Глава 22. Новый порядок

Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю,

то дыра — это нора. А нора — это кролик.

А кролик — это подходящая компания…

Прошло две недели с момента нашей попойки в пабе с Грейнджером и ровно неделя с момента моего полнолунного превращения. Я помог ему разобраться с проблемами Гермионы, дал несколько общих советов о том, как успокоить и увлечь ребенка-волшебницу, рассказал о магическом мире и о его проблемах и порядках. Даже посвятил его в увлекательную историю войны с Волдемортом, чем изрядно заставил на тот момент уже весьма серьезно вмазанного дантиста насторожиться. В итоге, расстались мы с ним довольно добрыми друзьями и даже обменялись телефонами на всякий случай. Я был абсолютно уверен, что мне его номер не понадобится, но решил оставить себе бумажку. Мало ли что. Это же Великобритания, здесь иметь контакт хорошего дантиста — большое счастье. А уж в том, что он — хороший дантист, я не сомневался. Плохие дантисты свою практику в двадцать восемь лет (а именно столько оказалось Грейнджеру) в элитном районе Лондона не открывают. Однако, мне следовало сперва помочь себе. — Ладно… Начнем с самого начала и наведем порядок. Я стоял над «могилой» и усиленно думал, что с ней делать. Начиналось лето и «могила» перестала выполнять свои функции. Как так? А все просто. Дерево — материал живой. И если зимой и в начале весны оно могло спокойно держаться, то вот потом… Я, конечно, спасал укрепление как мог, регулярно чинил его магией и все такое, но увы… Природа была неумолима. Дерево, которым я укреплял «могилу» банально начало гнить и осыпаться, в нем завелись насекомые, поверхность пошла плесенью, так что держалось оно исключительно на заклинаниях. И, естественно, неделю назад, в полнолуние, я просто разнес его на веточки и палочки. Откуда я это знаю? Ну, как минимум, потому, что «могила» была переломана и следы когтей на обломках были очень узнаваемы. Уж собственные лапы я ни с чем не перепутаю — насмотрелся уже. Ну а во-вторых, дело моего самоконтроля, похоже, сдвинулось с мертвой точки. Настолько, что даже в полнолуние у меня получилось не только беспомощно наблюдать за происходящим и помнить все случившееся, но и хоть ненадолго, но отбить контроль у монстра. Впервые за все время! Хищник ревел от ярости, крушил все, что попадалось под лапы и даже задрал небольшого лесного кабанчика, который невовремя с хрюканьем вышел из деревьев… В итоге зверь меня, конечно, все равно отодвинул на задворки сознания, но впервые мне показалось, что он это сделал как-то… С уважением, что ли. Не просто отшвырнул с дороги как ничтожную помеху, а именно что отодвинул в сторону. Всю неделю после полнолуния, пользуясь тем, что после полнолунного загула зверь был несколько слабоват, я провел в лесу, возвращаясь домой лишь под утро, отсыпаясь и снова аппарируя в лес. Снова и снова я причинял себе боль, заставляя себя превращаться и подчиняя себе ослабленного зверя. Раз за разом. Снова и снова. С криками боли и отчаяния. Сначала мне казалось, что я топчусь на месте, но вот сейчас, стоя над разрушенной «могилой» я прекрасно понимал, насколько продвинулся за полгода жизни в этом мире. — Бля… Я тут уже полгода, — внезапно осознал я. — Пиздец время летит… А ведь и правда… Я даже толком и не заметил, как прошло полгода, за которые я несколько освоился в этом мире. А ведь казалось, еще только вчера разгружал склад электроники во Флаксвуле за восемнадцать фунтов в ночь и страдал от полного незнания, а уже сегодня я колдую на уровне третьекурсника Хогвартса, умею аппарировать и имею какой-никакой пассивный доход, позволяющий весь день проводить в лесу за постоянными попытками превращения. Казалось, только вчера я до горячки и дрожи боялся превращения, после которого еще пару дней валялся в агонии от боли в мышцах, а уже сегодня я могу хоть ненадолго загонять зверя в клетку разума и превращаюсь почти по собственной воле. Да, с обратным превращением у меня пока