Глава 34. Заманчивые предложения

Сделки с дьяволом интересны тем, что не всегда понятно, с какой стороны дьявол.

— Римус, может, все же, подумаешь над моим предложением? — Нет! Не хочу! — Но… — Не обсуждается! Не! Пой! Ду! Мда… Не ожидал, если честно, что мои художества в морге вызовут настолько серьезные волнения в обществе и запустят целую волну событий. У меня сложилось полное ощущение, что я зацепил крошечный камешек на горе. Тот самый, который не просто никак нельзя было трогать, но и на который даже дышать не следовало. Прошло уже несколько месяцев с момента, как я зачистил следы своих преступлений в морге, а ты смотри — все еще дело не закрыто. Мало того, оно еще больше развернулось. Заброшенный ложный след о банде азиатов попал на благодатную почву — все же, не стоит забывать, что Британия — хоть и бывшая, но колониальная держава. И многие из тех, кто воспитывался в традициях, или даже просто слишком много общались со старшим поколением, были свято уверены, что азиаты (в частности — китайцы) — люди второго сорта, дикари из бывших колоний, которые слишком много о себе возомнили и неизвестным образом выбрались из подвала белых господ. Так что факт, будто какая-то не в меру охреневшая банда азиатов позарилась на полицию, сиречь — на защиту белого господина, вызвал настоящий взрыв в обществе. Естественно, отовсюду тут же вылезли разномастные националисты, движения защиты Британии, движение Белых, начались погромы в азиатских кварталах… Досталось, впрочем, не только азиатам — попутно отхватили и индусы, и ирландцы, и вообще все, кто был хоть немного не похож на «своего». Реально, в Лондоне как будто война началась — дошло до того, что рядовым «бобби» вместо традиционных наручников-дубинок выдали револьверы и ружья и те, опасаясь за свои жизни, либо просто закрывали глаза на резню, что вспыхивала в бедных кварталах тут и там, либо сами же ее и устраивали, активно маскируя своеволие под «необходимую оборону жизни сотрудника», не стесняясь при этом мочить ни азиатов, ни белых, но последних, конечно, не так активно. И все это — еще и с попустительства Тетчер, которую как раз недавно переизбрали на второй срок на посту Премьер-министра и которой надо было как-то умилостивить консерваторов. Однако, сила воздействия, как известно, равняется силе противодействия. Тут же в ответ из ниоткуда вылезли какие-то уроды то ли из ИРА, то ли из еще какой-то ирландской группировки и вписались одновременно и за своих, и за нескольких других «обездоленных», китайские триады, которые пообещали устроить секир-башку любому белому, кто полезет в их кварталы. Тут же приподняла голову прибитая было полицией уличная преступность… В общем, было охренительно весело. Настолько, что буквально пару дней назад даже пошли слухи о введении в Лондоне чрезвычайного положения со всеми полагающимися фокусами вроде комендантского часа, патрулями и прочими ограничениями. Я же… А что я? Я уже наворотил дел, так что решил банально переждать, пока все не устаканится, в честь чего съездил в оптовый маркет на окраинах, закупился там жратвой на три месяца, потом наведался в Косой, закупился там у букиниста всем, что представляло для меня хоть какой-то интерес, а затем добровольно самоизолировался на своем островке, лишь изредка выбираясь в цивилизацию, чтобы волк мог заглушить жажду убийства. По счастью, в том хаосе, что творился в кварталах азиатов, творилось такое, что никто бы не обратил внимание на еще один-два трупа раз в две недели. Кроме того, приходилось время от времени изображать участие и наведываться к Поттеру-младшему. Я к нему даже несколько привык, если честно. И теперь планомерно делал то, чего Дамблдор явно от меня не ожидал. На наших с ним встречах я промывал Поттеру мозги. Рассказывал ему, что такое хорошо и что такое плохо. Вот только… Делал я это в своей системе ценностей, где всеобщее благо находилось в приоритете примерно в районе «добро всегда побеждает зло», «боженька за тобой наблюдает», «учись хорошо — будешь большие деньги зарабатывать» и прочих популярных сказок, в которые верят взрослые. А моя система ценностей — она