Часть 31

Снейп сидел за рабочим столом в кабинете директора и размышлял над действиями Волдеморта. Все эти непонятные поиски, похищение и допрос Олливандера, настойчивые попытки найти Гриндевальда... Что же это значит и как связано с тем символом, который показала Гермиона? Снейп клял себя последними словами за то, что решил, будто Волдеморт просто окончательно выжил из ума, а ведь мог бы внимательно слушать, поддерживать и так узнавать о новых планах. А учитывая обстоятельства их последней встречи, Снейпу едва ли стоило возвращаться в Малфой-мэнор с просьбой об аудиенции у Повелителя. О чем он только думал, упуская такую возможность? Из задумчивости его вырвали три громких и настойчивых удара в дверь. Должно быть, какой-то слизеринец — только они знали пароль от кабинета директора. Снейп со вздохом поднялся из-за стола и направился к двери, по пути размышляя с какими еще проблемами ему придется сегодня разбираться. Он был настолько удивлен, увидев на пороге кабинета бледную от ярости Минерву, что даже забыл поздороваться. Она вернулась, чтобы продолжить спор? — Снейп! — прошипела она. — Я хочу, чтобы ты прошел в мой кабинет. Он спокойно вздохнул, расслабился и, как мог учтиво, ответил: — Минерва, если у тебя возникла необходимость поговорить со мной, я, без сомнения, смогу выделить время для твоего визита в мой кабинет, когда мне будет удобно. Она, казалось, еще сильнее побледнела и бросила быстрый взгляд поверх его плеча. Неужели думала, что в большом кресле будет сидеть сам Темный Лорд, потягивая скотч? — Мой кабинет. — сказала она настойчиво. — Что бы ни привело тебя, Минерва, уверен... — Мой кабинет. — повторила она в последний раз, резко развернулась и направилась к лестнице, тем самым не оставив Снейпу другого выбора, кроме как последовать за ней. Он чувствовал себя словно школьник, которого вызвал к себе глава факультета. Они прошли мимо Флитвика и Хуч, разговаривающих о чем-то у входа в Большой зал. Снейп заметил, как они обменялись удивленными взглядами и мысленно пообещал себе, что Минерва сполна заплатит за это унижение. Может, запретить ей без его разрешения назначать и снимать факультетские баллы? Она стремительно прошла в кабинет, захлопнула дверь, трижды повторила охранные заклинания и наложила на комнату заглушающие чары. — Прелестно, — заметил совершенно сбитый с толку Снейп. — Почему ты мне не сказал? — рявкнула Макгонагалл, и он непроизвольно сделал шаг назад. — Позволь заверить, что не имею ни малейшего представления... — О, хотя, полагаю, ты сказал в своей непередаваемой манере, — пробормотала она себе под нос. — Но почему он ничего мне не сказал? Возможно ли это? Могла ли она догадаться? Снейп не смел надеяться. Он наверняка просто услышал то, что хотел услышать, и через секунду выяснится, что речь о Слагхорне, который передвинул уроки зельеварения на время тренировки гриффиндорцев по квиддичу или другая подобная чушь, и Снейп будет зол и пристыжен, оттого что посмел вообразить... — Северус, — в ее голосе слышалась мольба.— Северус. — Минерва,— он все сильнее волновался. — Возьми себя в руки. Ради Мерлина, о чем ты? — Я должна была понять. Это ведь так похоже на него. Так и слышу, как он предупреждает тебя, что мы не должны ни о чем догадываться, что это будет равносильно смертному приговору, но, Северус... Он отвернулся от нее, неуверенный, что сможет сохранить безразличное выражение лица. Но она стала перед ним и дотронулась до его руки. Прикоснулась к нему. — Я пойму, если ты зол на меня. Я вела себя глупо и по-детски. Но, поверь, я и понятия не имела, что я... — Что ты ни разу, ни единого разу не