Часть 4

Потребовалось некоторое время, чтобы слова мужа достигли ее сознания. Гермиона лежала поперек кровати, не задумываясь ни о своей наготе, ни о странности находиться в спальне профессора зелий, ни о самом Снейпе, чья голова покоилась на ее бедре. Разум девушки был восхитительно чист, тело постепенно переставало пульсировать, а мышцы — сокращаться. В минуту этой блаженной прострации Гермиона ощущала некую эйфорию, как после решения очень трудной задачи или после сумасшедшего забега на запредельной скорости. Так Гермиона и лежала, постепенно приходя в себя и пытаясь восстановить дыхание. Потребовалось некоторое время, чтобы слова мужа достигли ее сознания. — Вы готовы продолжить, мисс Грейнджер? Продолжить. Будет еще? Она знала: обряд пока не завершен, но разве в мире может существовать больше наслаждения, чем ей уже доставили? Ее голос охрип, не желая подчиняться, но ей все же удалось выдохнуть: — Да. Да. Снейп осторожно переместился и устроился рядом с ней. Когда он склонился для поцелуя, Гермиона ощутила аромат своих соков, оставшихся на его лице. Сладкий, терпкий — этот запах оказался намного приятнее, чем можно было представить. «Вот как пахнет блаженство», — пронеслась в голове девушки нелепая мысль, в то время как Северус припал к ее губам, раздвигая их своим языком. Гермиона провела руками вдоль тела мужчины, отмечая, что рубашки на нем уже нет. Видимо, одежда исчезла в какой-то миг из тех бесконечных минут наслаждения, пока для нее существовали лишь его руки, язык и дыхание. Кожа Северуса оказалась удивительно нежной и восхитительно горячей. Гермиона с жадностью принялась изучать его: мягкие волосы на груди, острые плечи, плавная линия ягодиц. — Прикоснись ко мне, — прошептал мастер зелий. Девушка замерла. Как именно к нему прикоснуться? Как сделать то же, что он сделал с ней, как заставить его трепетать, отдаться в ее власть, как превратить в обычного человека, как связать все оголенные нервные окончания воедино и распалить его до предела? И она справится — справится без магии, одними лишь умелыми руками или еще не столь умелыми губами. Гермиона не вынесла бы его разочарования, но и не смогла бы отвергнуть супруга. Заметив наивный и испуганный взгляд девушки, Северус отвернулся. В его взгляде была… покорность? Решил, что она не хочет и не станет пытаться? Впившись пальцами в его кожу, прижавшись к мужу всем телом, Гермиона заставила его поднять голову и легко коснулась губами его рта. — Покажи мне, — выдохнула она. Губы Северуса вернули неистовый и жаждущий поцелуй, его рука опустила ладонь жены ниже — прямо к возбужденному органу, настойчиво упиравшемуся в ее бедро. Обвив пальцы девушки вокруг члена и накрыв ее руку своей ладонью, Северус слегка сжал ее пальчики, показывая необходимую силу. Медленно он начал двигать ее ладонь вверх и вниз по всей длине, сжимая у основания, лаская, поглаживая головку. Когда ее рука освободилась от контроля, Гермиона не удержалась от исследования — осторожно погладила его яички, коснулась уплотненной кожи у основания пениса, провела по бархатистой нежной плоти на головке. Лаская мужа, девушка наблюдала за его лицом: глаза зажмурены, а губы сжаты. На мгновение закралась мысль, что ему больно, раз она не чувствует ответной дрожи. Продолжая ласки, Гермиона услышала судорожный вздох и восхитилась произведенным на мужчину эффектом. Профессор Снейп был в ее милости. Сейчас, перед ней, он оказался абсолютно беззащитен, открыт ее прикосновениям, позволяя управлять своими ощущениями. Эта мысль опьяняла. Девушка нерешительно переместилась в изножье кровати. Северус внезапно распахнул глаза и встретил взгляд полный решимости и страха. Когда ее лицо оказалось на одном уровне с его членом, Гермиона прошептала: — Ты должен мне помочь, — муж кивнул в ответ. Губы прикоснулись к невероятно