Часть 28

Гермиона согласилась отправиться в Годрикову впадину, чтобы как-то поддержать Гарри. Свет, который она видела в его глазах после разговора с Блэком, не просто погас. Даже ей было невыносимо больно думать о том дне, когда ушел Рон. Гарри же выглядел совершенно измученным и опустошенным. Гермиона смогла пережить ту ночь лишь благодаря Снейпу, в то время как Гарри некому было утешить. И хотя она расстраивалась из-за того, что не знала, когда Снейп передаст меч, перед ней была цель, ей было чего ждать. И это ожидание сдерживало страх и укорачивало дни. Она надеялась, что вид родного дома придаст Гарри сил для борьбы. Приближалось Рождество. Дня не проходило, чтобы она не вспоминала прошлогодний праздник — как очищала от снега землю в поисках грибов. И даже теперь, когда она узнала о запрете на имя Риддла, и изредка выбиралась в маггловские магазины за продуктами, чаще все равно пользовалась знаниями, что получила от Снейпа. Оставлять Гарри одного, без мантии-невидимки, казалось ей слишком опасным, а брать его пусть даже не в магический, а маггловский мир ужасно не хотелось. Но, глядя на его освещенное палочкой бледное и отчаянное лицо, она смягчилась. Они по-турецки сидели на полу и ели спагетти прямо из кастрюли, слишком голодные, чтобы раскладывать их по тарелкам. В палатке было тепло, возможно, погода, наконец, сжалилась над их согревающими чарами, а может, дело было в еде, но Гермиона почти задремала. Даже странно, потому что обычно, промерзнув до костей, она мгновенно проваливалась в сон. Так ее организм словно требовал единственной доступной ему заботы о себе. И вот сейчас, наконец, согревшись, она снова едва не засыпала. Гарри спросил ее, когда она только-только набила рот спагетти, возможно, надеялся, что так успеет договорить, прежде чем она сможет возразить. — Хорошо, — ответила она. — Ты хоть слышала, что я сказал? — Конечно. Ты хочешь побывать в Годриковой впадине. Я согласна с тобой. — Но, — замялся Гарри, — но почему? Гермиона приподняла бровь. — Потому что мы ищем хоркруксы. Ты сам говорил, что Сам-Знаешь-Кто любит прятать хоркруксы в важных для него местах. А что может быть важнее, чем вечная жизнь, скрытая там, где он доказал, что победил смерть? — О... э... да. Об этом я как-то не подумал. Она улыбнулась ему, освещенная светом палочки. — И я понимаю, что ты хочешь увидеть маму и папу. Я тоже хочу, чтобы ты их навестил. Между ними снова возникла та связь, которая совсем истончилась и едва не прервалась после ухода Рона. Гермиона с нежностью посмотрела на Гарри, и хотя сейчас на ее шее висел хоркрукс, она на секунду почувствовала себя недосягаемой для него. Гарри отвел взгляд и подвинул к ней тарелку. — Ты доешь. А то совсем похудела. — Его голос дрожал. — Уж точно не больше чем ты. Так что давай поделим. Гарри подсел ближе, и они жадно набросились на остатки спагетти. Потом он откинулся на спинку сиденья и заснул. Гермиона не сразу ушла. Было тепло, и ей нравилось сидеть рядом с Гарри. Она окинула его быстрым взглядом. Хотелось верить, что не просто сон, но отдых разгладил его лицо. Она надеялась, что ему стало легче теперь, когда они обо всем договорились. Наконец она поднялась и отлевитировала Гарри на кровать. Пришло время ночного дежурства. Зато у нее будет достаточно времени, чтобы как следует обдумать план. *** Они выпили полиморфное зелье и превратились в обычных магглов. Было так странно снова идти по обычной улице, лишь изредка замечая на себе безразличные взгляды прохожих. Честно говоря, немного страшно. И, сжимая холодную руку Гарри, она чувствовала себя голой и беззащитной даже под слоями одежды. Но к тому времени, как они дошли до памятника Поттерам, страх окончательно отступил. Если не считать подслушанного в лесу разговора, это была первая встреча с магическим миром после Тоттенхем Корт Роуд. У Гермионы перехватило дыхание. Бывали ночи, когда ей казалось, что они навечно останутся вдвоем в лесу. Они будут делать вид, что обдумывают какие-то важные планы, а войне по-прежнему не