задумалась о том, что мы на войне, а я шпион? Что все может оказаться не так, как кажется на первый взгляд? Что ты ни на кнат мне не верила? И снова и снова отказывалась видеть, как, вместо того чтобы управлять школой железной рукой, как сделал бы настоящий Пожиратель, я пытаюсь защитить наших подопечных, наших детей от опасности, что я скорее умру, чем... — Прости меня, — прошептала она. Ее хриплый усталый голос резанул по его натянутым нервам. Снейп остановился на полуслове и закрыл глаза. Хотелось кричать. Орать до хрипоты, пока не закончится воздух в легких. Довести ее до слез, пусть умоляет о прощении. Расправиться с ней. Но больше всего хотелось рухнуть в кресло и все рассказать. Она прикоснулась к нему и назвала по имени. Даже больше — она специально привела его к себе, чтобы Альбус ни о чем не узнал. У него появился союзник. — Сядь, — сказала Минерва, и как бы не претила Снейпу мысль подчиняться ее приказам, он опустился в кресло. Хотя бы потому, что стоять в таком напряжении было невыносимо. И как только он разобрался с непослушным телом, вернулся голос. — Кто тебе сказал? — тихо спросил Снейп. — Никто. — Ты не должна... Ты не должна никому об этом говорить. Это приказ, Минерва. Речь о жизни наших учеников. Я обязан остаться здесь, меня не должны раскрыть. — Я все понимаю. Мне всего лишь хотелось бы, чтобы остальные... — Думаешь, меня задевают твои беззубые детские подколки? Думаешь, они ранят больнее, чем то, что я терпел на протяжении всей жизни? Плевать я хотел на то, что ты и эти недоумки думаете или говорите обо мне. Она с серьезным видом кивнула. — Я заслужила  это. — Ты заслужила много больше. Скажи мне, Минерва, как ты в конце концов догадалась? Что стало последней каплей в бездонной чаше свидетельств моей невиновности? К его изумлению, она выдвинула ящик стола и достала оттуда какой-то тонкий серебряный предмет. Делюминатор Дамблдора. Снейп не знал, что сказать, поэтому предпочел дождаться объяснений Минервы. — Где-то в конце июля, после того как в Министерстве было оглашено завещание Дамблдора, ко мне пришел Скримджер. Должна заметить, пришел он с большой неохотой. Ему явно не хотелось иметь с этим ничего общего. Но он все же принес то, что оставил мне Альбус. — Делюминатор. — Да. Скримджер зачитал мне завещание. Там говорилось: «Профессору Минерве Макгонагалл, как представителю школы, я оставляю этот делюминатор в надежде, что он поможет сбившимся с пути найти дорогу домой». Снейп фыркнул, но промолчал. — Да уж, боюсь это, и правда, в духе Альбуса... И я думала... Прости меня, Северус. Я думала, он имеет ввиду Поттера и хочет, чтобы я как-то помогла ему. Я постоянно носила с собой делюминатор, но никак не могла понять, каким образом он может мне пригодиться, помимо его прямого назначения. — Но потом ты как-то использовала его? И несмотря на все усилия Дамблдора, он помог тебе выяснить... кому я верен? — насмешливо поинтересовался Снейп. — Я услышала свое имя. — Прости? — Это произошло после того ужасного собрания в твоем кабинете перед началом учебного года. Я услышала голос. Это был Альбус. Он сказал: «Минерва скоро придет посмотреть». — И? Это все? Прошло столько месяцев, и ты именно сейчас решила открыться и потребовать от меня... — Голос Альбуса. Только представь, что я почувствовала. — Не могу сказать, что способен тебя понять, так как сам слышу Альбуса намного чаще, чем мне бы хотелось. — Полагаю, ты прав, — согласилась она, кивая. — Я  услышала его голос и нажала на кнопку. — Потрясающе, — буркнул Снейп. Макгонагалл пристально посмотрела на него. — Из делюминатора вырвался шар света, который завис прямо