нежной коже головки, язычок скользнул, пробуя ее на вкус. Мужчина застонал. Гермиона улыбалась, облизывая, узнавая мускусный солоноватый привкус кожи его. Опустившись ниже, ее язык добрался до плотного шва между яичками и вновь заскользил вверх по члену. — Ты можешь… своим ртом?... — задыхаясь, пробормотал Северус. Ее рука продолжала движение, повторяя урок мужа, а губы сомкнулись на головке. Как только девушка осторожно начала сосать, мышцы его бедер судорожно сжались. Направляемая инстинктом и звуком прерывистого дыхания мужчины, Гермиона начала медленно двигаться, как можно глубже беря его в рот. Головка, упирающаяся в ее горло, вызывала не очень приятные ощущения, но неожиданное молчание и неподвижность мужа поощрили ее продолжать начатое. Она провела языком по пенису и, немного отодвинувшись, обхватив губами головку, начала нежно посасывать ее. Гермиона чувствовала его запах — какой-то удивительный и незнакомый, исключительно мужской. Черные, жесткие волосы окружали основание его члена, и девушка воспользовалась свободной рукой, чтобы потереть их, наслаждаясь густым ароматом возбуждения. Внезапно Северус привстал и коснулся плеча жены. Ее взгляд метнулся к его лицу. — Достаточно. — Достаточно? — с сомнением переспросила Гермиона. Ей казалось, что у нее хорошо получается. Его дыхание… — Отличная работа, мисс Грейнджер, — после нескольких судорожных вдохов произнес Снейп, и девушка расслабилась. — Но пришло время для завершающего урока. При мысли об этом ее затопило возбуждение. Страх никуда не исчез, а таился за стеной удовольствия; прямо сейчас Гермиона страстно желала ощутить прикосновение теплой кожи мужа, чувствовать, как его член заполнит ее, смотреть в бездонные черные глаза и знать, что желание, которое горит в них, только для нее. Она поднялась, села на пятки, отчасти стесняясь своей чувственной беззащитности и отчасти наслаждаясь тем, как Северус пожирает ее тело страстным взглядом хищника, нашедшего свою добычу. — Иди сюда, — произнес Снейп. Его учительский приказной тон напомнил о том, что она не в силах не повиноваться. Девушка подползла и легла рядом с мужем, укладывая голову ему на плечо. Как странно было находиться здесь; как невероятно, что Северус использовал свой нелепый нос, чтобы подтолкнуть ее лицо в положение, где ему удобно было найти ее губы своими; как невообразимо, что прикосновение его рта будило в ней неутолимый голод. Гермиона скользнула рукой по шее мужчины к линии волос на затылке, зарываясь в них пальцами, захватывая его губы своими, безмолвно умоляя начать следующий урок. Не прерывая поцелуя, Северус повернулся и приподнялся на одном бедре, немного возвышаясь, чем внезапно напугал ее. Помимо страха она почувствовала и удовольствие в том, чтобы видеть игру света на его груди, лицо, бездумно голодное, занавешенное длинными черными волосами, и пенис, вызывающе упирающийся в ее бедро. Гермиона приподнялась и потянула мужа за плечи, опрокидывая на себя, раздвигая ноги, чтобы обеспечить свободный доступ. Снейп оперся на руки и колени, возвышаясь над девушкой, и она смотрела в черные глаза, пытаясь осмыслить невероятное, дрожа, но скорее от предвкушения, чем от страха. Северус оперся на одну руку, другая на мгновение скрылась. И затем Гермиона почувствовала, как он направляет возбужденный член к ее влагалищу — сладостное давление, которое едва ли не кричало: прямо сюда. — Ты готова? — прошептал Северус, и она кивнула. Когда головка двинулась внутрь, лицо мужчины исказилось, и он судорожно выдохнул: «О… да…вот так!», — даже не осознавая, что говорит. Боль оказалась достаточно сильной: Гермиону словно разрывало изнутри, но слова бальзамом лились на ее рану, и вновь и вновь она повторяла про себя: «Да, да… вот так». Она старалась запомнить сладострастную гримасу на лице Северуса, ничуть не