундой. Где она? Жива ли? — Маменька! Виета! — отчаянно кричала Клариса, вкладывая в голос всю надежду, что кто-нибудь откликнется. Но в ответ царила такая звенящая тишина, что ее собственный голос болезненно резал слух. Задыхаясь, от бега, рыжеволосая девушка, спотыкаясь добралась до комнаты сестры и ворвалась внутрь. Грудь Кларисы тяжело вздымалась, а ее и без того непокорные рыжие локоны сейчас казались бурей, вырвавшейся на свободу. Мила сонно поднялась с кровати, и по ее растерянному взгляду было ясно, что крики старшей сестры вырвали ее из объятий сна. — Что такое, Риса? — сонно пробурчала блондинка, протирая заспанные глаза. — Убийца! Он пришел за тобой! — пронзительно крикнула Клариса, хватая сестру за руку и волоча ее за собой. По Миле было видно, что спросонья она ничего не понимает, но слова об убийце заставили ее голубые глаза расшириться от ужаса. Ноги заплетались, сердце тревожно сжималось в груди, словно чувствуя как смерть дышит в затылок. Клариса тянула Милу за собой к выходу в темный коридор, спотыкаясь и натыкаясь на мебель. Единственным источником света была узкая полоска лунного света, проникающая сквозь щель в неплотно задернутых шторах. — Что происходит? Убийца? — задыхаясь, пролепетала Мила, отчаянно пытаясь не отстать от сестры. Клариса не отвечала, лишь крепче сжимала ее руку и продолжала бежать. В коридоре скрипнула открывающаяся дверь, и по стенам эхом прокатились шаги. Медленные, зловещие. Словно хищник, играющий со своей добычей, убийца вышел на охоту, заставляя сердца двух испуганных пташек трепетать в предчувствии неминуемой беды. Клариса взглянула на младшую сестру – ее лицо исказилось от испуга, глаза лихорадочно блестели. Но во взгляде Кларисы читалась стальная решимость, доселе ей неведомая. – Мы сбежим. Сбежим так далеко, как только сможем. Девушки сорвались с места, стрелой пролетев по коридору. Кларисса понимала, что бежать по открытой местности – верная смерть. Нужно спрятаться, запутать следы. В памяти всплыл потайной ход, о котором ей рассказывала старая нянюшка. Он вел из библиотеки в лес, и о нем мало кто знал. Держа сестру за руку, обладательница рыжих волос свернула в библиотеку. Сбивчиво объяснив Миле, что нужно искать за книжным шкафом, она принялась судорожно ощупывать корешки книг. Время текло предательски медленно, а шаги убийцы становились все ближе. Наконец, ее пальцы нащупали едва заметную выемку. Шкаф с тихим скрипом отъехал в сторону, открывая узкий лаз. — Скорее! — прошептала Клариса, подталкивая Милу вперед. Сама она замерла на пороге, прислушиваясь. Шаги стихли. Напряжение достигло предела. Кларисса уже собиралась последовать за сестрой, когда в библиотеке появился Шут. Его лицо скрывала маска, но взгляд, прожигающий ее насквозь, говорил о многом. Он знал, что она здесь. Клариса успела захлопнуть дверцу шкафа и нырнуть в проход вслед за сестрой. К их облегчению преследователь словно растворился в воздухе. Две дочери семейства Колд, тяжело дыша, пробирались по мрачным туннелям, где властвовали паутина и юркие тени крыс. Сердце Кларисы продолжало отбивать бешённый ритм, отзываясь эхом в узком пространстве. Она ощупывала рукой стену, ощущая холодные, влажные камни. Запах сырости и плесени щекотал ноздри, напоминая о заброшенности этого места. Мила, дрожа, крепко сжимала ее руку, стараясь не отставать. — Тихо, — прошептала Клариса, стараясь придать голосу уверенность. — Мы должны быть тихими. Они шли долго, спотыкаясь о неровности пола, продираясь сквозь густую паутину. Тишина давила, прерываемая лишь их сбивчивым дыханием и писком крыс. Клариса чувствовала на себе взгляд Шута, даже здесь, в этой тьме. Он был словно тень, преследующая их по пятам. Внезапно, туннель расширился, и перед ними открылся небольшой грот. В центре его виднелся слабый проблеск света. Это был выход. Клариса облегченно вздохнула, но тут же насторожилась. Что ждет их там, снаружи? Осторожно выглянув из грота, Клариса увидела край леса. Деревья, словно стражи, окружали поляну. Она огляделась, убеждаясь, что поблизости никого нет. — Бежим, — прошептала она, толкая Милу вперед. — Бежим и не оглядываемся. На самом краю поместья, там, где луга уступали место дремучему лесу, стояла старая конюшня. Две девушки вошли в ее полумрак, и вскоре, оседлав одного единственного коня они уже скакали в зеленую, бескрайнюю глушь, навстречу лесным тайнам. Ветер свистел в ушах, кровь стучала в висках. Кларисса то и дело оглядывалась, опасаясь увидеть преследователя. Мила, бледная и испуганная, крепко держалась за гриву лошади. Они мчались сквозь лес, словно маленькие крольчата во время сезона охоты, в надежде оторваться от погони. Лес встречал их настороженно. Деревья, словно старые великаны, хмуро взирали на беглянок. Луна пробивалась сквозь густую листву редкими лучами, создавая причудливую игру теней. Кларисса знала этот лес как свои пять пальцев. Она проводила здесь много времени в детстве, играя с Милой в прятки