такая… Не все ее могут нормально воспринимать без подготовки. Дошло до того, что Вернон с матюками настоял, чтобы я сам шел в плэйграунд (местный аналог детского сада) и сам разбирался с последствиями моих наставлений. Ну а я что? Я не гордый — я сходил. Выслушал целую комиссию в лице директрисы, двух воспитателей, детского психолога и разъяренного папаши какого-то карапуза, который угрожал меня засадить, разорвать и вообще откусить мне голову. А я что? Я ничего. Гарри мне пожаловался, что его обижает какой-то Роби Диккенс. А я что? Я ничего. Я просто «случайно» обмолвился, что фамилия «Диккенс» происходит от слова «дик», сиречь — хуй. Ну, не так прямо, конечно, помягче, языком, понятным мелкому. Все остальное малой сам додумал! Честно! И я, разумеется, совершенно точно не дарил ему самодельную книжку из блокнотика с кучей детских насмешек и обидных поговорок, которые выписал по памяти со времен своего детства и кое-как смог адаптировать под британские реалии. И ситуация поменялась в одно мгновение — Гарри из «Потти-поппи-пуп» и объекта насмешек превратился в царя, буквально низвергнув несчастного Роби с небес на дно глубокой ямы. Тот попытался ударить мелкого, но… Каюсь, грешен. Я научил, что бить первым нельзя, но если замахнулись — метелить надо, пока враг двигаться не перестанет. В общем, когда его начали спрашивать, кто его всему этому научил, малой без зазрения совести сказал, что это дядя Римус. «Дядю Римуса» попросили прийти. Я пришел. Послал всех на хуй исключительно юридическим и цензурным языком. Сказал, что если над Гарри еще раз будут издеваться, а потом доебываться до того, что он дает сдачи, я их в лес вывезу и их искать никто не будет — спишут как жертв уличных боев. Те покрутили пальцами у виска, назвали меня психом ненормальным, но после еще нескольких минут переговоров и сломанной челюсти у папаши Диккенса, который полез на меня с кулаками после очередного моего ответа, сдались и отозвали претензию. Видимо, чтобы не связываться. Ну и от Поттера тоже отстали, слава богам… Но, конечно, куда больше я воспитывал Поттера именно в магическом плане. И не только его, но и Гермиону тоже. Работал для них двоих этаким волшебником-репетитором выходного дня. Ну, а что? Мне не сложно, малым приятно, да и вообще почему бы и нет? Заодно убил даже не двух, а сразу полдесятка зайцев одним выстрелом. И Грейнджер поднахваталась от Поттера (и от меня, чего уж там) некоторой степени бунтарства, и Поттер немного полюбил чтение и обрел некоторую тягу к знаниям, и мне было удобно — пока они там вдвоем занимались своими делами, у меня освобождалось время на собственную практику, и дети сразу узнали о магии, так сказать, из первых уст, ну и последнее — я заранее начал сводить этих двоих вместе. Уж простите, но этот пейринг для меня — самый каноничный, пусть даже в реальности Уизли оказались не такими уж и козлами, какими их рисовали в сообществе. Но, разумеется, возня с мелкими была для меня просто побочной развлекухой и занимался я этим только когда мне самому было удобно и не вломак. Основную же часть времени я проводил за книгами, экспериментами с зельями и, конечно же, за изготовлением тотемов. Еще бы… После того, как я научился бегать по воде и дышать под водой, я готов был заниматься только ими всю свою жизнь. И, надо сказать, не жалел на это ни времени, ни сил. За прошедшие месяцы я благополучно успел изготовить подземный, домовой, прибрежный и равнинный тотемы… А еще благополучно купил паллету мешков с разнообразным грунтом, которые позже увеличил заклинаниями, чтобы разбить полноценный сад на островке. И даже засадил его не сильно прихотливыми яблонями, чтобы потом, как они немного подрастут, разместить там еще один тотем. И нет, потом грунт не исчез. Я не знаю, кто в сообществе фикрайтеров в свое время пустил идиотское мнение, будто существует некая особо сложная «постоянная трансфигурация», но готов поржать с него. Потому что любая магическая манипуляция — постоянная до принудительной отмены, если заклинание выполнено правильно. Читерство? Безусловно. Но магия вообще сама по себе — читерство. Причем перманентное. И