сомневаясь в том, что, наконец, доставила ему истинное удовольствие. Это была сила, это была победа. И если еще не пришло наслаждение, то хотя бы в сознании восторг вызывал тот факт, что сейчас, внутри нее, Северус медленно скользит, и она раздвинула бедра еще шире, позволяя мужу глубже погрузиться в нее. Он судорожно вздохнул, входя в нее еще глубже, Гермиона улыбнулась и подумала, что, наконец, поняла, из-за чего вся эта суета. Заставить мужчину, вроде Снейпа, задыхаться и стонать от страсти и удовольствия — разве может существовать большее волшебство? Его бедра двигались в ритме, который она чувствовала каждой клеточкой. Постепенно трение становилось все сильнее, пока полностью не перекрыло боль и Гермиона не сдалась и не последовала за ним в ту творимую их сознаниями реальность, где существовало лишь болезненное наслаждение, порождаемое соединением их тел. Она закрыла глаза и подняла колени, обвивая ногами его талию, нажимая пятками на ягодицы мужчины, словно подстегивая погрузиться еще глубже. Северус скользнул руками под нее и, обхватив ее плечи, не давая шевельнуться, мощным движением бедер насадил на себя еще больше, так, что девушку захлестнула волна боли. Снейп склонил голову, прижимаясь щекой к щеке жены. Их пот смешивался, разгоряченная кожа опаляла. На ее губы упали пряди его волос, и Гермиона чувствовала их пряный аромат. Она скользила руками вдоль спины мужа, исследуя шрамы, которые никогда не видела, запоминая линию его позвоночника. Снейп приподнялся на руках, и четкий, отлаженный ритм сбился. Она взглянула на него — приоткрытый рот, зажмуренные глаза. Северус отрывисто и часто дышал. — Гермиона! — простонал Северус, и ее сердце замерло. В этот раз не было волны наслаждения, как прежде, но Гермиона чувствовала — все получилось. Мужчина содрогнулся, нависая над ней, охваченный наслаждением, пока еще не доступным для нее. И чувствовать его в своих объятиях — уничтоженного и расслабленного, слышать имя, сорвавшееся с его губ — все это принесло ей неописуемое удовольствие. Она сделала, справилась… и это оказалось лучше, чем магия, лучше, чем победа, лучше, чем что-либо еще. Гермиона с сожалением наблюдала за тем, как профессор пришел в себя и отстранился, укладываясь рядом. Теперь его лицо было бесстрастно — не та сосредоточенная целеустремленность, что демонстрировалась им в процессе соития, а напускная бесстрастность, коей он пользовался постоянно. Гермиона закрыла глаза и прижалась к его груди, стараясь продлить ощущение безмятежности. Снейп приобнял девушку, и она так тихо и лежала, опасаясь, что если издаст хоть звук, который напомнит ему о том, кто рядом с ним и как они к этому пришли, то профессор непременно попросит ее уйти. Гермиона прислушивалась к звуку его дыхания и думала о произошедшем. Теперь она принадлежала ему. И невозможно повернуть все вспять. Она напрасно ждала возвращения тревоги — ничего. Все, что Гермиона сейчас испытывала, это физическое и эмоциональное истощение, не оставляющее места мыслям. «Дело сделано», — подумала девушка и вскоре уже крепко спала. *** Проснувшись, она увидела, что он лежит в той же позе, устремив… гневный?… взгляд в потолок. Она с любопытством разглядывала его. Черные волосы разметались по подушке, длинное тело с бледной кожей полностью обнажено, вялый член покоится на бедре, покрытом волосами. «За кого я вышла замуж? К чему он стремится и что любит?» — спрашивала она себя и, к своему немалому изумлению, почувствовала вновь просыпающееся желание, распространяющее тепло и возбуждение по ее телу. — С возвращением, мисс Грейнджер, — бесстрастно произнес он, и ее захлестнула паника. Как они станут разговаривать друг с другом теперь? — Сэр, — откликнулась она. — С вами все в порядке? Было ли с ней все в порядке? Она и понятия не имела. — Да. — Вам не требуется исцеляющее