Часть 37

Они получили свои палочки четыре дня спустя. Палочка Гермионы словно пела и трепетала, ощутив хозяйку. А вот палочка Беллатрикс, которую Рон отдал Гермионе практиковаться, казалась тяжелой, неподатливой и будто наполненной злобой. Но как бы ни была Гермиона рада снова иметь собственную палочку, у нее внутри  похолодело от одного взгляда на стопку футляров в руках Билла. Пришло время идти в Гринготтс. Они не стали ничего говорить Биллу и Флер, просто сообщили, что уходят и хотят попрощаться. Билл смерил их долгим изучающим взглядом, прежде чем кивнуть. В глазах четы Уизли явно читалась смесь облегчения и тревоги. — Вы будете в безопасности? — спросила Флер, беря Гермиону за руку и легко целуя в обе щеки.  — Настолько, насколько возможно, — ответила Гермиона. Билл пожал Гарри руку и обнял брата. — Вы свяжетесь с нами, когда закончите... свои дела? — спросил он. — Обязательно, — заверил его Гарри. — Не нравится мне все это, — заметил Билл. — Наверно, неправильно с моей стороны просто взять и отпустить вас. — Ты же сам понимаешь, у нас нет другого выбора, — сказал Рон. — Это поручение... — Дамблдора. Да, я помню, — продолжил Билл. — Но все же... Грипхук наблюдал за ними из угла кухни. По его взгляду невозможно было понять, о чем он думает. Все снова начали обниматься и прощаться, а потом Билл и Флер вышли из кухни. Гермиона смотрела, как они поднимались по лестнице. Билл крепко сжимал руку Флер. Они заранее пообещали не оглядываться. И хотя Гарри сам попросил оставить их одних, когда Билл и Флер скрылись в своей комнате, Гермиону охватил страх. Их будто отправляли на смерть. — Готовы? — обратился к ним Гарри. Гермиона сжала перекинутую через плечо сумку, спрятанную под мантией. Мантию она увеличила на несколько размеров, чтобы та подошла более высокой Беллатрикс. Гермиона знала, что пока она выглядит как девочка, решившая примерить мамино платье. Было сложно не чувствовать себя маленькой и слабой перед тем, как превратиться в Беллатрикс. Гермиона достала из сумки фиал с оборотным зельем и поставила его на кухонный стол. Они чуть не поссорились, раздумывая, как поступить с Роном. Естественно, они не могли пойти без него, но и под мантию-невидимку он не помещался. Под ней уже прятались Гарри и Грипхук, а превращать Рона в кого-нибудь из Пожирателей казалось слишком опасным. И так будет непросто выдавать Гермиону за Беллатрикс Лестрейндж. В конце концов они решили, что Гермиона изменит его внешность с помощью маскирующих чар, а если кто-нибудь спросит, то для всех остальных он — приезжий маг, поддерживающий  идеи Темного Лорда. Гермиона навела на него палочку. — Dissimulo Adversus! Гарри уставился на Рона. Гермиона внутренне скривилась. Волосы Рона удлинились и потемнели до каштанового цвета, нос стал курносым, а кожа приобрела загорелый оттенок, словно все его веснушки собрались вместе. Рост уменьшился, и теперь Рон чем-то неуловимо напоминал Гермионе гиппогрифа — было в нем что-то такое же несуразное. — Что? — спросил Рон. — Ничего. С тобой разобрались. Гарри, думаю, тебе и Грипхуку нужно приготовиться. Гарри наклонился и позволили гоблину взобраться себе на спину. Грипхук обхватил Гарри за шею и сцепил свои длинные пальцы в замок на его горле. Гермиона набросила на них мантию-невидимку. Они полностью подготовились, и тянуть дальше было нельзя. Она открыла флакон с оборотным зельем и бросила в него волос Беллатрикс Лестрейндж. Зелье зашипело, запузырилось и окрасилось в темно-фиолетовый, почти черный цвет. Гермиона пару секунд смотрела на неаппетитное зелье, потом бросила на мальчиков обреченный взгляд и поднесла флакон к губам. Было неприятно, хотя и не так сильно, как на втором году обучения, когда она случайно превратила себя в кошку. Но все равно — ее тело словно… растягивалось, и это казалось неестественным, почти порочным. Она стояла перед ними, наблюдая за непроизвольной реакцией Рона на ее новую внешность. Он сделал неуверенный шаг назад и, запинаясь, произнес: — Отлично, Гермиона. Выглядишь идеально. Прямо как она. Ему явно не хотелось брать ее за руку, чтобы аппарировать, но она бросила на него сердитый взгляд и схватила за запястье. Или они действуют, или рискуют позволить страху парализовать их. — Гарри, хватайся за меня. Пора. Они аппарировали в «Дырявый котел». На лицах посетителей отразилось то же выражение, что и у Рона, когда он увидел действие оборотного зелья. Старый бармен Том, казалось, был готов забиться под барную стойку и исчезнуть. — Доброе утро, мадам Лестрейндж, — прошептал он. Гермиона сухо кивнула, но внутри нее все сжалось от страха. Когда они покинут эту темную, тесную комнату, когда она вынуждена будет говорить, справится ли она? Там, в коттедже «Ракушка», все представлялось вполне разумным. Она выпьет зелье, и оно обманет гоблинов в Гринготтсе. Но теперь эта затея казалась по меньшей мере глупой. Никого они не обманут. И, словно в подтверждение ее страхов, бармен в изумлении уставился на нее. Гермиона с нервным вздохом подняла тяжелую, незнакомую палочку и постучала ею по кирпичам в стене за баром. Образовался проход, сквозь который она шагнула, затем обернулась. На что они надеются? У них еще был шанс вернуться в коттедж. Она просто не сможет этого сделать, у нее ни за что не получится выдать себя за Беллатрикс. Но Рон схватил ее за руку и с силой потащил за собой. — Слишком поздно, — тихо произнес он. Их уже заметили и окружили люди. Люди, которые делали покупки. Гермиона с трудом могла это осознать. Конечно, где-то глубоко внутри она понимала, что жизнь продолжается, многие, как и раньше, нуждались в новой одежде и ингредиентах для зелий, еде и общении. Но ей все