и собирая ягоды. Но сейчас он казался чужим и враждебным. За спиной раздался глухой топот копыт, нараставший с каждой секундой. Старшая Колд, крепко обнимавшая сестру за талию, обернулась, и ее сердце ухнуло в пропасть – убийца неотвратимо настигал их, словно тень смерти, восседая на взмыленном коне. То, чего рыжеволосая Клариса боялась больше всего, становилось жуткой реальностью. — Такими темпами он нас догонит! – тревожно крикнула она Миле, и в ее голосе зазвенела паника, смешиваясь с лязгом стали, доносившимся сзади. Клариса снова обернулась и увидела, как зловещий шут извлекает из ножен клинок, стальной блеск которого хищно отразил белый свет луны. Мила судорожно вцепилась в поводья, ее лицо исказилось от страха. В голове младшей Колд билась лишь одна, леденящая кровь мысль: «Я не хочу умирать, как Аманда…» Конь, везущий дочерей семейства Колд, вдруг замедлил ход. Паника и недоумение отразились в глазах Кларисы. Этот конь, солдатской породы, славился своей выносливостью, и девушка знала это наверняка. Рыжеволосая подняла свои огромные, цвета воронова крыла, глаза на младшую сестру: — Мила, почему ты сбавила скорость? Мила обернулась к сестре, одарив ее мягкой улыбкой: — Знаешь, я тут подумала… ты ведь тоже Колд, — блондинка на миг отпустила поводья, сбрасывая руки сестры со своей талии. В глазах Рисы читалось полное замешательство, когда младшая сестра толкнула ее в грудь. Мир словно замедлился. Вот она летит с лошади, а вдали удаляется фигура младшей сестры, на губах которой играет предательская улыбка. Уже неважно, убьет ли ее Шут. Сестра предала. Та, ради которой она была готова на все, бросила в самый отчаянный момент. Земля неумолимо приближается, и в этот момент перед внутренним взором проносятся обрывки воспоминаний. Смех сестры, их общие секреты, клятвы в вечной верности, данные под сенью старого дуба. Как же она могла? Неужели все это было лишь игрой, ширмой, скрывающей истинные намерения? — Спасибо, что сделаешь, хоть что-то полезное в своей жизни, умрёшь за меня. Земля встретила Кларису жестко, выбив дух из легких. Боль пронзила все тело, но физическая боль меркла по сравнению с той, что разрывала сердце. Мила… Как она могла? Этот вопрос эхом отдавался в голове, заглушая шум леса и предчувствие неминуемой опасности. С трудом поднявшись на ноги, Клариса огляделась. Лошадь с сестрой скрылись за деревьями, оставив ее одну в этом проклятом лесу. Шут. Он здесь, охотится за ней, и теперь, когда она обезоружена и предана, шансы на выживание стремятся к нулю. В глазах Рисы вспыхнула ярость. Ярость на Милу, на Шута, на саму себя за то, что была такой наивной. Она не позволит им сломить себя. Она выживет. Не ради себя, а ради мести. «А ведь он предупреждал» Девушка была в недоумении откуда Шут знал, что сестра предаст её? Собрав последние силы, Клариса бросилась в чащу, надеясь уйти от преследования. Каждый шорох, каждая тень казались ей угрозой. Страх сковывал движения, но ненависть придавала сил. Она доберется до Милы. Узнает, почему та так поступила. И тогда… тогда она заплатят за свое предательство. Клариса бежала, спотыкаясь и падая, сквозь колючие кусты и поваленные деревья, пока не достигла реки. Она знала, что должна пересечь ее, чтобы уйти дальше от погони. Не колеблясь, девушка зашла в воду, чувствуя, как ледяной поток обжигает кожу. Это была лишь еще одна боль, которую она готова была вытерпеть. Превозмогая холод и усталость, Клариса добралась до другого берега. Зубы стучали, тело била дрожь, но она не останавливалась. Нужно двигаться, не давать им шанса. Лес вокруг словно ожил, наполняясь зловещими звуками. Она чувствовала взгляд Шута на себе, его присутствие давило на нее, как тяжелый камень. Ярость, клокотавшая внутри, подстегивала ее, заставляя идти вперед, несмотря ни на что. Вдруг, впереди показалась поляна. На краю ее стояла одинокая хижина, словно выброшенная сюда из другого мира. Клариса, поколебавшись, направилась к ней. Что ей терять? В худшем случае ее ждет смерть, но даже в этом случае она встретит ее с высоко поднятой головой. Дверь хижины была приоткрыта. Старшая Колд осторожно заглянула внутрь. За спиной рыжеволосой неожиданно раздался шелест шагов, который всколыхнул тишину, и она, в панике обернувшись, застыла. Ухмыляясь, словно тень, на нее взирал Шут, лениво облокотившись на бок своего вороного коня. Глаза Шута блеснули в полумраке, словно у дикого зверя, предвкушающего добычу. Клариса инстинктивно отступила, прижимаясь спиной к деревянной стене хижины. Ее взгляд лихорадочно искал хоть что-то, что могло бы послужить оружием, но комната была пуста. Лишь пыль и паутина покрывали старые половицы. Мужчина приблизился, склонив голову в почтительном поклоне перед лицом старшей Колд. Ее дыхание, тяжелое и прерывистое, опаляло фарфоровую маску шута, словно предвещая близкий закат. Взмах руки – лишь мимолетное движение, но достаточное, чтобы погрузить девушку в бездонную пропасть бескрайней тьмы.