Часть 3

Не желая выслушивать дальнейшие комментарии Дамблдора, Северус схватил Гермиону за руку, позволив ей только забрать сумку, и стремительно увлек ее в каминную сеть. Она выскочила из камина вслед за ним, и Снейп, отпустив девушку, пересек комнату. Ну вот, теперь этот ребенок — его жена — находится здесь, в его личных апартаментах. И что же, спрашивается, теперь с ней делать? О боги! Еще никогда в своей жизни Северус не был так зол на Альбуса. Хуже всего было то, что он позволил вовлечь себя в это, что он действительно поверил, будто старик затеял этот гнусный фарс лишь с одной целью — защитить его. «Крайне важно, чтобы у тебя была возможность войти в контакт с Гарри Поттером». Нужно было сразу понять — все задумывалось исключительно ради Поттера. И почему он не удивлен? Разве расположение к нему Дамблдора не было продиктовано всегда тем, что он должен защитить Поттера? Загвоздка заключалась в том, что Северус, может, и согласился бы, скажи Альбус все начистоту. Конечно, пришлось бы немного поупираться, но в итоге он все равно бы уступил, впрочем, как и всегда. Дамблдор напомнил бы ему о Лили, и Северус был бы бессилен ему отказать. Но вот чего он точно не мог ожидать, так это того, что директор откуда-то знал и понимал, как сильно Северусу хотелось выжить. И сыграл на этом. Северус повернулся и стал наблюдать за Гермионой, изумленно рассматривающей комнату. И эта девочка, эта бедная, глупая девочка, настолько ослепленная собственной храбростью, что даже не заметила, как ловко Дамблдор вовлек ее в свой план. О Мерлин, к концу разговора она пререкалась с ним, почти требуя его согласия на эту пародию! Как скоро она поймет, во что ввязалась? — Мисс Грейнджер — обратился Снейп к девушке. Гермиона вздрогнула и испуганно уставилась на него. — С вами все в порядке? — Да, сэр, — она теребила безымянный палец левой руки. — Вы заметили кольцо, — отметил Северус. — Почему его не видно? — Оно зачаровано. Дамблдор и Хмури заколдовали кольца, сделав частью нашей связи, — Северус снял свое кольцо. — Они становятся вполне осязаемыми и видимыми, только если снять их с пальца, — сказал он, протягивая ей свое, чтобы она посмотрела, — но на руке они незаметны. Зельевар вновь надел кольцо и коснулся его палочкой. — Вы чувствуете что-нибудь? — Оно потеплело, — ответила девушка. — Меня всегда поражала ваша проницательность, — сказал Северус, и Гермиона нахмурилась. — На эти кольца наложены протеевы чары. Если вам необходимо со мной связаться, прикоснитесь палочкой к кольцу. Оно будет жечь, пока я его не сниму. Внутри я найду ваше сообщение. Гермиона сняла кольцо с пальца и посмотрела на внутреннюю часть. «С днем рождения!» — прочитав послание мужа, она вопросительно взглянула на него. — Разве сегодня не ваш день рождения? Она утвердительно кивнула. — Тогда вам не составит труда запомнить день, когда Альбус отправил вас прямиком в ад. — Простите? — Мне жаль вас, мисс Грейнджер. Как легко вы позволяете манипулировать собой! Он воззвал ко всем благородным порывам в вашем отзывчивом гриффиндорском сердце. Спасите профессора Снейпа! Ну конечно! — А кого же еще? — Поттера, глупышка! Это все делается ради Поттера! Директору нужны гарантии, что, когда его не станет, я смогу связаться с Поттером. Альбус прекрасно знает, что ваш драгоценный друг не захочет меня слушать. Только ненормальный поверит мне, верному Пожирателю Смерти. Дамблдор всегда был посредником. Теперь это ваша роль. Гермиона внимательно слушала его. Снейп знал этот взгляд, за прошедшие годы он не раз видел это выражение на ее личике. Она складывала все части головоломки, на сей раз чуточку медленнее, чем обычно. Он признавал, что девчонка обладала выдающимся интеллектом, но чувства были ее ахиллесовой пятой. — Тогда это не имеет значения, — твердо ответила Гермиона. — Простите? — Не имеет значения! Я бы все равно так поступила, независимо от того, как бы директор это