равно казалось непостижимым, что Косой Переулок не пустует, что все идет своим чередом, несмотря на происходящее. Некоторые прохожие быстро скрылись в магазинах, стоило им увидеть Гермиону и Рона, другие наоборот бросились к ней, простирая в мольбе руки. — Мои дети! — кричал мужчина в рваной мантии, его левый глаз был скрыт за пропитавшейся кровью повязкой. — Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь! Вот и настал момент истины. Пока мужчина пробирался к ней сквозь толпу, Гермиона  подняла голову и попыталась отправить свои мысли, собственное «я» за пределы своего разума. «Мой муж раз за разом предстает перед самим Волдемортом и не боится», — сказала она себе, прежде чем выхватить палочку и отбросить мужчину в сторону оглушающим заклятьем. Рон, казалось, ужаснулся, но она запретила себе думать об этом. Такова ее роль, и она обязана с ней справиться. Потому что у них больше не было выбора. И она не могла допустить, чтобы ее схватили посреди Косого Переулка этим ясным весенним утром. Они слишком далеко зашли, чтобы теперь потерпеть неудачу. Демонстративно приподняв полы мантии, она  изящно переступила через то место, где раньше стоял мужчина, словно не желая запачкаться о землю, которую столь замарали. Она уверенно направилась к огромному зданию с мраморным фасадом, что возвышалось над остальной улицей. Пока она поднималась по лестнице, ведущей к бронзовым дверям Гринготтса, ее преследовало странное ощущение, что она превращается в кого-то другого. Неуверенность испарилась, и Гермиона выпрямилась в полный рост Беллатрикс. Брови приподнялись, а черты лица исказились в гримасе легкого отвращения. «Интересно, у Снейпа тоже так? Есть ли у него второе “я”?» Когда они подошли к массивным дверям банка, от входа отделились два мага и направили на них тонкие белые измерители подлинности. Грипхук заранее предупредил их об охране, поэтому Гермиона, не задерживаясь, двинулась к ним, надеясь, что Гарри сможет наложить на них конфудус, как они запланировали. — Одну минутку, мадам, — сказал охранник, когда она прошла мимо. «Доверься. Доверься», — думала она. — Вы же только что меня проверили! — она скользнула по охраннику озлобленным взглядом. Он немедленно отошел в сторону, выглядя растерянно. Гермиона подошла к длинной стойке, где сидело несколько гоблинов, которые писали что-то в гроссбухах, взвешивали монеты на латунных весах и рассматривали драгоценные камни сквозь монокли. Она никогда не бывала в этой части зала прежде. Обычно они с родителями становились в очередь к окошку слева от входа, над которым висели большие цифры с курсом обмена фунтов на галлеоны. Но в этот раз они с Гарри и Роном все заранее обсудили, и поэтому она направилась прямо к стойке. — Мадам Лестрейндж! — воскликнул гоблин перед ними. — Чем могу служить? Что-то неясное мелькнуло во взгляде гоблина — не удивление или тревога, но холодный, стальной блеск. Они знали. Им наверняка сообщили о пропаже ключа и палочки Беллатрикс. Гермионе стоило огромного труда оставаться внешне спокойной и невозмутимой. Ее не охватило желание бежать прочь — в любом случае, пути назад больше не было, — но ей сильно захотелось достать из-под мантии Беллатрикс свою собственную, послушную, палочку и оглушить всех находящихся поблизости гоблинов. Не то чтобы она не доверяла Гарри и Рону... Но как же тяжело просто ждать помощи! — Я хочу посетить свое хранилище, — произнесла она властно, словно ничего необычного не случилось. Смог ли Гарри наложить на них всех конфудус? Понял ли он, что происходит? Когда гоблин попросил ее палочку для проверки, она запротестовала, но не смогла придумать ничего иного, как все же протянуть палочку. Чем дольше им удастся поддерживать этот светский разговор, чем дольше они смогут избегать открытого противостояния, тем лучше. Оказаться в ловушке в Гринготтсе... Сама мысль об этом приводила в ужас. Только Азкабан охранялся более надежно. Мгновение спустя гоблин вернул палочку. — И ваш ключ? — попросил он. Гермиона сняла ключ с цепочки на шее. Ей показалось, или гоблин действительно едва заметно вздрогнул? Она протянула крошечный золотой ключ. — Очень хорошо. Похоже, все в порядке, — сказал он и резко встал. — Я лично провожу вас. Гермиона посмотрела на остальных гоблинов за стойкой. Никто не смотрел на нее, не пытался остановить их с Роном. Ей даже стало интересно, что на них наложил Гарри. Конфудус или отвлекающее? Или и то, и другое? «Прекрати, — резко остановила она себя. — Какая разница, что это. Получилось — и ладно». Через дверь в главном зале гоблин вывел их в небольшой сырой туннель. Он свистнул, и к ним подъехала маленькая вагонетка. Гермиона с Роном забрались внутрь, стараясь сесть так, чтобы место между ними, которое они оставили для Гарри, не слишком бросалось в глаза. Но гоблин с любопытством смотрел именно на пустоту между ними, пока они прижимались к разным краям вагонетки. Затем внезапно гоблин словно забыл об этом и высоко, протяжно свистнул. Гермиона узнала этот свист. Грипхук говорил о нем, пока они обсуждали план. В этом звуке не было опасности, он лишь сообщал, что они направляются на самый нижний уровень Гринготтса на двадцать километров ниже уровня Лондона, туда, где хранили свое золото древнейшие семьи. Что ж, по крайней мере, пока гоблин им верил. Вагонетка резко рванула с места, унося их все глубже и глубже в недра Гринготтса, то проскальзывая сквозь невероятно узкие участки, то делая немыслимые повороты. Гермиона вцепилась в край вагонетки. Где-то внутри, за высокими стенами окклюменции, ее внутренности сжались от страха — у них не было не единого шанса запомнить дорогу, они ехали слишком быстро. Если гоблины