будет видно конца, и все продолжат жить той же жуткой полу-жизнью, что и сейчас, и однажды забудут, что когда-то было по-другому. Но вид родителей Гарри, таких юных и сильных, напомнил ей о том, что было потеряно и о чем они мечтают. Она всматривалась в Лили Поттер. Так вот какой ее помнит Снейп, подумала Гермиона с болью, глядя на искрящийся снег в волосах Лили. Что же между ними произошло? Как-то раз Гарри сказал, что Снейп предал его маму. Так ли это? А если да, то почему Дамблдор считал, что Снейп будет вечно верен ей? Гермиона могла бы простоять так всю ночь, если бы Гарри не потянул ее в сторону. — Пойдем, — позвал он, и она заглянула в его лицо. Его словно охватило странное возбуждение, и в то же время он был подавлен. Не в том ли дело, что его тоже изобразили на памятнике и он впервые смог увидеть себя с родителями? Или же ему неприятно смотреть на себя, высеченного в камне? Она не задала ни один из этих вопросов, но последовала за ним, когда он резким движением потянул ее через улицу, к запорошенному снегом маленькому кладбищу. — Они должны быть где-то здесь. Помоги мне их найти, — шепотом попросил он. Они не могли использовать магию, потому что боялись разоблачения. Так что Гермиона просто проходила ряд за рядом, останавливаясь у каждого надгробия, чтобы варежками отряхнуть снег. Ее дыхание сбилось, когда она увидела первую букву «П» на одном из камней, — но нет, оказалось, что это Певерелл, а не Поттер. Вдруг ее внимание привлек изображенный под именем символ. Она очистила рисунок ото льда и позвала громким шепотом: — Гарри! — Ты нашла их? — Нет, но иди сюда. Гарри неуверенно приблизился, и Гермиона пожалела, что не может использовать Lumos, чтобы показать свою находку. — Этот символ, вот здесь... он есть в моей книге! — Что, в твоих рунах? Э-э, ну, можешь посмотреть про него, когда мы вернемся. Гермиона, я хочу найти... — Нет! Не в рунах, в моей книге! Той, которую мне оставил Дамблдор. — Точно? Дай-ка посмотреть, — сказал Гарри, наклоняясь поближе. — Постой, я уже видел такое. У отца Луны, там, на свадьбе. Крам сказал... — Крам? — Да! Крам сказал, что это знак Гриндевальда. Знак Гриндевальда? И Гарри видел его раньше? Почему он ничего не сказал? Гермиона предложила поискать здесь хоркрукс, только чтобы у Гарри не возникло подозрения, что она отправляется сюда из жалости. Но, может, им действительно стоило посетить Годрикову впадину, может, она что-то упустила и Дамблдор с самого начала вел их сюда. — Гермиона? А может, мы... — Да-да, извини. Я просто задумалась. Наверное, Дамблдор пытался сказать, что нам надо сюда прийти? Хотя я не понимаю, почему он считал, что я узнаю эту метку. Мне надо... — У нее едва не сорвалось с языка: «Надо будет спросить у Снейпа». Она прикусила губу. — Надо будет поискать в книгах. Но, возможно, мы на правильном пути! Гарри, казалось, не слушает, было ясно, что сейчас его волнуют только поиски родителей. Так что она сдержала свое нетерпение и снова взяла его за руку. — Это ничего. Мы найдем их. Они вместе пошли по рядам, быстро очищая первые буквы на надгробиях. Гарри торопился, он едва смотрел на появляющиеся надписи и сразу шел дальше. — Гарри, они здесь… прямо здесь, — она тихо позвала его обратно. Гарри обернулся и чуть не бегом преодолел те несколько шагов, что разделяли их. Она отступила в сторону, чтобы не мешать, а он рухнул на колени и начал счищать снег. Гермиона заворожено наблюдала, как Гарри склонился и прижался лбом к отцовскому надгробию. Она чувствовала себя лишней, но уйти было некуда. — Папа, мне страшно, — зашептал Гарри. Гермиона поморщилась. На глаза набежали горячие слезы. — Я стараюсь, но не знаю, что делать дальше. Я не знаю, куда идти. Дорожки слез жгли замерзшие щеки. Она отвернулась. — Помоги мне, — тихо попросил Гарри.