преподнес. Северус долго и внимательно смотрел на нее, только теперь узнавая девушку, ставшую его женой. В ее глазах читались непреклонность и вызов. И было даже какое-то слабое утешение в мысли, что она считала, будто делает это ради него. — Я тоже не изменил бы решения, мисс Грейнджер. Взгляд карих глаз смягчился. — Вы тоже не знали, — констатировала она. — Я понял в самом конце разговора. — Тогда это многое объясняет… — Что именно? — Ничего. В комнате воцарилась тишина. Гермиона явно чувствовала себя не в своей тарелке, даже и не зная, что сказать. Наконец, набравшись смелости, она произнесла: — Так мы должны… — Выходит, что так, — Северусу очень не хотелось пугать девушку больше, чем необходимо, поэтому он спросил: — Хотите выпить чаю? — Чаю? — Можно было подумать, что она впервые в жизни слышит это слово. — Да, чаю. Горячий напиток, приготовленный из измельченных чайных листьев, залитых кипятком. Уверен, вы слышали о нем. Девушка слабо улыбнулась и покачала головой. — Вы же никогда не прекращаете язвить, ведь так? И — нет, спасибо. Я предпочитаю покончить с этим. Северус кивнул и сделал шаг вперед, отчего она вздрогнула. — Именно это я и имел в виду, когда говорил, что я не насильник, мисс Грейнджер, — сказал он. — Так вы согласны или нет? — Конечно, согласна. Простите меня, если я… — уклончиво начала она. Неожиданно мужчина поймал ее взгляд — одновременно воинственный и беззащитный. Девчонка, оказывается, девственница! Это было написано у нее на лице. Мерлин всемогущий! Как же ее успокоить и подготовить? Ему вспомнился кабинет Дамблдора и то, как Гермиона заметно расслабилась, когда он начал давать ей указания. — Может, для вас будет проще, — спокойно, даже ласково спросил Северус, — если мы подойдем к этому вопросу, как к учебным занятиям? — Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр. — Просто вы всегда воспринимали меня как профессора. Будет легче, если я… проинструктирую вас? Девушка посмотрела на него с такой благодарностью, что сердце Северуса сжалось от боли. — Да, сэр, — еле слышно ответила она. — Мы бы могли принять зелья, — сказал зельевар, но Гермиона покачала головой. — Как я смогу научиться, если не буду знать — реагируете ли вы на меня или на зелье? «И, не дай Бог, это не будет изучено на собственном опыте, — саркастично подумал он. Но на краю сознания мелькнула и другая мысль, на которой он предпочел не заострять внимание: — Неужели она хочет научиться доставлять мне удовольствие?» — Прекрасно, — ответил Северус. — Следуйте за мной. Профессор привел ее в гостиную и закрыл дверь, наложив охранные чары. В этом не было острой необходимости: никто не мог попасть в гостиную, сперва не войдя в его комнаты — подвиг, поистине невыполнимый ни для кого, кроме него и, вспомнив их клятвы, Северус мысленно добавил: «И нее». Но Снейп понимал, что его молодая жена в течение следующих нескольких часов будет чувствовать себя крайне уязвимой. Уединение и покой, которые он в состоянии ей обеспечить, помогут ослабить дискомфорт. Северус разжег огонь в камине — редкость для помещения, где он бывал не так уж часто — и сел на длинный, туго обтянутый бархатом диван, предлагая Гермионе присоединиться к нему. Она опустилась рядом, неестественно выпрямившись и уставившись в пространство прямо перед собой. — Очень важно знать, что при такого рода контактах не стоит торопиться, чтобы поскорее получить удовольствие, — сказал он. — Первое прикосновение никогда не должно носить сексуальный характер — это всего лишь приглашение. Девушка кивнула, но ее поза не изменилась. — Как в этом семестре вы относитесь к Защите от Темных Искусств? — вдруг спросил профессор. — К Защите от Темных Искусств? — Гермиона выглядела озадаченной. Снейп поджал губы и одарил ее многострадальным взглядом. — Да. Вам нравится этот предмет? — Да, сэр, — смущенно ответила она. — Как вы полагаете, мой способ преподавания отличен от прежнего обучения? Пока