их раскроют, надежда только на карту. На карту и Грипхука, ее автора. Гермиону снова охватила сводящая с ума тревога из-за необходимости полностью кому-то довериться. Воздух стал холодным и влажным, а на стенах выступили капли. Казалось, тьма сама надвигалась на них, когда они добрались до последних извилистых поворотов, которыми оканчивались туннели Гринготтса. Имеющиеся факелы почти ничего не освещали и не согревали, будто зная, что перед ними всего лишь гости этого подземного мира. Наконец вагонетка остановилась у одного из крайних хранилищ. Гермиона снова достала ключ. Гоблин легко выбрался из вагонетки и приложил свою узкую длиннопалую ладонь к дверям хранилища Лестрейнджей. Дерево послушно исчезло. Затем он вернулся назад, оставив их одних. Гермиона изо всех сил пыталась подавить собственные мысли и не думать о содержимом хранилища. Но ни разу в жизни она не видела ничего подобного. Их окружали огромные горы золотых монет, россыпи драгоценных камней, груды явно заколдованной старинной мебели. Гермиона заметила облаченного в золотые доспехи рыцаря, мечи, тяжелые столовое серебро, инкрустированные флаконы со всевозможными мерцающими зельями и даже череп в короне. — Ничего не трогайте! — крикнул Гарри, когда Рон схватил галлеон, а потом с криком отбросил его в сторону. Монеты дождем посыпались из его руки, и Рон прижал к груди обожженный кулак. — Нам же говорили: Все, до чего вы дотронетесь, будет обжигать вас и умножаться! Хранилище, хоть и огромное, выглядело тесным и заваленным золотом. Гермионе было страшно сделать шаг —  казалось, все вокруг сразу рухнет и погребет их под горами раскаленных сокровищ. Она стояла, не двигаясь, и пыталась найти что-нибудь, имеющее герб Хаффлпаффа или Равенкло. Рон зажег на кончике палочки люмос и начал медленно освещать залежи золота. Гарри вытащил из-под мантии руку и тоже наколдовал люмос, пытаясь немного рассеять сумрак сейфа. — Сюда, — шепотом позвал Гарри, указывая лучом света на небольшой золотой кубок, стоящий на верхней полке на южной стене. Добраться до него можно было только по золотым монетам, рассыпанным между ними и кубком. Призвать кубок акцио не получится. Грипхук объяснил, что призывающие чары в подземелье не сработают. Гарри, Рон и Гермиона молча обдумывали дальнейшие действия. — Я самый высокий, — наконец сказал Рон. — Мне не нужно будет идти далеко. Только взобраться на ту насыпь, и кубок у меня. — Но твои руки, — возразила Гермиона. — Стоит тебе дотронуться... — Мы заранее знали, что так будет, — ответил Рон. — Я справлюсь. — Гермиона, отойди к двери,— сказал Гарри. — Как только Рон наступит на монеты, они сразу начнут множиться, и я не хочу, чтобы тебя засыпало. Нужно будет действовать быстро, так что... — А как же ты? — Кто-то должен подстраховать Рона, чтобы он точно смог выбраться. Вот, держи... — Гарри начал стягивать с себя мантию. — Нет! Тебе нельзя показываться, — она бросила взгляд на дверь в хранилище. — Он увидит тебя, когда ты будешь выходить.    — А если ты не возьмешь мантию, увидят его! Я не хочу, чтобы он обжегся или выдал себя из-за нас. Гарри наклонился, и все еще скрытый мантией гоблин сполз с его спины, открывая Гарри. — Эм, если вы не возражаете, я вернусь в коридор, — сказал Грипхук и, не дожидаясь ответа, исчез. Гермионе было неспокойно. В любой момент он мог подать сигнал другому гоблину и уехать вместе с ним в вагонетке, оставив их без шанса выбраться и без мантии. — Он не уйдет, Гермиона. Ему нужен меч, — заметил Гарри, словно читая ее мысли. Меч. Если они собирались выполнить свою часть сделки, то должны были как можно скорее расправиться с хоркруксом, чтобы потом отдать меч. Гермиона вытащила его из сумки, спрятанной под просторной мантией. — Рон, попробуй подцепить его мечом. Может, так ты обожжешься меньше, — она передала Рону меч, казавшийся ее последней защитой в этом темном и мрачном месте.  — Иди, Гермиона, — поторопил Гарри, и она нехотя отступила к выходу. Рон взобрался на гору золота, и Гермиона с замиранием сердца смотрела, как его ноги заскользили на потоках монет. Гарри сделал пару неуверенных шагов назад, когда раскаленное золото стало разлетаться во все стороны. Воздух наполнился жаром. Рон споткнулся и упал на колени, зашипев от боли, когда его руки соприкоснулись с плавящимся металлом. Он начал тонуть, вот уже погрузился на два фута… — Рон! — закричала Гермиона. Гарри рванул вперед, но его движения только усилили неистовство чар умножения, и он тоже начал тонуть. Под тяжелой мантией по ее спине градом катился пот. Хранилище наполнилось запахом горелой плоти и паленых волос. Гермиона едва сдерживалась, чтобы не прыгнуть в золото самой, хотя понятия не имела, как это сможет им помочь. Одуряющая жара мешала ясно думать —  все самообладание, пришедшее с образом Беллатрикс Лестрейндж, таяло, а в голове билась одна-единственная мысль: «Заживо сожженные и погребенные. Заживо сожженные и погребенные». Монеты словно превратились в живое существо: огромное, дышащее огнем чудовище, которое намеревалось проглотить их. Но Рон, собрав последние силы, одним движением выбрался из готовой поглотить его лавы и рванулся к полке с кубком. Вскинул руку с мечом и подцепил чашу точно за ручку, после чего бросился вниз к Гарри, схватил его за волосы, и потащил за собой, скатываясь по золоту, словно по волне.  