проблемы, но это уже детали. Главное, процесс идет. И это самое главное. Правда, идет не так быстро, как хотелось бы. Полгода — огромный срок. Среднему попаданцу этого хватит, чтобы возглавить с десяток родов, жениться, захватить волшебный мир и оплодотворить решительно всех известных и более-менее красивых героинь канона, попутно заработав миллиарды галлеонов, которые — вот, чудо-то! — не могут существовать в тесной экономике магического мира… Я покачал головой, отгоняя пустые мысли в сторону. Потом ублажу свое необъятное эго и оценю достижения. Пока есть более насущные дела. Например, «могила»… Черт, ее бы переименовать как-то, наверное, а то название как-то не внушает надежды. Но ничего. Сначала надо ее восстановить. Вы знаете, что средний третьекурсник Хогвартса в состоянии сам себе дом построить? Ну, конечно, не огромный замок, хотя и его тоже, если заморочиться, но небольшой дом вроде советской «дачной усадьбы на шести сотках» — только в путь. Вопрос только в законности. Но ведь если навести магглоотталкивающие чары — никто ничего и не заметит, правильно? Правильно. И они не такие уж и сложные, я их в справочнике для волшебниц-домохозяек нашел… Не смотрите на меня так, книги для домохозяек (особенно волшебниц) — литература удивительно полезная не только для своей целевой аудитории. Главное только творчески подойти к процессу. В этот раз «могилу» я решил делать полноценным бункером. Подземным помещением с каменными стенами, со все так же перекрываемым входом сверху, но положить туда каменную плиту вместо бревен… — Так-с… Поколдуем, пожалуй… Я принялся водить палочкой по контуру будущей «могилы», проговаривая раз за разом как попугай: «диффиндо». Я хмыкнул, поглядев на получившийся контур пять на пять метров. Вот так будет получше. Моей внутренней собачке будет место для выгула. А то прошлая «могила» натурально была могилой — не повернешься толком. Особенно если учесть, что за полгода я несколько откормил тощее тело Люпина, а вместе с ним откормился и волк. И откормился весьма немало… Видели когда-нибудь волка в полтора метра в холке и под два с половиной метра в длину? Это, на секундочку, в полтора раза больше средней нормы. Мало того, проплешины в шерсти исчезли, да и сама шерсть была очень густой… Помнится, раньше я думал, что кошачья шерсть — это приправа в доме… Нет, нифига… Ни один кот так шерстью не следит, как я даже в человеческом виде — отдельные волоски не превращаются и отпадают когда я становлюсь человеком. Конечно, я мог бы нарезать размер и побольше. Вот только вопрос — зачем? Это ведь не основное мое жилище, а так — клетка для экспериментов, много места тут не нужно. Зарываться слишком глубоко тоже не пришлось. Камень — не дерево, даже в форме зверя я его при всем желании не разломаю и когтями в него нормально не вцеплюсь. Три метра — и хватит. В обычных условиях — огромная куча работы, но с палочкой… — Дефодио! Заклинание тут же начало превращать довольно плотный грунт в податливую массу, которую получилось простейшей левиосой вытащить наружу и затрамбовать не менее простейшим «Десцендо». Вот и дополнительное возвышение готово… Затем я аппарировал на дно ямы, осмотрелся, хмыкнул — и принялся трамбовать тем же заклинанием стены и пол. Нужно было ужать их почти до каменного состояния. А затем… — Дуро! Поверхности, на которые я указал, тут же начали твердеть и каменеть. Когда одна из стен стала совсем как каменная на вид, я выбрался наружу, посмотрел на толщину, неудовлетворенно покачал головой. Не сработала задумка… Стенка была каменной, конечно, но вот только толщина этой стенки едва ли была больше полусантиметра. В форме зверя я его проломлю. Не вариант… Придется либо откуда-то эти камни таскать, либо трансфигурировать. А из чего… Да хотя бы из каменного монолита и валунов, что чуть в стороне на склоне холма разместились. Нарежу этот монолит заклинаниями, уложу, скреплю — будет подогнано как после лазерной резки. Так я по итогу и сделал. По