Глава 31. В парке Литтл-Уингинга

— Ну и шуточки у тебя…

— Тяжелое детство - деревянные игрушки - три ранения - контузия…

— Так, ну давай еще раз. Ри-мус… — И-ус… Я покачал головой. Зараза… Дамблдор точно надо мной издевается, раз заставил время от времени заглядывать, как там поживает его драгоценный избранный. Еще и вчера так любезно напомнил мне совой, что, мол Гарричке завтра ровно тысяча дней исполняется — неплохо бы навестить ребенка… Вот сам бы и навестил, старый пидорас! А не присылал мне сову. Да еще и с таким посылом, что, мол, ты бы навестил ребенка, а то тебе, видать, делать нечего, что ты нападаешь на ни в чем не повинных кальмаров. Козел… Наверняка ведь Хагрид растрепал. Встретимся — пришибу его. — Ну, давай еще раз… Ри-и-иму-у-ус. — И-и-и-ус. Да какого хера? Гермиона в плюс-минус том же возрасте уже вовсю болтала, катаясь с родителями. Хоть и не без лопотания. А этот… — Нет, не «И-и-и-ус», а «Ри-иму-у-с». — И-и-му-усь… — Да блядь… — Дя бьять! Я вздохнул. Вот засранец мелкий. — Дя бьять! — начал радостно подскакивать Гарри, носясь туда-сюда по парку и, в первую очередь, бегая в сторону Петуньи, которая все равно собиралась выгуливать Дадли в том же парке. — Дя бьять! — Гарри! — ужаснулась Петунья, глядя на совершенно счастливого Поттера. — Кто тебя этой гадости научил?! Этот зеленоглазый паразит замер, затем повернулся, показал на меня крошечным пальчиком и заявил: — Гимусь! — Римус! Как ты посмел ругаться при ребенке?! Ну вот, начинается. Вообще, я не хотел ближе сходиться с Дурслями. Я даже не хотел лишний раз приближаться к Гарри, потому что нафиг мне это надо вообще… Прожил бы спокойно лет до семи — и уже тогда я бы рассказал ему, что и как устроено в этом мире. Но нет… Ебаный Дамблдор… Впрочем, и его понять можно. Я пока что самый удобный вариант, как присматривать за ребенком. Старуха Фигг — не панацея, доверять Дедалусу Динглу при всех его причудах Дамблдор не мог, у семейства Уизли своих проблем выше башки, а больше довериться было пока и некому. Кроме того, в глазах Дамблдора я — лучший друг покойного отца Гарри и как бы должен рассказать ему о родителях. И я это, конечно же, сделаю, но не так, как Дамблдор хочет. Ругать отца при ребенке — отвратительное решение, но лучше пусть пацан сразу знает, что его отец был редкостным козлиной. Кроме того, меня свести с Дурслями было очевидно проще — они меня уже знали. И в первую очередь не как волшебника, хотя и как его тоже… Успокаивал меня только факт, что моя охота, все же, была успешной. Духи приняли в жертву гигантского кальмара и оценили, что я не стал пользоваться простым способом с убивающим проклятием. Ну, по крайней мере именно так волю духов мне интерпретировал внутренний волк — он это умел, в отличие от меня самого. Так что теперь я, пожалуй, мог бы сойти за подобие Иисуса или кого-то такого — хождение по воде было совершенно простым ритуалом, который даже не требовал от меня ни слов заклинаний, ни материальных затрат. Ах, да... Все это - еще и в паре с подводным дыханием. Ну так... В качестве бонуса. Отлично же! — Петунья, — я поднял руки в жесте капитуляции, — клянусь, это… недоразумение. Я вообще-то пытался научить его произносить мое имя, а он… ну, сама понимаешь, дети схватывают все, что им кажется забавным. Особенно если это звучит, как что-то, от чего взрослые начинают кривиться. — Недоразумение?! — она прижала к себе Дадли, который с открытым ртом разглядывал меня и явно запоминал новый набор звуков. Отлично. Второй потенциальный носитель матерного вируса. — Абсолютно. — Я изобразил самую невинную улыбку, на какую был способен. — Гарри, скажи «Римус». — Дя бьять! — радостно заявил он и добавил: — Гимусь! Петунья