Казалось, лавина золота достигла пика и надвигалась на Гермиону с огромной скоростью. Гермиона развернулась и бросилась к выходу в темный коридор, путаясь в мантии и подхватывая ее руками. Ее крики эхом отразились от узких стен. Она чувствовала, как ее плечи, шею и пальцы обжигали летящие огненные диски, когда из хранилища начали выскакивать случайные монеты, от которых она изо всех сил пыталась отбиться. Гарри и Рон вывалились в коридор и вскочили на ноги, судорожно отряхиваясь. Они старались избегать падающих с них галлеонов, которые продолжали преследовать их, по-прежнему множась при прикосновении к их обуви и делая в ней дыры. Гарри, Рон и Гермиона рванули вверх по коридору, подальше от зачарованного сокровища, пока не оказались вне досягаемости проклятого металла.   — Избавься от него! — взвизгнула Гермиона, уже не заботясь о том, кто может их увидеть. Ее волновал только хоркрукс, она хотела, чтобы они пришли сюда сегодня не зря, чтобы раны и ожоги на лицах ее друзей не были напрасными. — Гермиона, оборотное! — крикнул Рон. — Неважно! Давай! Рон резко сунул меч в руки Гарри, который спустил чашу вниз по лезвию  и подтолкнул к каменной стене. Подняв меч над головой, он, казалось, собрался с духом и затем вонзил меч в золотую чашу. По коридору разнесся жуткий, невыносимо громкий в тишине туннеля вопль, переходящий в визг, многократно усиленный эхом, от которого голова Гермионы едва не лопнула. Она упала на колени и, зажав уши руками, смотрела, как из разрубленной чаши вырвалась тусклая черная тень, которая, словно дым, заклубилась в воздухе. Гермиона отдернула руки от ушей и зажала рот. Внутреннее чутье подсказало ей, что она ни в коем случае не должна это вдыхать. Когда дым исчез, Гермиона посмотрела на Гарри и Рона. Их кожа покраснела и начала покрываться волдырями, а от одежды остались одни лохмотья. Гермиона принялась рыться в карманах своей ставшей слишком большой мантии. — Сюда... Бадьян... Я помогу вам! — тяжело дыша, произнесла она. Но Гарри больше волновал гоблин. — Грипхук! Где он? Гермиона посмотрела в сторону разрушенного туннеля, горы дымящихся драгоценностей и вздрогнула от чудовищной догадки. — Вагонетка, — прошептала Гермиона.  — Она пропала. — Нет! Нет. Он не бросил бы нас здесь. Может, его засыпало или... Гарри сделал несколько шагов обратно к золоту. Гермиона схватила его за руку, но тут же отпустила, когда он зашипел от боли.  — Гарри, стой! Ты не поможешь! Если он под завалами, ты сделаешь всё только хуже, тяжелее, горячее... Но тут гоблин вынырнул из-под мантии-невидимки и уверенно направился к ним. — Грипхук! — с облегчением воскликнула Гермиона. — Слава богу. Вы целы? Что случилось? — Я в порядке. Моя кожа не так... восприимчива... как ваша. А по поводу того, что случилось, — думаю, вашему сопровождающему все стало ясно еще до того, как вы коснулись золота, — ответил Грипхук своим резким гортанным голосом. Гермиона не могла понять по его тону, что он хотел сказать. — Империус был недостаточно силен. К тому же вы называли друг друга по именам. Империус? Она удивленно обернулась к Гарри. Хотя, собственно, что тут удивительного? Она сама в Косом переулке оглушила человека только потому, что так поступила бы Беллатрикс Лестрейндж. — Спасибо, что остались, — поблагодарил Грипхука Гарри, протягивая ему рукоять меча. Но Грипхук только покачал головой. — Я не смогу нести его по подземельям. Мне придется довериться вам еще на некоторое время. — Как скоро за нами придут? — спросила Гермиона. Пропажа вагонетки наводила на мрачные размышления о длинных, темных коридорах Гринготтса. Ей хотелось поскорее бежать. — Придут за вами? — Да, как давно он уехал? Сначала за нами придут охранники Гринготтса, или он сразу вызовет сотрудников Министерства? Мы можем где-нибудь спрятаться? — Мисс Грейнджер, — невозмутимо ответил Грипхук, — за вами никого не отправят. — Что вы имеете в виду? Вы сказали, что он знает… что он понял... — Богрод вычислил ваш обман, но он не будет никого за вами посылать. Занимайтесь своими ранами. У нас полно времени. — Хотите сказать, они помогают нам? — спросил Рон. — Конечно нет. Никто не пошлет за вами погоню, потому что не в правилах Гринготтса преследовать воров. Предполагается, что вы станете бродить по туннелям в поисках выхода, пока не умрете. И тогда ваши тела найдут и вернут похищенное обратно в хранилище. Никакой кражи не было, потому что все сокровища остались внутри банка. Гоблины Гринготтса очень высоко ценят свою репутацию. Случаи нарушения безопасности не должны стать широко известными.  «Предполагается, что вы станете бродить по туннелям в поисках выхода, пока не умрете». — Но вы же знаете, да? Вы знаете, как отсюда выйти? — Я знаю дорогу. Но все пути ведут в главный зал, мисс Грейнджер. Отсюда нет другого выхода. Так что занимайтесь вашими ранами. Гермиона взмахом палочки сняла с Рона маскировочные чары. Когда чары спали, он стал выглядеть еще хуже, хотя казалось — хуже уже некуда. Основные ожоги пришлась на нижнюю часть лица и шею, которыми следовало заняться поскорее, чтобы не осталось шрамов. Дрожащими руками она достала из сумки флакон с бадьяном и начала лить зелье на раны Гарри и Рона. Некоторое время единственными звуками в туннеле были шипение зелья и резкие вздохи мальчиков, пока Гермиона помогала им обрабатывать поврежденную кожу. Грипхук молча наблюдал за ее действиями. Закончив с зельем, Гермиона, как смогла, починила их одежду и отступила назад. — Давай теперь я помогу тебе, — предложил Гарри, и Гермиона сняла мантию, открывая свои раны. Бадьян обжигал, но боль уходила под осторожными пальцами Гарри. Гермиону поразило, насколько лучше ей стало от простых заботливых прикосновений. — Похоже, готово? — наконец сказал Гарри. — Да, — ответила она, забирая флакон. В полумраке коридора было сложно сказать точно, но, кажется, они израсходовали почти все зелье. Убирая его вместе с ключом и палочкой Беллатрикс обратно в сумку, Гермиона могла только надеяться, что