чтобы это доказать, даже не надо было ничего изобретать и придумывать объяснения. Еще читая канон можно было бы увидеть, что это так. Доказательство было буквально в первых главах — хвост Дадли. Его пришлось оперировать, а не он сам отвалился. Мои силы постоянно росли. Не ураганно, конечно, но… Я завел полезную для себя привычку — раз в месяц я сам себе устраивал своеобразный аудит, в ходе которого сравнивал свои предыдущие результаты с нынешними. И сравнивал довольно много показателей — от состояния банковского счета и длины списка достижений в мире магглов до количества известных мне рецептов, заклинаний, ритуалов и, что самое главное, количества методов их применения. Ну и, разумеется, у меня была совершенно особая категория достижений. Наши взаимоотношения с волком. Я как-то даже не заметил этого, но наше с ним сотрудничество совершенно незаметно для нас обоих превратило нас в довольно сильное существо. Как показало столкновение с вампиром в подвале морга, либо это он был такой слабак, либо я как-то стал очень сильным. Но слабаком он едва ли был, если так подумать. По крайней мере, двигался он гораздо быстрее простых людей. И, разумеется, повсеместный хаос, моя постоянная возня с детьми, в том числе — с Поттером, а также заметно улучшившиеся благосостояние и магические возможности не могли не привлечь Дамблдора, который хоть и не догадывался, что это из-за меня началась локальная война на улицах Лондона, но зато знал обо всем остальном, что происходило в моей жизни. И, естественно, видя происходящий вокруг анал-карнавал, он решил в очередной раз зафрахтовать меня в свои ряды. В честь этого он даже пригнал на мой остров Фоукса с письмом-приглашением «поговорить». Если честно, я бы с огромным удовольствием вместо ответа принес бы феникса в жертву тотему подземелья. Но увы — тогда бы избежать подозрений не удалось. Пришлось вежливо улыбаться и пользоваться порталом, чтобы добраться до Хогвартса. И вот уже несколько часов я сидел в кабинете Дамблдора, выслушивая очередную порцию лапши на тему «темные времена не отпускают нас». И не просто собирался меня припахать как в случае с Поттером, а взял и предложил мне место в Хогвартсе. — Римус, ну ты хотя бы объясни — почему отказываешься?! Заебал… Что у него — других кандидатов нет?! — Жить хочу! — Чего? — удивился Дамблдор. — Жить хочу, — повторил я. — Я слышал, место учителя защиты проклято. И раз Волдеморт еще не окончательно откинул копыта, о чем я не раз от вас слышал, значит и его проклятие все еще действует. Нет уж, спасибо… А ведь проклятие и в самом деле есть. По крайней мере, есть гарантированные результаты его работы — не проходит и года, чтобы с учителем защиты от темных искусств ничего не случилось. Мрут как мухи. А те, кто умудряется пережить год, потом или крышей едут, или увольняются, или с ними случается целый спектр всяких несчастий. Рисковать не хотелось. Интересно, пользуется ли этим Дамблдор, раз за разом приглашая на это место то резко ставших неудобными «друзей», то перспективных офицеров аврората, то каких-то подозрительно удачно выбранных чиновников? Или с его точки зрения это реально совпадения?! Поди разбери… — Римус, да брось! — удивленно посмотрел на меня Дамблдор. — Ты серьезно в это веришь? — Даже если это не так — рисковать я не буду, — я усмехнулся. — Кроме того… Из меня будет отвратительный учитель. — Да? — Да, — кивнул я. — Я не могу находить общий язык с детьми — они меня боятся и, как следствие, писаются. Дамблдор поперхнулся чаем. Я довольно улыбнулся. Ага, не нравится… Ну, сам виноват — нефиг было меня сюда вызывать. — Мне казалось, ты поладил с юным мистером Поттером. И с той девочкой — как ее? Гранжер? — Не важно, — покачал я головой. Интересно, как он все это узнает? За нами, вроде как, никто из волшебников явно не следил, а чем и как мы будем заниматься на очередных посиделках с детьми я определял совершенно случайным образом. Ну, не может же он лично за мной ходить и присматривать? И как тогда? Палочка точно не при чем — я ее сменил уже давно… Да и вообще — не сильно ли жирно будет, чтобы на меня тратили ресурсы для