Жизнь - это постоянный выбор

"Ты стоишь в квартире. Той самой, где пахло пылью и страхом. Молодой парень лежит на полу, но ты смотришь не на него. Ты смотришь на саму себя — вторая ТЫ, такая же, но другая. В её руке — пистолет. Направлен прямо на тебя. — Зачем? — шепчет она, и голос её — твой голос — звучит глухо, как из-под воды. — Зачем ты это сделала? — Я не хотела этого, — хочешь отступить, но ноги не двигаются, приросли к полу. Их как приклеили. — Меня заставили. Это не я. — Заставили? — отражение смеётся, и смех этот — твой собственный — звучит жутко, неестественно. — Ты могла отказаться! Могла умереть сама! Но ты выбрала его. Ты выбрала себя. Эгоистичная тварь! — Родители... — Родители? — отражение делает шаг вперёд, пистолет упирается тебе в лоб. — Ты думаешь, они будут благодарны, когда узнают, что их дочь — убийца? Что она спасла себя, убив другого?! Тебя же иначе воспитывали. — Я не убийца, — шепчешь ты, но слёзы текут по щекам, горячие, солёные. — Я не хотела... — А кто тогда? — отражение наклоняет голову, и в её глазах — твоих глазах — нет ничего, кроме пустоты. — Кто нажал на курок? Кто смотрел, как кровь растекается по полу? Кто? Ты. Ты убила его. Своими руками. И теперь он с тобой будет. Всегда. Каждую ночь. Каждый миг. — Прекрати, — ты закрываешь лицо руками, но голос отражения звучит внутри, в голове. — Ты думала, что спасёшь мир? Что правда победит? Нет. Ты просто заменила одного монстра другим! Теперь ты — монстр! Как и они. Как и он. По твоей вине погиб начальник. По твоей вине сдохла подруга! — Я не такая! — ты кричишь, но крик выходит беззвучным. — Такая. Ещё какая, — отражение продолжает улыбаться, и в этой улыбке — всё, что ты боишься в себе признать. — Смотри на меня. Смотри. Это ты. Это всегда была ты. Пистолет взводится. Ты смотришь в дуло, и в нём — чернота, бесконечная, всепоглощающая. Такая же, как в тебе сейчас. Время замирает, и звенящая тишина в голове резко. — Проснись, — шепчет отражение. — Проснись и посмотри на себя в зеркало. Увидишь меня. Я никуда не уйду теперь. Смех вокруг. Выстрел!" Ты резко открыла глаза. В ушах был бешеный стук сердца. В комнате было ещё темно — шторы задёрнуты плотно, ни лучика света. Где-то за окном только начинал просыпаться город, и тишина по – тихонько стала нарушаться. Среди этого «шума» было слышно собственное дыхание и чужое. Рядом. Очень близко. Ты повернула голову. Худи лежал на боку, лицом к тебе, глаза были прикрыты, дыхание ровное, медленное. В тёмной майке и штанах — без этой его обычной брони, он выглядел почти нормальным. Почти человеком. Почти обычным. Ты заметила, что он не касался тебя — между вами было расстояние - дистанция, воздух, разделяющий и объединяющий одновременно. «Как долго он здесь? Всю ночь?» Ты смотрела на его лицо — расслабленное, без привычной усмешки, без хищного прищура. Он мог быть кем угодно. Обычным парнем. Офисный планктон. Студент. Даже семьянин. Но ты знала, кто он. И что он делал. И что заставил делать тебя. Глаза его открылись резко, без предупреждения. В них не было сна — только холодная, мгновенная ясность. Хищник не спит. Хищник просто ждёт в дрёме. — Доброе утро, — сказал он, и голос его был низким, хриплым со сна. — Смотрела, как я сплю? Мило. Прониклась ко мне? Мне стоит бояться уже? Ты не ответила, просто смотрела, пытаясь понять, что в его грёбанной голове сейчас. С ним всегда так пока он был с тобой. Худи потянулся, зевнул, прикрывая рот рукой, и вдруг усмехнулся — той самой усмешкой, от которой у тебя внутри всё переворачивалось, то от страха, то от предвкушения. — Знаешь, — продолжил беззаботно он, — обычно я не сплю в одной постели с девушками, которые не звали или не хотят. Но для тебя — исключение. Цени, малышка. — Я не звала тебя, — тихо сказала ты. – Не помню такого. — А я и не ждал приглашения, — он резко сел, поправив майку. Взгляд его скользнул по тебе — не пошло, нет, скорее изучающе. — Ты металась во сне. Кричала и ныла. Я подумал, лучше побыть рядом, чтобы ты себе чего не сломала. Или мне. Или ещё что. — Ты ждёшь благодарности? — слова вышли сухими, механическими. — Не благодари, знаю, что этих слов не будет, — парень встал, потянулся ещё раз, хрустнув позвоночником. — Лучше скажи, что тебе снилось. Такое, от чего ты орала как потерпевшая? Ты промолчала – только душу ты не изливала такому. Перед глазами сразу появилось собственный двойник с пистолетом. Собственные глаза, полные ненависти к себе. Ты зажмурилась и сделала глубокий вдох. — Ладно, — он не стал настаивать, направился к двери. — Секреты — это мило. Каждая девушка должна быть с изюминкой. Но помни: я всё равно узнаю. Рано или поздно. Он остановился на секунду в проходе комнаты и обернулся. В полумраке его лицо казалось чужим — не тем, кто вчера держал её за руки, помогая целиться. А тем, кто смотрел на труп и говорил «почти чисто». — Завтрак скоро будет, — сказал он. — Вставай. Приводи себя в порядок. У нас ещё дела. Дверь закрылась, оставив тебя одну в полутьме, с отголосками кошмара и странным чувством, что этот человек, этот монстр, этот... кто бы он ни был — стал единственной реальной точкой в мире, который разлетался на куски. Ты села, обхватив колени, и уставилась в стену. Пистолет. Кровь. Глаза того парнишки. И её собственное отражение, которое теперь всегда будет смотреть на неё из любого зеркала.