оно им больше не понадобится. Потом, чувствуя себя увереннее со старой палочкой в руке, она уменьшила мантию. — Что теперь? — спросил Рон. — Теперь мы поднимемся наверх, — ответил Грипхук. — Вы можете снова вызвать вагонетку? — Нет, она не вернется ко мне. Гермиона не могла определить, была ли в голосе гоблина горечь или недовольство, но внезапно она отчетливо поняла, что Грипхук стал в своем мире таким же изгоем, как и они в своем. Он обогнул их и, прихрамывая, начал спускаться по путям. Гарри, Рон и Гермиона последовали за ним. Они двигались ужасно медленно. На протяжении нескольких километров они шли прямо и чуть вниз, и Гермиона много раз думала, не согласится ли Грипхук на то, чтобы его понесли, но каждый раз, глядя на его полное решимости лицо, не осмеливалась обидеть его предложением помощи. Хотела бы Гермиона знать, чего ему стоило сменить сторону и нарушить кодекс своего народа.   — Грипхук, — обратился к нему Гарри, пока они шли. — Да? — Вы сказали, что в Гринготтсе не преследуют воров. — Да. — Мне не хочется, чтобы это звучало так, будто я слишком высокого мнения о себе... — Но вы — Гарри Поттер. И хотите знать, не вызвали ли сотрудники банка Пожирателей, пока мы блуждаем тут в темноте? — Да. — Насколько я понял, вы уничтожили нечто, принадлежащее Темному Лорду, нечто важное для него, и поэтому считаете, что ему об этом сообщат. Это не так. Гоблины Гринготтса не знают, какие сокровища находятся в хранилищах Лестрейнджей. Мы не занимаем ничью сторону в войне волшебников. Нас заботит только безопасность банка. Так что пока вы находитесь в подземельях, ничто не было украдено и никто не станет  поднимать тревогу. — Но перед тем, как я начал учиться в Хогвартсе… Когда впервые побывал в Гринготтсе... — Вы имеете в виду попытку ограбления хранилища семьсот тринадцать, — лицо Грипхука исказилось от ярости. — Да. Философский камень… Туннель разветвился, и Грипхук уверенно свернул в левый коридор. — Хранилище уже было пустым, — рыкнул гоблин. — Я знаю, но это попало в газету. Так что наверняка кто-то... — Перед началом сентября в подземельях всегда полно народа, — выплюнул Грипхук. — Вору просто повезло, что его нашли живым. Так получилось, что Малфои в тот день посещали своё хранилище, по случайности наткнулись на заблудившегося вора и подняли его наверх в своей вагонетке. Его передали Дамблдору в качестве любезности. Любезности, за которое он расплатился тем, что рассказал все “Пророку”. В интонации гоблина невозможно было ошибиться. Пусть он не поддерживал Волдеморта, но определенно не любил Дамблдора. — Его передали... Дамблдор знал? — удивился Гарри. — Он знал про Квирелла? Тогда почему... — Я никогда не мог понять логику Дамблдора, — горько заметил Грипхук. — Дать преступнику работу в школе, полной детей, но сообщить в газеты о недосмотре банка…  Конечно, это все дела волшебников. Коридор внезапно закончился тупиком, и Гермиона уже решила, что они действительно заблудились. Сперва она надеялась, что впереди обнаружится какой-то лаз, но теперь ясно видела, что перед ними поднималась сплошная стена. Похоже, пути дальше не было. Однако Грипхук, не замедляя шага, подошел к стене и начал ползти вверх. Гермиона увидела, что он держится за выступающие шпалы и карабкается по ним, как по лестнице. Рон, Гарри и Гермиона молча последовали его примеру. Сперва подъем казался простым, но чем выше они взбирались, тем сложнее становилось удержаться. К тому времени, как путь выровнялся и они вышли в следующем тоннеле, у Гермионы жгло руки и колени так же, как от золота, и она едва не плакала. Грипхук резко повернул вправо, и остальные последовали за ним. Коридор снова вел вверх, но подъем был постепенным, так что они лишь немного запыхались.   Тишину снова нарушил голос Гарри. — Грипхук, опять же — не хочу показаться неблагодарным, но все же... Почему вы нам помогли? Если вам не важно, кто победит в войне, если больше всего вас заботит репутация банка... Гоблин, не оборачиваясь, продолжил шагать вдоль путей. Гермиона решила, что он совсем выбился из сил: его шаги были порывистыми и неровными, а голос звучал глухо и устало. «Интересно, сколько ему лет?» — задумалась она. — Почему я вам помог? — переспросил Грипхук, правда, его вопрос больше походил на утверждение. — Потому что  в подвале Малфой-мэнора вы спасли меня первым. Вы могли бросить меня там или отправить за мной эльфа, уже оказавшись в безопасности, но вы освободили меня первым. У меня перед вами долг жизни. Дальше они двигались в полной тишине. Постепенно воздух стал не таким спертым,  дышалось легче. Они начали свой путь еще несколько часов назад, но, казалось, были все еще далеко от цели. Гермиона вспомнила о карте, которую Грипхук для них нарисовал. Интересно, если бы он бросил их и вернулся в главный зал с Богродом, они нашли бы выход сами? Долг жизни. Маги постоянно упоминали об этом долге, но Гермиона так и не знала, что он из себя представляет. Речь шла о каком-то конкретном заклинании или глубоко укоренившемся понятии о чести? Имелся ли у нее долг перед Снейпом? Или у него перед ней? Должна ли она Гарри за спасение от тролля, или после Годриковой впадины они сравняли счет? Кто мог сказать, когда начинается и заканчивается любовь, когда магия заменяет преданность? — И в хранилище, — Грипхук свернул влево и тихо продолжил, словно разговор и не прерывался: — Вы позаботились о моей безопасности, не выдали меня. Ни разу не произнесли моего имени. Дорога снова резко пошла вверх, хоть и не так круто, как раньше. Они карабкались, пока Гермиона не поняла, что у нее совсем не осталось сил, и не попросила об остановке и отдыхе. — Мы  идем уже несколько