слежения? Но вот как? — Римус, может, все же, подумаешь? — Нет, директор, — я покачал головой. — У меня сейчас своя жизнь только начинается. Обучение в маггловском университете, работа, еще и моя… Мохнатая проблема. Волк отвесил мне легкий ментальный пинок. Да, знаю, собака страшная, мне самому не нравится тебя называть «мохнатой проблемой», но надо сейчас поиграть на репутацию. Дамблдор свято уверен, что я хоть и несколько взял себя в руки, но все еще остаюсь тем Люпином, которого он знает — то есть, оборотнем, который стесняется своей второй половины и мучается от нее. Волк в глубинах разума зарычал, я мысленно треснул его по воображаемому лбу. — Уверен, Северус бы согласился варить тебе волчье противоядие, чтобы ты был неопасен для детей. Зараза, да что ж ты так меня к себе под крыло хочешь?! Нужен тебе ручной песик — купи себе пуделя и успокойся! Зачем я ему понадобился? Хочет через меня с оборотнями подружиться? Нет, сомнительно. Я узнавал о стаях оборотней в Великобритании. Половина из них — такие, как Грэйбек со своими «Детьми Хати», например, — хотят моей смерти, а в переговорах с оставшимися я Дамблдору не нужен. Не катит номер… Тогда зачем? — Ну уж это точно нет! — я покачал головой. — С этого козла станется меня отравить… И вас, кстати, тоже. — Я полностью доверяю Северусу, — мягко сказал Дамблдор тоном, каким объясняют маленьким детям, что такое хорошо и что такое плохо. — А я — нет, — сложил я руки на груди. — И вам не рекомендую. — Римус, смею надеяться, что знаю о Северусе немного больше, чем ты. Поверь, у меня есть причины верить, что он действительно раскаялся… Ага, конечно… Знал бы ты, старый пень, как Снейп мечтает всадить тебе топор в череп за то, что ты не уберег Лили — за километр бы его обходил и бросил бы гнить в Азкабане. — Мне пофигу. Я ему не доверяю. — Ну, моему-то суждению ты можешь довериться, верно? Вот козел… Как бы так вежливо выкрутиться, чтобы на хер не послать? — Если честно, директор, — я вздохнул, закрыл глаза, легонько потер веки, — у вас есть два качества. Одно — хорошее, второе — плохое. И их наличие сильно мешает мне вам довериться в полной мере. По крайней мере, в этом вопросе. Дамблдор опешил. Настолько, что снова поперхнулся чаем. — Кхм… — с трудом прокашлялся он. — Однако… Но спасибо за прямоту… И позволь же осведомиться — какие это качества? — Все просто, директор, — я усмехнулся. — Хорошее качество — вы добрый. Ложь, конечно, но Дамблдору надо немного польстить. Он это очень любит, как я понял. Как и все волшебники, если на то пошло… — Хм… Ну, спасибо, конечно, хоть я и не представляю, как это может помешать тебе доверять моему суждению относительно Северуса, — Дамблдор взял из вазочки небольшое имбирное печенье. — Ну, а какое же тогда плохое качество? — А плохое качество, директор… — я покачал головой. — Вы слишком добрый. И склонны верить в то, что большая часть людей на самом деле добрее, чем кажутся. И все, кому не лень, этим пользуются. В том числе и Снейп. Дамблдор удивленно на меня уставился. Я развел руками: — Что? — Необычные рассуждения… — Не я такой — жизнь такая, — я пожал плечами. — В общем, извините, директор, но нет. Не хочу. И это правда. Не хочу. И дело не только в Снейпе и даже не только в Дамблдоре, хотя и в них, безусловно, тоже. В отличие от Люпина, у меня есть некоторое подобие сознательности и я прекрасно знаю, что волчье противоядие — не панацея. Кроме того, я и не буду его принимать. По крайней мере, не из рук Снейпа. Вообще, я уже давно отказался от затеи избавиться от волчьего проклятия, которое, так-то уже перестало меня донимать и воспринималось мной вполне нейтрально. Но в любом случае… Блин! Это же дети! Они вообще для людей сверхценность, а для волшебников и подавно! А еще дети — это просто пиздец, какие раздражающие создания! Представляете, что будет, если они меня выведут?! Так что нет… Нафиг! Библиотека в Хогвартсе отличная, но она не стоит того, чтобы ради нее рисковать всем. Опять же… Даже если я не сорвусь — мы же помним, да, чем все закончилось в каноне? Снейп настучал всем, что Люпин — оборотень. Оно мне надо? Не надо! А