«Ты — монстр»

Может, и так. Но ты ещё не решила — каким именно монстром станешь. Тем, кто убивает по приказу? Или тем, кто однажды скажет «нет»? Пока ты знала только одно: ты ещё жива. А значит, у ещё есть выбор. Или иллюзия выбора. С Худи никогда не понять точно.

*Участок. Кабинет детектива. Полдень.*

Солнце, пробиваясь сквозь грязные стекла, ложилось на стол желтоватыми пятнами, подчеркивая запустение и усталость, витавшие в кабинете. Стены, помнившие не одно десятилетие бумажной волокиты и бессонных ночей, давили. Мужчина сидел, откинувшись на скрипучем стуле, и медленно потирал переносицу, пытаясь унять глухую, ноющую боль в висках. Она уже беспокоила несколько дней, периодически. Перед ним на столе, словно экспонаты в музее смерти, были разложены фотографии: улыбающаяся девушка – твоя подруга на фоне моря, строгий твой бывший начальник в офисном кресле, недавняя твоя жертва с мороженым и… ТЫ. Снимок с твоего старого удостоверения, где ты ещё была той азартной журналисткой, которая бежала впереди своих ног. Взгляд на нём был другим — дерзким, живым, полным огня. Не таким, как сейчас. Не таким, с которым ты сидела в участке. Его помощник влетел в кабинет без стука, тяжело дыша, и бросил на стол новую синюю папку. Она шлёпнулась с глухим стуком, подняв облачко пыли. — Сэр, я, кажется, нашел нить. Ту самую, за которую можно потянуть. Можно попробовать! Детектив открыл глаза, взглянул на напарника исподлобья. В его взгляде читалась усталость, но профессиональный интерес уже проснулся, свернувшись клубком где-то в груди. — Докладывай. Делись. Райан сел на край стола, даже не попросив разрешения, открыл папку и ткнул пальцем в выцветшую вырезку из газеты. — Старое дело! В порту, там на складах. Громкое дело, которое замолчали, потому что кто-то сверху нажал на тормоза. Может просто решили не распространяться, довольно странно всё. Тронули то, что не нужно было? — Он поднял глаза на детектива. — Тут мелькает наш недавний труп и наша девушка, которая требовала найти подругу. Она вела тогда «независимое расследование» для своей статьи. Для громкой статьи! И именно она вытащила того свидетеля из-под носа у… кого-то влиятельного. Их обоих спрятали по программе защиты, вроде как. Об этом ничего не нашёл конкретного. Новые имена, города, жизни. Тот парень залег на дно. Она стала тихоней, устроилась в «Veridian Dynamics», забыла о журналистике. Точнее пришлось забыть после такого ажиотажа. Детектив взял вырезку и несколько фото, повертел в руках. На старой, пожелтевшей бумаге чернел заголовок: «Коррупция в порту: кто прикрывает контрабандистов?». Имя автора — Твоё старое кричащее. — И теперь парень мертв, — тихо сказал мужчина, не спрашивая — утверждая, тяжело выдохнув. — Застрелен с помаркой. Хотя написали, что спустил курок профи, но не думаю. Просто сделали отписку. Думаю, стрелял не совсем профессионал, а… человек, который делает это в первый раз и ему просто повезло! — Райан сделал паузу, давая словам осесть. — А кто, по-вашему, мог бы испытывать стресс? Возможно тот, кого спасли давно в прошлом? Детектив отложил папку с записями, лишь оставил фотографию – твою фотографию. Дерзкий взгляд, полуулыбка. «Что с ней стало сейчас? Что произошло? Психоз? Угроза?» — Ты думаешь, она? Сама? Убила начальника, потом подругу, потом того парня? – в голосе мужчины был скептицизм. Он его не скрывал. — Или не сама! Но её руки, оружие. Или она отдаёт приказы? — Райан пожал плечами. — У неё был мотив. Начальник отстранил её от работы и просто отношения не ладились, унизил, заставил сомневаться в собственной адекватности. Это всё со слов свидетелей. Подруга… не знаю. Может, та знала что-то лишнее. Может, просто мешала. Не оказала нужной поддержки? А тот парнишка — это вообще закрытие гештальта. Тот, ради кого она рисковала жизнью тогда, чтобы потом он жил спокойно. А она? Потеряла карьеру, имя, будущее. Она же шла по головам в прошлом ради карьеры и