перед моим лицом. Снейп приподнял бровь, но сдержался от комментариев. — Он... он проник в меня. — Еще раз... — Знаю, звучит нелепо, но так и было. Как только я впитала свет, меня потянуло к твоему кабинету. — Неужели? — Но я думала... м-м-м, сейчас это кажется глупостью, но я решила, что свет ведет меня к Альбусу. — И какое мне до этого дело? Казалось, еще немного, и Минерва бросит в него проклятье, но она только глубоко вздохнула и продолжила: — Он привел меня к тебе, Северус. Я сначала не поняла, но теперь уверена в этом. И вчера, когда я встретила тебя и ты сказал, что я не заслуживаю доверия... ты же почти признался. — Не буду отрицать, вчера я повел себя крайне неосмотрительно. Некоторое время они сидели в тишине. На лице Снейпа застыла маска безразличия, но внутри него все бушевало. Он был слишком зол и слишком рад, чтобы подобрать нужные слова. Минерва, казалось, постарела на десять лет. — Ты можешь сказать мне? Он жив? — Неужели ты одна из этих? — снисходительно поинтересовался Снейп. — Минерва, ты же видела портрет. Его нет. Я убил его собственными руками. — Нет... Поттер. — Ах, Поттер. Конечно. Да, Минерва, он жив. Она поджала губы. И Снейп на секунду подумал, что именно поэтому ее так боятся ученики. Она казалось высеченной из камня, хотя на самом деле едва сдерживала слезы. — Ты уверен? — Если ничего не изменилось за последние сутки, могу с достаточной долей уверенности утверждать, что Поттер по-прежнему с нами. Макгонагалл смерила Снейпа долгим тяжелым взглядом. — Ты с кем-то общаешься, — уверенно сказала она. Он неопределенно развел руками, ничего не подтверждая, но и не отрицая. — Тебе кто-то помогает. Наверняка это мисс Грейнджер. — Я не считаю себя вправе отвечать на подобные вопросы, — резко оборвал ее Снейп. — Чем меньше ты будешь знать, тем лучше. Для всех нас. Макгонагалл посмотрела на него так, словно он ее ударил. Его захлестнула жестокая радость.  — Однако я хотел бы кое-что уточнить. — Да? — Зачем ты привела меня сюда? Решила поделиться своим маленьким открытием? Хотела, чтобы все видели, как я иду за тобой словно нашкодивший ребенок? Хотела показать, что можешь, как и раньше, приказывать Северусу Снейпу? Или тебе было стыдно показаться перед Альбусом, признаться ему, сколько времени ты потеряла? Она прикрыла глаза и сглотнула. Открыла рот и закрыла обратно. — В этом дело, да? — спросил он, зло радуясь, что нашел нужный рычаг, на который теперь можно будет безжалостно давить. — Ты просто не хотела извиняться перед Альбусом за то, что он зря оставил тебе подсказку, которую ты оказалась не в состоянии... — Прекрати, — тихо попросила она. — ...не смогла разглядеть, что творится у тебя перед носом. Минерва Макгонагалл может превратиться в гребаную кошку, но не способна сложить дважды два... — Ты сам не даешь помочь себе, Северус. — Возможно. Предлагаю списать это на недостаток практики, — огрызнулся Снейп. — Я привела тебя сюда, потому что не уверена, что ты захочешь делиться тем, что узнаешь, с Альбусом. — И почему ты так решила? — Что ты знаешь о Дарах Смерти? *** Они аппарировали на склон холма за Норой. Рон и Гермиона спрятались под мантией невидимкой. Неожиданно Гермиону  охватило странное чувство, будто время повернуло вспять, и они снова на третьем курсе под защитой мантии пробираются к дому Хагрида. Чтобы избавиться от нахлынувших воспоминаний, Гермиона обернулась и посмотрела на Нору, ломанный силуэт которой уверенно тянулся к облакам, каждым выступом рассказывая удивительную историю жизни своих хозяев. Даже не верилось, что там сейчас Джинни и Джордж с Фредом, и мистер и миссис Уизли. Все это время