он ведь будет пытаться меня подкалывать и провоцировать — я прекрасно знаю таких паскудных людей, которые даже если укусить не смогут, то облают с головы до ног. Я-то, если что, смогу отбрехаться, но это будет заметным пятном в репутации, которое из-за инерции мышления волшебников, мне будут вспоминать еще долго. В общем, нет. Оно того не стоит. Видимо, Дамблдор тоже понял, что я ни под каким соусом не соглашусь. Наконец-то! Спустя всего четыре часа отказов и хождений вокруг да около! Долго же до него доходило! Настолько, что уже стемнело, хотя прибыл в Хогвартс я как раз к традиционному «файв-о-клок». — Ладно, Римус… Нет — так нет. Хотя и жаль, конечно. Такой человек, как ты, мне бы пригодился. — Не сомневаюсь. С виду, Дамблдор не обиделся. Но… Я решил, что как только доберусь домой — немедленно соберу вещи и свалю на полгода куда-нибудь, нигде не останавливаясь больше недели. Однако, и этого мне не дали сделать. Когда я вышел из камина в «Трех метлах» — ближайшем месте, откуда я мог бы аппарировать, ведь в Хогвартсе этого нельзя было сделать, — ко мне почти сразу подошли две молодые женщины. — Мистер Люпин… Я не стал отвечать ни утвердительно, ни отрицательно. Да, в общем-то, и не собирался. Мне было достаточно ощущений, которые волк мне подкинул и деталей, которые он помог мне подметить. Неестественно бледные, совершенно не дышат, следы от клыков на нижних губах как раз там, где должны были находиться клыки, почти не моргают, улыбаются без демонстрации зубов, ногти как будто специально сточены треугольниками. Мало того, эти ногти какие-то странные — как будто покрытые каким-то роговым наростом. Интересно… И, кажется, я уже видел такие когти… Но ответить что-то было надо, так что я процедил нейтральное: — Леди? — У нас к вам разговор. Весьма деликатного характера, — мило похлопала глазками одна из женщин — та, что повыше и постройнее. — Касается одного… Недоразумения, которое один наш знакомый хотел бы прояснить. Я усмехнулся. Ага, вот и сложился паззл. То-то мне в последние несколько дней начало казаться, что за мной кто-то наблюдает. Должно быть, вампирчик, с которым мы сразились в морге, на меня настучал начальству и теперь меня вызывают на разговор. И если вспомнить, как сражался даже тот единственный вампирчик… Нет, может я этих дамочек и уделаю, но это точно будет не легкий бой и не факт, что при этом я не сдохну сам. Кроме того, тут толпа народу, в том числе много студентов Хогвартса. — Недоразумения, значит? — я усмехнулся, понизил голос почти до шепота, понимая, что они меня слышат — у вампиров тоже чувства острее человеческих. — И где гарантия, что ваше начальство не решит, что кровь оборотня ему вкуснее и важнее, чем правда и справедливость? — Слово нашего Милорда, разумеется… Или вам этого недостаточно? — нахмурилась вторая. — Мистер Люпин, если бы нашему господину было угодно избавиться от вас — ваша голова бы уже покатилась по полу, а мы бы скрылись еще до того, как ваш труп рухнул. — Ваше «недоразумение» такого устроить не смогло, — я развел руками. — Хотя он и очень старался. Зараза… И вот что делать? Добровольно идти в логово кровососов у меня вот вообще желания нет. Но тут, блин, ситуация как с Дамблдором — и идти не хочется, и не пойти нельзя. Дамочки правы. Одного я кое-как сделал. Ну, может, справлюсь и с ними двумя. Но воевать с целым кланом вампиров — а по одному они не живут — у меня ни ресурсов, ни сил нет. Захотят — достанут. И ни волк, ни тотемы не помогут. Хотя вообще тотемы могли бы помочь, но увы — они стоят совсем недавно и еще в полную силу не вошли. Твою мать… Придется идти. Сам других вариантов не вижу. Вот совсем. Кроме того, если я сам туда пойду, а не меня туда притащат, будет некоторое пространство для маневра в переговорах. Может даже обойдется без кровопролития. А если повезет — вампиры мне еще и помогут… — Впрочем, — сказал я, не дав им ответить, — ни к чему проливать драгоценное витэ, не так ли? Дамочки переглянулись, осторожно кивнули. Я вздохнул, покачал головой. — Давайте портключ, поговорю с вашим руководством. Камины, как я понимаю, вам природой противопоказаны…