счастью, простейшее школьное «диффиндо» замечательно работало не только против мягких материалов, но и отлично пилило камни. Увы, я тогда не знал, что это за порода такая, но это оказался сарсен, он же сарацинский камень — окаменелый и сцементированный кремнием песчаник, совершенно не пригодный для нормального строительства и в будущем я с ним намучился. Однако, на момент постройки второй версии «могилы» я об этом, как я уже сказал, не знал, поэтому с большим удовольствием нарезал довольно большие блоки породы, заклинанием их уменьшал, потом переносил поближе к «могиле» и увеличивал их обратно, после чего начинал укладывать. Оказалось, что процесс сборки стен в одиночку — тот еще геморрой. Особенно, когда тебе приходится учитывать, что строишь не комнату для человека, а, по сути, контейнер для сдерживания могущественного монстра, которому активно не нравится, что его пытаются сдерживать. Поэтому я не просто укладывал блоки — я вдавливал их в форму, подгоняя камни так, чтобы между ними лезвия было не просунуть. Пару раз, правда, чуть не придавил себе ногу, но это были уже мелочи. План сработал, но на эту работу я потратил два дня, после чего решил, во избежание проблем, все это дело еще и забетонировать, для чего купил в строительных магазинах цемента и инструменты. Это тоже оказалось делом небыстрым, ведь строитель из меня был из разряда «слышал звон, да не знал, где он», с опытом класса «сделал три ремонта дома». Крышу я, по итогу, все же, оставил на бревенчатой основе — не получилось сделать полноценный каменный монолит — камень не выдерживал собственного веса в такой здоровенной плите. Так что я просто нарезал заклинанием несколько деревьев (каюсь, браконьерствовал в некотором смысле), а уже поверх этого массива нагрузил каменных блоков и присыпал дерном и мхом — через пару недель этот кусок земли будет неотличим от всего вокруг. Получилось тоже здорово, но немного не то, что я планировал. Кроме того, я протянул вентиляционную трубу, чтобы не задохнуться в форме зверя — в прошлой версии «могилы» с этим были проблемы. Когда работы по обустройству были закончены, я выждал целых два дня, чтобы прочистить мозги перед тем, как оценить собственную работу критически. Есть такой психологический прием — оценивать себя не сразу, а через пару дней, когда мозг перестанет получать эндорфины от результата собственной же работы. Так лучше воспринимаются косяки. — Почти уютно… — пробормотал я, осматривая «могилу» снаружи. Внутри, конечно, пока не было никакого освещения, но я и не собирался его устраивать. Зверь, как я успел убедиться, в нем не нуждается, а сам я, если что, просто люмос наколдую на время. Но в остальном новая версия моей добровольной тюрьмы была готова. Теперь нужно было протестировать. И лучше сейчас, пока зверь еще более-менее слаб, задолго до полнолуния. Будет время все исправить, если что. Я аппарировал вниз провел руками по каменным стенам. Однако… Реально как бункер… Ни трещин, ни щелей. Пространства много. Из всего убранства — большой таз с водой, чтобы зверь мог попить, небольшой запас сырого мяса, чтобы он мог поесть, лежанка из еловых лапок и небольшой деревянный ящичек, подвешенный под потолком и забитый всякой всячиной, которая долго не портится. Это уже чисто для меня, если оно, конечно, после обратного превращения останется. Эти нововведения я тоже ввел исходя из того, что казалось и мне, и зверю некомфортным в прошлой версии «могилы». И да, я позаботился о звере. Зачем? Ну, как минимум, чтобы при превращении он знал, что я о нем забочусь. Нет-нет, я не стал вдруг в один внезапный день его любить и ценить, подобное понимание тянулось полгода. Во-первых, я быстро понял, что зверь, полакомившись подношением, куда активнее идет на контакт и уже не так активно стремится рвать-убивать-уничтожать. Во-вторых… Во-вторых, я, все же начал более-менее понимать, что он — это я. В некотором смысле, мы — едины. Да, с оговорками, с нюансами, с бешеной примесью