Гермиона говорила, то медленно, очень медленно позволила себе откинуться на спинку дивана. Девушка стала рассказывать о своих наблюдениях, касающихся практических аспектов защиты — временами она чувствовала, что движения палочки важнее, чем сами заклинания, а временами, что верно обратное. Северус кивнул. Тогда она продолжила свою пылкую речь о различиях между простыми заклинаниями и темным волшебством и о том, что, по ее мнению, для эффективной защиты от темного волшебства необходимо быть готовым преодолеть тонкую грань, существующую между ними. Пока Гермиона читала свою лекцию, то постепенно расслабилась и даже уселась, подогнув одну ногу под себя, словно наездница в дамском седле, наклонившись к магу так, что оказалась на волосок от его лица, хотя Снейп был уверен — она не придала этому значения. — Вы чувствуете какие-нибудь перемены, когда творите заклинания? Что вы думаете, когда, как вы выразились, переходите черту между светом и тьмой? — спросил Северус, намереваясь прекратить ее болтовню и, следовательно, передохнуть. — Чувствую ли я перемены? — переспросила Гермиона. — Вы имеете в виду внутренние противоречия, соблазнена ли я Тьмой, или физические изменения, вроде головной боли? — Любые изменения, — ответил Снейп, застонав про себя. Как же он оказался в своей гостиной с Гермионой Грейнджер, и каким образом пришел к мысли, что ее можно совратить, позволив ей болтать? Впрочем, профессор вынужден был признать, что вполне согласен с ее точкой зрения насчет заклинаний. Сейчас он прикидывал в уме некоторые варианты действий, способных послужить толчком к тому, что им необходимо сделать. — Нет, но я заметила, что невербальные заклинания зарождаются в иной части меня, чем те, которые я произношу вслух. — Так у вас получается невербальное волшебство? — спросил Снейп, и девушка пронзила его сердитым взглядом. Возможно, по заслугам. Она первой из всего класса освоила невербальные заклинания, но в то время он это никак не прокомментировал. — Да. — Тогда расскажите мне. Как вам кажется, откуда исходит заклинание? — Что касается самих заклинаний, мне кажется, они рождаются здесь, — сказала Гермиона мимолетно коснувшись горла, а затем проследила путь по руке к ладони, в которой обычно держит палочку, — когда же я пользуюсь невербальным… мне кажется, появляется… — на мгновение задумавшись, она опустила руку чуть ниже груди, — здесь. Осторожно Северус поднял руку и коснулся шеи девушки — там, где она указала ранее. — Здесь? — уточнил он. Гермиона нервно сглотнула. — Да, сэр. — А мне кажется, что волшебство зарождается вот тут, — сказал профессор. Ведя рукой вокруг шеи к затылку, он по ходу чуть сжал ее плечо. Гермиона взглянула на него с невольным интересом. — Вы напряжены, мисс Грейнджер, — произнес Снейп. — Это упрек? — Повернитесь. Нехотя Гермиона развернулась на кушетке так, чтобы сидеть спиной к нему. Профессор положил руки на плечи девушки. — Вы позволите? — спросил Снейп в надежде, что она поняла. Тем вечером это был первый и последний раз, когда Северус просил ее разрешения. Ему совершенно не хотелось начинать прелюдию, словно сопливому школьнику. — Пожалуйста. Профессор мягко массировал подушечками больших пальцев мышцы у основания шеи девушки, понемногу снимая напряжение. Он прервался, чтобы взять с дивана палочку, и, наложив согревающие чары на руки, удовлетворенно отметил, что стоило ему возобновить свои действия, как Гермиона подалась навстречу прикосновениям его пальцев. — Можете приподнять волосы? — Волосы? — Они очень тяжелые, я думаю, отчасти из-за этого ваша шея напряжена до такой степени. Девушка обеими руками приподняла волосы, и скрутила их узлом высоко на затылке. Снейп понемногу продолжал массировать ее нежную шею, запуская пальцы в волосы у основания черепа. Профессор наклонился вперед, позволяя Гермионе привыкнуть к его дыханию, согревавшему ее кожу. Разминая мышцы, он чувствовал напряженность