— Помоги мне, пожалуйста. Гермиона не сразу поняла, что Гарри обращается к ней. Он поднял голову и посмотрел на нее умоляющим взглядом. — Я ничего им не принес. Я ничего не принес! Отчаяние в его голосе победило ее здравый смысл. Она вытащила из кармана пальто палочку и взмахнула. Гарри поймал появившийся из воздуха венок из морозника, положил на могилу матери и поднялся на ноги. Гермиона протянула руки. — Спасибо, — поблагодарил Гарри и шагнул в открытые объятия. *** Замок опустел. В этом году не было необходимости оставлять в Большом зале факультетские столы или расширять преподавательский стол так, чтобы разместить за ним учеников. Потому что ни один студент не остался в Хогвартсе на Рождество. Снейп постоянно думал об этом, обходя пустые коридоры. Неужели родители считали, что на свете есть более безопасное место, чем Хогвартс, во главе которого стоит Пожиратель Смерти? Они и правда верили, что их бездарные домашние чары смогут защитить детей? Это выводило из себя. Снейп не знал, куда отправится на праздники, но ему совсем не хотелось оставаться один на один с преподавателями. Он не представлял, как сможет проглотить хоть кусок, сидя во время праздничного ужина, окруженный стеной ненависти. Даже в будни было сложно есть под перешептывание студентов и преподавателей. Минерва и остальные постоянно шушукались и посмеивались, бросая на него многозначительные взгляды, и в конце концов закатывались смехом. Снейп терпел, ни разу ни один мускул не дрогнул на его лице. Он никогда не мстил и даже не показывал, что знает о том, что происходит, потому что признаться в этом — значило показать свою слабость. Он будто вернулся в школьные времена, когда его повсюду преследовали насмешки и унижения. Он снова чувствовал себя Нюниусом. Поэтому он без раздумий принял приглашение Малфоя. Пусть даже это значило, что придется провести праздники с людьми, которых он презирает, и самим Темным Лордом. Но там можно будет хотя бы спокойно разговаривать и ходить, не опасаясь поймать чей-то насмешливый взгляд. Никто из Пожирателей не рискнет насмехаться над ним. Однако он понял, что ошибся, едва переступив порог мэнора. Было ясно, что приглашение отправлено только по требованию Темного Лорда. Люциус, казалось, едва терпел Снейпа, присутствие которого постоянно напоминало обо всем, что он потерял. Лишенный палочки и вечно всем недовольный, Люциус слонялся по мэнору в дурном настроении и выискивал бесконечные поводы для нападок на Снейпа. Нарцисса и Драко вели себя не лучше. Северус, конечно, сразу предполагал, что не стоит рассчитывать на благодарность, выполняя просьбу Нарциссы и спасая Драко. Нарцисса терпеть не могла быть обязанной, а Драко был уверен, что Снейп зря вмешался. Сам мэнор был роскошно украшен. Повсюду лежали гирлянды из остролиста, в бальной зале стояло четыре великолепных ели, с каждой балки свисали венки из омелы, и весь дом наполняли ароматы приготовленных домашними эльфами угощений. Но все же Снейпа не покидало ощущение пустоты и неискренности. Мэнор был слишком велик для пяти человек, которые изредка сталкивались друг с другом словно стеклянные шарики, а потом снова катились каждый в свою сторону. Комнаты звенели от наполнявшей их тишины. Видимо, даже у Пожирателей были семьи, с которыми они предпочитали провести Рождество. Нарцисса приказала всем подготовиться к традиционному рождественскому ужину и быстро удалилась лишь Мерлину известно по каким делам, оставив Волдеморта, Люциуса и Снейпа одних в кабинете. Темный Лорд, похоже, наслаждался искрившим между Снейпом и Малфоем напряжением. — Северус, меня радует, что ты присоединился к нам на время праздников. — Благодарю, мой Лорд. И моя признательность нашему как всегда гостеприимному хозяину Люциусу. Люциус фыркнул. — Живу, чтобы служить Темному Лорду, — сказал он тоном, не оставляющим сомнений, что, будь его воля, ноги Снейпа ни за что не было бы в его доме. — Как точно. Тебе пришлось стольким... пожертвовать. — Снейп позволил руке скользнуть вдоль мантии, где, как было известно Люциусу, хранилась палочка. Темный Лорд с веселым возбуждением переводил взгляд с одного мага на другого. — Мне кажется естественным провести несколько свободных дней с самым доверенным из моих слуг, — сказал он, посмотрев