древнего инстинкта и чуждой логики, но тем не менее: он — не гость, не паразит, не проклятие, а часть меня. Как минимум потому, что когда я остаюсь в некотором подобии сознания, пусть и на позиции наблюдателя, я ощущаю все происходящее и чувствую голод, обиду, боль и вообще продолжаю считать тело своим. А о себе я привык заботиться. Да и сам по себе зверь уже не казался мне таким уж безмозглым чудовищем. Агрессивным, да. Грозным, да. Непредсказуемым — еще бы. Но он учился. Смотрел. Анализировал. Я стал замечать, что в моменты, когда я частично сохранял контроль, зверь начинал копировать мои повадки, движения, даже схему дыхания. Неосознанно или намеренно — вопрос открытый, но результат был. Он начал понимать меня. А я — его. Это тоже было не внезапным просветлением или не вот этим вот: «надо сесть, помедитировать, найти третью чакру пятым ухом и потянуть за нее в астрал для просветления». Нет. До этого я тоже дошел не сразу. Но дошел… — Зараза… Я такими темпами в Хагрида мутирую и заведу себе толпу монстров в качестве питомцев. Вингардиум левиоса! — я подтянул плиту, закрыв выход. В «могиле» тут же стало темно. — Люмос! Шарик магического света взлетел к потолку, я вздохнул, убрал палочку. Зверь внутри недовольно зарычал. Он не любил замкнутые пространства. Но ничего. Ему не привыкать. Можно сказать, это небольшое наказание. Будет слушаться — будет гулять на свободе, не будет — придется торчать в каменном мешке. Это — не тюрьма, это — инструмент. Для нас обоих. Хотя… кого я обманываю… Я саданул кулаком по стене, но вместо привычной волны боли или какого-то прилива ярости, я издал какое-то странное рычание… Знаете, такое получается, когда человек пытается изображать рык льва или другого крупного зверя. Несколько фальшивое, со срывом на писк… — Не понял… Я снова треснул кулаком по стене. Послышался неприятный хруст, но снова вместо ярости и начала превращения я издал какое-то странное… Скуление?! — Эй! — спросил я сам у себя. — Ты чего?! Ответа не последовало. Но внутри меня что-то дрогнуло. Не в теле, нет — в сознании. Как будто кто-то из тени робко вытянул лапу, коснувшись внутренней стены, за которой я прятался от него полгода. Контакт. Первый настоящий контакт, без борьбы и без боли. Я замер. Потом сел прямо на каменный пол и закрыл глаза. Вдох. Выдох. Ровное, медленное дыхание. Я сосредоточился. На ощущениях в теле, на звуках в голове, на давлении в груди. — Давай… Покажись, собака страшная… Это было не заклинание, не приказ. Приглашение. Спокойное, уверенное. Без страха. И нет, не по причине сакральности момента. Просто я уже заебался его бояться, если честно. И зверь… пришел. Но не как прежде, с оглушительным ревом и вспышкой боли. Он шагнул мягко, почти осторожно. Я чувствовал, как меняется тело — но не насильно, не рывками, не с мучительными судорогами. Шерсть покрыла кожу, кости вытянулись, пальцы сжались в когти, лицо вытянулось в морду, а зрение окрасилось в иные цвета. Но я был в сознании. Я видел. Я понимал… Я… Управлял! Без боли! Без страха! Без внезапных приливов ярости и боли! Не в безумии и не в борьбе за каждый шаг. «Я не понял, — подумал я, зная, что он меня слышит. — Ты чего — сдался?!» Вместо ответа зверь заставил меня издать небольшое рычание. Я мысленно хмыкнул. Ага… Понятно. Похоже, его лохматому Величеству банально надоело рулить и отвлекаться на меня, так что он решил дать мне порулить. Отлично… — Р-р-р! «Что?! Нет?!» Зверь легонько пнул мой разум. Тело покачнулось, я уже приготовился к порции боли, но ее не было. Я ощущал каждую мышцу. Чувствовал, как шерсть на спине движется от движения воздуха. В ноздри ударили запахи окружения. Сырое мясо. Кровь. Запах чипсов в подвешенном под потолком ящике. Дерн. Все чувства обострены, каждый запах ясен. И в центре этого — я. Не «он», не «оно», а я. Я сделал круг по комнате. Затем второй. Присел на лапы. Попробовал подняться на задние — получилось, неловко, но получилось — правда, я почти сразу