они были здесь, дома. Гарри, Рон и Гермиона в полном молчании медленно пробирались через сугробы. Достигнув вершины следующего холма, Гермиона смогла разглядеть высокое черное, похожее на цилиндр, здание, которое еще более невероятно чем Нора стремилось ввысь. — Спорим на что угодно — мы на месте, — заявил Гарри и, не дожидаясь ответа, почти побежал вперед. — Гарри, подожди нас, — прошипела Гермиона. — Не хочу, чтобы мы разделились. — Теперь она тоже торопилась. Ей было не по себе на открытом пространстве. Она научилась у Снейпа любить стены и потолки, защищающие от вторжения извне. Здесь же ей повсюду мерещились возможности для нападения, слишком много мест, где можно скрыться, слишком много неба, с которого в любой миг на них могли обрушиться Пожиратели. — Пошевеливайся, — поторопила она Рона и, схватив за руку, чуть не бегом бросилась к странному, похожему на замок, строению. — Гермиона! — запротестовал Рон, но все же ускорил шаг. Наконец, они, запыхавшись, добрались до ограды. За узорчатыми коваными воротами скрывался удивительный сад, наполненный странными растениями. С изогнутых ветвей диких яблонь свисала омела, а землю покрывали сочные перезрелые оранжевые фрукты. Но у Гермионы уже не было сил удивляться тому, как Лавгуду удалось вырастить что-то посреди зимы. Дом словно вырастал из окружающего пейзажа огромной черной глыбой, и Гермиона уже не в первый раз задумалась, найдут ли они здесь что-то стоящее. Уговорить мальчиков отправиться к Лавгуду оказалось на удивление легко. После возвращения Рон был заранее согласен на все предложения Гермионы, и, кроме того, ему, похоже, очень хотелось, чтобы они втроем пережили какое-нибудь приключение. Он как будто надеялся вытеснить новыми впечатлениями воспоминания о том времени, когда его не было рядом. Гарри подошел к двери, сбросил мантию невидимку и постучал. Он едва успел опустить руку, как дверь распахнулась, и на пороге показался Ксенофилиус Лавгуд. Его белые волосы были взъерошены, а одежда подозрительно напоминала заляпанную краской ночную рубашку. Лицо Лавгуда забавно вытянулось от удивления. Он, не произнеся ни слова приветствия, неподвижно застыл в дверном проеме. Гермионе показалось, что Лавгуд похож на растрепанное узловатое дерево в белых цветах. — Зачем вы здесь? — наконец спросил он. — Можно ли нам войти, мистер Лавгуд? Нам опасно оставаться снаружи, — твердо сказала Гермиона. — Я... ах да, да... верно. Быстрее! — поторопил он так, словно они собрались сперва не спеша прогуляться по саду. И чуть не отпрыгнул в сторону, когда они разом протиснулись в дверь. Прежде чем Гермиона успела оглядеться, Лавгуд кинулся на верхний этаж по расшатанной винтовой лестнице. — А где Луна? — спросил Рон. — Луна... — Лавгуд обернулся и посмотрел на них сумасшедшим взглядом. — Она... пошла на ручей, наловить пресноводных заглотов. — Я тогда сбегаю и приведу ее, ладно? — нетерпеливо подскочил на месте Рон. — Ребят, это же Луна! Она сможет рассказать нам последние новости! Она видела Джинни! — Луна вот-вот вернется! — быстро ответил Лавгуд. — Вы проходите. Проходите и присаживайтесь. — У меня там идет печать... я  только... — и он снова куда-то убежал. Гермионе не хотелось уходить из кухни, но Гарри и Рон уже поднимались по лестнице, которая, казалось, еще немного, и не выдержит и рухнет под их весом. Гермиона подождала, пока они поднимутся, и только потом последовала за ними. — Мистер Лавгуд, — обратилась она, когда они остановились у грохочущей и скрипящей  машины. Можно было подумать, что эта машина стоит здесь больше для производства дыма и шума, чем для печати «Придиры».  — Я бы очень хотела, чтобы вы позвали Луну. Уверена, вы и сами понимаете — мы так давно скрываемся, что уже несколько месяцев никого не видели... было бы так замечательно встретиться с Луной. Это как... как вернуться домой. Ксенофилиус Лавгуд посмотрел на нее странным затравленным взглядом, словно решая, как поступить. А потом сорвал с большого верстака широкую скатерть и накинул на печатную машину. — Я пойду позову её… А потом, так и быть, помогу вам. *** — Не имею не малейшего представления, о чем ты. Минерва встала, подошла к книжному шкафу, достала оттуда книгу и, вернувшись в свое кресло, подтолкнула книгу к Снейпу. — «Жизнь и обман Альбуса Дамблдора»? — Снейп приглушенно хмыкнул. — Ты и правда читаешь бредовую дамскую писанину этой Скитер? — Открой страницу четыреста шестьдесят три. Снейп медленно поднял со стола книгу и открыл нужную страницу, на которой оказалось письмо Дамблдора к Гриндевальду. Опять Гриндевальд... Какая здесь связь? Почему это имя постоянно всплывает на поверхность? Чем дальше он читал письмо, тем сильнее росло его замешательство. Альбус собирался... править миром вместе с Гриндевальдом? Снейп посмотрел на Минерву, которая явно ждала его реакции. — Значит, Альбус по молодости водил весьма опасные знакомства, — сказал он так, словно это не имело значения. — Кто я такой, чтобы его упрекать. — Речь не о письме, Северус. Посмотри на подпись. Снейп снова опустил глаза на страницу и едва не поперхнулся. Тот самый символ, который показывала Гермиона. Снейп помедлил, прежде чем поднять взгляд. Он ничем не должен был выдать своего потрясения. — Мне не знаком этот символ. Полагаю, ты объяснишь, что это? — Это знак Даров Смерти. *** Лавгуд так долго не возвращался, что Гермиона начала нервничать. Она поднялась с верстака, на который присела, и подошла к лестнице. Верхние этажи были соединены между собой запутанной вереницей лестниц. Сквозь лестничный пролет Гермиона могла заглянуть в некоторые комнаты. Прямо напротив этажом выше находилась спальня Луны. Стены комнаты были выкрашены в небесно-голубой цвет, повсюду висели перевязанные бечевкой пучки непонятных трав. На узкой кровати лежало тяжелое серебристое покрывало, а стопки книг и коробок, похоже, служили прикроватным столиком. Но сильнее всего поражал потолок. На нем было нарисовано пять портретов: Гарри, Рон, Невилл, Джинни и Гермиона. Яркие рисунки, казалось, были полны жизни. И вокруг всех изображений вилась толстая золотая цепь, которая словно опоясывала их заклинанием. Гермиона присмотрелась внимательней и поняла, что цепь состояла из одного-единственного, постоянно повторяющегося слова. Друзья. Она вдруг ужасно обрадовалось, что они пришли сюда. Друзья, да. Настоящие друзья. Они сейчас рядом, те, кто сражаются с ней бок о бок. И Гермионе захотелось, чтобы на рисунке как можно скорее появилось лицо Луны. — Гарри, Рон, — прошептала она. — Только посмотрите. Гарри подошел поближе и увидел портреты. — Джинни, — выдохнул он. Гермиона сжала его руку. Тут к лестнице подошел мистер Лавгуд. Он кашлянул, и Гермиона отпрыгнула в сторону. — Луна очень обрадовалась, что вы нас навестили, — сказал он, поднимаясь наверх и неся поднос, на котором горкой теснились чашки и блюдца. — Скоро придёт, она уже наловила порядочно заглотов, должно хватить на уху для всех нас. А пока попробуйте настойку лирного корня. Гарри и Рон с сомнением посмотрели на заварный чайник, наполненный густым темным напитком, но Гермиона решила, что лучше принять предложенное угощение и наполнила чашку странной жидкостью. — Мистер Лавгуд, — начал Гарри. — Что за символ был у вас на шее во время свадьбы Билла