на Снейпа так, что не возникло вопроса, о ком именно идет речь. — Я кое-что задумал и уверен в скором успехе. Мне хочется, чтобы ты разделил мой триумф. Снейп не стал ничего спрашивать. По прошлому опыту он знал, что лучше позволить Темному Лорду без постороннего вмешательства выбирать любые, пусть даже самые извилистые пути достижения желанной цели. А расспросы вели к вспышкам гнева или же, хоть и изредка, к наказанию. — Для меня честь разделить с вами победу. — Да-да, — тихо сказал Волдеморт. — Ты хорошо управляешься с Хогвартсом. В отчетах Кэрроу говорится, что ты взял под свой контроль все, начиная с тем занятий и заканчивая... назначением достойных наказаний. Я знаю, что, несмотря на все изменения, школа как и раньше заполнена студентами. Похоже, ты сумел убедить родителей в моей правоте. Я очень доволен. — Мой Лорд. — Снейп почтительно склонил голову. Малфой усмехнулся. — Люциус, ты можешь оставить нас. — Возможно, вас заинтересуют новости, которые получил из Хогвартса Драко, — заметил Люциус.— Ведь мисс Паркинсон осталась в школе. Она говорит, что гриффиндорцы на грани бунта. А над директором в открытую насмехаются. — Чего еще ждать от гриффиндорцев, большая часть которых происходит из нечистокровных семей, а родители остальных всем известные предатели крови. Полагаю, Северус справляется с ними с присущим ему изяществом. Люциус покинул комнату с видом человека, с удовольствием хлопнувшего бы за собой дверью. — Полагаю, еще до конца года Поттер отправится в Годрикову впадину, — словно между делом заметил Волдеморт. Снейп кивнул, его взгляд оставался пустым и безразличным. — Вы получили сведения, что он там объявится? — Твои данные о том, что мальчишка и его друзья подались в бега после досадного происшествия в Министерстве, дали мне возможность как следует все обдумать. Признаюсь, что сперва почти решил послать тебя за ними в погоню. — Я был бы только рад. Волдеморт усмехнулся. — Да, могу себе представить. Твоя продолжающаяся связь с грязнокровкой оказалась весьма полезна. Должен признать, я впечатлен, Северус. Ты как следует поработал с ней. — Дети так легко покупаются на обман. — Верно. Однако она необычайно проницательна по сравнению с другими гриффиндорцами. — Мне лестно ваше признание, мой Лорд, но вынужден не согласиться. Всего лишь обычная наивная дурочка. — Не будем спорить. Я лишь хотел сказать, что мне показалось неразумным растрачивать твои способности на беготню по лесам за детьми. К тому же я решил, что лучше пока не прерывать вашу связь. Каким наслаждением будет для меня выражение ее лица, когда мы ее схватим и она поймет, что ты на моей стороне. Снейп выдавил из себя подобострастную улыбку. — Не могу дождаться этого дня, мой Лорд. — Да, — с присвистом выдохнул Волдеморт. — И этот час все ближе. Я подумал, чем гоняться за Поттером, не лучше ли позволить мальчику самому прийти ко мне? Я же знаю, что у этого глупца на сердце. Он захочет вернуться в родительский дом, считая, что сможет обрести там силы или особую магию. Это и правда было бы очень похоже на Поттера. Снейп встал и пересек комнату, чтобы налить себе воды. Он не хотел сейчас смотреть Темному Лорду в глаза. — Вы точно уловили суть характера Поттера, мой Лорд. — Именно так. Так что я отправил в Годрикову впадину Нагини. И теперь она ждет, когда он там объявится. — Вы уже получили вести? — Пока нет. Однако... Поттер совсем приуныл в последнее время. Я чувствовал, как мальчишка все глубже погружается в отчаяние. И вот, внезапно, появилась надежда. Ему стало лучше. Думаю, он почерпнул силы из идеи посетить дом родителей. И, кроме того, разве может быть более подходящее время для такого визита, чем Рождество? — Темный Лорд довольно рассмеялся. Жуткий звук. — Значит, ваша ментальная связь по-прежнему сильна? — Осмелюсь сказать — сильна как никогда. — Превосходно, мой Лорд. — Именно так. Полагаю, вскоре мы получим известие. Жаль, что тебе приходится терпеть ребяческую зависть Люциуса. Но мне показалось, что тебя развлечет охота на девчонку. — Я