иного плана — некое напряжение и дрожь, однако затем ее мускулы расслабились, уступая его прикосновениям. Не желая слишком акцентировать внимание только на одной зоне, Северус вернул ладони к ее плечам и начал ритмично массировать бицепсы, снимая всю напряженность с рук — от плеч до самых кончиков пальцев. Гермиона распустила волосы, и он несколько мгновений поглаживал ладонями ее руки вверх-вниз. И затем произошло чудо — девушка откинулась ему на грудь, опираясь головой на плечо. Конечно, причиной подобного поступка послужила ее проклятая гриффиндорская храбрость и желание поскорее это закончить, как сказала она ранее. Но Северус был удивлен, насколько оказался признателен Гермионе за помощь в данной ситуации. Она приняла приглашение быстро учиться. Где-то в глубине сознания он отметил мягкую щекотку завитков ее волос, теплое давление девичьего тела, звук медленного и глубокого дыхания. Он осторожно обрисовал пальцем контур ее лица, провел им вниз по шее. — А невербальные заклинания? — спросил он. — Откуда, вы говорили, они исходят? — Отсюда, — мягко ответила Гермиона, беря мужа за руку и прижимая ее к грудной клетке. Пальцы девушки накрыли его пальцы. — И у меня там же, — прошептал Северус, легко касаясь губами ее ушка. Он почувствовал, как напряглись пальцы девушки на его запястье, сначала ошибочно приняв это за попытку остановить, но затем понял — она ответила ему. Ответила! Мерлин, девочка оказалась храброй — позволила губам, что так часто жалили словами, ласкать нежную мочку уха. Свободной рукой Северус осторожно повернул ее голову набок, открывая шею. Затем коснулся губами нежного, молодого тела, нашел точку, где шея соединялась с плечом, и… мягко, так, чтобы не испугать… прикусил кожу. Северус почувствовал, как Гермиона охнула, прижимаясь теснее, и немного повернул девушку в своих объятиях, чтобы прикоснуться к ее губам. Ее поцелуй был таким чистым и наивным, а мягкие губы — податливыми. Непрошено всплыло воспоминание о Лили, о том единственном поцелуе, что он сумел украсть у нее еще на пятом курсе. Воспоминание принесло боль, но также и удовлетворение от того, что он отыскал здесь и сейчас, после всех этих долгих лет. Снейп, взяв ладонь Гермионы, положил ее себе на плечо, чтобы было удобнее обниматься, но рука скользнула к его лицу. Пальчики девушки немного подрагивали, исследуя лицо мужа, едва заметно прикоснулись к веку, к переносице, обвели контур губ. Наконец, она запустила руку в его волосы, заставляя чувствовать себя другим человеком. А может, он уже был другим человеком? Как еще можно объяснить тот факт, что сейчас он держит в своих объятиях гриффиндорскую принцессу, чьи пальцы зарылись в его гладкие, мягкие, как у ребенка, волосы, когда он знал, что она испытывает отвращение? И там, где Северус меньше всего ожидал, вдруг вспыхнула страсть, страсть, закипевшая словно котел, поставленный на огонь. Желание разгорелось, едва его язык проник в ее рот. Теперь, когда язычок Гермионы мягкими, нежными прикосновениям исследовал его рот, желание стало настойчивей. Снейп одной рукой гладил ноги девушки, другой — удерживал ее голову, не давая ей прервать поцелуй. Наконец он отодвинулся. Северус внимательно изучал ее потемневшие глаза, ожидая, что как только поцелуй прервется — возвратится страх. Ему нужно было увидеть этот испуг, чтобы понять: он все еще оставался Снейпом, а она — Грейнджер, и мир вокруг них не перестал существовать. Постепенно голод в ее глазах превратился в немой вопрос. «Инструкция». Девочка ждала его указаний. Не отрывая пристального взгляда от Гермионы, он откашлялся и своим самым бархатным менторским тоном произнес: — Вижу, вы готовы ко второму уроку, мисс Грейнджер. О, уже лучше. Появилась дрожь, которую он, впрочем, ожидал. Гермиона поняла, что сейчас почти лежала на кушетке, и передвинулась, намереваясь изменить позу, но Снейп прижал рукой ее ладонь, останавливая ее. Нарочито медленными