зелье? — Сэр? — Вам больно? Вы чувствуете… ушибы? Едва ли я могу отослать вас обратно в гриффиндорскую башню, если у вас остались повреждения. Отослать обратно в гриффиндорскую башню. Эти слова ранили ее, глупо — куда же еще ей идти? Конечно, она вернется в гриффиндорскую башню. Это не брак, это план, и его первая стадия успешно завершена, к счастью, они не поубивали друг друга. — Я в порядке, сэр. Но, может, мне следует взять немного зелья с собой, на всякий случай? Он кивнул и поднялся. Она была благодарна ему за то, что оставил ее, не вынуждая одеваться при нем. Она накинула и застегнула рубашку, натянула трусики и вышла в гостиную, где отыскала свою юбку и школьную мантию, брошенные рядом с диваном. Едва она успела застегнуть мантию, как вернулся Снейп, к счастью, уже одетый. Он передал ей два флакона. — Один выпейте прямо сейчас. Это противозачаточное зелье, — пояснил он. — Другой — заживляющее зелье. Гермиона кивнула и, откупорив флакон, выпила содержимое. Оно оказалось вязким и неприятным. Второй флакон она убрала в свою школьную сумку, стоящую рядом, будто напоминание некой прошлой жизни. — Который сейчас час? — поинтересовалась она. — Одиннадцать часов, — твердым голосом ответил он. — Уверен, Поттер и Уизли уже сбились с ног, разыскивая вас. Вам следует вернуться в спальню через камин. Не нужно, чтобы кто-то увидел старосту в этот час покидающей подземелья. Значит, его комнаты находились в подземельях. Гермиона так всегда и думала, но здесь не чувствовалось ни холода, ни сырости — ничего угнетающего, как она ожидала. — Но как я воспользуюсь камином? — удивилась она. — Сеть не… — Наши клятвы, мисс Грейнджер. Или вы не обратили внимания? Вы отдали мне свой дом. Ваши комнаты теперь окончательно принадлежат мне. Каминная сеть доставит вас туда. — Да, сэр, — сказала она. Столь стремительное возвращение к формальностям в общении сбивало с толку. О Боже, Гарри и Рон! Как же ей объяснить свое отсутствие? И занятия! Завтра должна быть Защита от темных искусств. Как Гермиона сможет сидеть рядом с Гарри и смотреть на Снейпа без… — Профессор? — Да? — Могу я… ничего, если я завтра пропущу Защиту? — Едва ли старосте позволяется прогуливать занятия. И вы не кажетесь способной на это. Он нарочно делает вид, что не понимает? Ей требовалось время, чтобы улеглись воспоминания, чтобы свыкнуться с ними и пережить, прежде чем она вернется в класс, к своей прежней роли запуганной им студентки. — Я знаю, сэр, но при данных обстоятельствах… — При данных обстоятельствах вам тем более следует присутствовать на занятиях. Вы внушили себе, что должны научиться перешагивать черту между Светом и Тьмой. Темный Лорд восстал, и… — Ой, да бросьте! — воскликнула она. — Никто лучше меня этого не знает, и пусть вы никогда не признаете, но к воскресенью я смогу проклясть каждого в той комнате шестью различными способами. На завтрашнем чертовом занятии вы не научите меня ничему из того, чего бы я уже не знала, и вам это известно. — 50 баллов с Гриффиндора за использование неподобающей лексики, — вкрадчиво произнес Снейп. — Я все еще ваш профессор, мисс Грейнджер. Это было слишком. Это действительно было слишком, ввиду того, что между ними… — Да, это так, — раздраженно откликнулась она, тем временем хватая банку с дымолетным порошком и отвинчивая крышку. — И я очень признательна вам за уроки траханья, профессор Снейп. — Черт побери, до вас еще не дошло, что вы должны научиться скрывать свои чувства? Наши жизни будут зависеть от этого фарса, и вы должны справиться. Начиная с Защиты от темных искусств завтра… Гермиона бросила порошок в пламя и дождалась, когда оно вспыхнет зеленым цветом. Последнее, что она слышала, ступив в камин, было то, как Снейп с ядовитой ухмылкой огласил: — Еще 50 баллов, и я предпочитаю думать, что дал вам уроки занятий любовью.