часов, — ответил Грипхук. — Нельзя останавливаться. Если вы будете отдыхать, ваши мышцы начнет сводить судорогой, и они затекут, и тогда вы больше не сможете продолжить путь. Осталось недолго. Мы уже миновали драконов. Прошел еще час. Похоже, гоблины и маги вкладывали совершенно разный смысл во фразу «осталось недолго». У Гермионы дрожали все мышцы. Она натерла столько мозолей, что уже не обращала внимания на боль и влагу в обуви. Казалось, мучение и усталость слились в общее гудение где-то внутри нее. Темнота и воздух — все вокруг вибрировало на одной протяжной ноте. Неожиданно Грипхук обернулся. — Патронус. Нам нужен Патронус. Гермиона подняла взгляд. Она даже не понимала, что видит только то, как  двигаются ее ноги... Как долго она так шла? Сколько километров? Казалось, она впала в какой-то ступор, убаюканная монотонными движениями собственного тела, которое бездумно стремилось к свету и открытому пространству. Она посмотрела на Рона и с удивлением увидела, что его лицо залито слезами. — Что... Рон? — Патронус! — повторил Грипхук. Гермиона подняла палочку, но почему-то никак не могла сотворить выдру. Тогда она повернулась к Гарри. Он-то точно мог вызвать патронус. Его олень всегда был таким ярким. Но Гарри тоже безрезультатно махал палочкой. — Expecto Patronum! Expecto Patronum! — Быстрее! Мы почти на месте! Они применили заклинание отчаяния!  Рон так и не поднял ни взгляда, ни палочки, лицо Гарри исказилось от напряжения. — Expecto Patronum! Гермиона обратилась к своему «я», минуя щиты, которые она возвела, чтобы сыграть роль Беллатрикс Лестрейндж, минуя боль и тьму туннеля, туда, где она хранила те истины, что были ее якорями в этом мире. — Expecto Patronum! Она словно вдохнула в это заклинание часть своей души. Из палочки вырвался яркий свет, и в коридоре появился огромный ястреб, настолько большой, что края его крыльев почти задевали влажные каменные стены. Сила заклинания, казалось, наполнила Гермиону теплым светом. Она ощущала связь с птицей в каждой клетке тела, в каждом ударе сердца. — Гермиона… Что это? — Я... Я не знаю. — Мисс Грейнджер, теперь держите Патронус. Мистер Поттер, мистер Уизли, вы идете за ним. Гоблины активировали заклинание собственного изобретения. Оно вытравливает из людей надежду, путает и смущает разум. Вы не сможете найти выход, даже если он будет в трех шагах от вас. Мы очень близко. Гермиона спиной чувствовала взгляд Гарри, пока они шли за серебристым ястребом, но не оборачивалась. Когда они приблизились к массивным дверям, Грипхук жестом приказал ей остановится. — Не думаю, что вас будут ждать. Они считают, что после подземелий и заклинания отчаяния вы практически не жильцы. Вам может сыграть на руку эффект неожиданности. Но не думайте, что если у гоблинов нет палочек, они отпустят вас без боя. Они постараются изо всех сил удержать вас в Гринготтсе. Вам придется действовать быстро и безжалостно. — А как же вы? — спросил Гарри. — Обо мне не волнуйтесь. Гоблины... если им придется выбирать, сражаться со мной или с вами, они выберут вас. — Грипхук, я должен попросить вас еще кое о чем. Грипхук исподлобья посмотрел на Гарри. — Когда мы выберемся... надо будет сообщить Лестрейнджам о пропаже. Грипхук выглядел смертельно обиженным. Он покачал головой. — Я не могу. Банк... Я же говорил. Мы не сообщаем о взломах. — Вы должны! Сами-Знаете-Кто обязан узнать о том, что у него украли. Грипхук, прошу вас! — Мой долг выплачен, Гарри Поттер! Я нарушил кодекс своего народа, не просите меня еще и опозорить их. — Темного Лорда не волнует ваша честь! Если он победит, то отберет у вас власть над банком и опустошит его. Он выгонит вас в леса, как кентавров, и присвоит себе ваши артефакты. Грипхук пристально посмотрел на меч в руке Гарри и повторил: — Наши артефакты. Гермионе отчаянно хотелось прекратить этот разговор. Лицо гоблина приняло болезненный зеленоватый оттенок. Они слишком сильно давили на него, заставили вести их много километров по бесконечным туннелям. Он явно был истощен, разбит, и тем не менее теперь они просили его нарушить свои самые важные принципы. — Возьмите меч, — наконец сказал Грипхук. — Возьмите и убедитесь, что его увидят. Тогда им придется сообщить о пропаже. — Спасибо вам, Грипхук, — поблагодарила Гермиона.  Но он только покачал головой и еле слышно сказал: — Теперь вы должны мне.  Гермиона кивнула. — Держите Патронус. Возможно, он приведет их в замешательство, — добавил гоблин. Гарри поднял палочку и заклинанием разнес дверь в щепки. Большой ястреб ворвался в главный зал Гринготтса, размахивая гигантскими крыльями. В те первые секунды Гермионе казалось, что она никогда прежде не видела столько открытого пространства. Потолок словно уходил в небо. Но ее внимание быстро переключилось на гоблинов, которые выскакивали из-за длинной стойки и бросались к ним. Их лица исказились от ярости, а зубы превратились в хищный оскал. — Бежим! — крикнул Гарри. Она кинулась к тяжелым бронзовым дверям в конце зала, но стоило ей двинуться с места, как раздался оглушающий скрежет, который словно сотряс все здание. Стены начали сдвигаться к центру. На долю секунды Гермиона заметила выход — темную полоску ночного неба, мелькнувшую в дверях, но их сразу же затянуло камнем. Засветился красным и мгновенно исчез длинный магический шов, оставляя только ровную стену из белого мрамора. Ловушка захлопнулась. Гермиона застыла на месте, разинув рот, наблюдая, как изо всех дверей в зал хлынули гоблины. В толпе мелькнуло лицо Грипхука, который смешался с остальной толпой, но вскоре она потеряла его среди множества остальных искаженных яростью лиц их преследователей. Их быстро окружили. Гермиона