побледнела, попыталась что-то сказать, затем запнулась, посмотрела на меня так, будто я принес в парк чуму, оспу и крылатого демона впридачу. — Ну все. Мы уходим. — Послушай, — я понизил голос, подходя ближе, чтобы не привлекать внимание пары бабок с собаками. — Я не учил его ругаться. Я правда хотел, чтобы он научился четко выговаривать мое имя. Он… ну, не слишком уверенно говорит для своего возраста. Я подумал, это будет полезно. — Полезно… — Петунья вздохнула, поправила платок. — Полезно ему кашу доесть, вот что. И перестать бегать босиком по сырой траве. Гарри! Иди сюда! Мелкий замялся, оглянулся на меня, потом на неё, потом снова на меня — и, как назло, напоследок крикнул: — Дя бьять! Петунья сжала губы в тонкую линию. — Все. Хватит. Мы возвращаемся домой. Дадли, перестань смотреть на него, а то еще повторишь. Вам обоим пора кушать. Дадли недовольно заныл, но Петунья уже разворачивалась, утаскивая обоих под мышкой — Гарри в одной руке, коляску с Дадли в другой. Я остался на лавке, наблюдая, как эта процессия удаляется к выходу из парка. Гарри еще обернулся и махнул мне, с абсолютно счастливым выражением лица. И, кажется, губы его шевельнулись… но я решил, что не хочу знать, какое именно слово он шепнул напоследок. Вздохнув, я потер лицо ладонями. Ну что я могу сказать… визит к «драгоценному избранному» состоялся. Научил ребенка материться… Тоже надо. Надеюсь, он не забудет это до момента встречи с Хагридом — великана ждет большой сюрприз. Я уже собрался уходить, когда по гравийной дорожке увидел знакомый массивный силуэт в костюме, явно пережившем не одно заседание совета директоров и, судя по всему, полдюжины бизнес-ланчей. Усы силуэта колыхались при каждом шаге, как у моржа. Я усмехнулся. — Здравствуйте, мистер Дурсль, — отсалютовал я ему. Вернон смутился, стушевался. — Да брось, Римус… Мы ведь не коллеги даже. К чему вот это вот все? Я пожал плечами. — Ну здрасьте… Как я могу фамильярничать с таким важным дядей… — Издеваешься, — беззлобно усмехнулся Вернон. — Ну-ну… Мы несколько секунд стояли друг перед другом. Затем заржали, хлопнули по рукам, по-дружески обнялись. Правда, получилось как-то неловко — Вернон уже успел нажрать пузо и то ему мешало обниматься. — Рад тебя видеть, Римус! — Я тебя тоже, Вернон, — я похлопал его по плечу. — Если ты за Петуньей — то поздно, она домой ушла. — А? — Вернон потерялся. — А… Ну да. Хорошо. Но я не за ней. Она мне звонила на работу, говорила, что ты приходил. — Ну и отлично. — Я как раз хотел с тобой поговорить, — он усмехнулся. — Пройдемся? Я вздохнул. С большим удовольствием я бы свалил отсюда. Ну да ладно. Поговорим, мне не жалко. — Ну давай… Мы двинулись по аллее, хрустя гравием. Вернон шел размеренно, как будто расхаживал по офису, проверяя рабочий процесс, и время от времени позвякивал связкой ключей в кармане. — Ну что, как у тебя дела? — спросил он, не глядя на меня. — Вижу, неплохо, а? — Можно и так сказать, — хмыкнул я. — Работаю по свободному графику. Очень свободному. Иногда даже слишком. — Ага… — Вернон кивнул, задумчиво смотря на старую беседку, обклеенную объявлениями о продаже щенков. — Мы вот с Петуньей все собирались дом перекрасить. Да все руки не доходили… Дадли, знаешь ли, требует внимания. Ну и Поттер этот… — Ну, слушай… У тебя был вариант спихнуть его на другую фостер-семью. Тебя никто не заставлял терпеть. — Вообще-то, его ненормальность начинает раздражать… — Могу только посочувствовать, мужик, — я усмехнулся. — Тебе теперь этот геморрой еще на восемь лет. Эту «ненормальность» не выбьешь. Это магия… — Кстати, о чудесах, — Вернон нахмурился. — У нас в фирме новости. — М? — Меня повысили, — против своих же слов, выглядел Вернон так, будто