был бы рад провести с вами праздники даже без этой замечательной новости. Темный Лорд оскалился в улыбке. — Спасибо, Северус. А теперь, думаю, стоит уважить наших хозяев и переодеться к ужину. Быть может, у нас будет повод для торжества. — До встречи за ужином. — Снейп поднял бокал и посмотрел на Волдеморта, который поднялся и бесшумно вышел из комнаты. Северус поспешил к себе. На мэнор опустились сумерки. Где она? Может ли он связаться с ней отсюда? Кажется, во время их последнего разговора не было ничего необычного. Она не упоминала, что они собираются в Годрикову впадину. С другой стороны, зачем ей об этом говорить? Ведь они условились, что она будет сообщать ему, где они были, только когда они окажутся в безопасности. Это ловушка? Темный Лорд до сих пор подозревает о его чувствах к Гермионе? Наблюдают ли за ним, выжидая, как он поступит? Готовясь к ужину, Снейп ругал себя последними словами. Действия Темного Лорда уже давно не отличались особой разумностью... Хотя его описание... эмоциональных потребностей Поттера звучало удивительно точно, не было никаких оснований предполагать, что он и Гермиона действительно отправятся на Рождество в Годрикову впадину. Волдеморт определенно просчитался. Лучше всего сделать вид, что ничего не произошло. Даже если он прав в своих предположениях, и они собираются посетить дом Поттеров, вероятность того, что они сделают это именно сегодня, ничтожна. Снейпа просто срочно вызовут в Хогвартс, как только он поймет, что можно покинуть празднество, не вызывая гнева Волдеморта. И уже оттуда предупредит Гермиону. Он разгладил складки на одежде и взмахом палочки зашнуровал ботинки. Чем больше времени он здесь проведет, тем больше сможет узнать о планах Волдеморта. Возможно, в прошлом тот намекал о хоркрусках, но Снейп просто его не понимал. Темный Лорд никогда не мог удержаться от демонстрации своего магического превосходства. Да, может быть, появление Снейпа в мэноре только к лучшему. Он предупредит Гермиону после возвращения в Хогвартс. Все будет хорошо. *** Гермиона была слишком подавлена увиденным на кладбище, и ей не хотелось идти еще и в дом Поттеров. Дом выглядел именно так, как она представляла его в детстве, перед поездкой в Хогвартс, когда, сидя в своей залитой солнцем спальне, увлеченно изучала все, что смогла найти о магическом мире. Правое крыло второго этажа разрушено, даже дверь до сих пор открыта, словно ее невозможно закрыть после того, как он ее распахнул... В те времена Гарри Поттер был всего лишь именем в книге, а сейчас все стало даже слишком настоящим. Гермиона наблюдала, как тот самый Гарри Поттер прильнул к железной ограде родительского дома. Слишком много всего. Она не могла с этим справиться. Ей захотелось взять Гарри за руку и увести отсюда — домой, куда угодно, обратно в палатку, только бы подальше от этой боли. Но Гарри едва не сиял от воодушевления. Он потянулся к скрытым за колючим кустарником буквам. — Смотри! Они не забыли нас! Гермиона подошла ближе и увидела наколдованные надписи. «Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!» Но Гермиону эти напутствия почему-то не тронули, ее сковал ужас. Она подняла взгляд и увидела странную бесформенную фигуру, которая выделялась чётким силуэтом в отсветах фонарей с центральной площади деревни. Нет, подумала Гермиона. Нет. Ей хотелось кричать от одного вида этой женщины — теперь стало ясно, что это женщина. И кем бы она ни была, она знала, что Гермиона и Гарри не магглы, знала, что они не просто так в самый разгар войны почтительно остановились у дома Джеймса и Лили Поттеров. Такое точно не к добру. Гермиона накинула на себя и Гарри мантию-невидимку и выдохнула: — Медленно отходим. Когда я сожму твою руку, бежим и аппарируем отсюда. — Нет, — ответил Гарри, не обращая внимания на предупредительное «Тш-ш» Гермионы. — Это Батильда Багшот. Я уверен. Нам надо подойти к ней. Может, меч у нее... — Гарри, у нее нет меча. Нам пора уходить! — Но она знала Дамблдора! — Гарри! Он сбросил мантию-невидимку и направился