чувствовала спиной плечо Гарри, а локоть Рона упирался ей в бок. Она бросала одно за другим оглушающие проклятья, красные лучи без перерыва вылетали из палочки, но на место упавших гоблинов тут же вставали новые. Круг сужался. Казалось, еще немного — и их окончательно схватят. В голове у сражающейся Гермионы, как ни странно, не было никаких мыслей. Страх отошел на задний план. Она просто бросала заклятие за заклятием; слышала звуки взрывов, устроенных Гарри и Роном, грохот не попавших в цель и ударившихся о пол проклятий и стук тел, когда оглушающее настигало гоблинов, которые бились так же отчаянно, как и они. Один даже бросился на нее и повалил на мраморный пол. В плечо вонзились острые зубы, но тут же красная вспышка откинула гоблина в сторону. Ее Патронус закрыл ее от нападающих, отгоняя их прочь, а Рон помог подняться. — Какого черта! — задыхаясь, произнес он. — Выхода нет! А этих — просто немерено! — он повернулся к гоблинам. — Stupefy! Stupefy! Гермиона оглянулась в поисках Гарри. Он размахивал перед собой мечом Гриффиндора, а на него наступали гоблины. Внезапно в толпе раздался пронзительный крик, и на белый мрамор упали темно-красные капли крови. — Нет! — закричал Гарри. — Нет, я не хотел! Отойдите! Просто отойдите! Гоблины пришли в неистовство, в их голосах зазвенело безумие. — Воры! Убийцы! Остановить их! Гарри погребла под собой целая толпа рычащих гоблинов. Гермиона могла разглядеть только его макушку. Она рванулась к нему, как и Рон, который раскидывал гоблинов в стороны кулаками и палочкой, пытаясь добраться до Гарри. Внезапно гоблины бросились врассыпную. Гермиона оглянулась вокруг в поисках своего Патронуса, решив, что он снова помог им в битве, но он парил над ними, касаясь крыльями куполообразного потолка. Пол под ней задрожал. Гоблины что-то насмешливо закричали на гоббледуке, окружая Гарри, Рона и Гермиону. Было непонятно, чего они хотят. Они явно не собирались никого отпускать, но в то же время отступали и расширяли круг. Словно готовились в любой момент броситься прочь. Внезапно все завибрировало от жуткого рева. Казалось, от этого звука вот-вот расколется голова. Гермиона наконец поняла — они выпустили драконов. Здание содрогнулось и осело. Она почти физически ощущала, как гигантские чудовища выбираются из своих пещер в подземельях, разламывая туннели, до основания сотрясая Гринготтс. Ясная и жуткая мысль пронеслась в ее мозгу: «Они скорее разрушат собственный банк, чем позволят нам уйти». Гоблины прижались к стенам. Они явно ждали, что с минуты на минуту драконы проломят пол в середине зала. Гермиона схватила Гарри за руку и потянула его в сторону. — Драконы! — зачастила она. — Сейчас появятся драконы... прямо через пол... Нужно отойти... Ну, давай же! — Но Гарри словно прирос к месту и с нескрываемым ужасом смотрел на гоблинов. — Стены, — произнес он. — Что? — Стены. Они скоро рухнут прямо на нас. Гермиона проследила за его взглядом. Гарри смотрел вовсе не на гоблинов, а на огромные разрастающиеся трещины, возникающие на мраморе. С потолка посыпалась пыль и полетели куски лепнины. Скрежещущий звук становился громче рева драконов. — Нас засыпет, — прошептал Гарри. И в ту же секунду пол в центре зала разверзся. Гермиона отпрыгнула назад, потянув Гарри за собой. Рон остался у той стены, где раньше была дверь, и Гермиона бросилась к нему, оглядываясь через плечо на появляющегося из ямы зверя. Шум стоял невыносимый. Без слоев камня, которые приглушали звуки, рев заполнил зал и превратил его в огромную эхо-камеру. Гермиона зажала уши, но ей казалось, что она ощущает вибрацию воздуха руками, лицом. Она закричала, но не услышала собственного голоса. Показался увенчанный шипами хвост, который стал хлестать по полу, с легкостью выбивая куски мрамора. Дракон выбирался в зал через пробитый хвостом проем. Следующими Гермиона заметила кожистые крылья и изгиб спины. По полу жидким пламенем прокатился огромный огненный шар, и гоблины бросились к противоположной стене в надежде укрыться от него. А Гермиона все не могла отвести взгляд. Внезапно в ее руку вцепился Рон, она обернулась к нему, но не смогла расслышать ни слова из того, что он кричал. Он показывал на что-то наверху, и, подняв взгляд, Гермиона увидела своего патронуса, который пытался пробиться сквозь трещину в стене. «Молодец, — мелькнула у Гермионы сумасшедшая мысль, — спасайся!». Она пожала плечами и снова повернулась к дракону, но Рон не перестал ее трясти. Чуть не подпрыгивая от возбуждения, он лихорадочно указывал на щель в стене, через которую исчез Патронус. Гермиона пыталась рассмотреть, на что указывал Рон, но дракон снова с ревом выдохнул столп пламени, которое обрушилось на стену у стойки. И в этот раз, вместо того, чтобы погаснуть, огонь попал на магически закрепленные на стене надписи и оттуда перескочил на стойку, жадно поглощая журналы, стулья, пачки банкнот — все, что попадалось на его пути. Рон схватил Гермиону за плечи и развернул к себе лицом. «БЕЖИМ, — прочитала она по его губам. Он снова указал на место, где исчез Патронус. — БЕЖИМ!» Дракон наконец полностью выбрался наружу и теперь пытался подняться на ноги, мотая головой на длинной шее. Казалось, он тоже стремится найти выход. Краем глаза Гермиона заметила, как Гарри целится в зверя палочкой. Она не слышала заклинание, но дракон сделал шаг назад, а затем пришел в ярость. Один его глаз заволокло белой пленкой. Заклятье коньюктивитуса. Дракон взревел, и мимо Гермионы, опалив подол ее мантии, пронесся поток пламени. Наполовину ослепленный дракон завалился на одну сторону и ударился о стену. Здание задрожало, и какофонию звуков прорезал скрежет каменных плит. Рон снова