упал на все четыре конечности. Грудь наполнилась какой-то странной легкостью. Я не знал, может ли оборотень улыбаться, но если бы мог — я бы сейчас улыбался. Хотя, наверное, для стороннего наблюдателя это был бы страшный волчий оскал. «И чего ты хочешь? В честь чего такая щедрость?!» В ответ волк издал не рычание, не рев, а… скорее, фырканье? Что-то, похожее на признание. Я не мог быть уверен, но это было похоже на… одобрение. Сознание наполнилось странными чувствами. Дикая смесь любопытства, признания, непонимания, скуки, злобы… Я покачал головой, шерсть качнулась, я непроизвольно чихнул, мысленно заржал от этого звука. Видели, как чихают крупные собаки? Ну, вот усильте самую забавную часть этого дела раза в три. Волк, обидевшись, тут же отвесил мне мысленный подзатыльник, правда от этого сам полетел на пол, потому что я отвлекся от управления телом. Зверь мысленно зарычал. Наверное, я понял его только по интонации рыка. «Сам дурак, я только учусь». Я замер. Стоп… А чему я, собственно, учусь? Волк отодвинул меня, заставил наше тело пройти несколько кругов, присел, лег, подошел к стене, встал на задние лапы, опираясь на стену, потянулся, затем опустился обратно. Все плавно, естественно… Куда моим резким и дерганным движениям, как… Как… Я покачал головой. Черт… Разум подкинул ассоциацию. В детстве дедушка учил меня водить. Намного раньше, чем мне официально можно было садиться за руль. В мои тринадцать лет он, выехав со мной за город, к дачному поселку, впервые посадил меня за руль своей «Нивы» и велел рулить. И вот сейчас я как будто вновь впервые оказался за рулем старенькой механики. То сцепление рано бросил — и дернуло, как от удара. То тормоз не отжал — и покатился назад по склону. То промахнулся передачей — и мотор завизжал, как кот, которому на хвост наступили. И вот в этом теле были такие же ощущения. Я дергался, не всегда мог уследить за «дорогой», иногда бросал в панике «руль», действовал слишком резко… Я чувствовал, как зверь, неохотно, но откликается, помогает и подталкивает, страхуя и кое-как ощущениями передает, где ошибаюсь в координации. Правда, все это время я продолжал мучиться вопросом: «И почему ты пустил порулить?» Зверь издал злобный рык. «Ну-ну, не шуми. Я просто тебя не понимаю». Зверь в ответ издал странное фырканье, подошел к стене, легонько треснулся об нее лбом, как будто говоря — «ох и тупой, блин…» «Ну извини, — подумал я. — Сложно играть в крокодила и угадывать целые предложения». Нет, ну правда. Я реально не понимал, в честь чего такие послабления. То он бодается до последнего, полгода меня испытывая и таская по всяким злачным местам и усиленно стараясь распотрошить кого-нибудь. То теперь, когда я более-менее научился отвоевывать себе управление, начинает поддаваться и чуть ли не учить меня ходить заново, хотя я более-менее уже умел это делать… Что происходит?! Ну не благодарит же он меня за заботу?! Волк покачал башкой в ответ на эти мысли, закрыл нам глаза, сделал глубокий вдох. Вот чего я точно не ожидал — так это того, что тело снова начнет менять форму. Не так же скоро, блин! Привычно, с небольшой, уже привычной болью. Хрустнули, встав на место, суставы. Однако, на этот раз все было как будто сильно медленнее. Как в покадровой анимации. Кости хруснули, кожа натянулась, пальцы на лапах вытянулись, структура лап изменилась. Подушечки пальцев коснулись каменного пола. Шерсть втянулась в тело. Однако, кое-что все же пошло не так. Я выпрямился, попытался сделать шаг — и тут же грохнулся на бок. Задняя лапа дернулась не вовремя, отсутствующий хвост зачем-то попытался компенсировать баланс, но только усугубил ситуацию. Мало того, я стукнулся башкой об стену. Отшатнулся — зацепил таз с водой. Я взвизгнул, подпрыгнул, и, пока пытался сообразить, как тут, черт возьми, тормозить, налетел на стену, оттолкнулся от нее, поскользнулся и плюхнулся на задницу, издав совершенно нетипичное для меня, но полное боли, непонимания и отчаяния: — Ваф?