собирался признаться в организации еще не отгремевшего кризиса восемьдесят седьмого. — Теперь я заместитель директора по сбыту. — Ого! — я аж присвистнул. — Поздравляю! А чудеса-то тут каким боком? Вернон нахмурился, сделал неожиданно широкий, как для его габаритов, шаг, встал прямо передо мной. — А чудеса, Римус, здесь таким боком, что повысили меня очень странно. — Серьезно? — Слишком уж совпало. Месяц назад у нас важный клиент из Лондона вдруг изменил контракт… в нашу пользу. Сказал, что слышал обо мне «от знакомого». Заключил контракт на поставку станков на пять миллионов. А потом — бац! — повышение. — Не вижу ничего странного, — я пожал плечами. — Компания хапнула охренительно много денег и решила расщедриться на должность… — Ты не понял, — покачал головой Вернон. — Клиент слышал не о компании. Он слышал обо мне. От некоего знакомого! Имени которого потом не смог вспомнить на банкете! — В самом деле, странно. Вернон едва не зарычал. — Не делай из меня идиота! Я знаю, что эти ненормальные умеют стирать людям память, не забыл?! — Не ори, — я поморщился. Зараза… Сегодня ночью полнолуние, у меня с утра нюх как у овчарки, глаз как у орла и слух как у дельфина. Зачем так орать?! — Хочу и ору! — Вернон оскалился. — Я знаю, что тоже из этих… — он стиснул зубы и почти что шипя выдавил: — волшебников… — И? — Я знаю, что ты к этому причастен! Зачем?! Что еще вы решили устроить?! Зачем вам я?! Кто и зачем тебя подослал к Петунье?! — Тихо-тихо, не части, — я снова поморщился. Рядом как назло еще и собака залаяла. Шмальтерьер… — Успокойся, никто ничего не устраивает. Я уж точно… — АГА-А-А! Признался! — Вернон оскалился. — Рассказывай! Я вздохнул. Блядь, да когда уже волшебники перестанут работать топором там, где нужен скальпель?! Зачем так грубо действовать?! Это же палево. Па-ле-во! Стопроцентное! Самое натуральное! Зараза… Придется ему объяснить, хоть я и не собирался изначально. — Ладно, слушай… Никто не собирается тебя ни в чем использовать. По крайней мере, я об этом не знаю. И, разумеется, я никак не причастен к твоему повышению… — Врешь! — Не вру. И я сказал — перестань орать! — я тоже оскалился. Вот только ввиду близости полнолуния у меня оскал получился гораздо убедительнее, чем у Вернона. Тот даже взбледнул как-то. — Я никак не причастен к твоему повышению. Ну, не напрямую… Но я знаю, кто это устроил и зачем. Точнее — за что… — И за что?! Я вздохнул, моргнул два раза, успокаиваясь, а то как-то в глазах стало подозрительно много синего и серого — первый признак, что глаза частично превратились в волчьи. А это палево — не привыкли магглы видеть у людей пылающие огнем глаза… Шмальтерьер, кстати, тоже почуял, кто перед ним — рванул прочь так, что аж поводок с ошейника оторвался. — Понимаешь, Вернон… Твой племянник — очень важная фигура у нас… Петунья тебе показывала письмо от Дамблдора? — Ну? — Тогда ты все сам понимаешь, — я кивнул. — Ну, по крайней мере, ты знаешь то, что тебе надо знать. — Это не объяснение! — Еще какое объяснение, — я сложил руки на груди. — Гарри живет у вас. Волшебника, который мог бы за ним приглядывать постоянно, нет. Поэтому он будет устраивать у вас дома анал-карнавал. Пока что редко, но годам к шести его магия начнет раскрываться. Он начнет левитировать вещи, перекрашивать парики у учительницы, телепортироваться на крыши, раскрывать разломы в земле… — Ох елки… — Вот именно! — я кивнул. — Вам с Петуньей за это положена моральная компенсация. Ты бы все равно не принял прямую финансовую помощь — ты для этого слишком гордый. Присылать вам няньку-волшебника — больно жирно, да и некого, в общем-то… — И что?! — И то, — я вздохнул. — Я убедил Дамблдора организовать тебе моральную компенсацию. Но