и Флер? — Знак Даров Смерти? Гермиона уже поднесла чашку к губам, но потом поставила обратно. Ее смутил не столько тяжелый землистый запах, сколько внезапный голос Снейпа, предупреждающий, как опасно во время войны принимать что-то от незнакомого человека. — Те, кто верит в Дары, носят этот знак, чтобы по нему узнавать единомышленников и помогать друг другу в Поисках. — А что это такое — Дары Смерти? — спросила Гермиона. Лавгуд неудобно заерзал в кресле. — Я полагаю, вы все читали «Сказку о трёх братьях»? Сердце Гермионы бешено заколотилось. «Сказки барда Бидля»! Как бы она не злилась на Дамблдора, ей было приятно думать, что они идут по намеченному им пути и в состоянии разгадать его план. — Это сказка, — пояснила Гермиона для Гарри, который не понял о чем речь. — О трех братьях, которые встретили Смерть. — Они что, умерли? — Нет, я имела в виду, что они встретили ее как старуху с косой. Они разговаривали с ней. Смерть разозлилась, что они обманули ее и, чтобы наказать, подарила им магические предметы. Своего рода поучительная история. — Рассказывайте до конца, мисс Грейнджер,— попросил Лавгуд.— Что за щедрые дары вручила братьям Смерть? — Пожалуй, я бы не назвала это щедрыми дарами. Старший брат попросил самую могущественную палочку на свете. С ее помощью он мог победить в любой дуэли. — Ну не знаю, как по мне, звучит совсем не плохо, — протянул Рон. — Второй брат получил камень, который мог воскрешать мертвых. Гарри поднял взгляд на Гермиону. Ей показалось, что по его лицу скользнула странная надежда. — И младший получил мантию-невидимку. — Глаза Гарри выразительно расширились, а Рон ощутимо пнул Гермиону под столом. Она метнула в него недовольный взгляд. — Старший брат не смог сохранить секрет, и его убили, чтобы забрать палочку. Средний брат воскресил свою умершую любимую, но сошел с ума, когда понял, что не сможет по-настоящему быть с ней, и в конце концов убил себя. А младший прожил долгую жизнь, потому что Смерть не смогла его найти. Обычная сказка, — заметила Гермиона пренебрежительно, — которая учит детей быть скромными и довольствоваться тем, что имеешь. Что-то вроде «не используйте магию неправильно». — Весьма вольный пересказ, — заметил Лавгуд. — Но основной смысл передан верно. Дары Смерти — Бузинная палочка, воскрешающий камень и мантия-невидимка. Перечисляя названия даров, он рисовал на клочке пергамента знакомый символ. — Так, значит, вы полагаете, что они действительно существуют? — спросила озадаченная Гермиона. — Конечно, они существуют. Немногие волшебники верят в них, но вы же изучали историю магии, мисс Грейнджер. И, несомненно, встречали многие названия этой палочки: Смертоносная, палочка Судьбы. След Бузинной палочки легче всего проследить благодаря своеобразному способу, каким она переходит от одного владельца к другому. — Лавгуд отвернулся и посмотрел в окно. — А как она переходит? — спросил Гарри. — Новый хозяин Бузинной палочки должен силой отнять её у прежнего владельца... По страницам истории волшебного мира тянется кровавый след Бузинной палочки! — Что значит «отнять силой»? — спросила Гермиона. — Чтобы получить палочку, надо убить ее прежнего владельца? — Похоже, что да. — А кому сейчас принадлежит Бузинная палочка? — вмешался Рон. — Увы, кто знает? — отозвался Ксенофилиус, глядя в окно. — Кто знает, где сокрыта Бузинная палочка? След прерывается на Аркусе и Ливии. Кто может сказать, который из них на самом деле победил Локсия и забрал Бузинную палочку? И кем он был, в свою очередь, побеждён? Об этом, увы, история умалчивает. Время от времени появляются разные слухи, но вот уже двести лет никто