к незнакомой ведьме. Гермиона с опаской последовала за ним. Откуда появилась эта женщина? Почему именно сегодня? И почему она молчит и не двигается с места, пока к ней подходит Гарри? — Вы Батильда? Гермиона в отчаянии мотнула головой, но ведьма утвердительно кивнула и заковыляла в ту сторону, откуда пришла. Что-то было не так. Гермиона не могла объяснить, но то, как эта женщина двигалась... Хотелось не следовать за ней, а с воплями схватить Гарри и бежать прочь. Старая ведьма открыла дверь. Какая же вонь! Гермиона сжала плечо Гарри. — Пожалуйста, Гарри. Прошу тебя, давай уйдем. Я... — Нет! Мы должны получить то, зачем пришли. Когда женщина взмахом руки показала, что хочет поговорить с Гарри наедине, Гермиона окончательно решилась. И как только стихли шаги, вытащила палочку и указала на кольцо. Годрикова впадина? Страшно. Он сидел по правую руку от Нарциссы, стараясь держать лицо, пока домовой эльф накладывал на тарелку горошек в белом соусе. — Выглядит восхитительно. — Спасибо, Северус, — ровно ответила Нарцисса. — И я снова должен поблагодарить тебя за приглашение провести в вашем доме праздники и столь радушный прием. Я твой должник. Она едва заметно напряглась, услышав о долге. — Не стоит благодарности. Мне была невыносима мысль, что ты проведешь праздники в одиночестве. Снейп подавил усмешку. Достойный ответ, подумал он. Похоже, вино слегка ударило ему в голову. Он взял бокал с водой и начал: — Драко, как тебе живется вне школьных стен? Драко заерзал на своем месте подле Темного Лорда. Снейпу стало интересно, чем несчастный ребенок занимается целыми днями. Сколько бы Темный Лорд не заявлял о том как доволен Драко, никаких новых заданий ему явно не поручал. Возможно, он прислуживал Волдеморту по дому, мстительно подумал Снейп. — Великолепно, — ответил Драко, на его губах мелькнула тень прежней надменной улыбки. — Просто замечательно вырваться из недостойного окружения. — Истинная роскошь, — согласился Снейп. — У нашего Лорда значительные планы на Драко, — заявил Люциус. — Когда война закончится, Драко получит в Министерстве пост первого заместителя главы комиссии по регистрации магглорожденных. — Если допустить, что останется, кого регистрировать, — заметил Снейп, и Темный Лорд довольно хохотнул. Люциус угодливо хихикнул. — Это важная должность, — сказал Люциус. — И, возможно, однажды... — Ах, так ты претендуешь на место Пия? Снейп не услышал ответ Драко из-за внезапно охватившей левую руку боли. «Кольцо. Черт». Он потянулся к бокалу и словно случайно опрокинул его. По рукам и тарелке потекло темно-красное эльфийское вино. — Прости мою неловкость, Нарцисса. Мне так неудобно, — извинился он, поднимаясь из-за стола. — Сядь, Северус, — процедила она. — Домовые эльфы все уберут. — Конечно. Я отлучусь на минуту, только чтобы вымыть руки. — Но ты же можешь... — начала Нарцисса, но Снейпа уже не было в комнате. Едва оказавшись в безопасности ванной комнаты, он снял с пальца кольцо и прочитал: «Годрикова впадина? Страшно» Ни единого проклятия не сорвалось с его губ. Никаких попыток отрицать очевидное. Только ужас и мертвое безмолвие. Он поднял палочку. Ловушка. Беги. НЕМЕДЛЕННО. Вырваться сложно, может, даже невозможно. Снейп готов был осыпать себя проклятьями, за то, что не успел вовремя ее предупредить. Но нет. Пока не время. Позже. У него будет достаточно времени, если она выживет. А если нет... Он вернется в столовую. Волдеморт или будет чему-то рад, а значит, предупреждение опоздало. Или — нет, и тогда еще есть шанс. Снейп старался не сорваться на бег. Он должен выглядеть спокойным, как человек всего лишь проливший вино на скатерть. Поздно. Слишком поздно. Глаза Волдеморта светились торжеством. — Похоже, время пришло, Северус, — сказал он, когда Снейп вернулся в комнату. — Нагини довольна. Она... проголодалась. У Снейпа все сжалось внутри, но он растянул губы в улыбке и произнес: — Действительно, очень счастливое Рождество. Волдеморт поднялся со своего места, и прошипел: — Она зовет меня! Мальчишка у нее. Она