ухватил ее за руку, пригнулся к ее уху и заорал: — Давай вместе! Он направил палочку на стену, об которую бился дракон и за которой была улица. Гермиона не смогла понять, что за заклинание произнес Рон, но вырвавшийся из палочки красный луч выбил из стены несколько камней. Огонь вокруг стоек разгорался все сильнее. Зал наполнился жаром и густым черным дымом. Надо было срочно выбираться, иначе они задохнутся. Тяжело кашляя, Гермиона подняла палочку и присоединилась к Рону в попытке пробить толстую внешнюю стену Гринготтса. — Defodio! Deprimo! Defodio! — она металась вдоль стены, взрывая и откалывая камни заклинаниями, пока не увидела ночное небо. — Defodio! Diffindo! Рон на мгновенье пропал, а потом вернулся к ней, волоча за собой Гарри. Обезумевший от вспышек и дождя из камней дракон атаковал стену, размахивая своим невероятно большим хвостом и раскидывая гоблинов во все стороны. От стены начали отваливаться огромные куски камня, и Гринготтс стал рушиться. Гермиона, как могла, уклонялась от осколков и одновременно подталкивала Гарри и Рона к выходу в стене. — Вперед! Вперед! — крикнула она и следом за ними бросилась в проем, но споткнулась на лестнице, ведущей к Косому Переулку. Ее колени подогнулись, и она полетела вниз, чувствуя телом каждую ступеньку.  — Гермиона! Когда они выбрались из банка, Гермиона ожидала увидеть толпу людей, готовых схватить их, у нее даже мелькнула дикая мысль о том, что не нужно было забирать меч Гриффиндора — наверняка авроры и так вот-вот появятся. Но на улице царили тишина и темнота, магазины закрылись на ночь, словно все торопились поскорее оказаться в безопасности своих домов. К ней бросился Гарри, всё еще крепко держа за руку Рона, схватил Гермиону и крутанулся на месте. Она успела заметить, как размахивающий крыльями дракон и выбежавшие за ними орущие гоблины растворяются в сжимающей и обволакивающей их троих темноте. Они рухнули вперемешку на поляну у озера. На поверхности воды серебрилась лунная дорожка. Тишина и покой этого места казались безумием по сравнению с их бешено колотящимися сердцами и бурлящим в крови адреналином.  — Мы... мы живы? — прошептала Гермиона. Рон с трудом сел, но Гарри не сдвинулся с места. — Гарри! — позвала Гермиона, вытаскивая левую ногу из-под его тяжелого  тела. — Гарри! Его лицо было напряженным, глаза закрыты. Гермиона принялась расстегивать его мантию в поисках ран, когда Гарри начал мотать головой из стороны в сторону. — Гарри! Гарри! — затряс его Рон. — Что они забрали? Из уст Гарри раздался не его голос, а высокий леденящий голос Волдеморта, от которого у Гермионы застыла кровь в жилах. Они с Роном замерли на месте, словно Волдеморт мог увидеть их глазами Гарри. Гарри закричал чужим, полным ярости голосом, и Гермиона вцепилась в руку Рона. — Что нам делать? — Думаю, подождать. Минута шла за минутой. Гермиона не сводила с лица Гарри встревоженного взгляда. Наконец он открыл глаза. — Хогвартс, — просипел он. — Оно в Хогвартсе. Он знает. Он собирается проверить остальные хоркруксы. У нас мало времени. — Что там? — спросил Рон. — Не знаю. Он не думал именно о нем. Но в Хогвартс он отправится в последнюю очередь. Он полагает, что из-за Снейпа там самое безопасное место. Никто не сдвинулся с места. — Надо идти! Гарри, давай, вставай, — наконец сказал Рон. — Подожди! — остановила его Гермиона. — Надо понять, как попасть внутрь. У нее не осталось времени, чтобы подготовить мальчиков. Они видели Патронус, и с этим уже ничего не поделать. И если они догадаются обо всем сейчас, все будет хорошо. Все просто обязано быть хорошо. Потому что только один человек в Хогвартсе мог помочь им попасть внутрь. Она подняла сумку повыше, встряхнула и вытащила портрет Финеаса Найджелуса Блэка. — Директор Блэк! Директор Блэк, отзовитесь, пожалуйста! — Мисс Грейнджер, какой сюрприз! — вкрадчиво поприветствовал ее Блэк, наполовину появившись на портрете. — Вы, как всегда, любезны. — Директор Блэк, у нас совсем нет времени. Мне надо поговорить с директором. Это срочно. — Боюсь, директора нет на месте. Гермиона не могла с уверенностью сказать, лжет ли он из вредности или говорит правду, и Снейп действительно куда-то ушел. — Директор, прошу вас. Мы выполняем поручение Дамблдора. Нам кое-что нужно в Хогвартсе, и мы должны как можно быстрее туда попасть. — Мне ужасно жаль, мисс Грейнджер... — начал Блэк, но его прервал низкий и спокойный голос Дамблдора: — Верно, я подозревал, что один может находиться здесь, но мне никак не удавалось его отыскать. Я всегда считал, что он оставил его в школе, когда приходил просить здесь работу. Ну неважно. Мисс Грейнджер, вы попадете в Хогвартс через портрет моей сестры в «Кабаньей голове». Если не ошибаюсь, вы очутитесь в Выручай-комнате. — Профессор Дамблдор, — прошептал Гарри. Его широко распахнутые глаза блестели в лунном свете. Казалось, он был потрясен до глубины души. — Гарри, мальчик мой. Рад слышать тебя. Но торопитесь! Время на исходе. Уверен, у нас будет много времени для общения, когда вы завершите все дела. Только аппарируйте прямо в «Кабанью голову». В деревне введен комендантский час. — Спасибо, профессор Дамблдор, — Гермиона пыталась говорить спокойно. — Благодарю вас, директор Блэк. Она запихнула портрет обратно в сумку. Куда пропал Снейп? Услышать его голос было для нее так же важно, как и узнать путь в школу. Передадут ли ему, что она собирается  туда? Она постучала палочкой по ладони, прикоснувшись к невидимому золотому ободку. Идем в Хогвартс. Гермиона ощущала себя как в трансе, пока Гарри набрасывал на нее мантию-невидимку. Они возвращались домой. «Идем в Хогвартс», — еще раз подумала она. И они аппарировали.