не видел палочку. *** — Одно время среди тех, кто увлекается подобным, ходили упорные слухи, что Гриндевальд смог получить Смертоносную палочку. Поговаривали, что он украл ее у мастера палочек Грегоровича. — Минерва, прости, если не понимаю, к чему ты клонишь. Но у меня складывается впечатление, что ты просто решила со всеми подробностями рассказать мне обычную сказку. А теперь, надеюсь, ты меня извинишь, но у меня есть дела... — Снейп! Выслушай меня! Когда я увидела символ, то сразу поняла, что он тоже верил в эту историю. Уверена, палочка была у Дамблдора. Он должен был получить ее, после того как победил Гриндевальда. — Ты сама только что сказала, что Бузинная палочка переходит от одного волшебника к другому через кровь! Дамблдор не убивал Гриндевальда. Мы оба знаем, что он до сих пор в Нурменгарде. — Весь этот разговор казался бессмысленной тратой времени. Кто бы мог подумать, что Минерва Макгонагалл верит в детские сказки об особенных палочках и воскрешающих камнях. Но, как ни странно, Волдеморт, похоже, тоже заинтересовался этими россказнями. Олливандер. Грегорович. Гриндевальд. Нурменгард. Только это могло их объединять. Еще и сборник сказок, который Дамблдор оставил Гермионе. Она видела этот  знак в Годриковой лощине, и после старик сказал, что ждал, когда они туда отправятся.  — Не спорю, — ответила Минерва, — но я никак не могу отделаться от мысли, что палочка была у Альбуса. Ведь тогда столько становится понятным. Он мог совершать такое, чего я никогда не видела... о чем даже не слышала. И сначала, когда я только начала подозревать, что... все не так, как кажется, и Альбус сам попросил тебя... приказал тебе.... убить его, я не понимала, зачем ему это. Снейп похолодел, потрясенный. Он отказывался искать скрытый смысл в своих собственных словах. — Он знал, что Хогвартс падет. Я должен был подготовиться к этому и защищать учеников, когда это произойдет... — Что еще? — резко перебила Макгонагалл. — Драко Малфой получил приказ убить Дамблдора. Душа мальчика могла пострадать... — Он не хотел, чтобы хозяином палочки стал истинный слуга Волдеморта. Он хотел, чтобы ты стал ее хозяином. — Какая чушь,— неуверенно возразил Снейп. Если он был хозяином Старшей палочки, то значит... Минерва побелела как полотно, глаза ее горели странным огнем. — Вопрос в том, почему он не сказал тебе? Снейп стиснул зубы. — Если допустить, что в этом какой-то смысл, то, получается, Дамблдор считал, что я могу поддаться искушению завладеть такой палочкой, и искушение... — Нет, Северус, если ты можешь связаться с Поттером, значит, он не сомневался в тебе. Снейпа словно оглушили. Минерва права. Дамблдор выдал за него Гермиону, чтобы обеспечить ему доступ к Поттеру. Если бы Дамблдор допускал мысль, что Снейп может его подвести, он бы ни за что не допустил такого риска. Не говоря уже о том, что, как он считал, Поттер должен сразиться с Волдемортом. — Так что ты должен спросить себя, кто первым выйдет на след палочки? Поттер или Тот-Кого-Нельзя-Называть? И кто из них будет меньше страдать из-за угрызений совести после того, как убьет тебя? Я привела тебя сюда, чтобы сказать все это, Северус, потому что считаю, что Альбус отправил тебя на смерть. Он решил твою судьбу так же, как если бы убил собственными руками. И я бы не смогла это рассказать, если бы он наблюдал за нами. Просто не смогла бы. Снейп лихорадочно пытался осознать услышанное. Если Минерва права, и для того чтобы стать хозяином Старшей палочки достаточно разоружить ее предыдущего владельца, то палочка ему не принадлежит. И Дамблдор должен об это знать! Но почему тогда он ничего не сказал? В голове