я же не думал, что он все ВОТ ТАК устроит! И вообще — хуле ты жалуешься?! Повышение — не понижение! У тебя есть задатки, ты привел крутого клиента. В дальнейшем просто удержи его — и будет тебе счастье. Ты бы его так и так рано или поздно привел бы. Считай, Дамблдор просто ускорил события. Тебе еще семью кормить. И племянника, будь он неладен. Вернон замолчал, явно задумался. — Почему бы тебе тогда не забрать Поттера себе? Это было бы проще… Я фыркнул. Получилось как-то совсем по-волчьи. — То, что я нашел время и буду заглядывать к мальчишке время от времени — это так… Аттракцион одноразовой щедрости. Не привыкай. Кроме того, мне при всем желании никто его не отдаст. — Почему это?! Я вздохнул, покачал головой. Нет, рано ему знать, что он с оборотнем говорит. — Скажем так… Мордой лица не вышел. Да и не по статусу мне с детьми возиться. — В смысле?! — В прямом, — я пожал плечами. — Вы хоть и несколько дальние, но родственники с Поттером. Кроме того, вы — полная семья со стабильным доходом, собственным домом, живете в хорошем районе, да еще и мало кто о вас знает что-то большее, чем то, что вы — под патронатом Дамблдора. — А ты… — А я — молодой оболтус, живущий в жопе мира и умеющий только возиться с железками, время от времени выдавать на-гора крутые идеи, которые приносят мне не самый стабильный доход. Мало того — у нас я еще и бывший… Ну, считай нелегальный боевик. — Чего?! — удивился Вернон. — Это ты-то?! — Прикинь… — усмехнулся я. — Да, я был на стороне «хороших парней», но это сути дела не меняет. У меня руки в крови даже не по локоть, а по самые плечи, я засвечен на службе у Дамблдора… Кто в здравом уме доверил бы мне ребенка? Даже если убрать из моей биографии последний факт — все равно, я, мягко говоря, не лучший кандидат на то, чтобы у меня внезапно появился ребенок. Да еще и так подозрительно похожий на Гарри Поттера. — Я понял, — Вернон сглотнул. — Но… Подожди… Тебе было двадцать один, когда ты пришел в «Граннингс»… Это сколько же тебе было, когда ты… — Первый труп в семнадцать, — пожал я плечами. — Каюсь, грешен. Но, справедливости ради, этот труп я сделал, защищая таких, как вы с Петуньей. Магглов. Ложь… Люпин устроил свой первый «фраг» в тринадцать, когда вырвался из тогда еще несовершенной Хижины и умчался куролесить по долине Хогвартса. Но ему об этом знать не стоит. Вернон нервно хихикнул. — Никогда бы не подумал… — Ага, ты не смотри, что я такой интеллигентный, — я усмехнулся. — Поверь, я еще тот зверюга. Если бы это именно я был причастен к твоему повышению — вашего прежнего заместителя директора даже не нашли бы. Вернон какое-то время молчал, явно переваривая услышанное. Потом шумно выдохнул, поправил галстук и попытался вернуть себе привычный деловой вид. — Ладно… — сказал он наконец. — Допустим, я тебе поверю. — Вот и отлично, — я кивнул, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Слушай, я понимаю, что твоя жизнь и так не подарок, а тут ещё этот… особенный ребенок. Это повышение… Воспринимай его как компенсацию. — Я уже понял, — буркнул он, мрачно глядя в сторону пруда. — Ну вот… Вернон скривился, но кивнул. — Ладно, Римус, мне пора… Спасибо. Разговор получился содержательный. — Удачи, — я протянул руку. Мы пожали друг другу руки крепко, почти по-мужски. — И это… спасибо, — выдавил он, уже отходя. — Обращайся, — бросил я ему вслед. — Только желательно не в три часа ночи… Вернон нервно хихикнул, помахал мне рукой напоследок и вскоре скрылся из виду. Я расслабленно вздохнул. Поговорили… И довольно содержательно, надо сказать. Я потянулся до хруста, оглянулся кругом и уже собирался аппарировать, как вдруг чуть в стороне от меня раздался протяжный женский крик: — Помогите!