движениями он расстегнул застежки ее мантии и осторожно спустил ткань с плеч. Под мантией она, конечно же, была полностью одета, что означало действие, цель (или намерение). Девушка неуклюже повела плечами, избавляясь от мантии, выглядела она, как неопытная школьница, каковой, собственно, и была. Северус пренебрежительно взглянул на мантию, упавшую ему на колени. — Я должна ее убрать? — спросила Гермиона. — Оставьте. Именно сейчас вы должны быть заинтересованы моей одеждой. — Вашей? — Или вам больше по душе, чтобы я не раздевался? Ее пальцы дрожали, пока она возилась с застежками. Северус не сделал ни единого движения, чтобы облегчить ей задачу. Рано или поздно, но девочка должна была научиться раздевать мужчину. Наконец, успешно справившись с задачей, Гермиона запустила руки под тяжелую ткань его сюртука, касаясь белой рубашки, надетой под низ. Северус нагнулся и носом подтолкнул ее лицо вверх, приникая к теплым губам и ловя взгляд, затуманенный теперь не страхом, а разгорающимся пламенем. Их поцелуй прекратился, едва начавшись, поскольку Гермиона продолжила расстегивать его рубашку. — Терпение, — промурлыкал Северус, и девушка одарила его все тем же вопрошающим, открытым взглядом, что и ранее. Он высвободил руки из мешавшей ткани, и обнял Гермиону, зарываясь пальцами в ее волосы. Северус вдыхал аромат, ласкал языком нежную кожу шеи, немного сдвинул волосы в сторону, чтобы беспрепятственно целовать ее горло. Северус почувствовал, как участился ее пульс под его губами, но Гермиона по-прежнему не издавала ни единого звука, выказывающего ее возбуждение. — Вы задерживаете дыхание, мисс Грейнджер? Она глубоко выдохнула. — Если вы будете молчать, по крайней мере, дышите, чтобы я мог понять, что вам нравится. — Я должна… говорить? — Только если вам нравятся мои действия. Как я уже говорил, изменения в вашем дыхании могут рассказать мне больше всяких слов. Вам стоит прислушаться ко мне. — Да, сэр. Губы мужчины слегка дернулись. Как странно, что она помнила об уважительном обращении даже сейчас. Он продолжал называть ее «мисс Грейнджер» и решил немного поэкспериментировать, обратившись к ней по имени, но чуть позже. Северус вернулся к ее шее — девушка дышала спокойно — и глубоко вдохнул ее аромат. Гермиона пахла пергаментом и лесом, с едва заметной ноткой меда, и это сочетание нравилось профессору. Он продолжал ласкать ее кожу, слегка прикусывая тонкую, нежную плоть у основания горла. Почувствовав, как ускорилось ее дыхание, Северус ловко начал расстегивать пуговицы ее рубашки. — Сэр? — вдруг спросила Гермиона. — Да? — его пальцы замерли. Она относится к тому типу невыносимых женщин, которые не выносят, чтобы на них смотрели? Замечательно, стоит избавить ее от этого. — Я только… что я должна делать? Северус прервал свое занятие и выпрямился, вновь удивленный ее храбростью. — Если будет что-то конкретное, чего я захочу, я сообщу вам. А до того момента представьте, что мы с вами танцуем, и позвольте мне вести вас. Если вы почувствуете необходимость действовать, — медленно произнес Снейп, — ответьте тем же. Гермиона кивнула. На мгновение они замерли, пораженно глядя друг на друга, не в состоянии начать с того места, где прервались. Тогда Гермиона, усмехнувшись, легким движением откинула волосы назад, и произнесла: — Прекрасно. Ну, так на чем мы остановились? Северус фыркнул, едва не рассмеявшись, и спрятал лицо в облаке ее волос, рассыпавшихся по плечам. С удивлением он отметил, что пальчики Гермионы расстегнули пуговицы его рубашки и нырнули под нее. Прикосновения девушки посылали крошечные импульсы через все тело, возбуждая нервные окончания, опаляя их огнем. Он закрыл глаза и поцеловал Гермиону, нежно лаская сначала верхнюю губу, затем нижнюю. Когда она тихо застонала в ответ, импульсы начали усиливаться, пока ему не стало не хватать дыхания. Боже мой, откуда это? Как могла эта… эта школьница… овладеть его чувствами, заставив