Снейпа бесконечным эхом звучали его последние слова. «Северус, пожалуйста. Северус, пожалуйста. Северус... пожалуйста». — Благодарю тебя за предусмотрительность, Минерва. Но если план Дамблдора был именно таким, то, похоже, у нас проблема. Драко Малфой успел разоружить Дамблдора прежде, чем я его убил. *** Лавгуд еще раз выглянул в окно, посмотреть, не идет ли Луна, и ушел на кухню. Гарри и Рон возбужденно о чем-то зашептались, но Гермиона никак не могла собраться с мыслями. Мог ли Дамблдор верить этим глупостям? Непобедимая палочка? Воскрешающий камень? Она была ужасно разочарована. Они пришли совсем не за этим — они должны искать хоркруксы! И что теперь делать? — Вы слышали, что он сказал, — заговорил Рон. — Мантия, которая не снашивается и делает полностью невидимым! Это же твоя мантия! И ты получил ее от Дамблдора! У нас  есть один из даров! — Рон, не горячись, — прервала его Гермиона. — Это обычный глупый рассказ. Вся история о трех братьях не больше чем легенда. — Погоди, — сказал Рон. — Тайную комнату тоже считали выдумкой, так? Гермиона не нашлась с ответом, так что просто поджала губы и строго посмотрела на него. Грохот и треск внезапно прекратились, и машина замерла. В комнате повисла гнетущая тишина. Гермиона рассеяно подняла газету, вылетевшую из-под пресса. Она рассматривала пергамент, на котором Лавгуд нарисовал символ. Почему Виктор решил, что это знак Гриндевальда? Снейп сказал, что Волдеморт зачем-то разыскивает Гриндевальда. Неужели Волдеморт верит в Дары Смерти? — Слушайте, это просто сказка. История о страхе смерти. Она не поможет нам, не... — Гермиона! — перебил ее Рон. — Гарри! Надо выбираться отсюда. Немедленно! — Почему? О чем ты? — Смотри! — Рон указал на номер «Придиры» в руках у Гермионы. С первой полосы на нее смотрел моргающий и нервно озирающийся по сторонам Гарри. «Нежелательное лицо № 1» гласила подпись к колдографии. — Нет, — выдохнул Гарри. — Нет. Взгляд Гермионы метнулся к окну. На улице показались люди на метлах. И на этих людях были плащи. Внезапно раздавшийся голос Лавгуда так напугал Гермиону, что она едва не подпрыгнула. Лавгуд стоял на верхней ступени лестницы. Казалось, он окончательно сошел с ума. — Мою Луну забрали, — прошептал он. — Из-за моих статей. Луну забрали, и я не знаю, где она, что с ней сделали. Но, может быть, они её отпустят, если я… если я… Луна! Нет, только не она. Луна, с ее рассеянным мечтательным взглядом. Луна, которая появлялась каждый раз, когда им была нужна ее помощь. Ее подруга. Почему Снейп ничего не сказал? «Давай же, Гермиона, — поторопила она себя. — Думай быстрее!» Пожиратели были уже в саду. Они в любую секунду могли ворваться в дом. Раздались крики и грохот. Дверь разлетелась на щепки. Лавгуд посмотрел на Гермиону взглядом, полным глубокого раскаяния, и снова повернулся лицом к лестнице: — Поттер здесь! — крикнул он. — Пожалуйста, отдайте мне Луну, только отдайте Луну… У Гермионы сжалось сердце. Что бы она отдала, если бы Пожиратели схватили ее семью? Или Снейпа? Может, они пощадят Луну и ее отца, если увидят Гарри и поймут, что Лавгуд сказал правду. Она одной рукой схватила Гарри, а второй Рона. И, пока Лавгуд звал Пожирателей, зашептала: — Вы должны мне довериться. Полностью. Рон, накинь мантию-невидимку. И оба покрепче держитесь за меня. Она указала палочкой на Лавгуда и выкрикнула: — Obliviate! — потом опустила палочку в пол. — Deprimo! Пол под их ногами разошелся в стороны, и они полетели вниз. Если она не сможет сосредоточиться, они рухнут в кухню, прямо в руки Пожирателей... Но, наконец, слава небесам, легкие сдавило, и она провалилась в темноту.