хочет, чтобы я пришел. Подняв палочку, он одним движением раздвинул выходящую в сад стену, уверенно шагнул вперед и взмыл в ночное небо облаком клубящихся одежд. Снейп посмотрел на бледное потрясенное лицо Люциуса. — Стена... — начал Малфой. — Уверен, тебе все возместят, — заверил его Снейп, уже направляясь в сад. Ночной воздух звенел от холода. Снейп пробежал несколько шагов и аппарировал. *** Гермиона надела кольцо обратно уже у лестницы. Она едва не вскрикнула, задев пальцами стену, поверхность которой была вымазана чем-то влажным и липким. Гермиона отшатнулась и посветила перед собой палочкой. Что за?.. Неважно, главное — найти Гарри. Лестница вела к площадке, на которую выходило несколько дверей. Гермиона уже подошла к дверям, когда услышала жуткое шипение. Парселтанг, подумала она и последовала за звуком и запахом в крошечную спальню. Она подняла палочку ровно в то мгновение, когда бесформенное тело Батильды пошло рябью и исчезло, открывая взгляду гигантскую, готовую к нападению змею. Гермиона зажала рот рукой. Гарри стоял лицом к змее. Его околдовали? Почему он не видит? — Гарри! — закричала Гермиона, размахивая палочкой. — Stupefy! Stupefy! Из палочки вырвались красные лучи, но змея с легкостью уклонилась в сторону и приготовилась к нападению. Гарри медленно, слишком медленно обернулся, и змея стремительно бросилась на него. Гермиона видела, как в его руку вонзились клыки, а тело сдавило кольцами плоти. Змея зашипела, и Гермиона начала без разбора выкрикивать заклинания: — Stupefy! Sectumsempra! Relashio! Кажется, Relashio помогло. Змея ослабила хватку, но Гарри остался без палочки. Куда она делась? Гермиона посмотрела на пол. Неужели ее смогла отобрать змея? — Levicorpus! — крикнула Гермиона, но, похоже, делать этого не стоило. Потому что взмывшее в воздух огромное тело змеи ударилось о стены с такой силой, что посыпалась штукатурка. А хвост едва не задел голову Гермионы. — Гермиона! Она бросилась к Гарри, который вслепую потянулся к ее руке. Мелкие стеклянные осколки секли ее лицо, а змея с яростным шипением рухнула на пол. Гарри тянул Гермиону вглубь дома, но нет, нет, это ошибка, там западня. Гермиона подтолкнула Гарри к окну. — Он идет! — бормотал он. — Он идет. Он уже в пути. Мы не сможем убежать! — Гарри, мы должны выбраться! Давай же! — Она изо всех сил потащила его к окну и крикнула: — Confringo! Вокруг них начали рушиться стены. Когда разбилось стекло, Гермиона, не обращая внимания на осколки под ногами, встала на подоконник, крепко прижала к себе Гарри и без колебаний шагнула в темноту. Снейп аппарировал точно на середину улицы. Перед ним возвышался памятник Лили и Джеймсу, тот самый, перед которым он провел столько темных, пустых ночей, думая о содеянном. Но сейчас не было времени на размышления о той, которую он когда-то любил и уничтожил. Все его мысли сосредоточились на Гермионе. Он должен успеть. Нельзя допустить, чтобы это случилось вновь. Казалось, каждый следующий шаг по этой улице дается тяжелее предыдущего. Разве не бежал он уже когда-то по этой дороге? Как случилось, что все повторяется, но только в этот раз у него должно хватить сил, он должен успеть. Он, едва не споткнувшись, бросился в сторону раздающихся из окна криков. Слишком это напоминало то, что однажды уже... Гермиона... Вопль разочарования и ярости Волдеморта эхом прокатился по безлюдной улице. Северус не смел и надеяться, но все равно бежал. Он добрался до дома как раз в тот миг, когда из окна с криками выпали двое магглов: лысый мужчина и вцепившаяся в него маленькая непривлекательная женщина. Снейп поднял палочку, пытаясь удержать их от падения, но они внезапно пропали. Просто исчезли. Он сжал палочку с такой силой, что, казалось, еще немного — и дерево в его руке переломится. Из окна показалась болезненно бледная рука Волдеморта. — Простите меня, мой Лорд, — глухо произнес Снейп.— Они уже аппарировали, когда я появился. — Crucio! — взревел Волдеморт. И Снейп опустился на снег. Все правильно. Она сбежала, а он понесет наказание.