признания. Неудивительно, если в какой-то момент что-то щёлкнуло. — Ты описываешь психопатку, — сухо заметил детектив. — А не хладнокровную, расчётливую убийцу. Ты видел её в участке? Вспомни. Она дрожала, боялась собственной тени. Играла? — Или уже тогда была сломана. Или её сломали позже. Или… — парнишка замялся, подбирая слова, — или её кто-то ведёт. Заставляет. Угрожает. Мы же знаем, как работают такие структуры. Найдут слабое место — и человек становится марионеткой. А её слабое место — родители. Вы сами говорили. Кроме них никого нет у неё вроде. Они же живы? Детектив встал, подошёл к карте, висящей на стене, и ткнул пальцем в точку, где примерно находилась твоя квартира. Где они как – то пришли утром, но их не впустили. — Если она марионетка, то кукловод рядом. В её квартире, в её телефоне, в её голове. И если мы полезем к ней, то спугнём и кукловода. А может, и нарвёмся на пулю. Два пути: или она сорвалась и делает всё сама, а причины есть; или её используют. — Но мы не можем сидеть сложа руки! Уже три трупа. Четвёртый может быть следующим. — Кто? — Миллер обернулся. — Я думал. Если она убирает следы прошлого… То, кто остался? Тот, кто вёл дело? Это единственное, что пришло мне в голову. Человек, который подписал акт о закрытии. Может, там ещё есть список, конечно, нужно порыться ещё в архиве. А тот человек, он на пенсии, живёт за городом. Думаю, что уже забыл о службе. Если кто-то решит навестить его и задать вопросы — он окажет сопротивление. Миллер замер. В голове складывался пазл, основываясь на том, что есть. Неверный шаг и всё закончится плохо. — Зачем ей убивать старого бывшего копа? Он же не ломал её жизнь, а спас и помог, — спросил парень, хотя уже знал ответ. Вопрос его был из вежливости или просто необдуманным. — Чтобы замести следы. Закрыть все свои пункты. Чтобы никто не копал глубже. Чтобы то дело, которое она сама же и раскопала, было забыто навсегда. Осталось только в старом архиве, в пыли. Детектив провёл рукой по лицу. — Или не ей. Тем, кто за ней стоит. — А родители? — тихо спросил Райан. — Если она действительно сломалась, если её ведут… могут ли они стать следующей целью? Или рычагом давления? А если она сама всё делает, вдруг и они тоже в списке. От психопатки можно ждать, что угодно. Мужчина промолчал. Вопрос повис в воздухе, тяжелый, почти осязаемый. Родители, люди в возрасте, жили в небольшом домике. Они понятия не имели, в какой ад погрузилась их дочь. И если они понадобятся тем, кто за ней стоит… Их жизни ничего не стоят. Лишь ещё одни трупы в списке. — Нужен ордер на обыск, — сказал мужчина, посмотрев хмуро на напарника. — В квартире. И по машине. И всё, что связано с её телефонами, переписками, звонками. Я хочу знать, с кем она говорила в последние недели. Кто с ней контактировал. — Вы думаете, что на неё давят? — Думаю, что она не сама. В одиночку такое не потянуть. Я слишком многое повидал на этой работе. Сомневаюсь, что эта испуганная девочка может выстрелить в человека. Кто-то толкает. И этот кто-то без морали и тормозов. Молодой коп кивнул, взял папку и направился к двери. Он понял, что сейчас в приоритете и что нужно действовать быстро. — Да, ещё кое – что! — окликнул его мужчина. — Если нашему пенсионеру что-то грозит… мы можем не успеть. Узнай его адрес в первую очередь. И пусть патруль заедет, проверит, всё ли в порядке. Старик может даже не знать, что его жизнь в опасности. — А если там уже…? — Тогда мы опоздали. Но я надеюсь, что нет. Напарник вышел. Детектив остался один в кабинете, глядя на фотографии разложенные на столе. Убийца или жертва — кто она на самом деле? И есть ли у ещё шанс, или уже сделан выбор, навсегда перейдя черту, за которой нет возврата? Он посмотрел на телефон. Время неумолимо бежало. Его нельзя было остановить или взять дополнительные часы. В голове билась одна мысль, тревожная и навязчивая: «Что, если они правы? Что, если она и правда сломалась? И что, если следующий выстрел — в нас?».