возбудиться, словно сопливого подростка? Он продолжил расстегивать ее пуговицы и, наконец, вытащил край рубашки из-под пояса юбки, поглаживая ладонями гладкую кожу на боках. Северус услышал, как девушка резко вздохнула, но не почувствовал, чтобы мышцы под пальцами напряглись. Он гладил Гермиону ладонями по спине, притягивая ближе, а затем ощутил мягкое прикосновение ее губ к своей шее. У мужчины перехватило дыхание, и Гермиона, словно почувствовав это, ускорила темп, рисуя язычком фантастические узоры на его коже. — Медленней, — выдохнул Северус; губы девушки томно скользнули выше, пока не коснулись уха, и она нежно лизнула мочку. «Ахххх, черт…» Его пальцы лихорадочно теребили застежку юбки. «Черт». Гермиона прикусила мочку его уха, и Северус, расстегнув молнию, провел ладонями по ее талии. Прижавшись губами к его рту, Гермиона осторожно спустилась с дивана и с невиданной доселе уверенностью избавилась от юбки. «Взаимность, — твердил это слово Снейп, словно заклинание. — Взаимность!» И затем руки девушки оказались уже на его талии, расстегивая ширинку и освобождая его напряженный член, рвущийся ей навстречу. Не отрываясь от его губ и продолжая целоваться, девушка опустилась Снейпу на колени. Так просто, так легко сдвинуть в сторону ее трусики и насадить ее на себя, погрузиться в сладкие глубины! Нет. Это слишком быстро. Девочка должна получить удовольствие перед болью. Он будет сдерживаться, пока не закончит первый урок. Северус прервал их поцелуй. — Мы слишком торопимся, мисс Грейнджер, — задыхаясь, произнес он. Ее глаза были закрыты, и на лице не отражалось ни одной эмоции. Северус позабыл, как мог ранить малейший намек на то, что ты отвергнут, особенно когда все чувства обострены. Он нежно погладил девушку по подбородку. Что сказать, чтобы ее успокоить? — В спальню, — прорычал Снейп. Гермиона практически вскочила с его колен. Он указал на дверь, и девушка направилась туда. Северусу потребовалось некоторое время, чтобы привести в порядок брюки, меньше всего на свете ему хотелось идти вслед за ней, поддерживая спущенные штаны. Он наблюдал за тем, как Гермиона пересекла комнату и вошла в спальню, одетая только в рубашку, трусики и носки. Поначалу он опасался, что при виде ее школьной формы будет неспособен выполнить свой долг, и даже подумывал преобразовать ее одежду. Однако сейчас он практически не обращал на это внимания, его больше волновало, как бы поскорее избавить ее от всего остального. Так или иначе, несмотря на весь этот фарс, Снейп прекратил воспринимать Гермиону как свою студентку. По крайней мере, в данный момент. — Ложитесь на кровать, — предложил он, собирая сброшенную одежду и заботливо складывая на спинку дивана. Ему нужна была передышка, чтобы успокоиться, если он хочет и дальше продолжать соблазнение, а не кончить преждевременно ей в руку, как пятикурсник. Северус положил ее юбку поверх мантий и избавился от брюк, добавив их к груде одежды. Наконец, он глубоко вздохнул и вошел в спальню. Там было темно, и его глаза некоторое время привыкали к мраку. Зельевар видел смутные очертания кровати и слышал дыхание девушки, но входить в темную комнату — это шло вразрез со всеми его инстинктами. Взмахом палочки Северус зажег свечи и, увидев все еще одетую мисс Грейнджер, положил палочку на ночной столик. В мерцающем пламени свечей ее кожа казалась смуглой и пышущей жаром. Северус нагнулся и прижался лицом к оголенному животу девушки, проведя языком от пупка до груди. Она дернулась от его прикосновения. — Боитесь щекотки? — спросил Снейп, и девушка кивнула. Северус стащил с нее трусики и бросил их на пол. Когда он вновь повернулся к Гермионе, ее колени были плотно сжаты. Он легонько погладил ее ноги, рассчитывая, что девушка разведет их, но нет. «Ах, все дело в свете». Ничего не поделаешь. Он должен видеть ее лицо. Снейп опустился на кровать, устраиваясь рядом с ней. Он поцеловал ее, и эти поцелуи — затяжные, глубокие, жадные — оставили их обоих со сбившимся дыханием. Рука мужчины скользнула в расстегнутую рубашку, лаская и сжимая упругую грудь, затем его губы заменили ладонь. Северус жадно сосал ее грудь, прикусывая сосок зубами и мучая его языком. Девушка издала звук, чем-то напоминавший свист закипающего чайника, но в этот момент для него это был самый прекрасный звук в мире. Слушая ее затрудненное дыхание, профессор понял, что сейчас сможет раздвинуть ее ноги без всяких возражений с ее стороны. Переместившись ниже, он устроился между коленей Гермионы. Осторожно погладив внутреннюю поверхность бедер, он почувствовал, что Гермиона напряглась. На мгновение задержался там, давая время свыкнуться с тем, что его руки находятся рядом с самой интимной частью ее тела. Медленно наклонившись вперед, он переместил вес на руки, опуская лицо к ее промежности. — Профессор? — прошептала Гермиона. — М-м-м? — отозвался Северус, взглянув на нее. Девушка нахмурилась, прикусив нижнюю губу. — Мне нужны указания, — на ее лице читалось смятение. Снейп смотрел на Гермиону горящим взглядом — взглядом, выражающим, насколько он хочет доставить ей удовольствие. «Я не испытываю отвращения к тому, что хочу сделать. Это именно то, что происходит между мужчиной и женщиной». — Только не забывайте дышать, мисс Грейнджер, — произнес Северус, поглаживая и сжимая ладонью ее лобок. Девушка согласно застонала, когда пальцы осторожно погладили ее набухшие от желания складочки. Он проник в нее пальцем, легко скользнув по увлажненной плоти. Гермиона судорожно вздохнула, но не вздрогнула и не отодвинулась от него. Откуда у нее такое доверие к нему? В этот момент — Снейп раздвинул пальцами ее сгибы, — именно сейчас она была самой уязвимой женщиной из всех, кого он знал — нагая, отданная ему на милость. Нагнувшись, он облизал ее, проникая языком через складочки и прислушиваясь к звукам, которые могли подсказать — нравятся ли Гермионе его ласки. Его язык ласкал ее, совершая круговые движения, словно танцевал вокруг клитора, но не касался его. Гермиона извивалась, умоляя подняться чуть выше, пока Северус, наконец, не сжалился над девушкой, обводя языком нужную точку. Быстро отстранившись, Северус обхватил ртом ее половые губы, посасывая их и одновременно проникая языком в узкий канал. Он нежно массировал ее бедра, притягивая ближе и прижимая к лицу, пока Гермиона, дрожа от нарастающего напряжения, не выгнулась навстречу его ласкам. Профессор почувствовал, как она напряглась, готовая взорваться от страстного желания получить наслаждение, хоть он и спрашивал себя, а знает ли она, что ищет? Мужчина снова переключил внимание на клитор, то медленно облизывая и надавливая на него, то неожиданно очерчивая его языком по окружности и посасывая. Снейп взглянул на девушку — она запрокинула подбородок так, что мышцы на шее натянулись и напряглись. Ее кулаки сжимали простыни, а лицо одновременно выражало сильнейшие эмоции и полную бездумность, словно отрешившись от всего, она сконцентрировалась только на ощущениях между ног. С удвоенным пылом Северус вновь продолжил ласки, скользнув двумя тонкими длинными пальцами в ее влагалище и наслаждаясь ее стонами. Язык зельевара двигался вокруг клитора, и мужчина чувствовал, что Гермиона вот-вот кончит для него, ибо сейчас они отплыли из далекого прошлого, оставив позади все то, что она должна будет сделать для Поттера и для самого Снейпа, и теперь неслись на своей маленькой лодочке по волнам желания. Его охватил триумф, когда девушка под ним вздрогнула, сопровождая свой оргазм едва слышным вскриком — они плыли на его лодке, и он был капитаном и владельцем этого судна, ее тела. Северус прижался щекой к ее бедру, ожидая, когда дыхание Гермионы выровняется. Ее рука запуталась в его волосах. Когда, наконец, ее сердцебиение успокоилось, и девушка снова сжалась и напряглась под ним, Снейп спросил: — Вы готовы продолжить, мисс Грейнджер?